Звездные Рыцари

Глава 14

А потом у Олега случилась истерика. Настоящая истерика с криками и слезами. Сказать, что я от него такого не ожидал — это совсем ничего не сказать. Это было дико и… жалко.

А ещё я абсолютно не понимал, что с этим делать, потому что за свою жизнь не сталкивался ни с чем подобным. Ну не случалось у меня в окружении ничего похожего. Зато, похоже, и Александр, и Вальтер знали, как с этим справиться, потому что они просто переглянулись, и Вальтер, широко размахнувшись, влепил сидящему на земле и рыдающему Олегу мощную пощёчину, так что у того чуть голова не отлетела.

Я был слегка шокирован этим и уже совсем было забеспокоился о том, как бы моему бойцу не нанесли сотрясение мозга. Он еще от удара прикладом в затылок не отошел. Но случилось удивительное. Олег мгновенно затих. И его горестный вой перешёл сначала во всхлипывание, а затем он вообще замолк, придерживаясь за красную щёку.

— Полегчало? — ласково осведомился Вальтер, совсем как заботливая мамашка у капризного ребёнка.

— Да… спасибо, — сказал Олег, взглянув на здоровяка.

Я решил, что он уже достаточно пришёл в себя, чтобы поговорить, поэтому подошёл и присел с ним рядом на корточки.

— И что это было? — уточнил я, уже не так ласково, как Вальтер, но всё же постарался сделать это с возможным в данной ситуации участием.

— Я… не знаю… Сначала… Юля… мне её так жаль… Я хотел помочь. Честно хотел помочь, — он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых плескалось сожаление об утрате и обида… того же бестолкового ребёнка.

— С вероятностью в сто процентов ты бы лёг рядом с ней, поэтому не забудь поблагодарить Александра, — я кивнул на бесстрастного бывшего диверсанта. — Он спас тебе жизнь. Как, голова не болит? — я кивнул на его затылок.

Олег осторожно потрогал себя и покачал головой.

— Да нет, всё нормально.

— Ну, значит, ты можешь нормально воспринимать информацию. Никогда, слышишь, вообще никогда не нарушай приказов и не проявляй в бою инициативу. Иначе закончишь, как она.

Я ещё раз кивнул на мёртвое тело Юлии, которое мы перенесли поближе к нашему временному лагерю. У девушки была разорвана грудина и отсутствовала часть черепа. Пришлось её накрыть дождевиком, дабы ещё больше не травмировать нежную психику Олега.

Вот и сейчас, глядя на прикрытое тело, у него начал предательски дёргаться глаз и он издал приглушенный всхлип.

— Так, хватит истерик, — жёстко произнёс я. — Или мне придётся тебя ударить ещё раз. Но, поверь мне, это не самое страшное наказание. Хуже будет, если я решу тебя оставить одного. Совсем одного. Чтобы ты смог сдохнуть прямо здесь или самостоятельно вернуться в лагерь. Ну, если сможешь, конечно. Если ты будешь нарушать приказы, ты подвергнешь этим самым опасности жизни других людей, то есть нас. А я этого не позволю. Поэтому спрашиваю один-единственный раз: мы поняли друг друга?

— Да, поняли… командир, — кивнул Олег.

— Ну, вот и хорошо. Приходи в себя, и мы двинемся дальше.

— Но, милорд-эсквайр, а как же Юля? Её же надо похоронить!

Я уже встал на ноги и досадливо поморщился. Честно говоря, у меня совсем вылетело это из головы. Но чисто по-человечески это нужно было сделать. Тем более только у меня была сапёрная лопатка.

— Я займусь этим, — подошёл Вальтер и протянул свою широкую ладонь. — Можно?

— Да, спасибо.

Я передал ему лопатку, и здоровяк, сбросив лишнее снаряжение, отошёл к ближайшему дереву и начал копать.

Я же подошёл к Александру.

