Звездные Рыцари

Глава 19

Мне не хотелось никуда идти. В первый раз после моей высадки на Скверне.

Не потому, что я не знал, что делать дальше, нет. Всё было предельно ясно и понятно. Проверить окружающее пространство. Убедиться, что тварь действительно мертва и рядом нет других похожих отродий Скверны. Забрать всё полезное и идти дальше. Всё!

Но тело Александра лежало между нами и следующим шагом, и переступить через него оказалось неожиданно тяжело.

Вальтер опустился рядом на колено, не говоря ни слова. Он машинально закрыл Александру единственный уцелевший глаз, так же аккуратно, как когда-то, вероятно, закрывал глаза погибшим боевым товарищам. Его движения были спокойными и размеренными, но по тому, как дрожали пальцы, было ясно: внутри он держится из последних сил. Олег стоял чуть поодаль, прижавшись спиной к камню, и тяжело дышал через фильтр, будто воздух внезапно стал вдвое гуще. Он не плакал, не кричал и не задавал вопросов. Он просто смотрел, не мигая на человека, который минуту назад спас его жизнь. И сам умер при этом…

Я поднялся на ноги медленно, тело будто налилось свинцом. Удивительно, но внутри я был спокоен. Не было ни страха, ни истерики, была лишь холодная, обжигающая пустота, которая начиналась где-то под рёбрами, внизу живота, и сейчас медленно расползалась вверх. Александр Кронинг выполнил задачу. Он спас отряд. Всё правильно и всё логично. Всё по уставу…

Вот только от этого легче не становилось. Да и мир вокруг как будто отреагировал на его смерть. Воздух стал ещё тяжелее, фильтры зашипели громче, индикаторы на коммуникаторах мигнули, фиксируя скачок фона. Где-то в глубине земли прокатилась глухая вибрация, словно сама Скверна отметила потерю отряда и зафиксировала её в своём адском гросбухе. Ржавые деревья вокруг стояли неподвижно, но мне на миг показалось, что их кроны чуть склонились к нам, несмотря на почти полное отсутствие ветра, а перед глазами у меня мелькнуло что-то вроде марева на перегретом асфальте.

И не было никакого сраного Голоса! Никакого шёпота, никакого давления извне, никакой сраной мистики! Была просто смертоносная фауна мёртвого мира, о которой нас предупреждали тысячи раз и к которой, в очередной раз, мы оказались не готовы!

Я стиснул зубы так, что свело челюсть. Хотелось обвинить кого угодно: Скверну, долбанный элериум, Империю и самого Императора, проклятые игры, собственную самоуверенность, даже Маршала с его недосказанностями и тенями прошлого. Но чем дольше я стоял, глядя на развороченную землю и тело Александра, тем яснее понимал простую и отвратительно честную вещь — мы облажались сами. Не потому, что нас кто-то «вёл», не потому, что мир был особенно коварен, а потому что мы допустили ошибку. Обычную ошибку. И за неё заплатили кровью.

Я заставил себя выдохнуть медленно, слыша шипение воздуха через фильтр, чувствуя, как дрожь уходит из рук. Мистику оставим на потом. Маршала — туда же. Орден Воли, голоса, догадки и красивые теории — всё это потом, если вообще будет время и это самое «потом». Сейчас передо мной было не что-то загадочное и нематериальное, объяснения чему не существовало, а просто Мёртвый мир, который действует прямо и безжалостно. Он не притворяется, не путает и не уговаривает, он просто убивает. И если я хочу, чтобы мой отряд дожил хотя бы до следующего привала, мне нужно выкинуть из головы всё лишнее и снова стать тем, кем меня учили быть с детства: командиром, который считывает и прогнозирует угрозы, а не ищет долбанные смыслы!

Скверна не нуждалась в интерпретациях. На ней нужно выживать, как на минном поле, шаг за шагом, хладнокровно и осторожно, каждую секунду ожидая смерти. И что-то мне подсказывало, когда я глядел на землю, пропитанную кровью боевого товарища, что следующая ошибка будет фатальной уже для меня самого. Либо я научусь выживать здесь по-настоящему, либо этот мир банально сожрет нас всех и не подавится.

Я посмотрел на оставшихся двоих и понял, что с этого момента всё изменилось. Причем, изменилось как-то резко. Мы больше не были разведгруппой «Браво-7», выполняющей боевую задачу. Мы стали выжившими, и цена этой трансформации лежала у нас под ногами, разорванная и изломанная, обратив к ржавому небу изуродованное лицо.

