Земля: Выживание

Глава 7

Нюхач давно уже пришел в себя. Сейчас он лежал, уткнувшись взглядом в потрескавшийся потолок, пытаясь не думать о произошедшем, но получалось это очень плохо.

Пространство рядом пахло чужим присутствием: медленное и прерывистое дыхание, запах стального оружия, щекочущий остаток женского аромата — она, напарница того странного мужчины.

Как он её называл? Аня? Та, кто недавно наставляла на него ствол, с холодом и решимостью в глазах. Хоть по ней было видно, что ей не довелось ещё лишать жизни человека. Но он почему-то был уверен, что она гарантированно выполнит наказ того молодого человека.

Сначала Нюхач хотел заговорить. Хотел выдать что-то вроде «не стреляй», или «я не враг». Но потом передумал. Потому что всё это звучало бы глупо. Он не был врагом. Но и другом, тоже, не был. По крайней мере пока что.

Ещё тогда к нему в голову пришло осознание, что место, куда они полезли с Эдиком, это верная смерть. Воняло бедой с самого начала. Как только «босс» передал задание через свою шестерку. Казалось бы, что могло быть проще, чем найти одного парня?

Но как только он взял след, стало понятно, что это игры с «одаренными», как их называл сам Босс. Но кто его слушал? Эдик? Этот напыщенный дурачок, которому казалось, что тот сейчас всемогущий? Нет, тому безнаказанность вскружила голову, он и слушать бы не стал.

А все остальное было пылью, хотя голоса вокруг и его предчувствие предупреждали. В общем, всё это оказалось ему безразлично, зачем оно надо? Если можно просто пойти и сдохнуть.

Что, кстати, тот и сделал. Сдох. Как и должен был. А он, Нюхач, остался. По какому-то странному стечению обстоятельств, ему повезло выжить.

Он никогда не был лидером, да и не мечтал об этом. Просто хотел жить, и на тот свет не торопился. Но новый мир, он не про это. Здесь ты или зверь, или туша. Всё остальное… пустые разговоры.

И вот он сейчас лежит, дышит, живой, а Эдика нет. И, если быть честным, от этого не больно. Даже немного спокойно. Потому что тот заслуживал свою судьбу.

С такими думами, ему почему-то вспомнилась первая работа, которую он получил в лесничестве. Тогда еще, лет десять назад. Он мог целыми днями бродить по чащобам заповедника, определяя зверя по следу, или остаточному шлейфу запаха, а человека по его дыханию.

В то время это было талантом, который он развивал чуть ли не с самого детства. Теперь же это было больше похоже на проклятье. Он ощущал всё вокруг, каждый оттенок запаха, витающий в воздухе. Из-за чего первое время ему совсем не удавалось спать.

И теперь вот, он попался, и застрял в этой комнате. Его тюремщица молчит. Он тоже. Потому что слов не было, да и немного было страшно, что она может всадить ему пулю.

Да и что он ей скажет? Что его использовали? Что теперь даже не знает, на чьей он стороне? Что он просто хотел выжить?

Мужчина вздохнул, почти неслышно. Воздух был тяжёлый, пах грибами, гарью и металлическим запахом крови.

Стоило ли уйти от них раньше?

Может. Но когда был выбор? Босс был устрашающим, казалось, что он видит его насквозь. И стоит тому помыслить о побеге, как ему тут же пробьет горло невидимым клинком.

А теперь этот…

Тот, кого они выслеживали. Тот, кого он должен был найти. И кто, судя по всему, такой же как и их босс, да и сам Нюхач. Одаренный.

Он едва ли видел, как парень двигался, как беспощадно убивал. Чертовски умело это делая, и будто это совсем не трогало его внутреннее самочувствие.

Сам того от себя не ожидая, Нюхач вдруг заговорил:

— Так и будем молчать? — голос у него хрипло сорвался, как если бы его было слышно изнутри ржавого чайника. Он сам удивился, насколько сухим стал рот. Глотка саднила, а язык казался наждаком. Пауза, в которой он привык тонуть, сейчас показалась особенно тяжёлой.