— Спасибо за этого, — кивнул головой я на Олега. — Ты спас ему жизнь.

— Да не за что, — пожал плечами мужчина. — Частая ситуация. Гражданские просто к этому не подготовлены. Недостаточно научиться держать в руках оружие и стрелять как бог. Чаще всего я видел, что люди погибают, когда не справляются с собственными демонами.

Я просто молча кивнул и пошёл собираться.

Забрав неиспользованные тубусы РПГ Юлии вместо своих, я также забрал у неё винтовку и боеприпасы к ней. Тут уж Александр без разговоров облегчил мою ношу, закинув винтовку себе.

Вальтер работал как маленький экскаватор, и буквально через полчаса мы похоронили женщину под деревом. Интересно, думала ли эта женщина, когда тихо сосуществовала в своей мирной ипостаси библиотекаря, что будет похоронена на далекой планете, погибнув глупо и нелепо? Что она вычитала в своих умных книжках, что сподвигло её на эту жестокую лотерею, выиграв которую она, тем не менее все равно сейчас лежала под землей среди высоких деревьев с ржавыми листьями?

Стоя над могилой, я думал, что надо бы что-то сказать, но, честно говоря, в голове вертелись только ругательства. Такая нелепая смерть. Хотя в этом была и моя доля вины. Я не смог донести до неё важность выполнения приказов. А с другой стороны, саморефлексии мне только сейчас не хватало. Так что я просто выкинул это из головы, взъерошив волосы и вернув на место шлем.

И бросил приказ:

— Двинулись.

Вальтер протянул мне лопатку, лезвие которой уже было тщательно вытерто от земли, а я задумчиво посмотрел на второй «Gladius», который остался от Юлии и который я не планировал здесь оставлять. Но лопатка…

— Держи, — я протянул меч Александру и тот молча забрал его и прицепил на пояс. Лопатка же отправилась на свое привычное место — чехол на моем правом боку. Не знаю зачем я это сделал, но так мне спокойней.

Вдалеке, с двух разных сторон, послышался вой шакалов. Думаю, что очень быстро здесь организуется парочка голодных стай, которые с удовольствием полакомятся соплеменниками. А ещё я думаю, что этот метр земли, который мы накидали на тело несчастной Юлии, вряд ли спасёт её плоть от пожирания тварями мертвого мира. Но Олегу я это, я конечно же, не сказал. А моя совесть теперь чиста.

Мы оставили позади заражённую зону, а также аномальную зону поменьше, которая находилась по правую сторону от нашего пути. Дальше нам нужно было аккуратно обойти левую аномальную зону, достаточно большого размера. Диаметром, навскидку, почти пятьдесят километров, что говорило о том, что в её эпицентре находится много элериума, а в качестве защиты выступают серьёзные твари.

Да, я видел подобное на Арлекине, когда высадившийся экспедиционный корпус заканчивал зачистку мёртвого мира. Войска под предводительством сильнейших звёздных рыцарей, оборудованные и оснащённые по последнему слову техники, без особых проблем сметали тварей и дробили кристаллы элериума, всё более и более снижая смертоносное излучение мёртвого мира. Но даже тогда возникали проблемы. Я уже не говорю о глобальной катастрофе из-за перезагрузки. Я говорю просто о некоторых тварях, которые пару раз озадачили даже моего отца, который, будучи девятизвёздочным командором, уничтожал мелочь сотнями.

После ночного боя и короткого отдыха у меня возникло ещё больше скептицизма по поводу организации плацдарма и зачистки аномальных зон с помощью имевшегося контингента. Надо будет по возвращении поговорить об этом с Грейном. Всё-таки он двенадцать раз пережил подобное. Да, и я собственными глазами видел, что это возможно. Но то, что я сейчас наблюдал, вызывало определенные сомнения в успехе этого мероприятия.

