Владелец элитного клуба

Глава 17. "Откровенная и эмоциональная история"

- До двадцати восьми лет я не был богат, - глядя вперёд, начинает Костя. - Более того, я был нищий инженер. Знаешь, такой, который закончил универ и по итогу стал работать за невысокую зарплату. Меня это долбало. Из-за амбиций. Чувствовал себя просто дном, несмотря на то, что моей зарплаты хватало бы на то, чтобы кормить семью из трёх-четырёх человек. Но я лично полагал, что способен на большее. Верил в это. И всякий раз получая зарплату, думал об увольнении. Мне она казалась унизительной. Не моего масштаба деньги. Понимаешь?

Несколько ошарашенно пожимаю плечами:

- Не знаю... Мне всегда казалось, что зарплаты это что-то практически непоколебимое. Некая данность.

Он воодушевлённо кивает:

- Вот-вот. Данность. Знаешь, на самом деле, всё очень просто. Это зарплата раба.

- Раба? - ещё более ошарашенно переспрашиваю я.

- Да, - подтверждает Костя. - В древние времена, да и в Средние века тоже, рабы работали за еду и одежду. Большинство людей сейчас - во всём этом огромном мире - работает за то же самое, - он на секунду умолкает: - А я так не хотел.

Молчу. Просто не знаю, что сказать. Судя по тем деньгам, что платят мне, я как раз из тех людей, которых Костя считает рабами.

- У меня было хобби. Портретная фотография. И я думал, что смогу перевести её в достойный заработок. Но "достойный заработок" - это ведь просто слова. Смотри. Мы сейчас на пляже моего острова. Знаешь, сколько он стоит?

- Нет, - качая головой, робко отвечаю я.

- Он стоит столько, сколько рядовой инженер не заработает за всю свою жизнь. Пойми правильно, я не выпендриваюсь сейчас перед тобой. Это просто факт. Никогда, понимаешь? Ни-ког-да.

- Да, понимаю...

Он кивает:

- А я так не хотел. Я хотел иметь то, что имели сильные мира сего. Но у меня не было понимания пути. Не знал, что делать.

Молчу. Просто слушаю. Внимаю даже.

- И вот как-то раз в моей жизни появилась очень светлая и очень интересная девушка. Она безумно в меня верила. Это мало кто из женщин понимает, но это очень важно для мужчины - чтобы твоя девушка безумно, просто, блядь, как-то сумасшедше в тебя верила. Знаешь, в духе, если ты скажешь, что захочешь - и станешь летать, она бы ответила: - Сто процентов!

Пытаюсь осмыслить его слова. Он говорит горячо, эмоционально и я вижу, что он уже весь поглощён этим своим рассказом. И я просто слушаю.

- И вот такая девушка у меня появилась. Красивая, сексуальная, очень откровенная и искренняя. И безбашенная, что ли. Она в меня так верила, как не верил я сам. А я в то время задался идеей кладоискательства. Бредовой, почти безоосновательной, но такой интересной и захватывающей, что увлёкся ею, как какой-то нарик. Спал и видел, как раскапываю или достаю из воды сокровища средневековых пиратов.

Во все глаза смотрю на него. Охренеть просто... Никогда бы не полумала...

- Ну, и вот. Я искал всякие монеты по Подмосковью и ближайшим областям с помощью металлоискателя, тусовался в обществе таких же идейных фанатов, как и я сам, но мнил себя искателем кладов. И так получилось, что выпала возможность сгонять на Средиземное море, в страну, где подразумевались клады. Слыхала о Черногории?

- Конечно, - осторожно отвечаю я.

- Это очень интересная страна. Древняя. Некоторые её города насчитываю не одну тысячу лет. Венецианское управление, власть феодалов, пираты, заброшенный город, которому около пятиста лет. Страна, через которую две тысячи лет назад пролегала граница между Римом и Византией. Страна у Средиземного моря, чьи берега бороздили пиратские судна. И я отправился туда. У меня были определённые наводки, которые большинство моего окружения считало бредом и фантазиями романтиков. Но я и был романтиком. И бредил кладами.

Он ненадолго умолкает, задумываясь, а я чувствую себя человеком, которому доверяют настоящее откровение.