Слева чувствовалось какое-то движение. Едва уловимое. Она дёрнулась, и судя по всему, пальцы крепче обвили рукоятку пистолета. Мужчина не смотрел на неё, от греха подальше, но чувствовал. Слышал, как ногти скребут по металлу. Запах напряжения. Запах переживания. Терпкий, как пережжённая пыль.

Он тихо вдохнул. Под потолком плясала тусклая тень, оживляемая светом фонарика.

— Мне скучно просто так лежать. — добавил пленник спустя секунду. — И… пить хочется. Горло режет. Если ты вдруг не в курсе, пыль тут такая, что кажется, я дышал цементом.

В ответ ему была тишина, и только глухой стук сердца. Её стук. Учащённый, неровный. Она колебалась.

— И-и ч-что? — наконец раздалось. Голос совсем молодой, но надломленный. Словно она не просто разговаривала с собеседником, а ещё одновременно шла по краю крыши.

— Ничего. — он пожал плечами, хотя и не был уверен, заметит ли она. — Просто… интересно, ты ведь раньше людей не убивала?

И снова долгая тишина. В которой Нюхач терпеливо ждал, опять медленно погружаясь в дремоту.

— З-з-зачем вы с-спрашиваете? — прошептала девушка, несколько устало и чуть-чуть заикаясь.

— Не знаю. — честно ответил он. — Я обычно не из болтливых, но сейчас скучно же.

Её дыхание стало тише и мягче.

Он продолжил, в похожем тембре, как и она, полушепотом:

— Я не святой. Много чего делал не хорошего, много за кем ходил. Людей убивал. Нет, не из удовольствия, как некоторые. Просто… чтобы выжить. Так проще. Если отключить голову, всё проще.

Он повернул лицо к потолку, выдохнул.

— Я знал одного парня. После первого выстрела тот целую неделю блевал. А второй раз… просто сел и больше не встал. Всё. Двигаться не мог.

Он помолчал, потом вдруг добавил:

— А ты сейчас, наверное, тоже трясёшься. Внутри. И думаешь: «если он дёрнется, то сразу стрельну».

Девушка не ответила. Но пистолет больше не скрипел в её руках. Он не слышал, чтобы она прижимала его к телу. Дыхание стало чище и гораздо ближе.

— Я не был монстром. — сказал тот тихо. — Просто… стал им по ходу. Как-то незаметно.

— В-вы были-и с этими… — выдохнула она.

— Да, был. — подтвердил Нюхач. — И не рад этому, поверь.

— Тогда п-почему вы не ос-ставили их раньше?

— Потому что когда идёшь в гору, по колено в дерьме, кажется, что назад уже идти не вариант. А потом внезапно понимаешь, что дерьмо давно выше головы. Только это поздно.

Он усмехнулся. Самым тихим смешком.

— Вот и лежу теперь. Говорю с девчонкой, которая держит меня на прицеле, и думаю, что, возможно, впервые за долгое время… честен.

Она расположилась удобнее, перемещая руку с пистолетом к себе на колени. Слегка убирая тот, но не до конца. Девушка всё ещё была настороже, только сейчас Аня чувствовала себя чуть более расслабленно.

— У в-вас. — сказала она. — Голос как у чел-ловека, к-которому плевать.

Он кивнул:

— Может быть. А может быть и нет.

Нюхач снова замолчал. И только теперь понял, что напряжение в груди чуть-чуть ослабло.

Комната погрузилась в звенящую тишину. Было заметно, как пыль медленно оседала в бегающих лучах света.

Мужчина продолжил лежать без движений, всё так же уставившись в потолок, в надежде, что там можно будет найти ответы. Молчание не давало покоя, а внутри зудело чувство, что надо копать глубже.

