Витязь 2

Глава 3

Сергей очнулся на следующее утро — и сразу попытался встать.

Я придержал его за плечо, не давая подняться. Хватка у «двойки» даже после ночи беспамятства была крепкой — он машинально перехватил мою руку и чуть не вывернул запястье, прежде чем мозг догнал рефлексы.

— Тихо, — сказал я. — Свои.

Серые глаза сфокусировались на мне. Несколько секунд он изучал моё лицо, а потом расслабился. Память вернулась.

— Макс, — хрипло произнёс он. — Костров. М3.

— Он самый. Доброе утро, Серёга. Как себя чувствуешь?

Он прислушался к собственному телу — я видел, как его взгляд стал отрешённым, внимательным, обращённым внутрь. Знакомый приём: любой Витязь умел проводить экспресс-диагностику организма. Не магия — физиология. Мы чувствовали собственное тело не так, как обычные люди.

— Скверна ушла, — констатировал он с некоторым удивлением. — Раны затягиваются. Резерв маны на четверти. Жрать хочу так, что готов сожрать лошадь вместе с подковами. — Он помолчал. — Ты нашёл целителя?

— Нашёл. Агриппина, целительница. Адепт, причем довольно сильный. Взяла семь золотых, но отработала на совесть.

— Семь золотых! — Сергей присвистнул. — И ты так спокойно говоришь о такой сумме? Кучеряво живешь, брат! Где так поднялся?

— На обедах экономил, — усмехнулся я. — Пахать надо, не щадя себя, тогда и деньги будут. А если серьезно — я провёл несколько месяцев в городке Терехово, охотился на местную нечисть, заработал. Расскажу подробности позже. Сейчас — бульон и разговор.

Я помог ему сесть, подложив свёрнутый плащ под спину. Подвал Василисы, при всей его функциональности, уютом не блистал — низкий потолок, металлические стены, запах трав и машинного масла. Зато экранировка была отменная: Гримуар подтверждал, что снаружи нас не засечь.

Пока Сергей медленно, с видимым усилием, пил горячий бульон, который я разогрел одним из самых экономичных заклинаний — слабенький Огненный Шар в роли конфорки, — я начал говорить. Коротко, по существу. Мой путь от пробуждения в разрушенном бункере до Терехова. Охота на ведьму. Бункер в Тихом Лесу. Кравцов. Отец Марк. Письма к Наказующим. Дорога в Новомосковск. Встреча с ним.

Сергей слушал, не перебивая. Лишь иногда кивал, подтверждая какую-то деталь, или хмурился, когда я упоминал нечто для него новое. Когда я закончил, он долго молчал, глядя в стену.

— Значит, ты тоже проснулся один, — сказал он наконец. — Без команды, без связи, без понимания, что произошло.

— Именно. Пароварка моя была повреждена, вышел я, мягко говоря, не в лучшей форме. Пришлось буквально заново учиться ходить. А потом — учиться жить в мире, где вместо ядерных боеголовок по тебе бьют огненными шарами. Хотя, по чести сказать, второе даже предпочтительнее…

Сергей криво усмехнулся.

— У меня было проще. Моя капсула сработала штатно, пробуждение прошло по протоколу. Физически я был в норме уже через сутки. — Он сделал паузу. — Но бункер… весь комплекс был частично затоплен. Из двенадцати капсул моего взвода восемь оказались разрушены. Ещё три — пустые.

— Пустые?

— Пустые. Крышки открыты, системы жизнеобеспечения отключены. Кто-то вышел раньше меня.

Я переварил эту информацию. Трое Витязей серии М2, проснувшихся раньше Сергея. Где они сейчас? Живы ли?

— Искал их?

— Полгода искал. Нашёл одного — Виталика. Он прожил в этом мире около четырёх лет до нашей встречи. Освоился, выучил местные порядки, обзавёлся связями. Он-то и рассказал мне про Новомосковск, про вольных магов, про мастерскую Левши. — Сергей сжал челюсти. — А потом его убили. «Наследие». Я нашёл тело. Вернее, то, что от него осталось после того, как эти ублюдки закончили «сбор биоматериала».

