Звездные Рыцари

Глава 10

Я наконец понял, какой основной цвет присутствовал на Скверне. Это был цвет ржавчины. Трава, деревья, цвет воды в реке и даже небо носили этот оттенок. Казалось, что весь мир давным-давно проржавел и вот-вот рассыпется ржавой трухой. Зеленое солнце уже скрылось наполовину за горизонтом, и цвет его лучей, пробивавшихся через ржавые тучи, создавал изломанные тени, которые как будто жили своей жизнью.

Эта цветовая гамма давила на голову сильнее энергетического фона, создавая ощущение безысходности и уныния. Но, с другой стороны — это Мертвый мир, так и должно быть. На первом Мертвом мире, где я побывал, Арлекине, преобладающим цветом был оранжевый, но легче от этого там не было.

Несмотря на это, человек всегда остается человеком. Он пытается устроиться получше в любом месте, куда бы он ни попал. Вот и сейчас, неподалёку слышался веселый гомон на оборудованном полигоне, где уже собрались инициированные и где комендант Грейн пытался сделать из необученной массы боевое подразделение, способное попасть из огнестрела хоть куда-нибудь. Люди радовались, что живы, на Мертвом мире этого было уже достаточно.

Мы с Александром всё еще стояли за боковым контейнером 'Браво‑7. Он молчал, безразлично глядя куда-то под ноги и в сторону. Но по подрагивающим пальцам на левой руке я понимал, что он испытывает какие-то чувства.

Я же смотрел на него, и он знал, что я смотрю.

— Ты можешь пойти с нами, — начал я. — Но только если скажешь правду.

Александр не повернулся и не поднял глаз.

— Какую именно правду вы имеете в виду?

Я вздохнул.

— Не играй со мной, Александр, не надо. Ту, что в твоём досье заменена на «информация отсутствует». Я не пойду в бой с человеком, которому не могу доверять.

Он медленно кивнул.

— Я просто выполнял приказы, — произнёс он наконец.

— Мне плевать. Я хочу знать, что ты сделал, за что тебя засекретили. Убийство? Предательство? Массовая резня?

При этих словах Александр поднял глаза, медленно повернул голову и встретился со мной взглядом. В белесых глазах не было злобы, лишь пустота и… усталость. Та, что не проходит со временем. Та, что требует смерти, но не находит её.

— Хорошо, — сказал он. — Вы хотите знать? Тогда слушайте.

Я молчал. Он говорил тихо, без пафоса и надрыва, просто пересказывая свою историю. Родился Александр в бедной семье, с детства любил драться, вступил в банду, был пойман на воровстве и судья дал выбор, армия Золотой Лиги либо же тюрьма. Александр выбрал военную службу и ему там неожиданно понравилось. Всю свою жизнь он отдал армии и в итоге перешёл в Группу Специальных Операций — элитное подразделение, работающее на стыке разведки, диверсий и «серых» операций за пределами обычного правового поля Золотой Лиги, где выполнял «специфические» поручения, пока не произошло следующее.

— Был такой мир. Вирелла‑4, колония Золотой Лиги, — короткие фразы с трудом вырывались из его рта, как выстрелы. — Жили, как обычно на планетах без атмосферы, под куполом: фермеры в дерьме, клановые в своих дворцах. Потом началась. Ксеночума. Пришла из космоса. Чрезвычайно агрессивная и смертоносная. Убивала за часы. Или же превращала в нечто худшее, чем мёртвое.

Я внимательно слушал, не перебивая.

— Нас послали спасти клановых. Только клановых. Клан Барсов владел этой территорией, но почему-то отправили нас. Мы прибыли… поздно. Заражение уже было не остановить. Командование приказало эвакуировать клановых аристократов и их семьи. Оставить остальных. Но я встретил в порту умирающего медика, который мне всё рассказал о болезни. Её нельзя было остановить и нельзя было вылечить. Болезнь проникала сквозь защитные костюмы и любые респираторы. Все жители Виреллы-4 были обречены, поэтому… Я не выполнил приказ. Я запечатал порт, подорвал выходы и… сжёг их всех. Всех!

Я не шелохнулся.

— Женщины. Дети. Аристократы и простолюдины. Местные. Даже часть моего подразделения из тех, кто заразились.

Он замолчал.

— Я остановил распространение болезни. Никто не заразился за пределами планеты.

— А как выжил ты сам?

Александр усмехнулся.