— А кто он? — наконец прорезал тишину его ленивый голос, в котором читались нотки любопытства.

Аня дёрнулась, как от пощёчины.

— В-вы о ком? — её голос подскочил вверх, споткнувшись о первое слово.

— Мужчина, который схватил меня. — продолжил лежащий с лёгкой усмешкой. — Да и остальных уложил без эмоций. А ты ещё его называешь учителем. Звучит… очень странно. Знаешь, обычные учителя так умело не отделяют головы от тел.

Он усмехнулся, но без злобы. Просто как человек, которому привычно всё ставить под сомнение.

Аня сжала губы. Пальцы крепче стиснули пистолет, а плечи напряглись.

— В-вам… э-это не имеет значения. — она попыталась отмахнуться, но даже сама услышала, как неуверенно звучит её ответ.

— Ладно-ладно. — поспешил тот примириться. — Только не бей. Просто… ты правда не боишься его? Он же… холодный, как нож в снегу. Тебе не кажется, что он такой же, как и мы? Возможно, даже, хуже.

Нюхач говорил мягко, но с нарастающей убеждённостью. — Хладнокровный. Беспощадный…

Не успел тот закончить, как Аня сорвалась. В ней что-то сильно рвануло.

— Замолчи! — крикнула девушка резко и громко. Впервые за всё время без заикания.

Она вскочила, глаза горели темным пламенем, а дыхание сбивалось, казалось, что ей не хватало воздуха. Пистолет всё ещё крепко удерживала в руках, но теперь забыв про него, словно это просто кусок железа.

— Ты ничего о нём не знаешь! — выплюнула она с силой, от которой даже Нюхач слегка отпрянул. — Он… он м-меня спас! Он защитил меня, когда вокруг всё умирало! Когда никого не было! Он рисковал собой ради меня! Он н-никого просто так не убивает! Он… он хороший. Слышишь? Хороший!

В её голосе не было фальши, только сильное чувство обиды. За несправедливость. За недоверие. За то, что кто-то судит поверхностно. За то, что кто-то вообще пытается судить её учителя.

Нюхач молчал. Он одновременно не знал, что сказать, и понимал, что он задел нечто очень важное.

— О-он… — добавила она уже тише. — он учит меня-я, как в-выжить. Он н-никогда не говорит об этом вслух. Но я вижу. Понимаю. Просто… ты не знаешь.

Комната снова наполнилась тишиной. Только в этот раз очень напряженной и живой. Между ними натянулась тонкая, почти невидимая нить.

Связанный пленник только кивнул, пристально вглядываясь в собеседницу.

— Понял. — сказал он спокойно. — Не буду больше.

Аня села обратно на свое место, а пистолет положила на колени, и только сейчас заметила, как сильно дрожат её пальцы. Она пыталась дышать ровно, заглушая пульс в висках.

В этот момент Нюхач резко дёрнулся, на чистом инстинкте. Голова метнулась в сторону двери, ноздри расширились. Он вдохнул глубоко, как будто пытался втянуть воздух животом, и замер.

— Твою мать… — пробормотал он сам себе.

Аня напряглась, сразу прицеливаясь в мужчину.

— Ч-что? Не дерга-айтесь!

Тот секунду молчал, прислушиваясь, и одновременно принюхиваясь. После чего медленно выдохнул, и повернул голову к девушке.

— Сюда идут. Четверо. От них воняет. Грязь, кровь, старый жир, дешёвые харчи и вонь оружейного масла. Скорее всего это мои бывшие…

— Вы ув-верены⁇ — Аня встала, глядя на дверь. Тело несколько напряглось, подрагивая, как на холоде.

— Сто процентов. Один с мокрым кашлем, это точно Сидор. Второй волочит ногу, Васька, один из самых молодых, от него всегда обезболивающем пахнет. Третий… — мужчина принюхался. — Имени не знаю, но от него пахнет больше всего кровью, паскудник с ножом, всегда на взводе, любитель помучать других… А четвертый тоже из новых, с ними же был.