Голос его не дрогнул, но я видел, как побелели костяшки пальцев на руке, сжимавшей кружку. Витязи не были машинами. Нас создали из людей, и мы оставались людьми — со всеми нашими слабостями. Включая способность чувствовать боль утраты и ярость от бессилия.

— Виталя успел многое рассказать, — продолжил Сергей, взяв себя в руки. — Про «Наследие» он знал больше, чем я тебе передал во время нашего первого разговора. Но тогда я был в таком состоянии, что половину забыл, а вторую половину перепутал. Сейчас… — он потёр виски, — … сейчас попробую изложить всё по порядку.

— Слушаю.

И он заговорил.

«Наследие» появилось не вчера. По данным Виталия, организация существовала как минимум лет пятьдесят, а возможно, и дольше — корни уходили куда-то в туман истории, в первые десятилетия после Катаклизма. Начиналось всё, по всей видимости, как обычная группа «копателей» — людей, промышлявших раскопками руин старого мира в поисках ценных артефактов. Таких групп было много, и большинство из них либо сгинули в Скверне, либо превратились в обычных торговцев старьём.

Но кто-то из основателей «Наследия» нашёл нечто особенное. Не просто артефакт — информацию. Данные о проекте «Витязь». И понял, чем это может стать.

— Виталий говорил, что их первые попытки были жалкими, — рассказывал Сергей. — Пытались расковырять капсулы, извлечь импланты из мёртвых тел, воспроизвести модификации кустарным путём. Результат — уродство и смерть подопытных. Но они учились. Привлекали магов, учёных, целителей. Тратили огромные деньги. И постепенно продвинулись.

— Насколько?

— Достаточно, чтобы создать боевые стимуляторы на основе нашей крови. Временное усиление — скорость, сила, регенерация. Эффект держится час-полтора, потом откат, который убивает примерно каждого третьего. — Он посмотрел на меня. — Но если тебя не волнуют потери среди подопытных, это весьма эффективное средство. Десяток бойцов, накачанных этой дрянью, могут потягаться с пятком Подмастерьев. Полтора доставят серьезных проблем средней паршивости Адепту. И что бы ты понимал — я сейчас о Неофитах говорю.

Вот, значит, как. Человеческий материал, переработанный в расходники. Омерзительно, но логично — в мире, где магия заменила технологию, а феодальные порядки поощряли жестокость, такой подход был почти неизбежен.

— Откуда ресурсы? — спросил я. — Пятьдесят лет исследований, армия боевиков, информаторы в Церкви и при дворе. Это стоит целое состояние.

— Покровители, — ответил Сергей. — Виталик не знал точно, кто именно, но был уверен: за «Наследием» стоит кто-то из высшей знати. Не просто богатый дворянин — кто-то из верхушки. Княжеская семья, ближний круг. Человек, способный обеспечить и деньги, и прикрытие, и доступ к информации.

Княжеская семья. Я невольно вспомнил огни Цитадели, видные отовсюду в городе. Чёрные стены, белая Игла…

— Человек в серебряной маске, — сказал я. — Тот, который не колдует, но от него «несёт чем-то неправильным». Ты уверен, что не смог разглядеть его ранг?

— Уверен. Его аура… — Сергей нахмурился, подбирая слова. — Представь кляксу чернил в воде. Расплывчатую, бесформенную, но очень, очень плотную. Обычные маги — это чёткие, структурированные энергетические рисунки. Даже самые сильные. А у него — хаос. Как будто кто-то взял человеческую ауру и пропустил через мясорубку, а потом кое-как собрал обратно.

Я замолчал, обдумывая. Нестабильная аура, «неправильная» энергетика… Это могло быть результатом тех самых кустарных экспериментов. Если кто-то из верхушки «Наследия» испытал модификацию на себе — и выжил, пусть и с последствиями — это объясняло бы многое. И силу, и «неправильность», и маску.