И это уже не было «дуростью» гражданской девчонки, возомнившей себя воительницей из своих книжек. Это было началом войны, в которой ценой была не только моя жизнь, но и… выживание человечества? Долбанный Маршал!!! Почему я⁈

Ответа не было… Ни сразу, ни через секунду. И это почему-то задело сильнее всего. Я почти ожидал, что сейчас, как это бывало раньше, что-то щёлкнет внутри, пространство вокруг потускнеет, а в голове появится уже знакомый холодный голос. Но ничего не произошло… Разве что… Ощущение присутствия…

Как будто кто-то встал за моей спиной. Не вплотную, не нависая, а на той самой дистанции, на которой стоят люди, привыкшие прикрывать друг друга в бою. Не мешая действовать, но и не разрешая умирать.

«Ты жив», — прозвучало наконец у меня в голове.

Фраза была короткой и безразличной. В ней не было утешения и не было пафоса, а была просто констатация факта. Но от неё вдруг как будто стало легче дышать.

«И они тоже», — добавил голос после короткой паузы.

Я не ответил. И не стал ругаться, хотя очень хотелось. Во мне ещё кипела злость, слишком свежая и слишком живая. Но Маршал, казалось, это понимал.

«Ты думаешь, что ты виноват», — продолжил он. — «Так думают все, кто еще не научился терять подчинённых. И ты прав.»

Перед внутренним взором вспыхнул образ, воспоминание, которое точно не было моим.

Разорванная земля… Тела… Лежащие люди, которых уже нельзя было спасти, но которые всё еще были живы… И человек, стоящий среди этого хаоса и принимающий решение идти дальше, и отказать умирающим в помощи, потому что остановка означала смерть для остальных — тех, кто еще стоит на ногах.

«Мне знакома эта пустота», — сказал Маршал. — «И цена, которую она требует. Ты её не избежишь. Но и утонуть в ней я тебе не дам.»

Я сжал кулаки. Снова ногти впились в ладони, и снова я не почувствовал боли.

— Но как, — глухо выдохнул я. — Как с этим справляться?

«Никак».

Ответ был честным и оттого ещё более тяжёлым.

«Просто прими это. А еще прими то, что рядом с тобой будут умирать люди. Еще и еще, до тех пор, пока ты не умрешь сам. Это путь воина.»

Я хотел возразить. Найти слова, доказательства, аргументы о том, что это совсем не обязательно что должен быть другой путь, но… не нашёл. Потому что слишком хорошо понимал логику сказанного.

Перед глазами снова возник Александр. Не изуродованный и не умирающий. А такой, каким он был ещё утром: спокойным, собранным, уверенным. Человек, который знал, зачем идёт вперёд.

«Он выбрал», — продолжил Маршал, мгновенно уловив смену моих мыслей. — «И ты обязан уважать этот выбор. Его путь воина закончен. Твой — продолжается».

Я медленно выдохнул. В груди всё ещё было пусто, но эта пустота больше не давила так нестерпимо.

— Хорошо, — просто ответил я, уже не ожидая какого-либо ответа.

Но ответ пришел. Присутствие за спиной стало отчётливее. Оно не давило, а поддерживало и… успокаивало. Как отеческая ладонь, положенная на плечо, перед сложным шагом.

«Я с тобой, Виктор», — сказал Маршал напоследок. — «До тех пор, пока ты идёшь вперёд».

Ощущение исчезло так же тихо, как и появилось.

Я открыл глаза. Скверна была всё той же. Ржавая, давящая и равнодушная, как сытый зверь, который только что пообедал. Тело Александра никуда не делось и всё ещё лежало у нас под ногами. Вальтер и Олег ждали моего решения, молча, напряжённо.

— Сегодня я сам, — проговорил я, отстегивая лопатку от пояса.

Вальтер всё понял без слов и просто кивнул, споро отстегивая от трупа всё, что могло пригодиться нам дальше. Мертвому снаряжение ни к чему, а вот живым она еще послужит…

Я огляделся… Вот за этим камнем, на возвышении под большим раскидистым деревом отличное место для могилы героя. Героя, который так и не стал легендой для всего человечества, но которого я буду помнить всегда…

Дальнейший путь для меня был, как в тумане. Нет, это не значило, что я отвлекся или отрекся от действительности, совсем наоборот! Я был максимально сосредоточен, считывая угрозы, а мое «пробуждение» работало практически непрерывно, медленно и неотвратимо вытягивая из меня силы. Силы, которых с появлением Маршала стало больше, но которые всё еще были конечными. Как у любого другого смертного.

