Глава 25 СЕЧА НА БОЛОТЕ

— Отец Вельд, а откуда у вас уверенность, что лысый некромант, если приживется внутри осьминога, будет продолжать оставаться пленником? — спросил Кен у сидевшего с закрытыми глазами эливенера.

Тот встрепенулся, словно атвианский разведчик вывел его из состояния транса, и довольно безразлично ответил:

— А куда ему деваться?

— Он что же, не сможет просто сбежать от нас, или даже напасть?

— Вряд ли. Подумай сам, мой мальчик, какой ему резон поступать подобным образом! Зеленый Круг пытался его уничтожить, а я вернул его к жизни.

— Выходит, эливенеры верят в то, что убежденный адепт Зла может испытывать чувство благодарности? — северянин скептически хмыкнул.

— Не думай о людях хуже, чем они есть, если речь идет даже о колдунах, — наставительно произнес старик. У Кена свело скулы от его нравоучительного тона, но, посмотрев исподлобья на эливенера, он заметил, что Вельд весело улыбается.

— У меня есть свои маленькие секреты, мой мальчик. Поверь мне, Карк не расстанется с нашим отрядом по своей воле.

— Это какая-то тайна Братства Одиннадцатой Заповеди?

— Совсем нет. Просто лысый некромант, обглоданный демонами почти до костей, в первую очередь ученый, а уже потом — адепт Зла. Как ты думаешь, что приводит подобных ему к Нечистому?

Кен только развел руками на этот неожиданный вопрос. Потом метс неуверенно пробормотал:

— Я простой ратник, не мое дело вглядываться в бездны демонологии. Полагаю, что они по своей природе склонны ко злу и ненавидят все живое.

Старик усмехнулся:

— Объяснение вполне в духе какого-нибудь маститого аббата, никогда не покидавшего стен тихого монастыря. Жажда премудрости, тяга к знаниям, присущая людям, вот что влечет талантливых людей в сети Нечистого. Что бы ни говорили про его Братство черных мастеров, но они, вне всякого сомнения, ученейшие люди планеты.

— Я сомневаюсь, что это так. Но это не важно. Скажи, какое отношение высоколобость лысых некромантов имеет к дальнейшей судьбе Карка?

— Самое прямое. Раньше он видел лишь один источник знания — коллективный разум адептов Великой Пустоты. Сейчас же он начал понимать, что может самостоятельно изучать окружающий мир, не прибегая при этом к некромантским штучкам и не служа какому-то туманному Делу, о котором толком не знает ничего даже мастер С'лорн.

Кен упрямо тряхнул волосами и насупился:

— Все это слишком туманно.

— Отчего же, все изложенное мною — чистейшие факты. Победив Карка в телепатическом поединке, я проник в его мозг, и довольно неплохо представляю себе, как он думает и о чем. Не знай я его изнутри, вряд ли стал бы рисковать, вернув ему часть способностей в «сердце болот», когда мы чуть было не налетели на всадников Хвоща.

— Вы хотите сказать, что из одной лишь любви к знаниям Карк увяжется за вами, куда бы вы ни пошли?

— Первое время дело будет обстоять именно так. Его интерес к Внутренней Флориде был неподдельным.

— Но не вечно же мне торчать на этом гниющем полуострове! — вскричал Кен. — Я поклялся доставить колдуна в Канду!

— И доставишь. Только не сразу. — Вельд погладил метса по голове. — Его поведет за тобой любопытство. Он никогда не бывал севернее Пайлуда. А представь себе, какой ты произведешь фурор, притащив беглого, заметь, именно беглого, а не пленного, колдуна, живущего в симбиозе с болотным спрутом!

Кен попытался представить себе картину их появления в лагере пограничной стражи Атви, и не удержался от улыбки.

«Нужно будет уговорить Карка прокатить меня на осьминоге. Раз у меня ничего не вышло с лорсами, то, может, хоть с Конем повезет. Эх, прокатиться бы по Пайлуду на спине восьмилапого! Тогда никакие тамошние хищные головастики будут не страшны.»

Рядом с ними мирно похрапывали Ирм и Ушан, которые лежали бок о бок. Вагр возился с пучком новых стрел (ему наконец удалось разыскать относительно твердый тростник), а Аграв спал, подложив под голову топор.

Эливенер мучительно обдумывал, где бы расположить новый лагерь и как его обезопасить: гидры истощили свой потенциал, разобравшись, что поблизости нет и тени их матки.