— Есть ещё кое-что, — добавил Сергей. — Когда он говорил со мной, пока меня держали… Он знал мой позывной. Серийный номер моей капсулы. Код активации моего Гримуара. — Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом. — У него есть полный архив проекта «Витязь», Макс. Не обрывки, не фрагменты — всё. Списки, коды, координаты. Всех бункеров. Всех капсул. Всех нас.

Вот это было по-настоящему скверно. Если «Наследие» знало, где спят Витязи, то каждый неразбуженный собрат был не просто потенциальной жертвой, а жертвой с известным адресом. Сколько капсул они уже вскрыли? Сколько тел «обработали»?

И — самая мрачная мысль — сколько живых Витязей, проснувшихся, как мы, уже схвачены и сидят в каком-нибудь подвале, пока из них медленно вытягивают «биоматериал»?

— Это меняет всё, — сказал я.

— Знаю.

Мы помолчали. В тишине подвала было слышно, как где-то наверху, в мастерской, позвякивает металл — Василиса работала.

— Тайник Корнеева, — сказал я. — Собор Святого Михаила. Ты упоминал его в бреду. Что именно рассказывал Виталий?

— Немного. Знал координаты — те, что я тебе уже передал. Знал, что тайник оставлен лично полковником, и что содержимое предназначено для любого выжившего Витязя. Но что именно внутри — нет.

— У меня есть дополнительная информация. — Я коротко рассказал ему о записях, найденных в бункере Тихого Леса, и о том, что мой Гримуар подтвердил подлинность координат. — Полковник Корнеев оставил там что-то настолько важное, что позаботился о том, чтобы информация дошла до нас через несколько независимых каналов. Бункерные записи, устная передача через Виталия, и, возможно, ещё какие-то пути, о которых мы не знаем.

— Значит, нужно добраться до собора, — заключил Сергей.

— Нужно. Но есть проблема — собор стоит в Верхнем городе. Это сердце церковной власти в Новомосковске, там одних только боевых магов — сотни, плюс артефакты, защитные контуры, патрули… И если «Наследие» действительно имеет информаторов среди церковников, то любое наше появление рядом с собором будет замечено.

— А обходной путь?

Я рассказал ему про катакомбы, о которых упоминала Василиса. Под Новомосковском лежали руины старого города — остатки Москвы, погребённые под тремя веками наносов, перестроек и магических катаклизмов. Часть подземных коммуникаций сохранилась и использовалась местными — контрабандистами, ворами, вольными магами. Василиса, чей отец занимался извлечением артефактов из-под земли, знала эти ходы.

— Рискованно, — оценил Сергей. — Но лучше, чем переть в лоб.

— Согласен. Однако есть и второй вопрос — Наказующие. У меня рекомендательные письма от отца Марка. Мракоборец, с которым я работал в Терехове, — он человек Ордена, но из тех, кто видит проблему изнутри. Знает, что в рядах Церкви завелась гниль. Его контакт в столице — некий отец Даниил, старший дознаватель Наказующих.

— Наказующие, — Сергей скривился. — Церковная инквизиция. Ты им доверяешь?

— Нет. Но если у них есть своё расследование «Наследия» — а отец Марк на это намекал — то наши интересы совпадают. Хотя бы частично.

— Частичное совпадение интересов — это то, на чём строятся самые паскудные предательства, — философски заметил Сергей и отставил пустую кружку. — Ладно. Значит, план такой: добраться до тайника через катакомбы, одновременно прощупать Наказующих через твоего отца Даниила. Два направления, и ни одно не может ждать.

— Именно. Но прежде — нам нужно больше информации. О городе, о раскладах, о том, кто есть кто в здешней иерархии.

— Тут я помогу мало, — признал Сергей. — Я в Новомосковске только проездом был, давно, да и то — в Нижнем городе. А вот наша хозяйка…

— С ней я поговорю. — Я поднялся. — Отдыхай. Ешь всё, что найдёшь. Регенерация сожрёт любое количество калорий.

— Не учи учёного, — буркнул он, но я видел — глаза уже слипались. Даже организм Витязя серии М2 имел свои пределы, и сейчас его тело отчаянно требовало ресурсов на восстановление.