У меня не было времени на беседы с Вальтером, не было желания на беседы с Олегом. Мимолетно, у меня проскользнула в голове мысль вернуться к «Браво-7» и просто отсидеться неделю рядом с ним, а в случае опасности — бежать под прикрытие всё еще недостроенных, но всё же стен.

Но я отмел её сразу же. Не потому, что пришлось бы обманывать, придумывая историю «походя» для коменданта Грейна. И не из-за того, что пришлось бы договариваться с соратниками, хотя они, я уверен, приняли бы мое решение с облегчением.

Нет, я сделаю это для себя и… для Александра. Прямо сейчас я мыслю, как грёбанный герой, от становления которым так предостерегал меня Ульрих, но на самом деле я думал совсем о другом. О том, что правильно. Не для меня, а… для всего человечества. Чёртов «вирус», казалось, плотно поселился у меня в голове, запущенный туда Маршалом. Думая о судьбе человечества, я одновременно чувствовал себя крохотной песчинкой, ни на что не влияющей и одновременно — маленьким семенем, из которого может вырасти огромное живое дерево, которое… сможет помочь всем.

Да, похоже на бред сумасшедшего, но была у меня внутри какая-то внутренняя уверенность. «Делай что должно и будь что будет» — пословица, которую любил употреблять Ульрих… в то время, когда мой отец этого не слышит. Ведь командор Звездных рыцарей Константин не оставлял на откуп судьбы ни единого шанса. И в его понимании: «будь, что будет» являлось на редкость инфантильной позицией, недостойной настоящего Звездного рыцаря.

Но вот сейчас, надсадно дыша в частично запотевшей защитной маске, с истерично верещащим коммуникатором на руке, ярко пылающим красным светом и с двумя мужчинами за спиной, которых я знаю всего около недели, но от которых теперь зависит моя жизнь, я наконец понял слова мудрого стража, который так и не стал полноценным рыцарем. Сейчас всё, что мне оставалось — это делать «что должно» и уповать на то, что «будет» так, как нужно мне. По крайней мере, что я выживу в этом безумном рейде…

Участок, пути, покрытый глиной с вкраплениями элериума быстро остался позади, земля под ногами сменилась на привычную сухую почву с невысокой ржавой травой. Моя тревожность от невозможности полного сканирования окружающего пространства сменилась тревожностью за то, выдержат ли маски повышенную нагрузку. Потому что сейчас вокруг нас летали огромные облака смертельно опасного пепла.

Мозг работал на пределе, периодически пытаясь «отдохнуть», но я ему не давал. Не сейчас, точно не сейчас! Я определенно знал, что подобные зараженные зоны не являются проблемой для фауны Мертвого мира, в этом я успел убедиться, когда убегал от шакалов после высадки на планету. А вступать в бой с тварями, когда сам ты практически слеп, при этом еще и дышишь, как умирающий туберкулезник — явно не лучшая идея!

Поэтому вперёд и только вперед! Почти шесть часов ада, два поменянных полностью забитых фильтра и слабость в ногах, но решимость в сердце. В тот момент, когда коммуникатор радостно пиликнул и ненадолго сменил красный цвет на оранжевый, я уже некоторое время не оглядывался назад, контролируя идущих за мной товарищей. Да, теперь я стал ведущим и, если они отстанут… что ж, значит такова их судьба.

Но, они не отстали. И когда коммуникатор уже уверенно горел предостерегающим оранжевым, периодически сменяясь на условно-безопасный желтый, я, наконец, остановился и обернулся. Пепел вокруг почти полностью отсутствовал, и я рискнул снять маску. Бессмертный император, насколько всё-таки восхитительным являлся, на самом деле, дурно пахнущий воздух мертвого мира!

Одни за другим, сняли маски и мои спутники. Но ни один из них не опустился на землю, хотя я отчетливо видел, что у Олега ноги тряслись мелкой дрожью от напряжения.

Я молча взял с пояса флягу, сделал два глотка, смочив пересохшее горло, а затем взглянул на коммуникатор, после чего сверился с бумажной картой.

— Идем еще полчаса, потом останавливаемся на ночёвку.

Два коротких кивка были мне ответом. Я кивнул в ответ и добавил.

— Идем без масок. Двигаемся.