Лес постепенно начал редеть, деревья становились ниже, между их стволами появлялось большее расстояние, а в кронах тут и там возникали просветы, через которые мы могли видеть затянутое ржавыми тучами небо.

Местность пошла в гору, и в какой-то момент лес практически полностью закончился. Мы вышли на опушку. Я сделал короткую остановку, сверился с коммуникатором и посмотрел на карту. Да, мы шли правильно. Нужно было просто идти вперёд, и до цели нашего рейда оставалось всего четырнадцать километров.

— Смотрите, — я услышал встревоженный шёпот Олега.

Всё-таки гражданский всегда оставался гражданским. Даже в такой ситуации, недавно чуть не умерев, любопытство его пересилило. И он отошёл недалеко, хотя, надо признать, держался в разрешённом радиусе. Он смотрел сейчас на пологий склон, указывая пальцем.

Я проследил за его рукой, хмыкнул и достал из рюкзака бинокль. Поднеся оптику к глазам, я увидел охранников этой зоны. Здоровенные животные, больше всего похожие на огромных быков, которые были размером с гиппопотама. Вот только эти твари точно не были травоядными. Острые зубы в их широких пастях не давали шанса ошибиться.

Маленькое стадо из восьми голов шло по своей территории, как будто патрулируя её. Шло оно прямо в нашу сторону, и оставалось до них километра четыре.

— Уходим!

Я молча передал оптику Вальтеру, который, заглянув в бинокль, сразу же передал Александру. Олег тоже протянул руку, но Александр его проигнорировал, вернув бинокль мне.

— Надо уходить, — просто заметил Александр.

Я был с ним полностью согласен.

— Бегом! — приказал я.

И мы лёгкой трусцой двинулись по широкой дуге, стараясь перебегать от дерева к дереву, стремясь как можно дальше убраться из этого района.

Я включил «Пробуждение инстинктов» и прислушался. На нашем пути не было ничего опасного. Поэтому мы ускорились, стремясь как можно быстрее уйти из опасной зоны.

Пока что, если не считать ночной атаки, наша разведка проистекала более чем спокойно. Вот только я невольно уже начал опасаться таких мыслей.

Да, от Ульриха я знал, что многие бойцы и даже рыцари суеверны. Сам Ульрих также имел парочку непонятных для меня суеверий, над которыми я смеялся. Но здесь, на Скверне, я понял, откуда они возникают. Человек, в стремлении выжить, готов делать всё, что угодно, лишь бы остаться в живых. И если для этого нужно не упоминать, как всё хорошо, то я буду это делать. И пусть надо мной смеётся, кто хочет…

Мы быстро удалялись от опасного места, я поддерживал «Пробуждение инстинктов» в рабочем состоянии, попутно удивляясь, как это у меня сейчас получается. А получалось у меня хорошо, я бы даже сказал — отлично. Кроме предельной ясности, сверхчувствительности и внушительного расстояния действия, улучшилось еще время удержание и трата сил на поддержание техники. И всё это увеличилось значительно, сразу и неожиданно. И если усиленный эффект «инстинктов» ночью можно было посчитать фантазией встревоженного мозга, то сейчас, при свете дня, я убедился что это не иллюзия, это факт. Я стал определенно сильнее.

Вот только мои опасения не оправдались. Нас не преследовали стражи аномалии, нас не окружали стаи шакалов, на нас не пикировали гарпии. Наоборот, вокруг как будто стихали посторонние звуки, которыми так полон любой мир, даже мертвый. И чем ближе мы подходили к «Браво‑1», тем сильнее становилось ощущение неправильности происходящего.

Сама планета, Скверна, будто отступила в замешательстве. Не ушла — именно отступила, как зверь, который знает, что здесь уже произошло нечто опасное и большее, чем он сам, обоснованно опасаясь за свою жизнь. Ни крика, ни шороха, ни стрёкота насекомых. Даже ветер стих, словно опасаясь потревожить это место. Лес вокруг был мёртвым не по определению, как сама мертвая планета, а по нынешнему состоянию — застывшим, выжженным (или высушенным) изнутри, даже ржавые листья опали с деревьев, создав плотную подушку на земле, больше похожую не на палую листву, а на пепел, который хлопьями поднимался вверх от наших шагов.

