Виноваты стулья

Глава 6 Верейск

Маленький Верейск показался мне любопытным городишкой, аккуратным и весьма живым. А еще — весьма шумным. Как-то я представляла себе старинные городки куда более сонными. Но по узким улочкам, мощеным брусчаткой, цокали копытами лошади, шумно ругались извозчики, визгливо бранились вполне приличные на вид бабы, гудели клаксоны, рычали двигатели древних автомобилей. Деревьев было очень мало, для них просто не оставалось места. И на тротуарах валялось слишком много мусора. Бородатые дворники лениво махали метлами, поднимая клубы пыли.

Кристина, до невероятности хорошенькая в голубом пальто с пелериной и голубом же капоре, тихо сидела рядом со мною, а вот Ксанка не замолкала ни на минуту.

— Толку от этих дармоедов, — бубнила она. — И за что только жалованье получают? Вон в переулке листья сухие, бумажки какие-то, веревки. И то верно, рядом почта. Пусть бы городового поставили, а он бы штрафовал тех, кто мусорит. И порядок будет, и казне прибыток. Вот в Москве, барышня, там такая чистота, что глаз радуется. Потому что люди там сплошь образованные, культурные.

Я вздыхала. Есть какие-то вещи, которые не меняются ни в каких мирах. В столице всегда живется слаще.

— А я вот туточки выйду, остановите мне, — скомандовала Ксанка.

С легкостью и изяществом, которые было сложно заподозрить при ее габаритах, женщина выпрыгнула из брички и устремилась куда-то в переулок. Впрочем, Ксанка была не столько полная, сколько крупная и сильная — кровь с молоком. Толстая пшеничная коса, круглое румяное лицо, веселые голубые глаза — она была настоящей красавицей. Но характер… тиран она в юбке, командир полка, не меньше! Она и Аннет пыталась командовать, но все же сдерживала свои порывы. Лишиться столь теплого места ей не хотелось.

— Я ее боюсь, — призналась Кристина. — Такая… шумная! И ругается всегда.

— На тебя? — насторожилась я.

— Ну нет. На кучера, на садовника, на кухарку. Всех жить учит. Наверное, потому от нее муж и убежал.

Я пожала плечами. Про личную жизнь той Оксаны, что осталась в моем мире, я знала все. А что касается здешней Ксанки, так это не мое дело. Мы здесь все же не подруги.

— Надо заехать к Женни, — напомнила мне Аннет.

— Зачем?

— Светская жизнь, вот зачем. Не так уж много у меня настоящих друзей, чтобы о них забывать.

Ок, к Женни так к Женни. Она Евгения, верно? Евгения Бауэр, вдова, владелица цветочной лавки. Что же, я прекрасно знаю, кого увижу.

Женька Бауэр и в этом мире была удивительной красавицей. Высокая, выше не только меня, но и нашего кучера, с живыми зелеными глазами, пышными каштановыми кудрями и очаровательной улыбкой. Платье на ней, хоть и черное — Женька считалась в Вышецке вдовой — подчеркивало тонкую талию, а юбка по последней моде едва прикрывала лодыжки. Лаковые остроносые ботиночки сверкали идеальной чистотой. И как ей удается всегда выглядеть безупречно?

— Аннет! — обрадовалась мне Женька. — Как хорошо, что ты ко мне заехала! Здравствуй, Кристина, прекрасно выглядишь. Проходите же скорее, буду поить вас чаем. У меня новый сорт, с земляникой и лепестками роз!

— Мы на минутку, — отказалась я. — Мимо проезжали, захотелось взглянуть на твои букеты. Они, как всегда, великолепны!

— Ко мне из Москвы сегодня приказчик приезжал, — похвалилась Женька. — Заказал цветочные гирлянды на именины княжны Розиной. Эх, пора мне перебираться в столицу!

— Давно пора, — согласилась я, любуясь свежими лилиями, фиалками и хризантемами. — Но разве в Москве можно построить оранжереи?

— Увы, нет, — вздохнула Женька. — И Николя в Москве тоже не будет.

Я на минутку подвисла, а невидимый суфлер у меня в голове быстро пояснил, что Николя — это Николай Тоболин, владелец тех самых оранжерей, нынешний Женькин любовник. Поскольку Женька не была дворянкой, на ее личную жизнь общество смотрело сквозь пальцы. Тем более она вдова — ей уже все можно.