— Понятия не имею. Месяц в карантине, ну или можно сказать в тюрьме.

Я молчал, ожидая продолжения. Не дождавшись уточняющих вопросов, он продолжил.

— В итоге был приговорён к смертной казни. Без суда, без обвинения. Просто… списан.

Я продолжал слушать. Его голос стал тише, а в глазах возникли призраки прошлого.

— Если бы ты знал, как быстро она распространялась, Виктор… Если бы ты видел, что она делала с людьми… Ты бы тоже нажал на кнопку.

Я молчал.

— Ты думаешь, я чудовище?

— Я не судья. Но думаю, ты сделал выбор, за который никто не хотел брать ответственность. Почему тебя не казнили?

Александр криво улыбнулся.

— Они в итоге поняли, что я поступил правильно и спас миллиарды людей от катастрофы. Но Барсы всё равно жаждали моей крови, поэтому мне дали пожизненное, как компромисс.

Мы долго смотрели друг на друга. Потом я кивнул.

— Хорошо, ты в группе. Но если ещё раз попытаешься отмолчаться или отшутиться, когда я требую правды — вылетишь, как пробка.

— Принято, милорд эсквайр… командир. Разрешите проследовать на полигон?

На мгновение я увидел в его глазах боль, спрятанную за маской безразличия. Но только на миг.

— Разрешаю.

С Олегом разговор долго времени не занял. Ситуация оказалась банальная: несчастная любовь. Оказывается, у Олега была своя студия, и не где-то, а в столице Золотой Лиги, на Таурусе.

Занималось у него чрезвычайно много состоятельных людей, но самое главное — там были дети аристократов.

Олег зарекался жениться, но любовь, как всегда, нагрянула внезапно в виде восемнадцатилетней дочери главы клана (видимо, дочки одного из высших в иерархии). И не какого-то клана, а правящего клана Львов.

Ну, ясное дело, этот союз не нашёл понимания у родителей «невесты». Это было понятно, ведь стратегия развития клана включает, в том числе, матримониальные союзы между другими кланами. И в зависимости от политической ситуации и нынешней силы, каждый брак просчитывается ещё до рождения детей.

Каких бы планов на молодую «львицу» у клана ни было, в них абсолютно точно не входил популярный простолюдин Олег Собин.

С грустной улыбкой Олег сказал, что от любви он потерял голову. И они понимали, что в Золотой Лиге им деться будет некуда. У него здесь был налаженный бизнес, клиенты и спокойная жизнь. Но любовь оказалась сильнее, и он хотел свалить в Конфедерацию Ориона, и постараться начать там всё заново, зато с любимой.

На этих словах я скептически нахмурился, и он уловил перемену моего настроения, усмехнувшись:

— Да-да, я понимаю, о чём вы сейчас думаете, милорд-эсквайр. Сейчас и я, оказавшись здесь, в Мёртвом мире, думаю примерно так же. Но тогда на меня нашло какое-то наваждение.

В общем, в аэропорту их двоих и словили. Плачущую девушку отправили к родителям. Ну, а Олегу дали выбор: либо пуля в голову, либо Голодные Игры.

— То есть ты не совсем доброволец, как записано у тебя в досье? — не удержался я от уточнения.

В ответ Олег выдал ещё одну свою грустную улыбку:

— Да нет, это было совершенно добровольное решение: дать себе шанс либо же умереть на месте.

В общем, ничего необычного. Ну, кроме того, что преподаватель бальных танцев стрелял как сам Бог. Вопросов у меня к нему больше не было. Ну и я отпустил его на стрельбище, где уже собирались люди после обеда.

Время летело незаметно, и обед мы пропустили. Я уж было подумал пойти поесть, но, глянув на коммуникатор, увидел, что вот-вот начнутся занятия Грейна. А у меня было к нему ещё дело.

Застал я его буквально на выходе из своей каморки, когда он уже экипированный, по-боевому, собирался идти натаскивать инициированных базам.

— А, это ты, эсквайр? — посмотрел он на меня с улыбкой и придержал руку, которая должна была захлопывать дверь. — Говори, только быстро. Расписание не должно быть нарушено.

— Да, честно говоря, я немного не рассчитал со временем.

— Это я вижу, — улыбнулся комендант. — Как, твоя команда? Состав одобрен?

— Так точно, — сказал я. — Они все в группе.