Я поднялся по узкой лестнице в мастерскую.

Василиса сидела за верстаком, склонившись над чем-то мелким и непонятным. Тонкие пальцы орудовали крошечными инструментами с точностью хирурга. Рядом стояла кружка с давно остывшим отваром и лежала раскрытая тетрадь, исписанная мелким, аккуратным почерком.

— Твой друг очнулся? — спросила она, не поднимая головы.

— Да. Идёт на поправку. Агриппина своё дело знает.

— Ещё бы. За такие деньги я бы тоже знала. — Она наконец подняла взгляд. — Завтрак на полке. Каша и сухари. Не трактир, но что есть.

Я нашёл глиняную миску с остывшей кашей и принялся есть. Вкус оставлял желать лучшего, но после двух суток на ногах и с минимумом сна мне было всё равно. Организм требовал топлива — не изысков.

— Мне нужна информация о городе, — сказал я между ложками. — Расклады сил. Кто у власти, какие фракции, где чьи зоны влияния.

Василиса фыркнула.

— Ты что, на выборы собрался?

— А у вас тут выборы бывают? — удивился я.

— А то как же, — усмешка на девичьем лице стала ещё шире. — Районных старост раз в три года избирают, чтобы представляли интересы своих районов в мэрии.

— Интересно… Но нет. Я просто собираюсь выжить. А для этого нужно понимать, на чью мозоль я могу наступить.

Она отложила инструменты и откинулась на спинку стула, сложив руки на груди. Несколько секунд изучала меня тем самым оценивающим взглядом — я уже начинал к нему привыкать.

— Ладно, — сказала она. — Раз уж ты вляпался в мою жизнь, а я, видимо, в твою… Слушай. Только учти — я знаю то, что знает любой житель Нижнего города. Слухи, сплетни, базарные разговоры. Не государственные тайны.

— Для начала хватит.

И она начала рассказывать.

Новомосковск — столица крупнейшего и самого могущественного княжества на территории бывшей центральной России. Князь Дмитрий Алексеевич, правитель уже почти сто двадцать лет, когда-то был сильным и весьма скорым на расправу государем, что держал всех в стальном кулаке, не позволяя выходить за рамки дозволенного. Но в последние годы его здоровье резко ухудшилось — это даже я в Терехове знал. Ходили слухи о проклятии, о медленном яде, о последствиях давнего магического поединка — правды не знал никто. Факт оставался фактом: князь угасал, а вопрос наследования становился всё острее.

Наследников было двое.

Старший — княжич Владимир Дмитриевич. Воин, командир княжеской дружины, человек прямой, как клинок. Крепкий Магистр с боевой специализацией. Его поддерживали военные, часть Церкви — в основном низовые структуры, приходские священники, братья-воители — и большинство мелких дворянских Родов. Сильный, но прямолинейный. Люди Нижнего города считали его «честным дуболомом»: справедливый, но негибкий.

Младший — княжич Андрей Дмитриевич. Маг. Талантливый, амбициозный, хитрый. Архимагистр — невероятное достижение для человека, которому не было и семидесяти. Его фракция — торговые гильдии, часть высшего духовенства, и, что особенно важно, Магический Совет, объединение сильнейших чародеев княжества. Нижний город его не любил: «умный — значит, опасный». Но признавал: при Андрее в казну потечёт золото. Если, конечно, это золото не будет оплачено кровью.

Между двумя фракциями шла тихая, но беспощадная война. Пока князь жив, открытого конфликта не было — авторитет отца сдерживал обоих сыновей. Но стоило Дмитрию Алексеевичу закрыть глаза…

Я, конечно, собрал кое-какую информацию прежде чем ехать, и в общих чертах положение дел знал… Не знал лишь, что всё зашло столь далеко, что не сегодня-завтра может гражданская война разразиться.

— Все знают, что драка будет, — сказала Василиса. — Вопрос только — когда. И кто победит.

— А Церковь? — спросил я. — Какова её позиция?