Я даже несколько раз проверил показания коммуникатора, опасаясь, что мы внезапно вошли в опасную, зараженную зону, которая по какой-то причине не была нанесена на карту. Но нет, коммуникатор горел даже не желтым, а чистым зеленым светом, показывая, что воздух вокруг нас полностью чист, ну насколько вообще может быть чистым воздух на Скверне.

Я машинально отмечал детали, заставляя себя думать, как командир, а не как одиночка. Нужно было держать дистанцию между бойцами, контролировать углы обзора, присматривать потенциальные укрытия на случай скоротечного боя.

Это помогало не думать о смерти Юлии, которая неожиданно для самого меня, задела мои чувства. Испытывал ли я жалость или сожаление? Скорее всего нет, он сама виновата. Скорее, это было чувство досады, но развивать я его не стал, оставив на момент возвращения, когда у меня будет больше свободного времени, а голова не будет занята мыслями о том, как просто не сдохнуть.

Олег шёл чуть позади, опустив взгляд. Он не спотыкался, не отставал, не делал ошибок — и именно это было самым тревожным. Человек в депрессии обычно ломается. Олег же будто выключился. Шёл, выполнял команды, видно, что он готов стрелять при необходимости — но он как будто выгорел изнутри. Казалось, осталась только оболочка, движущаяся по инерции.

Вальтер держался собранно. Его движения были точными, экономными, без лишних жестов. Ветеранский режим, в котором чувства отодвигаются на потом — если это «потом» вообще наступит. Он уже принял для себя потери и теперь был готов лишь к одному: не допустить новых. Он замыкал наш небольшой отряд, а ствол его пулемета постоянно находился в движении, следуя за его ищущим взглядом.

Александр шёл чуть впереди меня, выступая впередсмотрящим, время от времени бросая короткие взгляды на коммуникатор — похоже, также, как и я начал сомневаться в безопасности окружающей атмосферы. В его глазах не было чувств — только холодный, профессиональный интерес. Было видно, что это для него работа. Просто сложная и смертельно опасная, работа.

Я ощущал напряжение в груди, но не позволял ему подняться выше. Командир не имеет права на сомнения. От его решений зависит жизнь подчиненных. И в этот момент, словно из глубин памяти, всплыло лицо старого Ульриха — строгое, спокойное, будто вырезанное из базальта.

«Сомнения имеют вкус и запах, — говорил он, сжимая моё горло в захвате, — их чуют враги. И если ты не убьёшь их первым — они убьют тебя. А вместе с тобой — всех, кто тебе доверился.»

Я тогда захлёбывался в пыли тренировочного двора, задыхался, царапался, падал… Мне было тогда, кажется, лет двенадцать, и я уже чувствовал себя матерым молодым Ястребом, готовым покинуть родительское гнездо и улететь… Куда? Конечно же к великим подвигам, которые прославят мое имя и мой клан в веках!

Ульрих всегда подмечал эти моменты и безжалостно ронял меня на землю. В буквальном смысле этого слова. Но каждый раз я вставал. Потому что Ульрих смотрел. И потому что я знал: однажды от моего дыхания действительно будет зависеть чей-то последний вдох… Или же первый…

— Ты чувствуешь это? — внезапно, задал вопрос тот, от кого я меньше всего ожидал это услышать, Олег.

Я удивленно обернулся и увидел, что маска апатии сошла с бледного лица моего гения-снайпера. Да и выглядел он сейчас как-то странно… Но, тем не менее, я сразу понял, что он имеет в виду.

— Чувствую, — тихо сказал я вслух, больше себе, чем ему. — И мне это не нравится.