- При этом я, конечно, понимал, что клад - такая штука, что надо бы отдать почти всё государству, на территории которого ты его нашёл. Но тут ведь как? Всё зависит от размера клада, - он усмехается. - Не буду играть играть на твоём терпении. На границе с Албанией я его нашёл. О-о, ты даже не представляешь, что я испытал, когда вытащил из лагуны этот ржааый, покрытый ракушками и водорослями сундук. И он был полон золота. Самого настоящего золота. Без всякой пробы. Но самого настоящего. Я думал тогда, что поеду крышкой на радостях. Ведь два года без малого искал его. И нашёл. Представляешь, как я себя чувствовал?

- Наверное, нет...

- Спасибо за честность. Это правда. Ты даже близко не знаешь, какой я был охреневший. Я поверить не мог в то, что увидел, когда взломал наконец ломом этот сундук. Думал, вообще с ума сойду. Так охренел. Золото. Десятки килограмоов золота. Десятки, мать его, килограммов! Схватившись за голову, я бегал по берегу и орал. Это, кстати, недалеко отсюда было. Километров сто. В общем, с тех пор у меня началась другая жизнь.

- И ты создал Клуб? - осторожно спрашиваю я.

- Не, - смеётся он, - ты что! Тогда я думал только о том, как грамотно инвестировать свалившееся на меня богатство. Я же понимал, что несмотря на бешеную сумму, профукать эти деньги - пара пустяков. Было бы желание. Слыхала, наверное, истории о моментально разбогатевших счастливчиках, выигравших в лотерею? Они обычно быстро сливают всё это бабло. А я так не хотел. И как-то раз, среди бессонной ночи мне пришла в голову бредовая на первый взгляд идея - превращать золото в серебро. Да, я стал инвестировать в серебро. А оно только растёт в цене. Можешь глянуть графики за последние десять лет. Иногда стагнирует месяцами, иногда резко идёт в гору, но в целом - вложенные в него бабки только увеличиваются в размере. Вот я и сделал на это основную ставку. Потом уже, позже, стал инвестировать и в ценные бумаги. Голубые фишки, всё такое. Но поначалу - только в серебро.

- Офигеть... - только и произношу я. - А... а при чём тут твоя девушка?

Он понимающе кивает.

- При том, что именно вместе с ней я и стал богатеть. Мы с ней познакомились, когда я был нищим. И у меня не было сомнений в том, что она со мной не ради денег. Но ты же спросила про Клуб? А идеи Клуба на тот момент ещё не было. Я был просто тихим и незаметным инвестором, открывшим ИП. Клуб возник позже. Из-за секса.

- Из-за секса? - оторопело переспрашиваю я.

- Угу, - подтверждает он. - Из-за него.

- Это как? - непонимающе спрашиваю я.

Он выпрямляется. Проводит пальцами по щетинистому подбородку и я, сквозь шум прибоя, я слышу слабый шорох.

- А, вот так. Я её очень любил. Реально любил. Как никого до этого. А она - меня. Я это знал и чувствовал. Но ты ли мы были слишком гордыми, то ли слишком свободолюбивыми, но мы то и дело дико срались. Доходило до реальных скандалов. Орали, били посуду, даже дрались. Да, было и такое. Это не передать. Просто какая-то битва характеров и темпераментов. Ебанутые на всю голову. Оба. А потом мирились и снова какое-то время жили относительно мирно. Я от неё просто балдел. Она была реально той, которую я безумно любил. Просто до усрачки любил. Она была лучшим в моей жизни, и я это очень хорошо понимал. Без неё просто не дышалось, Сейчас об этом легко говорить, но несколько лет назад я бы задохнулся на этих словах. Реально с ума сходил от неё.

Чувствую, как сердце будто вздрагивает от обиды. Если у мужчины есть такая женщина в прошлом, наверное, ничего с ним не выгорит... Я точно не знаю, но мысли именно такие...

- Понимаешь мы не могли быть ни вместе, ни порознь. Нас колбасило, когда мы расходились, а потом мы снова восстанавливали отношения и нас колбасило уже из-за того, что мы делили границы. Честно тебе скажу, я человек довольно властный и у меня всегда была идея её подчинить себе. Я бы только тогда смог бы чувствовать себя спокойно рядом с ней. Потому что она будто всегда создавала риск разрушения отношений. А она была очень независимая. Ей нужно было быть самостоятельной единицей. И в этом и крылась причина наших периодических ссор. Мы воевали за пространство и власть. Она не хотела быть покорной женой, хотя иногда позиционировала себя таковой, а я не хотел быть подкаблучником, хотя иногда себя так вёл. В общем, это, возможно, трудно понять со стороны, но поверь мне, в этом противостоянии очень много боли. Женщина не с женским характером, она одновременно и как барьер и как табличка "Обходи сторой!". Я не обходил. Боролся за нас. А она тоже за нас, но по-другому. В общем, мы воевали.