— Расколота. Как и всё в этом городе. Патриарх Новомосковский — старик, которому плевать на всё, кроме собственной библиотеки. Реальная власть в Церкви — у Белого Ордена и Наказующих. И вот тут интересно…

Она понизила голос — не по необходимости, скорее по привычке. В Нижнем городе привыкали говорить тихо.

— Белый Орден, то есть инквизиция, официально служит вере и защищает людей от Тьмы. Но по факту — это государство в государстве. Свои земли, свои войска, свои маги. Они формально подчиняются патриарху, но реально — играют свою игру. А Наказующие — это их внутренняя безопасность. Ловят ересь внутри самой Церкви. — Она помолчала. — Говорят, Наказующие в последний год стали особенно активны. Много арестов среди низших церковников. Много закрытых процессов. Кого-то ищут.

Или кого-то чистят. Если «Наследие» проникло в ряды Церкви, то Наказующие вполне могли вести контрразведывательную операцию. Вопрос: на чьей они стороне? Или, точнее, на чьей стороне их руководство?

— Ещё вопрос, — сказал я. — «Ржавые». Насколько серьёзна угроза?

Лицо Василисы помрачнело.

— Серьёзнее, чем тебе кажется. «Ржавые» — не просто банда. Это одна из четырёх крупных группировок Нижнего города. Контролируют квартал жестянщиков, Гнилой переулок и часть доков. Их главарь, Щука, полноценный Адепт, бывший наёмник. Жестокий, но не дурак. У него три-четыре десятка бойцов, из которых двое-трое — крепкие Подмастерья.

— Адепт, значит, — повторил я. — Я, вообще-то, тоже Адепт. Не вижу проблемы… Хотел бы я сказать.

Проблема, к сожалению, была, и заключалась она отнюдь не в силе, а в последствиях её применения. Если я раскатаю «Ржавых» — и завтра же ко мне придут какие-нибудь «Медные», которые контролируют соседний квартал, и предложат работать на них. Или «Кожаные… Фартуки», вроде бы, если Василиса ничего не напутала с названием. Которые держат рынок. Или городская стража, которая захочет узнать, откуда в Нижнем городе взялся Адепт, который мнёт бандитов, как глину. Одно потянет другое, то третье и вуаля — меня уже заприметили. Все, включая тех, от кого мы прячемся.

Вот я ещё от всякой гопоты в своей жизни не прятался… Усилием воли подавив раздражение, я с сожалением сказал:

— Значит, силовое решение проблемы придержим на крайний случай. Нужно решить проблему тихо.

— Или решить её так, чтобы «Ржавые» сами не захотели сюда возвращаться. Без шума, без магических фейерверков.

Я обдумал её слова. Она была права. Анонимность — наш главный актив. Два Витязя, о которых никто не знает, стоят в этом городе дороже целой армии.

В дверь мастерской постучали. Не громко, но настойчиво — три удара, пауза, два удара.

Василиса подняла руку, останавливая меня.

— Свои. Агриппина.

Она открыла дверь. Целительница вошла, на этот раз без бесформенного балахона — в простом платье и переднике, с плетёной корзиной. Вид у неё был встревоженный.

— Доброе утро, — начала Василиса, но та перебила:

— На рынке болтают про двух громил из «Ржавых», которым вчера кто-то разбил морды у мастерской Левши. — Она посмотрела на меня. — Один — со сломанной челюстью. Второй хрипит и не может говорить. Щука в ярости.

— Быстро новости расходятся, — заметил я.

— В Нижнем городе? — Агриппина хмыкнула. — Тут стены имеют уши, а крысы — языки. Ко мне пришли утром, просили подлечить бритоголового. Я отказала — не хочу связываться со «Ржавыми». Но теперь они знают, что я была здесь вчера. Сопоставить — дело времени.

Она поставила корзину на верстак.

— Я принесла мази и бинты для твоего друга. Бесплатно — считай, бонусом к основной услуге. Но больше я сюда приходить не стану. Не обижайся, девочка, — она повернулась к Василисе, — но мне моя шкура дороже ваших проблем.

— Понимаю, — ровно ответила Василиса. — Спасибо, что пришла хотя бы сейчас.

