Виноваты стулья

Эпилог

Меня раздражало все на свете — и белый потолок больничной палаты, и жесткая койка, и осенний пейзаж за окном. Особенно бесил запах сигарет и гул автомобилей за окном. Как же, оказывается, шумно в современном городе!

А больше всего я злилась на Аннет. Как она только посмела меня прогнать? Или мне это почудилось? Сотрясение мозга, бред и все такое? Какая досада — я так и не узнаю, куда поступила Кристина, не познакомлюсь поближе с таинственным Михаилом, старшим братом Ильи, не налажу отношения с матерью, не позову в гости свежеобретенную сестру с ее детьми! А еще в этом мире нет Георга — как обидно, я к нему уже привыкла! И триста рублей жалованья тоже было очень жаль. Хотя мне уже отдали телефон, и я первым делом проверила баланс на карте. Нет, голодная смерть мне не грозит.

Аннет, конечно, сволочь лицемерная. Я выпрыгивала из панталон, разруливая ее проблемы, а она мне — пинка под зад на самом интересном моменте. Впрочем, на месте Аннет я бы поступила точно так же. Работа есть, муж практически в кармане, а с брачной ночью я и сама справлюсь, тут мне помощницы не нужны.

— Анна Васильевна, как ваша голова? — заботливо спросила медсестра, заглянувшая ко мне в палату.

— Сносно, — солгала я. — Когда меня выпишут?

— К концу недели, не раньше. Отдыхайте пока.

Легко сказать — отдыхайте! Ненавижу больницы. Особенно больницы, где очень плохо ловит интернет.

А голова все еще кружилась и в глазах плясали звездочки, когда я пыталась заглянуть в телефон. И даже читать не получалось, хотя по моей просьбе Кристина привезла «Трех мушкетеров».

Зато горячая вода, айфон под подушкой и букет цветов на подоконнике — Илья Александрович привез. То есть теперь — просто Илья. Ха! Как он перепугался, когда я по привычке обратилась к нему на «вы» и по имени-отчеству. Тут же уверился, что я здорово расшиблась. Вызвал скорую, поехал со мной в больницу. Ждал в коридоре, пока мне делают мрт и компьютерную томографию. Договорился о платной палате. Привез тарелку, чашку, полотенце, ортопедическую подушку и огромный букет пышных белых роз.

На вопрос «Как ваши дела на заводе, Илья Александрович?» сухо ответил, что все как обычно: цех работает, главный инженер ругается, слесарь запил, а табельщица собралась в декрет. Нет, никаких проблем с финансами, с чего ты вообще взяла такую глупость? Как странно и неприлично — он ко мне на «ты»!

Он снова пришел вечером, после работы, на этот раз — с моей любимой тыквенной запеканкой. Надо же, вспомнил, заехал за ней в кафе. Приятно. И сразу же сообщил:

— Я разговаривал с лечащим врачом. Он считает, что тебе не помешает отпуск. Куплю путевку в санаторий.

— Почему не на море? — капризно поинтересовалась я.

— Самолетом пока не стоит, а поездом тебе не понравится, — вздохнул Илья. — Ань, да как тебя угораздило-то?

— Это стулья виноваты, — проворчала я.

— У тебя всегда стулья виноваты. Кстати, я принес тебе подарок.

— Серьезно? — обрадовалась я. — Какой?

Илья достал из синего с розовым пакета внушительную коробку. Показал мне.

— Шлифмашинка? — удивилась я. — Эксцентриковая?

— Да. Ты же давно жаловалась, что твоя угловая слабенькая и неудобная.

Я нахмурилась, вспомнив, что на день рождения он подарил мне электрический лобзик. Миниатюрный, но мощный.

— А еще, знаешь, там на помойке возле шестого корпуса стоит стул. Я его тебе даже сфоткал.

— Покажи! — обрадовалась я.

Он тут же достал телефон.

— О-о-о, да это же «Тоннет»! Состояние, конечно, на троечку, но ноги на месте!

— Сиденье сломано. У меня есть фанера, я вырежу новое.

— Ты его забрал? — заволновалась я. — Нет? Нужно забрать, пока не украли!

— Ань, ну конечно, я его забрал, — усмехнулся Илья. — Закинул в багажник. Подумал, что тебе понравится.

Я с интересом посмотрела на этого святого человека. А ведь он неплох, совсем неплох! Даже лучше того Ильи, что с бакенбардами! Тот мне стулья ни разу не приносил! И путевки в санаторий не покупал. И вообще…

— А ты сам-то давно в отпуске был? — поинтересовалась я.