Он сглотнул.

— Если они здесь, значит, они знают что с нами случилось, и ищут нас.

Пауза. Потом он приподнял связанные руки, чуть натягивая верёвку и сказал:

— Развяжи меня.

Аня тут же развернулась, будто он её ударил.

— Ч-что?

— Слушай. — сказал уже спокойнее. — Я не прошу дать мне пушку, и не прошу свободы. Я могу помочь. Я знаю, как они думают. Мы были на одной стороне слишком долго, чтобы я не понимал, как они будут действовать.

Он посмотрел ей в глаза.

— Если они нас найдут, обязательно будет бой. У тебя есть пистолет. А у меня верёвки на руках. Ты видишь разницу? Развяжи. Если я вру, то ты сможешь меня пристрелить.

Нюхач говорил тихим шепотом, но в голосе чувствовалась твёрдость.

— Аня… если ты сейчас оставишь меня связанным, то я буду сплошной обузой. А если развяжешь, у нас будет больше шансов.

Он выдохнул.

— Я точно не дурак, твой же учитель потом меня и прикончит первым.

Её лицо дёрнулось, будто по нерву прошёл разряд тока.

— У-учитель… — еле слышно пробормотала она, мгновенно оборачиваясь, и достала из сумки рацию. В глазах было полным-полно надежды.

— У-учитель! Приём! В-вы слышите меня? П-приём, это Аня!

Рация захрипела. Гул, резкие щелчки и пустой шорох, эфир был забит помехами. Ни одного слова, ни звука в ответ. Только белый шум, как дыхание чего-то чужого.

Она сжала губы, выключила рацию, потом снова включила с ярким щелчком, и снова попыталась:

— У-учитель… пожалуйста, отзовись!

Тот же результат. Бесполезный пластик в её ладонях. Аню начала охватывать паника, она совсем не знала, что в такой ситуации делать.

— Не отвечает? — прозвучал спокойный, и удивительно мягкий голос Нюхача.

— Помехи к-какие-то. — коротко ответила девушка, убирая рацию обратно в рюкзак.

— А теперь подумай, — проговорил он, уже более серьёзно. — Если они ворвутся сюда прямо сейчас, ты одна. Я связан. Если начнётся заваруха, мне даже упасть будет неудобно, не то что помочь.

Аня медленно подошла. Посмотрела на его руки. Две стянутые петли, кожа на запястьях покраснела, но не до крови. Он говорил вполне логичные вещи. Даже слишком.

И всё равно, девушка колебалась.

— В-вы сами с-сказали, мой учитель прикончит.

— Ну… да. Это, скорее всего, правда. Но не прямо сейчас же. Я могу быть полезным.

— А п-потом воткнете н-нож в спину?

От такого сравнения мужчина скривился.

— Да подумай же ты! — начал тот выходить из себя. — Я бы уже воткнул, если бы хотел! Или сбежал, да хоть бы попытался. Но я сижу тут, связанный, и просто говорю с тобой.

Аня подошла к нему ближе, и опустилась на корточки рядом.

— В-вы мне не друг, и д-даже не союзник.

— Да я понял уже. — Нюхач устало откинул голову назад. — Не мальчик.

— В-вот и сидите так, пока я не решу иначе.

Девушка поднялась и встала как часовая. Пальцы перекатывали пистолет, то в одной руке, то в другой. Сердце било тревогу, но лицо, на удивление, оставалось спокойным. Она старалась дышать ровно, как ей объяснял Учитель: «Сперва тишина, потом действие».

За пределами комнаты что-то быстро мелькнуло. Какие-то аморфные пятна и тени. За ними раздался осторожный звук шагов. Аня прижалась к стене, затаив собственное дыхание. Взгляд цеплялся за каждую неровность двери, за каждый скрип металла.

Щелчок.

Дверная ручка дрогнула, это было не случайно. Они, судя по всему, проверяли каждое помещение.

