За Гранью

Глава 13

Время практики Владиса Ранготта подошло к концу, и уже завтра он должен от нас уезжать. Большое количество времени, проведенное вместе с этим ольфом за совместной работой, заставило меня проникнуться к шейну симпатией. В общении мы строго придерживались официально принятых норм, не отходя от требований этикета, но, думаю, оба чувствовали дружеское расположение по отношению друг к другу.

— Шейн Ранготт, у меня есть мечта, — сидя под навесом за чашечкой послеобеденного взвара, решила пооткровенничать я. — Я хочу построить большую больницу! Такое место, где помощь оказывалась бы всем нуждающимся и бесплатно, чтобы каждый мог рассчитывать на лечение в трудный момент.

— Лира, я лекарь, к тому же немного эмпат. Мне тяжело работать с больными, потому что я чувствую их страдания. Но ровно по той же причине я бы хотел помочь всем нуждающимся. На островах живут не так много людей, очень мало, по правде говоря, но и нет такой ужасающей бедности. Лираны не слишком заботятся о человеческих существах. Прожив долгое время бок о бок с вами, работая вместе день за днем, я проникся уважением к человеческим мужчинам и женщинам. У них не было возможности учиться, но как только эта возможность появилась — они охотно ею воспользовались. Люди не глупы, как принято считать. Многие одарены чем-то особенным. Нет, не магией, но людям лишь нужно помочь, теперь я в этом уверен. Ваша идея с больницей мне очень близка. Я тоже не могу спокойно смотреть, как умирают дети от не самых серьезных хворей. Я не разделяю детей по расовому признаку! Не считаю, что человеческие дети чем-то хуже, к примеру, детей ольфов. Лира, если позволите, то я с удовольствием буду работать вместе с вами над этим замечательным делом!

— Шейн Ранготт! — по-моему, у меня на глазах заблестели слезы. Я забыла про чашку, что держала в руках.

— Владис. — Перебил меня ольф. — Если вас это не оскорбит, называйте меня просто Владис.

Сглотнув комок в горле, проморгав непрошенные слезы, наконец смогла ответить:

— Тогда вы меня просто Фейроника. Владис, для меня честь знакомство с вами!

Ольф почтительно склонил немного голову.

— Но как же ваше обучение? Ведь вы живете в Мариэстле?

— Это так. — Спокойно подтвердил ольф. — Но обучение мое подходит к концу. Этот год последний. В конце хлеборода я получу диплом и смогу сам распоряжаться своим временем.

— То есть примерно через восемь десятин, верно?

— Около того. Восемь-девять десятин, и я буду в полном вашем распоряжении.

Назавтра Владис покинул Востгратис, но напоследок, бесплатно зарядив мой холодильный шкаф, подал отличную идею. Оказывается, энергию можно собирать в специальные накопители, от которых потом заряжать необходимые предметы. Накопители отчего-то не получили широкого распространения на Лирасе. Владис пообещал в свободное время изготовить такой накопитель и привезти его, когда обучение его завершится.

О своем переезде в деревню, которую я решила назвать Муравейник, я пока только мечтала. Но сейчас взялась за дело серьезнее. Первым делом я выкупила у Ланистра этот участок, выплатив все двести драхов. Адриэйн перед отъездом сделал мне неожиданный подарок. Он привез с собой уверение на мое имя на владение землей, в которое только и надо было вписать нужное место. То есть мне подарили любой участок земли, какой я только захочу. Захотела я, естественно, земли неподалеку от Муравейника. Захватила, не скромничая, большой кусок леса, так как дерево для строительства было нужно постоянно. Кроме того, свободные земли вокруг Муравейника, если считать в километрах, то примерно по паре километров со всех сторон. Освоить такую большую площадь нужно время, но и желающих примкнуть к нашей общине находилось много. Едва ли не каждый день кто-то приезжал посмотреть, что у нас да как, и обсудить на каких условиях можно у нас обосноваться.

Объяснять, кто такие муравьи, я замучилась уже в конце первой десятины после утверждения названия. На Лирасе муравьи не водились. Но каждый, кто слышал аналогию с маленькими трудолюбивыми существами, соглашался с моим названием и даже гордо именовал себя муравьином. Не муравьем, а именно муравьином! Я только улыбалась этим словам, испытывая чувство гордости за свои достижения. В Муравейнике никто не голодал, дети и многие взрослые учились в мини-школе, заболевшим оказывалась посильная помощь. Люди работали с полной отдачей, а вечерами собирались под навесом и общались за чашечкой взвара.