Аннет, кстати, тоже дворянкой не была, отца она не знала, а мать когда-то работала гувернанткой, теперь же сидела дома — Илья Александрович и ей выплачивал неплохое содержание. Кстати, а почему она со мной не жила? Ах, она стыдилась моего поведения? Но деньги у моего любовника брала без всяких угрызений совести? Какая гибкая мораль…

Расцеловавшись с Женни и пообещав непременно зайти на чай, мы двинулись дальше. Сначала, как водится, в кофейню возле Лебединого сада, дабы перекусить после утомительной дороги и поглядеть на местную публику.

— Смотрите, матушка, какие нынче носят шляпки, — шептала Крис, как и все юные девушки, живо интересующаяся нарядами. — А на даме в черном такой чудный шелковый шарф! О, а это экипаж госпожи Синицыной! Жаль, она нас не увидела.

Александра Ларина, нынче Синицына — еще одна моя, а вернее, Аннеты верная подруга. Не так давно она наконец-то вышла замуж. Был, кстати, ужасный скандал. Илья даже запретил Аннет ехать на свадьбу.

— Почему скандал?

— Так Георг Синицын разорвал помолвку с юной Марией Вишерской и сделал предложение Алекс. А Алекс уже почти тридцать, она старая дева!

Я невольно поморщилась: какая ерунда. Сашенька Ларина и в моем мире была девушкой независимой и требования к мужчинам предъявляла весьма высокие. Не разменивалась на бесполезные отношения, ожидая принца на белом коне. Дождалась, стало быть.

— Ты к отцу хочешь поехать? — спросила я Кристину, допивая кофе.

— Нет, — упрямо нахмурилась дочь. — Видеть его не желаю. Мы в последний раз с ним разругались насмерть. Я лучше к тете Амелии в гости зайду. Там вас и дождусь.

С Амелией, младшей сестрой Ильи, мы держали нейтралитет. Она об Аннет знала, даже присылала ей (мне) подарки на именины, а дочерей ее любила крепко, потому как сама была бездетна. Ее единственный ребенок умер в младенчестве, и всю любовь Амелия изливала на племянников. Аннет в ее доме не бывала, не желая навязываться, а теперь и вовсе ей вряд ли были бы рады, а вот для Кристины двери всегда открыты.

— Тогда так и сделаем, — вздохнула я. — Ты к тете Амелии, я — к Илье.

— Но сначала новое платье!

— Разумеется. И к белошвейке за приличным нижним бельем.

С недавних пор я придерживалась принципа: война войной, а белье должно быть самым красивым. Кто знает, когда придется обнажаться! Я ведь — женщина свободная. На самом деле ни одного прецедента за полгода после развода не было, реальные мужчины интересовали меня мало. Но это не так уж и важно.

Белье мадмуазель Аннеты мне совершенно не нравилось, оно было скучное и, откровенно говоря, уже довольно ветхое.

— Я экономила! — огрызнулась на мой упрек Аннет.

— Ну не на белье же! И вообще, на себе экономить — последнее дело!

— А на чем еще, скажи на милость? На детях? На прислуге?

Пришлось согласиться, что она права. Сложно жить безработной женщине. Но работающей — еще сложнее. Что-то мне не слишком охота на фабрику или за прилавок магазина. Здесь рабочий день длился десять часов, а то и больше, а платили женщинам ровно столько, чтобы хватало лишь на самое необходимое. Ну хоть налоги женщины не платили, и то ладно.

— Может, и стоит тебе, Кристин, замуж выйти? — с сомнением спросила я. — Во всяком случае муж будет тебя обеспечивать, а обидеть не посмеет — твой отец ему голову тогда оторвет.

Дочь всхлипнула жалобно.

— Ладно-ладно, не хочешь — не надо. И в самом деле, слишком рано.

Большой и красивый дом Амелии Донкан-Кичигиной находился в самом центре Верейска. Разумеется, и об этой внучке дед позаботился, выдав ее замуж за одного из своих партнеров. Была ли она счастлива? Не знаю. Мы с ней по душам не разговаривали. Хотя сестра Ильи всегда была весела и приветлива.