— В прошлом году, — нахмурил лоб Илья. — В феврале, кажется. Когда мы с тобой разводились. Так себе был отпуск, если честно. Мне не понравился.

— Так может, вдвоем в санаторий съездим? — опуская ресницы, предложила я. — Романтика… душ Шарко, минеральные ванны, прогулки в лесу. А девочки с бабушкой останутся, они уже взрослые и вполне это переживут.

— Заманчиво, — усмехнулся Илья. — И жить в разных номерах?

— Можно и в одном, — смущенно пробормотала я.

— Ты помнишь, что развод был твоей инициативой? Я не хотел, я предлагал не торопиться.

— Не помню! — фыркнула я. — Все забыла, представляешь? Это от удара по голове. Так что скажешь?

— А поехали. Никогда в санатории не был.

Я вдруг поняла, что он говорит правду: Илья обычно отправлял на отдых меня и девочек, а сам работал. Мы вообще с ним вдвоем никуда не ездили, только если всей семьей. И да, он и вправду не хотел разводиться. Это я кричала, что он меня не любит, не ценит, не заботится. Впрочем, и он хорош — как же ругался на мои стулья! А сейчас вот сам с помойки забрал.

— А стул? — спросила я.

— Что «стул»?

— Куда его? Мне пока некогда заниматься реставрацией, у меня большой заказ на ремонт того самого дома.

— На веранду пока закинем, в первый раз, что ли? Ань…

— А?

— Возвращайся. Со стульями своими возвращайся, с шлифмашинкой, с красками и лаками. Без тебя дом пустой. И Таркан скучает. И Стасе будет лучше в полной семье.

— Так, стоп! — перебила его я. — Начал хорошо, а закончил не очень. Давай без Таркана и без Стаси.

— И без стульев? — усмехнулся Илья.

— Ну нет, без них не выйдет. Они со мной в комплекте идут.

— Ладно. Я согласен на стулья. Я согласен на все комоды и тумбочки с помойки, если они делают тебя счастливой. Я даже на помощницу по хозяйству согласен.

Это было даже не признание в любви, а нечто большее. Это была сама любовь и абсолютное, полное принятие всех моих тараканов оптом. Я откинулась на подушку (ортопедическую, между прочим) и прикрыла глаза. Ничего приятнее в своей жизни не слышала! Жаль, что мы очень скоро поругаемся в очередной раз. И Илья снова будет орать, что ему мешают мои инструменты. И бесят неглаженные рубашки. А еще он хочет нормальный ужин, а не пиццу или роллы.

Он имеет на это право, между прочим. А я… а я даже не стану злиться. Потому что это и есть жизнь. Мы оба неидеальны. Я — творческая на всю голову. Он — вспыльчивый и упрямый трудоголик. И дети у нас далеко не сахар. И в доме бардак, и в раковине немытая посуда, и обувь в прихожей разбросана. И на ужин снова пицца. Может быть, таково наше с ним счастье? Потому что на самом деле я никогда не хотела развода. Я хотела внимания и любви, я мечтала о том, что он меня заметит не только тогда, когда у него закончатся чистые рубашки.

Оказывается, заметил. И даже стул с помойки прихватил. И шлифмашинку новую купил, хотя, откровенно говоря, у меня их имелось уже три. Эксцентриковая тоже была.

— Знаете, Илья Александрович, — не открывая глаз, сказала я. — Сначала санаторий, а потом вернемся к этому разговору. Если выживем, конечно.

Он только вздохнул, а потом нашел мою руку и крепко ее сжал. Да. Мы непременно поговорим. Но сначала — отпуск, который так необходим нам обоим. От детей, от работы, от одиночества. Только мы вдвоем. И прогулки по осеннему лесу.

Я собиралась закончить книгу на этом этапе. Но Анна сказала, что нифига, она не согласная. Давай, говорит, второй том. Я ей отвечаю: «Женщина, у меня там орки на подходе. Минимум трехтомник. Воинственная бытовушка! Нормально же все, логично!»

А она мне: «Кресло, кресло!»

Я не понимаю, при чем тут кресло, но второй том будет. Ничего не могу обещать, возможно, и третий. Со мной такое впервые. Обычно у меня многотомники соавторские только. Но обложку заказала, план написала, потихоньку начну понимать, что эта ужасная женщина со стульями от меня хочет. Ждите, в апреле начнется. А пока вот вам маленькая историйка из иных циклов

https://author.today/work/570122.