Вторым шагом к переезду стал снос старого ветхого домишки, расчистка участка под ним и строительство нового большого дома для главного муравья — то есть меня. В доме я задумала устроить приличный туалет и ванную комнату с душем. Для всего этого требовалась канализация. В общем, работы много, мои работники не со всем справлялись сами в виду отсутствия нужных знаний. Ланистр помог найти малхоров, занимающихся строительством и способных осуществить многие мои задумки. Они понимали меня с полуслова. Так что в моем доме было все именно так, как я хотела. Строили из дерева, но внутри произвели отделку, стены выровняли и оббили тканевыми полотнами наподобие обоев. Кухню оборудовали всеми магическими новинками. Предусмотрели много гостевых комнат, но благодаря тому, что дом выстроили в форме буквы Г, хозяйское крыло оказалось в некотором отдалении, небольшой изоляции от остального дома. В итоге, сколько бы гостей в моем доме не проживало, я всегда могла чувствовать себя уединенно на своей части дома. Тут же предусмотрели небольшой внутренний дворик, попасть в который можно было только из моих комнат.

Я попала на Лирас в начале живеня, а теперь хлебород подходит к концу. Двадцать пять десятин прошло с того дня. Половина длинного лирасского года.

Переезд в мой дом я планировала совместить с самым большим праздником на Лирасе — Днем урожая. Отмечают его в последний день хлеборода с тем же размахом, что на Земле Новый год. Устраивают массовые гуляния, Богам воздают почести, приносят подношения в храмы. Особенно в храмы Эллурианы и Атахайи — богини земли и плодородия и богини-заступницы.

Праздничный день, конечно, объявили нерабочим. Все могли спокойно заниматься своими делами. Гуляния в Востгратисе начались с самого утра. На въезде-выезде из города были огромные очереди. В город приехало большое количество торговцев, к тому же множество людей, живущих поблизости от города, но все же за городской чертой тоже стремились на массовые гуляния в Востгратис. Не знаю, отчего так, но именно человеческое население Лираса наиболее шумно и массово отмечало всяческие праздничные события. Имперцев прочих рас я на улицах Востгратиса встречала крайне мало, потому и не могу судить. Но, живя среди лиранов, заметила, что они менее склонны к такому поведению. Малхоров на празднике было больше обычного, но все они приехали в город по торговым делам. Столько торговцев-малхоров обычно в Востгратисе не наблюдалось. Я с большим интересом бродила по торговым рядам, рассматривая необычные изделия подгорного народа.

Компанию мне составляла лишь Марка. Обе мы облачились в нарядные платья ярких расцветок: мое свело-зеленое с желтыми лентами, и ее ярко-голубое с вышитыми крупными желтыми цветами. Платья нам обошлись в космическую сумму, но зато мы, словно две бабочки, выделялись на общем тусклом фоне. Жительницы Востгратиса тоже принарядились кто как мог. Но, в основном, за яркость наряда у них отвечали живые цветы, приколотые к одежде или вплетенные в волосы. Ткань же платьев если и была не серой, то цвет все равно оставался очень блеклым и размытым. Связано это было с раздутой ценой на приличную ткань, а те краски, что использовались повсеместно, были не слишком стойкими и яркими.

Наместник Востгратиса прямо сейчас выступал перед народом на главной площади, прямо у храма Эллурианы. Несмотря на то, что люди более чтят Атахайю, сейчас огромная толпа собралась именно здесь. На самом деле, люди практически равно почитают всех богов. И не слишком понятного им Скайхарена — Бога неба и потому более близкого лиранам и ольфам. И грозного Рехтера — вершину пантеона здешних богов, и даже воинственного Фрея — его чаще всего просят отвести войну. Глористир — Бог, отвечающий за материальные блага, выслушивал просьбы и получал богатые подношения во все торговые дни. Мы с Маркой и Нарком тоже ходили в храм Глористрира в самом начале моей торговой деятельности, а после не реже раза в пару десятин я забегала в храм поблагодарить доброго ко мне Бога за расположение и удачу, неизменно сопутствующую мне в делах.

Вволю набродившись от одного торговца к другому и наглазевшись на всякие диковинки, я купила несколько приспособлений — артефактов. Для их успешной работы требовалась постоянная подзарядка магической энергией. Сами вещицы стоили совсем недорого. Торговцы радовались сбыть такой неходовой у людей товар, ведь магов, способных подпитывать артефакты в Востгратисе днем с огнем не сыщешь и услуги их крайне дороги. Так у меня оказался простой в использовании светильник, который начинал гореть тем ярче, чем темнее становилось вокруг. Мощности его по словам торговца должно было хватить на освещение большого зала. Из минусов — силу освещения никак не приглушить, он будет светить в полную силу и в крохотном чулане, и в огромном зале. Так как артефакт был полностью разряжен, проверить его работоспособность я смогу лишь зарядив.