Земля под ногами плавно поднималась вверх, горы были совсем близко, но и воздух становился всё чище и чище. Но, вместе с этим всё больше появлялось звуков живых существ, раздающихся со всех сторон. И знакомый вой шакалов был всего лишь одним из них…

Я остановился и поднял кулак. Вальтер и Олег замерли мгновенно. Это хорошо. Вопросов к Вальтеру у меня не было и раньше, а Олег, кажется, наконец начал вести себя как нужно.

Впереди, в неглубокой складке местности, что-то двигалось. Едва различимый силуэт стелился низко, почти прижимаясь к земле. Потом ещё один и еще… Шакалы.

Но что было странным, так это их количество. Это была не стая, не десяток «плюс», как обычно. Всего пятеро тварей шли не параллельно, не сопровождая, а пересекая наш маршрут.

— Вижу, — тихо сказал Вальтер.

— Не стреляем, — ответил я так же тихо. — Пока не подойдут ближе.

Мы стояли неподвижно, словно вросли в землю. Слабый ветерок тянул от нас к ним и это было плохо.

Один из шакалов остановился, поднял голову… и поймал запах.

Я почувствовал, как Олег рядом чуть напрягся. Его дыхание стало чаще. Даже без шипящих звуков маски я слышал его.

Шакал сделал шаг вперёд. Потом ещё.

— Командир… — едва слышно проговорил Олег.

— Стоять.

Если сейчас рванём прочь, то они погонят. Если покажем слабину, то они погонят. Скверна уважает только уверенность или силу, это я уже прекрасно понял. Стрелять сейчас? Рано, только распугаем, и они разбегутся по кустам, на которые постепенно сменились высокие деревья, что росли ранее на равнине.

И тогда они уже точно будут нас «вести», выбирая удобное время и место для удара, а впереди нас ждала ночь, плюс после утреннего боя и утомительного марша через зараженную зону, сил у нас оставалось не так уж и много. Нет, нужно решать этот вопрос здесь и сейчас!

Я шагнул вперёд сам. Медленно. И осознанно.

Стоящий впереди вожак оскалился и показал зубы. Отравленная слюна стекала по его клыкам на жухлую траву. Шерсть на загривке твари поднялась дыбом. Он чуть присел на задние лапы, готовясь к рывку.

Я активировал «Пробуждение инстинктов». На этот раз сигнал был чистым. Никакой глины с элериумом, ничего не мешало. Действительно, всего пятеро. Двое справа, двое слева, один чуть впереди — альфа.

— Если рванут, Вальтер, не жалей патронов, — тихо бросил я.

Шакал сделал ещё шаг. Я не отводил взгляд. Потом еще один, но на этот раз, как будто неуверенно. Он замер, прижавшись к земле и несколько долгих секунд мы просто смотрели друг другу в глаза.

У меня резко заслезились глаза, но я не моргнул. Я смотрел на него так же, как смотрел бы на человека. Не как на тварь, не как на зверя, а как на опасного противника.

Внутри больше не было страха и не было ярости. Даже боли уже не было. Всё, что могло перегореть — перегорело ещё там, в глине, вместе с Александром, а остаток вышло с потом в момент безумного рывка через зараженную зону. Осталось только что-то холодное и… мёртвое, чему уже ничего не страшно.

Если он рванёт вперед, я точно не отступлю. Не потому, что уверен в победе. Не потому, что рассчитываю на технику. Просто потому, что мне просто нужно идти дальше. А он мешает…

Я медленно перенёс вес тела вперёд. Не угрожая и не провоцируя. Просто показывая — шаг назад я делать не собираюсь. Одновременно я перекинул винтовку на ремне за спину и неторопливо достал из ножен «Gladius». Моё лицо само по себе растянулось в зловещей усмешке…

В голове не было ни расчётов, ни команд. Только одна простая мысль:

«Хочешь — иди. Я тебя порву. Голыми руками и зубами, если придется.»

Пальцы крепко сжали шершавую рукоятку короткого меча. В груди что-то как будто сдвинулось, что-то плотное и упругое. Не вспышка и не выброс. Скорее, образовалось едва заметное напряжение, как если бы внутри собиралась энергия…

И шакал это почувствовал. Его уши едва заметно дёрнулись. Хвост, до этого застывший горизонтально, опустился на несколько сантиметров. Он втянул воздух, медленно, осторожно принюхиваясь, как будто в воздухе что-то поменялось. Как будто изменился запах, исходящий от нас. Его глаза больше не горели жаждой крови, в них появилось сомнение.

Альфа недоумевающе фыркнул и огляделся, как будто «синхронизируя» себя с реальностью, в которой он сейчас «потерялся». Глазами он видел перед собой добычу. Уставшую, истощённую и готовую умереть.

