Виноваты стулья

Глава 20 Новые планы

К моему счастью, Амелия не ошиблась. Безмятежно проспав всю ночь, Станислава на утро попросила, нет, даже потребовала завтрак. Впрочем, не осилила даже половину тарелки каши, устала. Но все равно это было лучше, чем в предыдущие дни. А потом дочь снова уснула. И спала до самого обеда. Мне пришлось ее будить, чтобы дать лекарство. Температура больше не поднималась.

Во второй половине дня привезли обеденный гарнитур. Как я и ожидала, модный. То есть — массивный, из красного дерева и с серой обивкой. Богатый, но скучный. Гнутые ножки, круглые спинки, у буфета — резные дверцы.

— Мне что-то уже не нравится люстра, — заметила Амелия серьезно. — Может быть, перевесить ее в гостиную? Слишком уж темно стало в столовой.

— А что ты хотела? Портьеры изумрудные, стены тоже. Пол темный, мебель громоздкая. Так оно и должно быть.

— Что же можно сделать?

— Сменить шторы, постелить нарядную скатерть. Ковры нужно, но светлые, не темные. И я бы, знаешь, переделала стулья.

— Ты серьезно? — ужаснулась Амелия. — Нет-нет, они ужас какие дорогие! Мы сейчас не можем себе позволить…

— Не все стулья.

— То есть… часть?

— Нет. Я бы могла заменить обивку на спинках. Что-то светлое, нежное с цветочным мотивом. Из гобелена. И из той же ткани сделать подушки на диван. А еще лучше — добавить еще и панно на стены. Может быть, тогда и шторы менять не нужно будет.

Амелия задумалась, а потом развела руками:

— Сколько все это будет стоить?

— Мне нужна только ткань, нитки и мебельные гвозди. А молоток я взяла с собой.

— Да ты шутишь?

— Вовсе нет, — опустила я глаза. — Я положила в багаж инструменты. Как чувствовала.

Рассказывать Амелии, что я планировала прогуляться по московским старьевщикам, не стала. Не поймет. Да я и сама чувствовала, что это глупо. Не те времена, не те нравы. Но жаль, конечно, когда у меня будет еще шанс поработать с винтажной… нет, даже антикварной мебелью?

— Если ты серьезно, то я сейчас найду альбомы, — оживилась хозяйка дома. — Мне мебельный мастер оставил. Я ведь еще диваны буду заказывать и кресла. Там совершенно точно есть образцы тканей. Закажем, сколько ты скажешь. Фрося, дорогая, ты не помнишь, куда я положила такие огромные толстые книги? Их было три. В спальне? Чудесно. Принеси их поскорее!

Мы разложили на новом столе образцы тканей и радостно принялись обсуждать, какая расцветка уместно смотрелась бы в столовой. Сошлись на бежевом гобелене с узкими зелеными и золотыми листьями и мелкими розовыми цветами.

— Не слишком ли пестро?

— Если бы весь стул в такой ткани был, то конечно пестро. А у нас только спинка будет.

— А что же на стены?

— Сделаем узкие панно в тяжелых рамах. Два между окнами и три — на пустой стене. Панно ведь чем хорошо? Если надоест — снимешь. Повесишь картины или еще что.

— Верно, мне нравится твоя идея. А где же нам взять рамки?

— Так в любой мастерской, где оформляют картины.

— Ну конечно, как я сама не догадалась! Кристина, милочка, — Амелия позвала старшую племянницу и торжествующе указала на выбранный образец. — Ты могла бы нарисовать мне несколько картин в похожей цветовой гамме?

— Смотря что вы хотите, — растерялась дочь.

— Натюрморты. Цветы в вазе. Можно и фрукты. Светлое, воздушное что-то.

— Я попробую, тетушка. Мне будет приятно.

Еще некоторое время мы с упоением обсуждали, какие рамки нужны для панно, какого размера шить подушки на диван и стоит ли покупать персидский ковер, или достаточно будет туркменского. Сошлись на том, что лучше все же светлый, а цена уже не так и важна.

А к ужину появился Илья Александрович — уставший и какой-то притихший. Смотреть на него было больно: похудел, осунулся, лицо серое, глаза ввалившиеся.

— Илюша! — расцеловала его сестра. — Ты все же приехал! Садись скорее ужинать.