Вторым приобретением стал незаменимый в хозяйстве камень-артефакт для приготовления пищи. Его можно просто положить куда угодно — хоть на землю, хоть на стол и готовить на нем пищу; можно и накрыть теплопроводной пластиной, металлической или каменной и получить большую по площади горячую поверхность. Но старый малхор, продавший мне этот камень, порекомендовал класть его в печь — тогда и дрова не нужны будут и готовить можно прямо на печи. Тоже, естественно, разряженный. Вообще это нормальная практика — продавать пустые артефакты, потому что заряженные стоят намного дороже.

Кроме того, я купила много нужных в хозяйстве мелочей — набор хороших малхорских ножей, по уверениям продавца, не затупляющихся, что ты с ними ни делай. Большие полотна из моющегося нетканого материала, из них я придумала, как буду делать хозяйственные сумки. Договорилась о постоянных поставках небольших плетеных корзин прямоугольной формы. Ассортимент магазина можно расширить и продавать полуфабрикаты, вот для них-то эти корзины придутся кстати. Еще купила столовые приборы и посуду в свой новый дом, чтобы не стыдно было пригласить гостей. Как ни странно, лучшую посуду везли из степей трорков. Они единственные украшали ее затейливыми орнаментами, посуда из Рангхорта была тоньше и изящнее прочей другой.

Когда количество покупок стало неподъемным пришлось срочно разыскивать Нарка, отпущенного, как и все в свой выходной, и просить отвезти все если не в Муравейник, то хотя бы к Ланистру ненадолго. Мужчина конечно же не отказал.

— Отвезу все в лучшем виде, лира. Мне б потолковать с вами кое о чем.

— Срочно? Тут шумно, сильно не поговоришь. — Осмотрелась вокруг. — А пойдем-ка вон туда, — головой указала направление, — немного в сторонку. Там и поговорим. Вижу я, что уже несколько дней ты о чем-то переживаешь. Рассказывай, Нарк, в чем дело? Что в моих силах — помогу.

— Лира, мне и неудобно говорить-то, — мялся Нарк, — дело вот какое. У вас в Муравейнике люди-то получше живут. А кто просится — не всех вы принимаете. А там уже, сказывают, и дом можно строить, и землю на прокорм даете.

— Все так, Нарк. Принимаю не всех, потому как смотрю на людей. Мне ж работники нужны хорошие. Чтобы я положиться на людей могла и не переживать. Чтобы учиться хотели, семейные опять же приветствуются.

— Так они работники добрые, точно вам говорю! И детишек трое уже, Атахайя благословила пяток лет назад. И век благодарны будут, никогда слова плохого за спиной не скажут. А учиться? То мне незнакомо. Но, скажут — надо, так и примутся, как и все!

— Стой, нарк, остановись. Я тебя не понимаю. Ты о ком сейчас говоришь?

— Так о племяннице моей Ларине и толкую! С мужем они пяток годков уже мыкаются, деток нажили, а угла своего как не было, так и нет.

— Нарк, твоя племянница хочет перебраться в Муравейник? Верно? С мужем и тремя детьми, так? — попыталась внести ясность.

— Все так, лира. Эх, нельзя так нельзя! — непонятно какие выводы сделал мужчина. — Пойду я, лира. — Совсем поник Нарк, собираясь уже уходить.

— Да стой ты! — пришлось даже прикрикнуть на него. — Дашь ты мне хоть слово вставить? Пусть завтра приезжают! Даже всей семьей могут приехать сразу, когда готовы будут. Пока дом не поставят — у меня могут пожить, гостевых комнат много. Заодно и по дому Ларина твоя поможет первое время. Твоей рекомендации мне достаточно, но спрошу с тебя, если что!

— Так что же, примете вы их? — все никак не мог поверить Нарк. — Насовсем? И дом, как всем, и землю?

— Приму, Нарк. Сказала же уже. И дом поставят, и землю в обработку дам. Но и работать будут на моих условиях. И учиться детям обязательно, по взрослым смотреть надо.

— Спасибо, лира! — упал на колени мужчина, пытаясь одновременно обнимать меня за ноги и целовать руки.

— Да что ты удумал, Нарк? — рассердилась я. — Разве ж я когда привечала такое поведение? Ну-ка встань! Ты мне сколько помог, хоть раз просил что взамен? Не было такого! За что меня оскорбляешь?

— Да я ж не хотел, — шмыгнул носом мужчина, совсем расчувствовавшись, — мыкаются ж, жалко их. А деток трое уже! Спасибо, лира Фейроника, век благодарен буду!

— А сам-то готов в Муравейник переезжать? Я ж и гардов обоих туда насовсем заберу.

— Лира, я за вами, куда скажете! А угол-то мне найдется?

— Не переживай, Нарк, условия там даже получше, чем у лира Ланистра будут. И для тебя, и для животных. Все новое отстроили, только-только закончили.