На его лице теперь ни тени прежней улыбки. Только задумчивость и будто какая-то застарелая боль. Он говорит это так, словно меня рядом и нет. Просто делится с морем впереди своими воспоминаниями и переживаниями.

- В общем, не буду тянуть резину, мы разошлись. Это было очень болезненно. Я просыпался с мыслями о новой жизни, но засыпал будто умирая. И так каждую ночь. На протяжении дня все мои чаяния превращались в какой-то грёбаный ад. Я банально плохо осознавал себя в пространстве квартиры. Не понимал, кто я и что я. Знал только, что надо выдюжить. А ещё понимал, что как бы не старался, нихера у нас с ней не выйдет. Она просто не станет той, с которой можно будет создать семью. А семьёй я тогда просто бредил. Очень хотел детей. Это сейчас я как-то спокойно ко многому отношусь. А тогда я был будто сплошной раной. А она знала, куда бить, когда этого хотела. Впрочем, я тоже не плошал... Мы делали друг другу больно, разбегались, потом задыхались друг без друга, сходились вновь и снова делали друг другу больно... - он на секунду умолкает. - Сейчас, со временем, я понимаю, что это всё инфантилизм. Попытки отстоять что-то уязвлённое детское. Но тогда я просто кипел и взрывался. Как и она.

Он набирает песка в ладонь и медленно, струйкой, сыплет его.

- В общем, как-то раз мы расстались совсем. Стало понятно, что на этот раз - совсем. Не знаю, как объяснить. Мы вроде как обычно сильно разругались, и в очередной раз громко расстались, но... но было понятно. Что наша история закончена. Это оглушало, но ещё больше оглушало чувство, что с этим ничего нельзя поделать. Наверное, из-за гордыни моей и её, а может из-за того, что мы просто не могли найти ту самую основу, на которой могли бы выстроить прочные отношения. В любом случае, так или иначе, мы действительно разошлись. Знаешь, как в море корабли. Хоп- ещё вчера целовались и признавались друг другу св любви, а уже сегодня - общего будущего просто не было. По крайней мере, мы его не видели. И, веришь-нет, когда приходит такое понимание - совершенно неважно, кто из нас был прав. Просто всё сдохло. Раз - сдохло. Такие дела.

- Ты её до сих пор любишь... - осмеливаюсь сказать я.

Он качает головой.

- Нет. Я её долго любил, это верно. Но сейчас, по прошествии лет, я мы уже очень другие люди. И это то, что не позволит нам быть вместе никогда. Но до того, как это произошло, случилось ещё кое-что.

Просто молчу. Слушаю.

- Кое-что, что насовсем разделило нас. Сделало чужими друг другу людьми.

- И что именно? - тихонько, чтобы не нарушить его настроя на откровенность, спрашиваю я.

- Понимаешь, когда мы расстались в последний раз, я ей не изменял. Ну, просто... не мог, наверное. Было чувство, что я изменю себе, если изменю ей. Прошло пару месяцев, я был весь в работе - начал новый бизнес, ресторан сделал, и вдруг приходит смс. В Вотсапе. От неё. Сождержание я помню наизусть. Потому что перечитал раз тридцать, наверное. "Привет. Я тебе изменила. Этой ночью. Он был хорош. Я кончила несколько раз. И всякий раз думала о тебе. Прости". Вот так. Знаешь, было чувство, что мне тесаком полоснули по сердцу. Я-то не изменял. Нет, стой, эти разговоры про измены после расставания - в принципе бредовы, но там было так, что я всё равно хранил ей верность. Просто не мог иначе. Вокруг было много красивых девушек, но я не видел ей замены. Они все, вне зависимости от красоты, ума и сексуальности, проигрывали ей. Причём проигрывали жёстко. Знаешь, без борьбы. Даже рядом не стояли. Так она была хороша для меня. А тут вот - на тебе. Такое вот смс. Я, чуть копыта не откинул, когда прочитал. Наверное, на что-то надеялся. А тут - хоп. И полнейший невозврат. И зачем написала? Хотела уязвить? Хотела самоутвердиться? Я не знаю. Но резануло сильно. Я ночь не спал. Всё думал о том, как мне с этим справиться. А я на тот момент уже был достаточно богат, чтобы уехать в какой-нибудь клуб, сняв его на ночь, отдаться женским ласкам. Но я не поехал никуда. Сидел дома и просто пытался понять: отчего мне так хуёво. А мне было пиздец, как хуёво. Наверное, она этого и добивалась. Хотела возвыситься над поражённым мной. Мы всегда воевали за власть.