— Это хорошо, — сказал комендант Грейн. — Так, а что хотел-то?

— Хотел спланировать маршрут для миссии, — я продемонстрировал свой коммуникатор. — Здесь я примерно вижу карту, но она какая-то куцая. Мне бы поработать с вашей настенной.

— Ну, раз так, то кабинет полностью в твоём распоряжении, поработай, — приглашающе махнул рукой комендант, отстраняясь. — И вот эта папочка на столе, она для тебя.

— Папочка? — я не сразу понял, о чём он. А потом увидел чёрную пластиковую обложку, внутри которой были распечатанные листы. — Это что, бумага?

— А ты что, книг никогда не читал бумажных? — ответил вопросом на вопрос комендант.

— Читал, но это же такая редкость… и, кажется, ценность.

— Так и есть. Но в комплекте баз есть и такое. А что по поводу ценности, ну, как ты сам говоришь, коммуникатор у тебя куцый. А кое-какая информация нужна, во-первых, для подготовки, а во-вторых, не помешает тебе и во время миссии. Так что да, изучай.

Он взглянул на свой продвинутый коммуникатор:

— Ну а мне пора. Не должен инструктор опаздывать.

Уже было совсем уйдя, он улыбнулся:

— Там в чайнике ещё вода не остыла. Пользуйся. Кофе на полке.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Кофе не помешает.

Перво-наперво, конечно, я открыл папку, чтобы понять, что такого подготовил мне комендант. И понял, что, в принципе, большая карта мне сейчас не была нужна. Весь участок дороги с пометками был распечатан и находился здесь в папке. Зачем комендант пустил меня внутрь своего святая святых? Не для того же, чтобы напоить кофе?

Я улыбнулся своим мыслям. Что-то мне подсказывало, что такое отношение к инициированным не является обычным. То, что произошло сейчас, скорее всего было благодарность специальным жестом, дабы выделить меня среди других инициированных, добавив мне авторитета. Честно говоря, мне было всё равно, а вот от кофе я не откажусь. Поэтому быстренько сделал себе большую порцию, крепкого и сладкого напитка, сидя с которым папку было изучать гораздо проще.

Итак, что мы имеем? Пройти, судя по карте, нужно будет порядка сорок восемь километров. Меньшее расстояние, чем я прошёл в одиночку без оружия и без подготовки, но это путь в две стороны, поэтому итоговое расстояние — девяносто шесть. Из того, что я понял, при посадке «Браво-1» случился какой-то катаклизм, и она упала на целых двести километров севернее своего предназначенного места. И да, вся структура сектора «Браво» из-за этого пошла к чертям.

И ещё раз да: именно мы находились ближе всего к месту её посадки… или крушения. Как раз это нам и предстоит выяснить.

Дальше были нюансы. Судя по разметке, мы должны были обойти по краю две аномальные зоны с элериумом. А это значило, что нужно быть готовым к столкновению с тварями «охранниками». И то, что там будут уже знакомые жуки, совсем не факт.

Отдельный раздел переданных мне документов был как раз посвящён тому, какие твари могут встретиться мне на пути. Выборка из всей фауны Скверны с учётом места нашей посадки. Большая работа была проведена Грейном. Но то, что я видел, мне совсем не нравилось. Единственное, что я понял, — лучше не заходить в более глубокие области, чтобы не столкнуться с настоящими стражниками элериума, а не этими падальщиками, типа жуков, которые обитали на окраине.

Ну, и ещё одной проблемой было то, что мы должны были пройти через заражённую зону, которая находилась аккурат между двумя аномалиями. И чтобы обойти её, пришлось бы обходить в том числе и аномалии, сделав огромный крюк. Что ж, неприятно, но не смертельно. Это значит, что нам снова потребуются противогазы.

А расчётное время экспедиции, согласно данным коменданта, составляло пять суток с учётом отдыха и времени для обследований. Я, в принципе, был согласен, в этом вопросов у меня не было. Главным вопросом было, как, избежав всех опасностей, выполнить задачу и вернуться живыми.

Я не заметил, как просидел три часа, изучая эту папку, когда вернулся комендант для того, чтобы переодеться.

— Вопросы, замечания? — кивнул он на папку, которая всё ещё лежала передо мной.

— Нет, всё предельно ясно, — я взглянул на коммуникатор. — Время общественных работ? — подорвался я. — Я готов.