Беседа затянулась больше, чем я предполагала, а Марка тем временем все с покупками стояла, ждала нас. Даже неудобно стало перед девушкой. Извинившись перед ней, отправила все же Нарка с поручением. Сами же решили перекусить что-нибудь. Выбор на празднике был не слишком большой. На некоторых лавках продавали различную выпечку, были лотки со сладостями — орешками в сахаре, фруктами на палочках, политыми каким-то сиропом. И лотки с напитками — взварами из различных фруктов. Я выбрала себе красивый румяный пирожок со сладкой начинкой и взвар из черимойи, а Марка еще и кулек орехов в сахаре. Отойдя в сторонку, перекусили.

— Марка, а вот если бы поставить здесь несколько столиков, чтобы присесть можно было и покушать с удобствами. — Высказала я крутившуюся мысль. — А вообще можно и постоянное место организовать, где много людей проходит. Человек присядет, закажет, что ему хочется, покушает спокойно, но не как в трактире, а прямо на свежем воздухе. И ассортимент сделать незатейливый — напитки и выпечка, к примеру. Что думаешь?

— Фейроника, а может лучше от магазина столики неподалеку поставить? Помнишь, мы обсуждали, как заготовки продавать будем? Вот если эти заготовки кухарку нанять готовить? Можно небольшими порциями продавать. Люди попробуют и покупать неизвестное без страха станут.

— Молодец, Марка! Отличная идея! Это реклама называется. Помнишь, как мы гостей лира Ланистра на наши новые подушки с одеялами уложили? И потом отбоя от покупателей не было — это тоже реклама была.

— Я помню, — кивнула девушка, — потому и предложила. — Фейроника, я в магазине все время, а мне тоже учиться хочется. Книжки я прочитала уже все, что ты давала. В Муравейнике люди все время учатся, а мне что делать? Я тоже хочу.

— Марка, но ты и сама прекрасно учишься! Цифры новые ты первая освоила, читаешь отлично. А чтение — это лучшее образование. Это, если говорить о том уровне, что деревенские получат. Или ты хочешь профессию? Лекаря, к примеру.

— Нет, лекарем быть не по мне. — Девушка покачала головой. Я заметила, что Марка не договаривает. Стесняется?

— Марка, тебе не нравится в магазине работать? — прямо спросила у девушки. — Мне, конечно, жаль будет такую помощницу терять, но обучу тебе замену. А ты сможешь заниматься чем сама захочешь.

— Что ты, Фейроника, нет! — непритворно испугалась Марка. — Мне нравится! Очень! Никогда еще я себя такой важной не чувствовала. И такой полезной. Тут другое. — Снова замялась девушка.

— Ну же! Смелее. Я думала, ты мне доверяешь. А сейчас я уже начинаю за тебя переживать. Что такое страшное ты все никак не решишься произнести?

— Это касается одного человека. Только не смейся!

— И в мыслях не было! Что ты! Хочешь сказать, что твое желание учиться связано с каким-то мужчиной?

Марка покраснела, отвернулась в сторону, закусив губу, но потом все же набралась духу и сообщила то, о чем я уже и так догадывалась:

— Лир Ланистр, — едва ли не прошептала девушка, — он мне нравится. И он ухаживал за мной, немного. Но он же наместник Востгратиса! Зачем ему рядом такая, как я? А если я буду как ты, то…

— Милая Марка, — со всем теплом улыбнулась девушке, — ты чудесная, добрая, отзывчивая девушка! Я уже давно вижу, как Ланистр смотрит на тебя. Думаю, его останавливает только то, что сари Лионелия в том письме, что мы привезли для наместника, прямо указала ему жениться на мне. — Марка при этих словах резко побледнела, и я поспешила ее успокоить: — Но я при первой же встрече сказала, что для меня это неприемлемо. Думаю, стоит поговорить с лиром еще раз. Не про тебя, не беспокойся, просто подтвержу ему ранее сказанное. Что он для меня лишь друг и замуж за него я не пойду.

— Правда? — вскинулась Марка. — Но почему? — удивилась она после моего утвердительного кивка. — Ведь он такой замечательный! Такой красивый, уверенный в себе, целым городом управляет! Единственный наместник человек во всей империи!

— Марка, — засмеялась я, — ты меня сейчас пытаешься убедить присмотреться к Ланистру как к будущему мужу?

— Но он тебе отлично подходит, — опустила голову Марка, — вы оба такие умные, сильные, красивые. Из вас получилась бы отличная пара, — совсем сникла девушка.

— Нет, Марка, это тебе он отлично подходит! В семье муж и жена должны дополнять друг друга, а не взаимозаменять. Твои мягкость, женственность, хозяйственность будут отличным дополнением к его рационализму, мужественности и деловой хватке. Надеюсь, Ланистру хватит ума понять это как можно скорее.

— Ты такая смелая, Фейроника! Так необычно рассуждаешь обо всем, разбираешься в мужских делах. Говоришь на любую тему, ничего не боишься — мне иногда кажется, что ты не из нашего мира! Что ты одна из Богинь, прибыла к нам, чтобы сделать жизнь людей чуточку лучше! — Девушка порывисто приблизилась ко мне и крепко обняла.