Но при этом он не чувствовал добычу! Более того, он чувствовал, что это никакая не добыча, а вполне себе настоящая угроза! И это было для него непривычно.

Я сделал ещё полшага вперёд. Совсем чуть-чуть.

И в этот момент внутри меня напряжение спало. Осталась лишь звенящая пустота. Ни мыслей. Ни эмоций. Только прямое намерение идти дальше, несмотря ни на что и… готовность убивать. Одновременно я ощутил лёгкую боль в висках и поймал ощущение, что мир стал… чётче?

«Запомни это ощущение!» — мимолетным мгновением у меня в голове образовался Маршал, но после окончания фразы тут же бесследно исчез.

Альфа тихо рыкнул и… отступил. Один шаг, второй, третий… Остальные, недоуменно подвывая, синхронно развернулись и ушли в сторону, растворяясь в ржавом кустарнике. Вот только не для того, чтобы там спрятаться. «Пробуждение инстинктов» показывало, что они быстро удаляются прочь, не оглядываясь и всё больше и больше ускорялось. Это очень напоминало паническое бегство.

Я выдохнул и позволил себе расслабиться, после чего обернулся к товарищам. Вот только… Стоящий сбоку Вальтер внезапно отпрянул в сторону.

— Командир… твои глаза! — ветеран, как я уже понял, не был склонен к сильным эмоциям, но сейчас на его лице застыло выражение крайнего удивления, связанного с долей восхищения и… страха.

— А что с ними? — нахмурился я, немного оторопев от такой реакции.

— Они горят странным светом, — это был Олег, который, на удивление, отреагировал более спокойно. — Точнее… уже нет. Но горели. Как у одаренных в фильмах и на фотографиях. Вот только этот свет был… — он замялся, но тут вмешался Вальтер.

— … он был не оранжевым, не желтым и даже не красным. Он был лазурным.

Я машинально провёл ладонью по лицу, словно мог стереть с него что-то лишнее.

— Показалось, — сухо сказал я. Но внутри точное знал — не показалось.

Глаза не жгло. Не было ни боли, ни остаточного напряжения. Наоборот — странная ясность. Как будто внутри что-то, наконец, удобно устроилось. Не вспыхнуло, не взорвалось и не прорвалось силой, а просто заняло своё место.

— Ты активировал что-то? — осторожно спросил Вальтер, как будто смущенный своей собственной реакцией.

— Нет.

Это была правда. Я не делал «выброса», я не усиливал тело, не давил волей. Я вообще ничего не делал! Я просто был готов идти вперёд. И, возможно, этого оказалось достаточно… для чего-то…

Олег продолжал смотреть на меня так, будто пытался понять, опасен ли я теперь.

— Это было не как у других, — пробормотал он. — Не как у обычных одаренных. У них глаза… горячие. А у тебя…

Он замолчал.

— Какие? — спросил я.

— Холодные.

Я кивнул. Это определённо описывало мои нынешние ощущения. Однако, внутри не было торжества. Не было ощущения «я стал сильнее». Было другое — ощущение, что я сломал какую-то внутреннюю преграду. Когда не просто не отступил. А когда был готов драться, полагаясь на… «будь, что будет». И Скверна это увидела. Ну… или почувствовала.

Я перевёл взгляд туда, где исчезла стая. «Пробуждение инстинктов» всё еще показывало чистый сектор. Не было ни засад, ни скрытых перемещений. Твари действительно ушли.

Не потому, что испугались оружия, а потому что почувствовали… это. В груди снова на мгновение возникло то плотное напряжение, но теперь я его не пытался удержать. И не пытался вызвать. Я вообще не пытался ничего с ним сделать, а просто отпустил. Потому что рано.

Если это и есть то, о чём намекали в хрониках… если так рождались первые, вольные, люди с идеальным Источником… тогда мне сейчас лучше об этом не думать.

— Двигаемся, — сказал я.

Голос звучал ровно, а внутри как будто открылось второе дыхание.

Мы пошли дальше и впервые за долгое время, у меня в душе было спокойствие. То, самое спокойствие, что я делаю… «что должно». И Скверна отступила сама. Может, потому что одобрила, а может — потому что испугалась. Не знаю и знать не хочу. Точно не сейчас. Сейчас я просто хочу добраться до места будущей ночевки и немного отдохнуть. Ведь, как оказалось поступать «как должно» чертовски утомительно и, иногда — больно…