Я осталась сидеть в бричке, а Кристина смело постучалась в двери. Открыла сама хозяйка — в пальто и шляпке. Видимо, собиралась куда-то выйти или, наоборот, только вернулась

— Кристиночка, девочка моя любимая! — обрадовалась Амелия. — Ты откуда тут?

Заметила меня, приветливо кивнула. — А я к родителям в гости хотела ехать. Анна Васильевна, здравствуйте. Отпустите со мной дочку?

Аннет прошипела что-то невнятное, исходя из чего я поняла, в каком месте она видала мать Ильи. Но Кристина смотрела на меня щенячьим взглядом, и я криво улыбнулась:

— Вы надолго, Амелия Александровна?

— Нет, на час-другой. Потом домой вернемся.

— Ладно, езжайте.

— Прекрасно. Кристина, ты зайди пока, Гришка еще авто не вывел из гаража. Анна Васильевна, не желаете ли пройти?

— Нет, спасибо, я… — И тут мой взгляд зацепился за гору мебели, наваленную за углом дома. — А это у вас что, Амелия Александровна?

— А, это на дрова. Старые стулья, сломанный стол…

— Стулья, говорите? А могу я взглянуть?

Под истошное Аннеткино: «Куда, дура?» я спрыгнула с брички.

Вот это? На дрова? Какие прекрасные стулья!

Амелия неуверенно топталась рядом. Аннет в голове громко ругалась. А я вцепилась в стул с некогда изогнутыми ножками и порванной обивкой.

— Но его же можно починить!

— Полно вам, новые уже куплены. Эти сжечь и дело с концом. К тому же их всего три. У четвертого сломана ножка.

— Это который?

— Вон тот, кажется.

Я вытащила из кучи еще один стул и придирчиво его осмотрела. Ну да, сломана. Можно штифт загнать и проклеить, будет как новенький. И под покраску!

— Четыре, говорите?

— Было двенадцать. Остальные уже сожгли.

— А отдайте мне их, Амелия Александровна!

Невысокая круглолицая женщина широко раскрыла серые глаза и неуверенно улыбнулась.

— Зачем же вам? Или Илья так мало денег дает, что вам не хватает мебели? Так я лучше подарю вам новый гарнитур…

— Ах нет, я хочу эти. У меня новое хобби, знаете ли. Реставрация мебели.

Аннет в моей голове и сестра Ильи и ахнули в унисон.

— Ой как интересно! — Да, Амелия и в моем мире была очень вежливой женщиной, которой воспитание не позволяло озвучивать некоторые мысли вслух. — Тогда, конечно, забирайте! Потом покажете, что у вас получилось?

Я уверенно ухватила два стула и кивнула Кристине, с несчастным видом спрятавшейся за спину тетки.

— Что стоишь? Помогай.

— Да куда вы их собираетесь складывать, матушка?

— В бричку, — лаконично ответила я. — Потеснимся.

И дикий взгляд кучера меня нисколько не смутил.

— Погодите, Анна Васильевна, — вмешалась Амелия, благослови ее Господь. — Поставьте стулья. Я заверну их в бумагу и отправлю в вашу усадьбу. Может, еще и стол желаете? Он крепкий, только краска вся облезла. И еще буфет есть старый.

— Я все беру, — решительно заявила я.

— Прикажу Гришке привезти.

Кажется, Амелия решила не спорить с сумасшедшими. Это правильное решение. Хотя на кой черт мне буфет? Что я с ним буду делать без инструментов?

Распрощавшись с сестрой Ильи, я спросила у кучера:

— Ты знаешь, где мебельные мастера работают?

— Знаю, Анна Васильевна. Только вот…

— Поехали скорее. А потом точно к Илье в офис. То есть — в контору.

Аннет в моей голове молчала. Ее гневное сопение меня совершенно не смущало. Ура, стулья! Да еще самый настоящий винтаж! То есть пока не винтаж, но для меня — уже практически антиквариат.

— Позорище! — не выдержала Аннет. — Стулья старые попрошайничаешь!

— Скажи спасибо, что не с помойки тащу, — мирно мурлыкнула я, совершенно довольная собой. — В моем мире я постоянно по помойкам шарилась.

— Какой ужасный мир! Неужели ты была настолько нищей?

— Вовсе нет. Это очень весело на самом деле. Поверь, тебе понравится.

Я точно знала, что Аннет оценит новое хобби. В конце концов — мы с ней одинаковые.