Праздник удался на славу! Все сегодня отдыхали, веселились и наслаждались общением друг с другом. К вечеру на площади появились музыканты, они играли разные композиции, в основном, конечно, очень веселые. Народ плясал от души. Мы с Маркой отплясывали, пока ноги не заболели. Отошли в сторонку передохнуть, тут и Нарк был неподалеку. Он сегодня не столько веселился, сколько, мне кажется, приглядывал за нами. Еще я все время натыкалась взглядом на нескольких мужчин, крутящихся поблизости целый день. Они были приставлены Ланистром, чтобы к нам с Маркой никто не приставал. Но и так никто не проявлял недружелюбия, напротив, народ веселился, и мы вместе со всеми.

Как и любой праздник, этот тоже не обошелся без показательных наказаний. Как же я это не люблю! Всегда стараюсь отойти подальше, чтобы и не видеть, и не слышать ничего! Но сегодня что-то тянуло меня посмотреть в сторону помоста, вокруг которого собралась толпа, любящая кровавые зрелища. Прямо сейчас по узкой лесенке на помост толкали паренька, невысокого, худущего. Ну что он мог натворить? На шее мальчишки затянут широкий ошейник, цепь, прикрепленная к нему, в руках у охранника. Тот, не стесняясь пинал мальчика, который и без того был весь в ссадинах и кровоподтеках.

На помосте в широком кресле сидел наместник, какой-то лиран и еще несколько мужчин. Они и решали судьбу каждого вероятного преступника.

— Нарк, что он сделал? За что с ним так? — я все еще смотрела издалека, брезгуя подходить ближе.

— Этот дуралей совершил тяжкое преступление, лира. Ему уже не помочь. — Покачал головой Нарк. — Наказание за такое одно — смерть.

— Но что именно он совершил?

— Он похитил лирана! Ралиона Сверлена — целителя. А целителей закон охраняет особенно рьяно, рождаются они дюже редко.

— Но зачем он это сделал, Нарк? Не мог же парнишка не понимать, чем грозит его поступок? Ты его знаешь?

— Знаю, лира. Это Жад Роридс, он простой рысятный. Крутится как может с малых лет. Мамка одна у него, батя давно уж от серой хвори помер. А теперь и сестренка его подхватила эту заразу. Излечить эту напасть нельзя никак, только целитель и может помочь. А уж как девчонка мучается! Всем известно, что при серой хвори смерть — это избавление! Жуткая болезнь! Вначале и непонятно ничего, а потом вроде дней через десять косточки в теле начинают ломаться. Сами по себе, начинается со слабых, тонких, а потом и потолще которые ломаются. Вот тут, — он показал себе на грудь, — прям дырка получается, как вовнутрь все падает, ребра как сломаются — протыкают внутри все. Кровь тогда ртом идти начинает. На голове тоже образуются вмятины, глаза проваливаются. В общем, вы поняли, — увидев мое бледное потрясенное лицо, Нарк замолчал. — Бедный Жад как уж только не уговаривал ралиона Сверлена помочь, так только тот запросил за работу пятнадцать драхов! Жаду столько и за год не заработать, даже если не есть и не спать! Он уговаривал, что отдаст, отработает, да только ралион Сверлен и слушать не стал. Вот Жад его и похитил, угрожал убить, если не поможет. Да только целитель сигнал какой-то хитрый подал, его уже через полчаса освободили, а Жада теперь вот, — Нарк кивнул в сторону площади, — на плаху, чтоб другим неповадно было.

— Нарк, если ты все это знал, да в таких подробностях, что же мне не рассказал раньше?

— Лира, так разве всем поможешь?

Решение пришло мгновенно. Спонтанное, необдуманное и, будем честны, рискованное. Но поступить иначе я не могла! Протиснувшись через толпу поближе к центру площади с установленной плахой, подняла руку вверх и громко выкрикнула:

— Остановитесь! — Внимание я привлекла определенно. Когда взгляды судей на помосте скрестили на мне я продолжила, стараясь, чтобы голос не срывался: — Я… я ручаюсь за него! — сами собой нашлись нужные слова. — Забираю под свою ответственность!

— Лира, — Нарк легонько потянул меня за рукав, — вы не понимаете, что делаете.

— Я все понимаю, — отмахнулась от него.

— Назовись! — прозвучал взбешенный голос лирана, который был на возвышении рядом с Ланистром. Сам наместник смотрел на меня во все глаза и пока молчал.

— Лира Фейроника Мидраркх Тинтур!

— Что за дерзость! Как ты смеешь, человечка, называться этим именем?!

— Ручаюсь за нее! — веско вставил наместник. — Она говорит правду! Лира — названная дочь каана!