— Доброго вечера, дамы. Как здоровье у Станиславы?

— Папа приехал! — Стаська, все еще бледная и слабая, засияла и бросилась отцу на шею. — Папа, а я совсем выздоровела! Я съела целую тарелку супа за обедом!

— Маленькую тарелку, — шепотом уточнила я. — Как для кошечки. Но все равно умница.

— Слава Богу, я так за тебя волновался!

Илья опустился на диван, не выпуская дочь из крепких объятий. На его усталом лице мелькнула слабая улыбка. Мне стало его жаль: он и в самом деле выглядел измученным.

— Как дела на заводе?

— Ничего. Финансовая инспекция особых нарушений не обнаружила.

— Это ведь хорошо?

— Пока не знаю. Они так старательно ищут… Могут и найти даже там, где ничего нет.

Я понимающе кивнула.

— Стася, слезь с папы. Ему нужно отдохнуть с дороги. Зачем вы приехали, Илья Александрович? По делам?

— Узнать о здоровье Станиславы. Дела подождут.

Он поцеловал дочь в лоб, дернул плечами и поморщился.

— Амели, мне нужно будет остаться в Москве дней на десять. Найдется комната?

Мы все замерли. Спальни были — пустые. А те кровати, что имелись, уже были заняты. Я и Стаська, Кристина, Георг, сама хозяйка.

— Я могу спать на диване в гостиной, — быстро сказал Георг.

— Мы с мамой и сестрой вполне уместимся на одной кровати, — тут же закивала Кристина.

— Я собиралась уезжать завтра, — это уже заговорила Амелия. — Оставайся сколько будет нужно.

А я промолчала, опустив глаза, потому что подумала, что у меня в комнате, действительно, стоит широкая кровать. Стася могла бы спать в комнате сестры, а Илья — со мной. Хотя, наверное, это теперь неприлично. Да я и не хотела этого вовсе, просто по привычке подумала!

Вечер прошел в теплой семейной атмосфере, от которой я давно отвыкла. Никто не шумел и не спорил, не капризничал, не язвил. Станислава влюбленно ворковала с отцом, а тот устало улыбался и степенно отвечал на вопросы Георга. Было весьма заметно, что сын хорошо разбирается в делах завода. Хоть он и не сдал экзамены, а все равно старался вникать в технические тонкости.

— А мы с тетушкой вчера ходили на художественную выставку, — заговорила было Кристина, а потом осеклась и виновато взглянула на отца.

— Интересно было? — спокойно спросил Илья.

— Да… сельские пейзажи такие красивые. И виноградники мне понравились. Я бы хотела когда-нибудь их увидеть вживую.

Я прикусила губу. В голосе дочери мне послышалась тоска. Но что я, женщина, могу сделать для нее в этом мире? Как мне заработать столько денег, чтобы свозить детей в теплые края, на море? Я ведь даже не придумала еще, как уберечь Кристину от раннего замужества! Точнее, есть у меня одна гениальная идея, куда более осуществимая и, главное, полезная для меня лично, чем женитьба Ильи, но… Не уверена, что справлюсь.

— Обязательно увидишь, — пообещал Илья. — Следующим же летом поедем.

— Это когда я уже буду замужем? — не удержалась от колкости Кристина.

— Про твое замужество поговорим позднее. Я подумал и решил, что спешить нам некуда.

— Правда-правда?

— Да. Год-другой… Не столь это и важно. Тем более если ты не хочешь замуж.

— Папенька, вы самый лучший! — воскликнула Кристина, подскакивая и обнимая отца за шею.

— Эй, это мой папа! — привычно вскинулась Станислава. — Отойди от него, ты уже взрослая, тебе больше нельзя его целовать!

— Как это? Можно и нужно! — И старшая дочь демонстративно поцеловала отца в щеку.

Стаська взвыла, выскочив из-за стола, принялась сестру отталкивать. Я, вздохнув, закатила глаза, но вмешиваться не стала. Привычное безобразие сегодня даже радовало — малышка и в самом деле пошла на поправку. Нужно будет поблагодарить доктора Зиновьева.

Рассеянно улыбнувшись изумленному Георгу, который от этой сцены пришел в смущение, я поднялась из-за стола.