— Ты и твои ребята освобождены. До медитации у вас есть ещё время. Медитация обязательна, — он посмотрел на меня с улыбкой. — Да ты это и так понимаешь. А сейчас сходите и пообедайте, а заодно и поужинайте. Я так понял, что обед вы пропустили.

Я невольно улыбнулся, поняв, что у коменданта потрясающее чувство контроля. Он даже заметил такую мелочь. Ну, сопротивляться я не стал, ведь кофе — кофем, а в животе у меня заурчало.

Поэтому я просто кивнул, вышел из контейнера и огляделся, ища глазами своих ребят. Они как раз шли с полигона, о чём-то оживлённо переговариваясь. Увидев меня, они замолчали, глядя на меня вопросительно.

— Командир, комендант сказал, что до медитации мы свободны. Какие планы?

— Для начала поесть. Грейн сказал, что нас там ждёт что-то необычное.

— Вот как? — улыбнулся Вальтер. — И чем же они нас собираются удивить? Наша еда существует в двух кондициях: в виде кирпича, которым можно проломить голову, либо же мерзкой, вязкой каши. Неужели они придумали какое-то третье состояние?

— Заодно и посмотрим, — улыбнулся я.

Мы пошли вперёд. Я решил уточнить:

— Как занятия?

— Олег жжёт, мне бы такого снайпера в мой взвод. Это бы спасло много хороших жизней, — Вальтер по инерции проговорил с улыбкой, но в конце фразы он недовольно нахмурился.

— Соглашусь, у Олега определённый талант, — коротко кивнул Александр.

— Ну что вы так, — смутился Олег.

— Ты давай ещё покрасней еще, — с удивлением я посмотрел на Юлию, которая вступила в разговор, и выглядела сейчас гораздо более уверенной.

Кажется, наш урок фехтования всё-таки добавил ей толику уверенности. Тем более я заметил, что в момент разговора она машинально касается рукоятки «Gladius», который висел в ножнах у неё на поясе.

Комендант Грейн всё-таки смог нас удивить. Да, сегодня была обычная каша. Вот только к ней подавались галеты, которые позиционировались как пшеничные, но явно отдавали какой-то пластмассой. Однако в нынешних реалиях это был чуть ли не царский пир. И да, в конце нам дали по кружке кофе, которые вызвали абсолютный восторг у моей команды. Ну, разве что Олег скривился.

— Я не пью кофе, — сказал он.

— А ничего, что здесь, кроме воды, ничего нету? — удивился я.

На что он пожал плечами:

— Ну, меня это устраивает.

— Ну, тогда я его выпью, — потянулся Вальтер и перехватил взгляд Юлии. — Или ты хочешь?

— Ну, я бы не отказалась, — девушка снова смутилась.

— А, ну да, ты же эта, библиотекарша, только и делала, что кофеи гоняла, — хмыкнул Вальтер.

Но, на удивление, Юлия не смутилась и не ушла в себя, как обычно.

— Да, это так. Кстати, давно хотела спросить — а сколько книг ты прочитал в своей жизни?

На этом моменте Вальтер, поднявший кружку, чтобы отлить половинку девушке, завис.

— Сколько книг? — у него на лице включилась работа мыслей. — Не знаю, но я точно знаю, сколько людей я в этой жизни убил. А ты?

Всё-таки он достиг своего, Юля стушевалась и опустила глаза. А Вальтер, довольный своей шуткой, с хохотом ополовинил кружку, поделившись с девушкой коричневой бурдой.

Дальше разговор пошёл ни о чём и обо всём. Я с удовлетворением понял, что, несмотря на ограниченное время, кажется, моя команда нашла общий язык.

Ну а время до общей медитации я всё-таки еще потратил на ребят, лично объясняя все тонкости этого процесса. По понятным причинам эсквайр-инструктор Фридрих не имел возможности заниматься с инициированными индивидуально, да это и не нужно было в общей массе. Но, за эту четверку я, во-первых, сейчас отвечаю, а во-вторых, от них в том числе будет зависеть и моя жизнь. Поэтому, если я могу, то буду делать их лучше.

Было достаточно забавно наблюдать, как каждый из них входит в состояние медитации. На удивление, быстрее всего это получалось у Вальтера, и я невольно вспомнил слова Ульриха: «Расслабьтесь и отключите разум, милорд, он только мешает». Вальтер не отличался большим умом, хотя житейская мудрость в нем присутсвовала и точно не страдал рефлексией.