Лиран с недоверием уставился на Ланистра, сглотнул, потом снова перевел взгляд на меня:

— Этот преступник похитил меня и угрожал смертью! По какой причине ты хочешь избавить его от заслуженного наказания?

Интересно, как парнишка смог похитить лирана? — пронеслось у меня в голове. Такой хлипкий на вид паренек и справился с огромной летающей ящерицей, которая еще и огнем плеваться умеет. В голове не укладывается!

— Та причина, по которой он посмел похитить уважаемого лирана, кажется мне оправдывающей его действия.

Я уже практически сорвала голос, стараясь докричаться до собеседника и перекричать толпу.

— Речь шла о человеческой девчонке! — выплюнул лиран. — Ты сравниваешь мою жизнь и ее?

— Ралиион Сверлен, — вовремя вспомнила, как называл похищенного целителя Нарк, — ваша жизнь бесспорно бесценна, — решила польстить взбешенному лирану. — Я предлагаю придумать другое наказание для парнишки. Он может в течение своей жизни искупать вину перед вами. За тем я и беру его на поруки!

Ланистр в это время что-то говорил лирану, подойдя вплотную.

— Вы можете забрать осужденного! — махнул мне рукой наместник, тогда как лиран, потемнев лицом, повернулся спиной к толпе и пошел прочь. Но, сделав лишь несколько шагов, обернулся огромным рыжим зверем и взмыл в воздух, снеся часть помоста и изрядно напугав собравшихся зевак.

Для меня праздник закончился. Напуганного паренька усадили в повозку, куда сели и мы с Маркой и в окружении стражников, приставленных Ланистром, все двинулись в Муравейник.

— Как тебя зовут? — решила не терять времени и начать налаживать контакт. Марка с момента, как к нам подвели парнишку словно воды в рот набрала. Ее выдавало лишь частое дыхание и до бела сцепленные руки. Боится?

— Зачем я вам, лира? — исподлобья поинтересовался преступник.

— Перевоспитывать буду, — пожала плечами. — Что с твоей сестрой, она умерла? — прозвучало излишне жестоко, не спорю. Но я хотела ясности, плюс у него же мать вроде осталась. Женщине тоже нужна помощь.

Парень вскинулся на меня, во взгляде волчья тоска:

— Мучается вот уж одиннадцать дней! А этому, — мотнул головой назад, — только и надо было что рукой взмахнуть, да слова какие произнести.

— Подожди, — опешила я, — так она еще жива?

— Вот-вот отойдет, если еще нет. Вам-то какое дело? — огрызнулся парень.

— А помочь еще можно? Какая стадия болезни? — продолжала допытываться я.

— Да страшно все! — зарыдал мальчишка. — У нее уже кости ломаться начали, прямо по живому! — жутко завыл парень.

— Стой! — крикнула возничему. — Разворачивай в дом наместника!

— Как скажете, лира. — Буркнул извозчик, но повозку развернул. Эх, где мои гарды? Столько времени теряем!

— Лир Ланистр еще не приезжал, — сообщила мне Адлин, как только мы прибыли. Благо отъехать далеко не успели еще. — Случилось небось что? — взмахнула руками женщина, увидев, что на мне лица нет.

— Случилось, Адлин. Срочно мне лир Ланистр нужен.

Я задумчиво покусывала палец:

— Адлин, а много ли в Востгратисе целителей?

— Откуда ж им взяться, лира? Повелось так, что в Востгратисе лираны не селятся. Люди только тут и живут.

— А как же ралион Сверлен?

— Так и он здесь ненадолго. Провинился чем перед кааном, вот и сослали его в нашу глушь. Вторую десятину здесь мается, злой ходит, бросается на всех, словно ихниш дикий!

— Где он живет, знаешь?

— А чего тут знать? У лира Ланистра и живет, где ж ему еще жить, как не у наместника? Коли надолго задержится — так и дом себе отстроит, только ралион надеется, что скоро ему возвращаться. Каждый день письма в Рекфрас шлет.

— Он живет прямо здесь? В этом доме? — все никак не могла поверить я. Адлин только кивнула. — А как же случилось, что мы не встретились ни разу? Ни за завтраком, ни за ужином? Да и просто ни разу не пересеклись?

— Лира, вы вот встаете затемно, и приезжаете, когда добрые люди спят уже. А ралион встает попозже и потом редко из комнаты выходит. А если выходит — то улетает сразу. Бывает, что и словом ни с кем не обмолвится. А тут парнишка к нему бегал все, просил сестру вылечить. Только ралион Сверлен больно важный, чтоб девчонку человеческую лечить. Отказал, конечно. А еще, кажется мне, лира, что ралион, — Адлин понизила голос и придвинулась ко мне, — запретными травками балуется.

— О чем ты говоришь? — не поняла я женщину.