— Мир избегает этого места. Это плохой знак, Виктор. Даже для Скверны, — проговорил Олег скороговоркой, но прежде, чем я успел переспросить, его лицо приняло прежнее выражение — грустное и безучастное.

Я молча покачал головой и отвернулся, продолжив свой путь.

Четырнадцать километров мы прошли очень быстро. И остановились одновременно, будто по негласному сигналу. Впереди, между искорёженных деревьев, уже угадывались первые очертания базы.

Я поднял руку, давая знак остановиться, и сжал пальцы в кулак.

— Дальше — медленно и аккуратно. Без героизма.

Я сделал паузу и добавил:

— И без ошибок. Юлия уже заплатила за них.

Эта фраза предназначалась Олегу, но именно он её, похоже и не услышал. А вот Вальтер и Александр кивнули, подтверждая, что они услышали.

Мы вышли на гребень небольшой возвышенности, откуда, наконец, открылась полная панорама на «Браво‑1». Я замер. Остальные по моей команде тоже пригнулись и залегли.

База раскинулась внизу, на каменистом плато, среди сухих кустов и выжженного бурьяна. Нет, не здесь, по расчетам Золотой Лиги, должен был быть центр всего сектора Браво. Точка сборки, перевалочный узел, мозг операции. Здесь должно было быть ядро из двух-трёх иммунных, трёх-четырёх инструкторов и сотен инициированных. Минимум. Всё это должно было приземлиться на целых двести километров южнее нынешней точки И да, вся структура сектора «Браво» из-за этого полетела к чертям.

Не лучшее место для базы, кстати. Низина, с трех сторон окружена холмами, кромка леса расположена близко к периметру, хотя было видно, что часть деревьев всё-таки выкорчевали. Люди пытались работать с тем, что есть, но… у них не вышло.

Всё сразу пошло не по плану в злосчастном секторе Браво, к которому я, по какой-то злой усмешке судьбы, оказался приписан. И вот я сейчас в бинокль рассматривал территорию базы, хотя в принципе, всё было видно и невооруженным взглядом.

Похоже, база «Браво-1» была мертва. Там не было ни движения, ни света… ни голосов.

Командирский модуль — тот самый, что всегда разворачивается первым и в котором размещается антенна дальнего действия и узел связи — был смят, как жестяная банка. Ошибка при посадке. Перегрузка. Неправильный угол. Бывает. Вот и ответ, почему «Браво-1» так и не вышла на связь. Но, она не разбилась полностью при посадке, большая часть посадочных модулей не пострадала. Как и люди, находящиеся внутри них. Потому что вокруг виднелись следы работы.

Контейнеры были не хаотично разбросаны, как при неудачном сбросе, а собраны в формацию, как по уставу. Большая часть блоков защитной стены периметра установлена — пусть и частично перекошена. Даже заградительные флажки местной разметки выделялись жизнерадостным желтым цветом. Это значило, что люди выжили. Они тут жили. Они тут работали. А потом — просто исчезли…

Сейчас база была мертва. Не в смысле трупов — я не видел тел. И это настораживало больше всего. Потому что в подобной ситуации они должны быть. Но периметр был пуст. Ни единого звука не раздавалось изнутри.

— Ветер, — прошептал кто-то позади. — Он снова появился. Но посмотри на флажки. Как будто он обходит лагерь стороной.

Я тоже это заметил. Ветер Скверны — живой, беспокойный, пыльный, вернулся, и я видел, как поднимаются облачка пыли и листвы вне периметра лагеря, почувствовал его на своем лице, но вот внутри лагеря флажки висели вниз, как при полном штиле.

Внутри меня начало подниматься что-то… очень нехорошее. Сдержанная тревога, почти ужас… И это были не мои собственные чувства!

Я прищурился. Примерно у центрального входа стоял застрявший дизельный погрузчик. Брошенный, не повреждённый, просто оставленный людьми.