- Я тебе очень сочувствую... - только что и могу вымолвить я.

- Да ладно, - машет рукой он. - Сколько уже времени прошло. Не переживай. Отболело. Я просто тебе рассказываю это, чтобы ты понимала, откуда возник Клуб и почему.

- Хорошо...

- Ну, так вот... Она это написала и я тут же ударился в блядки. О, если бы ты знала, что я делал... Будто с тормозов сорвался... Я ебал всё, что движется и всё, что было женского пола... Ебал цинично, жёстко и очень самодостаточно. В смысле, меня интересовал только секс. Знаешь, как галочка в блокноте. Выебал и её. И я так сильно разошёлся, что оттрахал хуеву тучу красавиц. Но у меня всё свербело и свербело. Я никак не мог насытиться. Я трахал их в рот, в жопу, трахал стоя и лёжа, трахал, смеясь, подкупая и покупая. Но всё не мог утолить этот грёбаную жгучую боль. Сделать так, чтобы перестало. Я с утра поднимался с постели и шёл на пляж, чтобы кого-нибудь закадрить и непременно выебать уже вечером. Никаких "Я не такая" даже близко меня не трогало. Мне отдавались все. Замужние, влюблённые, рассстроенные, несчастные, счастливые, свободные, стеснительные и раскрепощёные. Я переебал добрую сотню женщин. Но мне не стало легче. Временами казалось, что отпускуало. Но когда я оставался один, у меня снова начинало премерзко свербеть в груди. Я понял, что безумно боюсь одиночества. И пытался превратить этот безудержный, бесконечный секс во что-то большее. Но... лица, груди и киски менялись... а я всё не находил покоя. Я превратился в богатого ёбыря, который одними только деньгами мог соблазнить чуть ли не кого угодно. Я уводил замужних дам прям из под носа мужей, которых они вроде как безумно любили. Я постоянно разочаровывался в женских словах о любви. Знал, что могу выебать едва ли не любую. Надо только подобрать нужную прогу. Понимаешь? Нужные слова. И всё. Она - твоя. Безоговорочно. И нахер ей не упал потом её муж, парень, любовник... Плевать. Она - твоя. Куча писем в мессенджере, которые я игнорил, мстя женскому полу в лице той, которую действительно любил.

Сказать, что я офигевшая, значит ничего не сказать. Я просто в шоке от того, что он рассказывает мне. И то и дело ловлю себя на мысли, что мне искренне, по-доброму, по-человечески, безумно жаль этого богатого и властного мужчину.

- Со временем, - продолжает он, - мне стало спокойнее. Хотя, вернее будет слово - "индифферентнее". Я понял цену женским словам о любви, прочувствовал их пустоту и стал относиться к этому всему действительно цинично. Но вот как-то раз я приехал на Аду-Бояну. Знаешь, что такое "Ада-Бояна"?

- Нет, - сглотнув, тихо отвечаю я.

- Это самый крупный нудистский пляж в Черногории. Бля, да во всей Европе. Самый крупный. Там множество людей гуляет голыми никого не стесняясь. Там, вместе с той, о ком я тебе рассказываю, мы иногда проводили ночи и дни. С тех пор, как мы расстались, прошёл почти год. И я конечно не рассчитывал встретить её там. Я вообще думал, что она уехала обратно в Россию. Но вот я лежал на пляже, грелся в лучах солнца, и сонно взирал на мимо проходящих обнажённых женщин, как вдруг солнце кто-то закрыл. И когда я открыл глаза, я увидел её. Она стояла надо мной, лежащим на песке, и улыбалась. "Привет", - сказала она. - "Почему-то так и чувствовала, что увижу тебя здесь". Я не знал, что ответить. Врообще просто пытался понять, она это или мне мерещится. А она садится рядом на корточки, обнажённая, подтянутая, прекрасная, и говорит: - "С тех пор, как мы расстались, меня трахало много мужчин. Знаешь, большинство не были так хороши, как ты. Но некоторые были о-очень хороши. Я отдавалась одному, потом другому, потом третьему, и у меня всякий раз была жажда, которую никто из них не утолял. Я шла на набережную и цепляла нового мужика. А потом, спустя пару часов, отдавалась и ему, если он мне нравился хоть сколько-нибудь. Я трижды трахалась с двумя мужчинами одновременно. И всякий раз я думала только об одном. Как я тебе это всё скажу. Вот говорю. Знай, я утонула в сексе после нашего с тобой расставания. Я купаюсь в нём до сих пор. И да, я не несчастлива. Я вообще наслаждаюсь жизнью. Загорай. Рада была видеть".