— Лиранам яды ни по чем, не берут они их. — Заговорщически склонившись ко мне шептала Адлин. — Но есть такие травки, от которых у них в голове мутится, вроде как счастливее они становятся, только не соображают ничего и совсем беззащитны, коли травки такой съели.

Вот это новости! Да ралион Сверлен наркоман, оказывается! Потому, может и из Рекфраса его попросили. А ведь так, наверное, Жад и поймал лирана, когда тот под воздействием был.

— Адлин, а сейчас ралион где? Вернулся?

— Вернулся, — проворчала женщина, — снес забор да пол рысятни, когда прилетел.

— А гарды мои? — всполошилась я.

— В порядке они. Никто не пострадал. Комнаты рысятного с той стороны были, а Нарк на празднике. Пусто в общем там было.

— Проводи меня к нему в комнату, — решившись, попросила я.

— Лира, да вы что?! Не в себе же он! Как мне потом перед лиром отчитываться?

— Адлин, проводи, говорю. В порядке все будет, не переживай.

Ох, и долгая это была ночь!

Ралион Сверлен, только увидев меня на пороге своей комнаты, сразу чешуей покрываться стал, едва оборот сдерживая, но полностью контролировать себя у него не получалось.

— Ралион, я могу вам помочь получить прощение каана! — пошла я ва-банк.

— Как ты можешь мне помочь, мерзкая человечка? — выплевывал слова лиран.

— Успокойтесь. Давайте поговорим спокойно.

Надежда на прощение каана, видимо, оставила грозного лирана, раз он все же решился выслушать меня.

— Ралион Сверлен, я не названная дочь каана, как вам сказал наместник, на самом деле я названная дочь сара Адриэйна, только это решили держать в секрете. У меня с наследником чудесные отношения. Он меня любит, словно сестру и поможет мне, о чем бы я ни попросила. Каан также обещал мне всяческую поддержку. Поэтому, если проступок ваш перед кааном не слишком велик, я постараюсь поспособствовать вашему прощению. Сделаю для этого все, от меня зависящее.

— А взамен? — лиран смотрел на меня исподлобья.

— Вы излечите несчастную девочку, больную серой хворью.

— Чем ты задурила каана и наследника, что они обещали тебе такое? Или ты сейчас мне врешь? — прищурился лиран.

По дороге я предусмотрительно захватила уверение, что получила от сари Лионелии. Его и продемонстрировала недоверчивому грубияну.

— Я все вам расскажу, но позже. Сейчас, прошу вас, отправимся к девочке.

Бедный Жад, видимо, подумал, что я его привезла лирану, чтобы тот самолично с ним расправился. Потом долго упирался и не хотел дорогу домой показывать. Уже и я из себя вышла. Столько нервов, сколько можно? Всю ночь что ли я буду его уговаривать?! Если бы не Нарк, знавший дорогу к дому Жада, не знаю, что и было бы.

Встретила нас заплаканная женщина. Она тоже не сразу поняла, что происходит. Оплакивала она уже не только дочь, но и сына, уверенная, что того уже казнили. Оттеснив ее в сторону, устав от объяснений, мы прошли внутрь дома, где и нашли маленькую больную девочку. Вид она имела неимоверно истощенный, на губах пузырилась кровавая пена, руки и ноги были туго перебинтованы, грудь тоже. Она то ли спала, то ли была без сознания.

— Поздно, лира. Ей уже не помочь, — развел руками лиран.

— Неужели совсем ничего нельзя сделать?

Видно было, что ралион собирался уже подтвердить первоначальный вердикт, но потом в лице его что-то переменилось.

— Пусть все выйдут! — скомандовал он.

Когда требование лирана было исполнено, он потребовал от меня держать в строжайшем секрете то, что я увижу.

— Есть только одно средство, лира, способное ей помочь, но это строжайшая тайна! Именно за это я и был сослан из Рекфраса.

Лиран отросшим ногтем полоснул себя по запястью и приставил руку к губам пребывающей в беспамятстве девочки, стараясь, чтобы кровь попала ей в рот.

— Кровь лирана способна исцелить практически от всех болезней. Но это большая тайна! Лира, надеюсь, вы меня не подведете.

Лиран убрал руку ото рта девочки, потом откуда-то из складок одежды достал небольшой пузырек и нацедил туда немного. Подул на склянку и кровь из алой стала синего цвета. Порез на руке зализал, и кровь тут же прекратила течь.

Теперь лиран занялся девочкой. Снял все обвивающие ее полотна, полностью раздел и осмотрел. Она так и не пришла в себя. Лиран уложил девочку прямо на пол. Осторожно распрямлял по очереди ее пальчики, потом ручки, ножки, водил руками по всему телу. Девочка давно уже дышала ровнее, была она уже и не такой пугающе бледной. Прошло немало времени, когда лиран счел свою работу оконченной. Он прикрыл ее прямо на полу какой-то тряпкой, служащей в этом доме одеялом.