— Стасенька, время пить микстуру.

— Она горькая! А я уже здорова.

— Доктор сказал: неделю.

— Не хочу, не буду!

— А еще доктор сказал, что непослушные дети болеют чаще! — Честное слово, сейчас я готова была Зиновьева расцеловать.

— А ну пойдем в постель! — Илья легко подхватил на руки юную скандалистку. — Мама сказала, значит, будешь пить микстуру. А я на ночь тебе книжку почитаю.

Сработало. Отец сегодня был явно в фаворе, Стаська его слушалась — пока. Завтра уже из него веревки вить будет, но то будет завтра.

Впрочем, дочь была еще слаба после длительной болезни и едва не уснула, пока Илья нес ее в спальню. Мы уложили ее в постель, укутали одеялом и отошли к окну.

— Вы ведь не солгали Кристине? — не утерпела я.

— Нет. Я передумал относительно ее замужества.

— Что же, финансовые дела пошли в гору? Или вы нашли себе богатую невесту самостоятельно, Илья Александрович? — ядовито спросила я.

— Пока нет, — вздохнул он. — Недосуг мне невест искать, Анна Васильевна.

— Так в чем же причина вашей уступчивости?

— Пожалуй, в Стасе.

— Объяснитесь.

— Я очень испугался, что потеряю ее. Она никогда раньше так долго не болела. Я хотел быть рядом с ней, но никак не мог. А потом я понял, что могу потерять и Кристину тоже. Хоть замужество и не болезнь, но она вправе меня возненавидеть.

Прикусив губу, я едва удержала насмешку. То, что я знала с самого начала, он понял только сейчас. Мужчины! Буду великодушна, не стану добивать. Он и сам все понял. Иногда фраза «а я же говорила» хоть и желанна, но избыточна.

— Спасибо, — просто сказала я, отворачиваясь.

— Вам спасибо, Анна. За дочерей, мне подаренных. За поддержку. За то, что умеете прощать.

Осторожно прикоснулся к моему плечу, нежно погладил по щеке.

Я вздрогнула, словно от удара. Что это было сейчас? И я не о глупой сентиментальности, внезапно накрывшей Илью, а о своей реакции. Откуда мурашки, пробежавшие по шее? Откуда эта странная тоска?

Там, в моем мире, я совершенно распрощалась с телесными желаниями. После развода либидо не просто упало в ноль, а показывало едва ли не отрицательные значения. Я морщилась при виде любовных романов, про себя осуждала влюбленные парочки, перестала даже видеть эротические сны. Впору было садиться на лавочку возле подъезда и кричать вслед молодым девушками: «Проститутка!»

Меня это даже радовало. Не нужны мне мужики, я сама справлюсь с собственной жизнью. Так куда проще. И когда подруги предлагали меня с кем-то познакомить, лишь досадливо отмахивалась, уверяя, что мне никто не нужен.

И более молодое тело Аннет сейчас, кажется, подкладывало мне изрядную свинью. У него, оказывается, имелись потребности! Оно чувствовало! Оно желало! И кого? Илью, этого предателя, этого деспота, сатрапа и грубияна! Это стало для меня сюрпризом.

И в то же время… Мне остро захотелось вновь испытать то, с чем я почти год как распрощалась. Почувствовать себя желанной. Любимой. И пусть это самообман, но все же…

Илья смотрел на меня устало и потеряно. Весь его мир рушился. Он остался в одиночестве в самое сложное время. Финансовые неурядицы, собственные неудачи, болезнь дочери — все навалилось на него одновременно. Кажется, он искал моей поддержки. Ведь мы всегда были не только мужем и женой, но и лучшими друзьями.

Я осторожно прикоснулась к его руке. Он не отпрянул, не возразил. И когда я обвила руками его талию, только прижал меня крепче.

Мы молчали. Нет, я не стану его тянуть в постель прямо сейчас. Вряд ли нам с ним это нужно. Да и устали мы оба до ужаса.

Но завтра будет новый день. Новая жизнь. Новые планы.

В одном он прав: я никогда не умела его ненавидеть. И всегда прощала — быстро и абсолютно. Не такой уж он был и злодей. Грубиян и ревнивец — это да. Но не жестокий, не скряга, не лжец. Просто… просто живой человек, которого я когда-то любила.