Агриппина кивнула, бросила на меня ещё один взгляд — на этот раз не столько профессиональный, сколько предупреждающий — и ушла. Дверь закрылась. Василиса задвинула засов.

— Ну вот, — сказала она. — Началось. Щука уже знает, где ты. И точно не спустит ситуацию на тормозах.

Я прикинул расклад. «Ржавые» — проблема, но решаемая. Вопрос — в приоритетах. Что важнее: убрать угрозу сейчас и рискнуть привлечь внимание? Или уйти, бросив Василису, и искать другое убежище?

Второй вариант отпадал. Не потому, что я был альтруистом — просто экранированный подвал с защитой от сканирования на дороге не валяется. К тому же Василиса знала катакомбы. Она была мне нужна, а значит, её проблемы — мои проблемы… Да и ладно, что я из себя суровость корчу — бросить девчонку одну против этих уродов я не мог. Просто не мог — что ни говори, но я всё ещё помнил свой старый долг. Защищать гражданских и родину…

— Я разберусь с этим, — сказал я.

— Как? — без насмешки, с искренним любопытством спросила она.

— Пока не знаю. Но к вечеру — буду знать.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом едва заметно кивнула и вернулась к работе.

А я стоял, допивая остывший отвар, и думал. Слишком много задач, слишком мало ресурсов, слишком мало времени. Тайник Корнеева. Наказующие. «Ржавые». «Наследие». Больной князь и двое наследников, тянущих одеяло каждый на себя.

И мы вдвоём — два Витязя, два осколка мёртвого мира — посреди этого бурлящего котла.

Что ж. Бывало и хуже. Помнится, как-то раз наш взвод попал в окружение под Варшавой, нас было шестеро против дюжины Техно-Рыцарей, и ничего — прорвались. Правда, трое моих братьев так и не дожили до рассвета следующего дня…

Я допил отвар, поставил кружку и пошёл проверить Сергея.

Он спал. Лицо расслабленное, дыхание ровное, на щеках — здоровый румянец. Регенерация Витязя работала на полную мощность, и к завтрашнему утру он будет в строю. Не на сто процентов — для полного восстановления нужна неделя, — но достаточно, чтобы драться.

Я сел рядом на ящик, достал Гримуар и раскрыл его. Артефакт засветился мягким голубоватым светом, выводя на страницах текст и схемы. Обожаю эту штуку — что-то среднее между энциклопедией, навигатором и ворчливым наставником.

«Запрос?» — высветилось на странице.

«Карта Новомосковска. Все доступные данные».

Гримуар зашуршал страницами, выстраивая карту из фрагментов — тех, что я видел своими глазами, плюс данные, собранные по пути через город. Карта была неполной, с огромными белыми пятнами, но основные районы были обозначены.

Нижний город — на юге и юго-востоке. Средний город — широким полукольцом, торговые кварталы, ремесленные слободы, казармы городской стражи. Верхний город — на северо-западе, примыкает к Цитадели. Там — дворянские усадьбы, резиденции Родов, Магический Совет. И Собор Святого Михаила — огромное строение на стыке Верхнего города и Цитадели.

Далеко. Через весь город. Через три линии стен и десятки контрольных точек. Без катакомб не пройти. Не незаметно, во всяком случае…

Но прежде чем лезть под землю, нужно решить вопрос с Наказующими. Если отец Даниил — тот, за кого его выдаёт отец Марк, — он может стать ключевым союзником. Информация, прикрытие, возможно, помощь с доступом в Верхний город. Если же он «крот» «Наследия» или просто самодовольный церковный чиновник, играющий в политику…

Что ж. Тогда я буду знать, что на Церковь рассчитывать нечего, и стану действовать сам.

В любом случае, с Наказующими нужно было встретиться первым. Чтобы прощупать почву, прежде чем ставить на кон всё.

Завтра утром. Как только Сергей встанет на ноги и сможет прикрыть Василису, если «Ржавые» надумают нанести визит.

Я закрыл Гримуар, откинулся к стене и закрыл глаза.

Шесть часов сна. Больше я себе позволить не мог.