— Позови ее мать, — устало привалившись к неровной стене тихо попросил он.

Женщина, удерживаемая двумя стражниками, уже не пыталась вырваться. Она встрепенулась, увидев меня, и снова залилась слезами.

— Отпустите ее, — обратилась я к стражникам. — Идемте со мной, — взяла женщину под руку и повела в дом. Та послушно перебирала ногами, но была не в себе.

Ралион Сверлен цокнул, увидев мать девочки и, покачав головой приблизился к ней. Приставил два пальца ко лбу измотанной женщины:

— Феррано тросно!

Потом подхватил обмякшую женщину и провел рукой вдоль ее тела. Открыл флакон и уронил одну каплю в приоткрытый рот женщины.

— Тросно!

Женщина очнулась, неосознанно облизала губы и со страхом посмотрела на лирана.

Ралион отпустил ее и придержал, чтобы она не наступила на девочку в тесной комнате.

— Пусть лежит тут до утра, не перекладывать! Поняла? — женщина в страхе затрясла головой. — Утром дашь ей одну каплю. Одну! Слышала меня? — женщина, вытаращив глаза, не прекращала трясти головой в знак согласия. — Останется еще три капли. По одной на каждое следующее утро. Ослушаешься меня — и она умрет! Сделаешь как сказал — будет жить.

Ралион вложил пузырек в руку женщины и спешно вышел на свежий воздух. Тут же в небо взмыл огромный ящер и улетел, взмыв огромными крыльями тучу пыли.

Я вернулась в дом. Женщина плакала, сидя на полу у спящей девочки.

— Лира, — я тронула ее за плечо. — Все хорошо. Ваша дочь поправится.

Женщина подняла на меня замутненный взгляд.

— Мой бедный Жад! — тихонько завыла она. — Один кормилец был в семье! Мой сыночек! — продолжала завывать женщина.

— Ваш сын жив. Он сейчас в доме лира Ланистра. Его наказание смягчили.

Впервые в глазах женщины зажглась робкая надежда:

— Жив? Мой Жад жив? — неверяще спрашивала она.

— Он жив. — Снова повторила я, потянув женщину с пола.

В небольшом доме и присесть-то было некуда. Только топчан, на котором до того лежала больная девочка. В углу стоял небольшой сундук, очевидно, он и столом служил. Присмотревшись в полумраке комнаты, разгоняемом лишь светом колец Лираса сквозь малюсенькое окошко, не забранное ничем, ни стекла, ни промасленной тряпки — просто дырка в стене, увидела пару колченогих табуретов. К одному из них и подвела измотанную мать. Она крепко сжимала в руке флакон с кровью лирана.

— Вы поняли, что сказал ралион Сверлен? Завтра утром дадите дочери одну каплю лекарства и еще по одной три следующих утра. Утром девочку можно будет переложить на топчан. Ралион вправил ей сломанные кости, потому до утра ее двигать нельзя.

Женщина закивала, глядя на меня широко открытыми глазами, в которых светилась надежда.

— Сын ваш придет ненадолго, только чтобы вы увидели, что с ним все в порядке. Потом он будет служить лиру Ланистру, отбывая наказание.

В поместье наместника горели огни. Никто, похоже, не спал. Жад бушевал в саду, его сдерживали два стражника. Ралион Сверлен вернулся и никому ничего не объясняя заперся в комнате. Ланистр ждал меня в столовой, перебирая какие-то бумаги.

— Фейроника, — поднялся мне навстречу мужчина. — Ты очень рисковала. — Он подхватил меня и усадил на свободное место. Я чувствовала себя воздушным шариком, который вдруг лопнул. Вот и я так же стремительно сдувалась, теряя остатки сил. — Ралион Сверлен никогда не отличался любовью к людям, — меж тем продолжал наместник, — он и меня-то с трудом терпит. Честно говоря, я страшно удивлен, что ты смогла убедить этого лирана помочь бедной девочке.

— Мы заключили соглашение, — устало привалившись к спинке стула, протолкнула через пересохшее горло.

— Соглашение? Что ты ему пообещала? — не пойми чего испугался наместник.

— Пообещала помочь получить прощение каана.

От неожиданности наместник едва не сел мимо стула:

— И как же ты собираешься помочь?

— Давай поговорим обо всем утром. Сейчас мне бы добраться до кровати и закрыть глаза. Ланистр, на улице этот бедный парнишка, Жад, пристрой его на ночь куда-нибудь, завтра буду с ним разбираться.

Было заметно, что у мужчины ко мне еще множество вопросов, но, видя мое состояние, он благоразумно не стал ничего спрашивать. Заверил, что обо всем позаботится и велел идти спать. Что я с большим удовольствием и сделала.