Окна жилого модуля — открыты. Без бронешторок. Это нарушение. В любое время суток должна быть защита и затемнение, особенно в зоне риска. Никто не соблюдал правила. Потому что здесь больше некому их соблюдать.

— Что думаешь, командир? — тихо спросил Вальтер.

Я не ответил сразу. Я смотрел на «Браво‑1». На призрак базы, которая успела недолго пожить, но в итоге не выжила.

«Это не ошибка. Не саботаж. Не твари. Не ураган. Это… что-то ещё.»

Да, я пока не мог назвать это словами. Но чувствовал это внутри себя. Что‑то уничтожило эту базу. Но кто? И, главное, как?

— План простой, — сказал я наконец вслух. — Идем вот в этот проход, — я указал на недостроенный сектор стены. Работаем парами. Первыми я и Ройтер. Потом Кронинг и Собин. И не забывайте: мы идём туда не сражаться. Мы идём туда на разведку, выяснить, что произошло. При малейшем признаке опасности — отступаем!

Я посмотрел на Олега и скривился. В первый раз я пожалел, что не взял для него снайперскую винтовку. Мы сейчас находились на удобной позиции, где умелый снайпер мог бы контролировать всю территорию базы. Хотя… ключевое слово тут — «умелый». А я не был уверен, что сейчас бы доверил прикрывать свою спину Олегу в его нынешнем состоянии. Существовала ненулевая вероятность получить крупнокалиберную пулю в эту самую спину. Не намеренно, конечно, по ошибке, но кому бы было от этого легче?

Да и брать его с собой внутрь периметра, возможно, также было плохой идеей. Но, тут нужно было выбирать из двух зол. Оставить его здесь было бы более рисково. Поэтому, мы спустились к базе медленно, согласно моего плана, шаг за шагом, двигаясь в шахматном порядке.

Широкий проём в защитном периметре, предназначенный, скорее всего, для будущего разгрузочного коридора, так и остался не закрытым. По краям — обломки секций, которые, судя по всему, не успели собрать. Орудийные турели по бокам стояли на месте… но стволы некоторых были развернуты внутрь лагеря.

Это сразу бросилось в глаза Александру.

— Не нравится мне это, — пробормотал он, прячась за остатками каркаса и вглядываясь в контуры креплений. — Смотри: вот эта пушка в норме. А эта…

Он махнул рукой.

— … Эта тоже рабочая. И стреляла внутрь периметра. Причём недолго, судя по практически полной патронной ленте.

Вальтер кивнул, присев на одно колено перед стеной, заглянув внутрь.

— Согласен. Бой был внутри. Внутри периметра.

— То есть… — начал Олег, — их атаковали изнутри?

— Или… что-то случилось внутри, — хрипло сказал я, уже не пытаясь скрывать свои предположения.

Тем не менее, никаких следов выживших или хотя бы трупов вокруг не было. Мы вошли внутрь периметра и продвигались медленно, тщательно осматривая каждый модуль. Работали по следующей схеме — мы с Александром заходили внутрь, Вальтер и Олег страховали снаружи.

Местами всё выглядело так, будто люди просто встали и ушли, бросив начатую работу. Кастрюля с такой знакомой присохшей питательной бурдой в столовой. Открытая, но нетронутая аптечка. Разложенная на столе бумажная карта в одном из модулей.

Но не было ни одного тела. Не было крови. Не было костей. Не было явных следов боя. Даже обрывков одежды и обуви, которые были несъедобны для местной фауны тоже не было!

— Если бы это были шакалы или крупные твари… — начал Вальтер.

— … Остались бы кости, — закончил я. — Ну, или хотя бы запах.

Но запаха также не было. Ни запаха разложения. Ни запаха гнили. Ни пятен крови. Только пыль и странный пепел. И какая‑то тягучая тишина, не дающая дышать полной грудью…

И тут внутри меня проснулся внутренний голос:

«Остановись!»