Теперь я вообще в шоке от услышанного.

- Знаешь, что я сделал? - перекатившись на бок, спрашивает меня Костя - глаза озорные, хотя в глубине их боль. - Знаешь?

- Послал её нахрен? - взволнованно предполагаю я.

- Нет, - он с улыбкой качает головой. - Я её выебал. Прямо там. Схватил за шею, развернул к себе задницей, наклонил и вытрахал так, что она едва не потеряла сознание от оргазма. Прямо на пляже. У всех на виду. Она сопротивлялась поначалу, но так, знаешь, будто для вида. А когда орала от оргазма, рядом с нами ещё две пары занялись сексом, - он усмехается. - Чтоб ты знала, нудистский пляж - это не место для траха обычно. Просто люди не носят плавки и купальники. Но вот тогда - там ебались чуть ли не все. От нас исходила такая мощная энергия секса, что они просто не сдержались. Я ебал её, наверное, час. Она кончала и кончала. А я её материл. Трахал и материл. Трахал, материл и отпускал. Правда. Меня отпустило тогда. Я понял, что она, при всём желании, не смогла бы быть моей женой. Она вообще не смогла бы быть женой. Классная, сексуальная, безумно охуенная и красивая, она, тем не менее, могла быть максимум любовницей. А потом я ушёл. Она дёргалась от оргазма на белом песке, я а просто ушёл, оставив её там, рядом с белым, пенистым прибоем. И знаешь, что я чувствовал?

- Что? - осторожно и испуганно спрашиваю я.

- Власть. Я впервые с ней чувствовал власть. Я понял, что сильнее её. И это меня успокоило. Её борьба за власть прекратилась ровно тогда. Она лежала без сил и дёргалась от оргазма, которым я её уделал. И плевать мне было уже на то, что она говорила до этого. На эти "измены-не измены". Плевать. Я знал, что выебал её так, что она поняла - никто так не сможет. Хоть смени сотню-две партнёров. Всё равно будет щемящее душу чувство пустоты. А знаешь, что я понял, когда ушёл?

- Что? - сглотнув, снова спрашиваю я.

- Что ревность украшает секс, делает его более значимым и ярким, будоражит так, что трясутся пальцы, но... она уродует отношения. А любовь - она ведь в сердце, и она неподвластна провокациям. Ей они и не нужны. Это в сексе заводит. А в любви надо знать только одно. Ты - моя. Я - твой. И нет ничего иного. Вот так. И никакой грёбаный штамп в паспорте этого не даст. Ты либо чувствуешь так, либо нет.

Сижу на песке будто оглушённая. Пытаюсь переварить сказанное. Но получается плохо. Я вообще не ожидала услышать от него подобное. Он казался мне прожжённым циничным плейбоем, а оказалось, что он чувствителен и раним. Оказалось, что в нём человеческого и искреннего больше, чем я, до перелёта сюда, отмерила ему при самом лучшем раскладе

- Вот тогда, - щуря глаза от солнца, продолжает он, - в тот день, я её и отпустил. Она хотела, чтобы я вытрахал её напоследок. Я так и сделал. Но на моих условиях. И с тех пор не проникался ни одной женщиной.

- Тода ты и решил создать Клуб?

- Да. Подумал о том, что всем отношениям, которые так или иначе ведут к влюблённости и любви, имеет смысл давать шанс прерваться на самом ярком, на том, что западает в душу И двух дней для этого обычно вполне достаточно. Если люди захотят продолжить и обжечься - это их право. Но по изначальным условиям - ровно два дня. И долгое время это работало и со мной. Пока я не встретил твою сестру...