Александр также быстро входил в состояние медитации, а вот у Юлии и Олега были с этим проблемы. Пришлось потратить по полчаса на каждого, чтобы они смогли сосредоточиться на своем Источнике. Ну а дальше, я постарался помочь им в самом процессе.

Я точно знал, что опытные Звездные рыцари могли разделить медитацию с другим одаренным, буквально «проведя его за руку» по процессу, подмечая и направляя начинающего одаренного через сложный процесс познания себя и своего Источника.

К слову, Ульрих этого не умел, а вот мой отец мог. Но не делал. Он всего один раз продемонстрировал мне, как это может быть. Это было незабываемое впечатление. Когда кто-то огромный, сильный и уверенный, а на ментальном плане сильный Звездный рыцарь имел сой образ, пропорционально силе, крепко берет тебя за руку и ведет по правильной дороге. Однако, после той единственной демонстрации, отец больше со мной не занимался, объяснив это тем, что первые «шишки» я должен набить себе самостоятельно, обещая вернуться к совместной медитации после моей первой Звезды. То есть, уже никогда…

К групповой медитации моя команда уже могла уверенно переходить в нужное состояние, и я уже занялся собой и своим Источником, привычно погрузившись в себя.

Медитация для меня была почти рефлексом. Тело, дыхание и сердце точно знали, что им делать. Я знал, как «отключаться». Как отпустить мысли. Как не слушать шум лагеря, не чувствовать вечерний холод, не слышать дыхание других. Только тишина. Только я и мой Источник

Источник, как обычно, пульсировал слабо, неровно, словно затихающий мотор. Я медленно вливался в него, настраивал биение своего сердца под его ритм, чувствовал, как волны слабой энергии проходят сквозь тело. Как будто сам воздух Скверны, пропитанный элериумом, пытался сейчас слиться со мной.

Дыхание становилось медленнее, я полностью отключался от внешнего мира.

Вихри мыслей, привычный спутник бодрствующего человека разлетались в стороны, оставляя меня в одиночестве. Я ощущал то же, что и в первый день, когда я совершил первую медитацию. Словно я стоял на краю чёрного озера, заглядывая в воду и ждал, что она заговорит. Так я видел мой Источник, и он отвечал, но не словами и не видениями. Скорее, эмоциями.

Но сегодня я почувствовал… искажение. Это была не боль, не тревога, просто… кто-то еще был рядом. Внутри моей головы, внутри Источника. Это было не вторжением, а скорее присутствием. Как будто ещё один разум прошёл мимо, не коснувшись меня, но оставив за собой след. Как тень, проскользнувшая по воде. Она не была враждебной, но очень странной по своей структуре.

Я помню, как чувствовал отца. Его сила была похожа сияние солнца. Уверенная, мощная и неоспоримая. Она давила, заставляя себя почувствовать ничтожным и жалким, даже несмотря на то, что я понимал кто это и что он не желает мне зла.

Сейчас я почувствовал нечто иное. Странные ощущения, которые я уловил краем сознания, не смог понять, но смог уловить. Это ощущение было цельным, но интерпретировать я его также не смог, увидев лишь отдельные части, последовательно ворвавшиеся мне в мозг, как ритмичные лучи стробоскопа: сталь… глубина… холодная воля.

Словно кто-то стоял за спиной, не касаясь, но зная всё обо мне. Не как наставник, а скорее, как… командующий. Как воин, что следит за новым солдатом перед боем и пытается оценить его потенциал.

Я попытался обернуться. Но в пространстве медитации нельзя было «обернуться». Можно лишь было изменить движение внимания. Я направил его назад и не увидел ничего. Всё исчезло. Лагерь, тело, даже дыхание.

Я остался в чистом пространстве Источника. Один. Но осадок кое-что еще… Чёткое ощущение, как после встречи взгляда, как от присутствия кого-то старше, и… неизмеримо сильнее. Кто-то… давно ждал меня.

Я медленно вернулся в реальность и открыл глаза.

Все одаренные вокруг меня сидели, не двигаясь, каждый в своей тишине. Даже Фридрих — и тот будто был спокоен. Только я один сидел с открытыми глазами, чувствуя себя чужим в этом мире.

Внутри меня уже росло предчувствие. Кем бы ни был тот, кто попал в святая святых каждого одаренного, его Источник, без спроса и приглашения, он вернётся. Рано или поздно, но он вернется…