Девушка сжималась в себя, чем-то походя на пружину. И прокручивала внутри сознания то, что ей рассказывал Алекс.

В этот момент дверь резко распахнулась.

Первым вошёл щуплый и несколько нервный парень. В руке у него был пистолет, но держал он как-то его криво. За ним топала ещё двое, о чем-то тихо переговариваясь. Но из-за стука в ушах, Аня совсем не могла разобрать, что они говорили.

Один из них держал массивный дробовик. Сам мужчина был рослый, и широкоплечий, хоть и немного подволакивал ногу. Второй несколько ниже, но от него чувствовалось больше всего опасности. В руках был какой-то небольшой автомат.

Аня затаилась, вдыхая и выдыхая в два раза медленнее. Мысленно отсчитывая собственные удары сердца.

Раз. Два. Три. Четыре.

Они прошли мимо. Наконец она дождалась, пока четвертый зайдет внутрь. В этот момент, тот, который шел вторым, обратил внимание на Нюхача, лежавшего слева. Тот молчал. И это сильно удивило девушку, ведь он мог бы её уже выдать.

— О! Какие люд…

Не успел гость договорить, как Аня нажала на спусковой крючок.

Хлопок! Пуля вошла в плечо самому последнему. С глухим, липким звуком. Он толком не смог опомниться, и по инерции начал заваливаться на пол, с подвывающими звуками.

— Враг тут! — рявкнул другой бандит.

Тишина явно кончилась.

Пули ударили по стенам. Один заряд прошил полку над её головой. Пыль посыпалась на лицо. Аня на инстинктах завалилась вбок, укрываясь за остатками какого-то шкафа, зубами сдерживая крик от ударившей по ребру осколочной щепки и испуга.

Она вынырнула и стреляла вслепую. Патроны? Девушка была слишком неопытной, чтобы считать сколько их у неё осталось. Но явно не много.

Рывок.

Аня бросилась к другому укрытию, спотыкаясь, и кубарем перекатываясь дальше. Вся голова гудела от адреналина.

Бах!

Один из врагов не ожидал, но их противник изловчилась, и всадила пулю тому в бедро. Он лишь истошно закричал, падая на колени, и целясь в ответ.

Тут же дробовик выстрелил.

Шкаф разлетелся от попавшей в него дроби. Один осколок попал ей в плечо, другой же распорол низ маск-халата. Боль захлестнула мозг, как удар током. Аня закусила губу до крови, вскрикивая.

Она сделала попытку выстрелить, но именно сейчас, ответом ей был пустой щелчок. Как назло кончились патроны. И девушка, не думая, прыгнула вперёд на врага, с тяжелым клинком в руке.

Удар противнику в шею. И тут же промах. Клинок скользнул по вороту бронежилета, не причинив существенного урона её врагу. Второй удар, скользящий, следом за первым, был направлен в руку. Тут уж её повезло больше, и она попала. Рука мужчины плетью упала, а он истошно заорал от боли.

Пока его напарники старались выловить её фигуру в темноте, и стреляли наугад, попадая в своего компаньона. Девушка нанесла ещё один удар, третий, прямо в лицо противнику.

Тот повалился.

Но следом за этим её пронзила боль в боку. Кто-то схватил её, и откинул как куклу. Аня врезалась в пол, от чего у неё потемнело в глазах.

Девушка попыталась встать, но тут же рухнула обратно. Один из уродов навис над ней сверху.

— Поймали сучку… — хрипло выдохнул голос. — Она Ваську…

Но молодая кровь, плескавшаяся в её вена, сдаваться не собиралась. И из последних сил та рванулась, ногой вперёд, прямо в колено. От чего мужчина взвыл и отпрыгнул от неё.

Аня поползла к дробовику, упавшему рядом с мертвецом. Рука — вперёд… почти…

Однако её нагнал мощный удар по затылку.

Мир оборвался и свет погас.

Осталась только тишина.