В это самое время отряд Юлла медленно окружал стоянку. По совету С'муги, который сослался на знание каких-то болотных секретов, пират послал матросов в обход через рощи плаунов и папоротников, а сам двигался в цепочке лемутов, наступавших на мятежников в лоб. Красный призрак растворился в тумане, совершая одному ему известный маневр, призванный, по его словам, нейтрализовать эливенера.

Первым почувствовал угрозу Ушан. Он неслышно распахнул глаза, куснул иир'ова за ухо и неслышно подошел к эливенеру. Послав старику мысленную картину приближающихся под покровом тумана многочисленных врагов, желтый мутант принялся теребить Аграва. Лесоруб, привыкший к грубым шуткам Ушана, попытался дать тому пинка, даже не раскрывая глаз, но подошедший с другой стороны Вагр накрыл ладонью рот побратима и прошептал в самое ухо одно только слово:

— Нечистый!

Рыжий быстро сел, огляделся по сторонам и вцепился в топор, словно утопающий в спасительную соломинку. Эливенер, повернувшись к своему малочисленному отряду, сказал:

— Их много, и они повсюду. Отступить нам не удастся.

— Значит, примем бой и умрем с честью! — Кен потрогал большим пальцем руки острие своей сабли, воинственно клацнул зубами и весело подмигнул Ушану. — Не зря же мы столько фехтовали с этим желтым проказником!

Лемут шевельнул хвостом и вытащил из-за пояса свой клинок.

Вагр и Аграв, как обычно, без слов переглянулись и утвердительно кивнули. Глаза Ирма горели такой жаждой схватки, что людям было ясно — мутант, побывавший в плену, вряд ли сдастся слугам Нечистого живым.

— Все ясно, — старик тяжело вздохнул. — Постараюсь вызвать нам на подмогу какое-нибудь местное зверье, если солдаты Зеленого Круга не распугали их всех подчистую.

Когда вечный полумрак топей несколько посветлел, в тумане проревел до боли знакомый сигнальный рожок, и ему ответил многоголосый охотничий вопль Ревунов. Отряд сгрудился вокруг эливенера. Один только Вагр встал в отдалении, воткнув в гнилой пень два десятка стрел. Он первым увидел идущих в атаку лемутов, и со словами «началось», навылет пробил волосатую грудь первого же мутанта, вынырнувшего из белых облаков, стелющихся над болотами.

Юлл, увидев готовую к схватке горстку мятежников, прокричал Ревунам:

— Старайтесь взять их живыми!

«Интересно, — подумал пират, — сколько из этих волосатых обезьян понимают мои слова? Одна надежда на то, что С'муга не утерял умения управлять лемутами, и довел до них приказ еще на привале.»

Относительно стройные ряды мохнатых солдат Зеленого Круга вмиг оказались нарушены. Стрелы Вагра выбивали из атакующей цепи одного Ревуна за другим. Кроме того, иир'ова, резонно решив, что его преимущество заключается в скорости, сам устремился на сближение с врагами. В несколько гигантских прыжков он преодолел расстояние до своры, и с устрашающим визгом кинулся в сечу.

Ревуны, никогда не сталкивавшиеся с таким быстрым противником, в первый миг опешили. Кривой нож Человека-Кошки перечеркнул горло одного, располосовал запястье другого, заставив выронить палицу, отсек ухо третьему. Тяжелые дубины еще только начали взлетать вверх для удара, а гибкая фигура уже прорвала строй и растворилась в тумане. Предостерегающие крики Юлла пропали втуне: двое или трое взбешенных Ревуна повернулись спиной к мятежникам и кинулись в молочное море за стремительным иир'ова.

— Куда вы, ротозеи! Он же перережет вас в тумане, словно овец!

Стрела звякнула о нагрудную пластину капитана, заставив его пошатнуться. Вагр с сожалением отметил, что будь древко сделано из тяжелой древесины из лесов Северной Флориды, солдатня Нечистого уже была бы обезглавлена. Юлл издалека погрозил убийственно меткому лучнику кинжалом, и на всякий случай спрятался за раскидистым папоротником, наблюдая картину боя сквозь густую сеть черных ветвей и мясистых листьев.

Кен и Ушан одновременно метнулись вперед, схожими движениями отвели неуклюжие дубины и сошлись с Ревунами вплотную. Желтый лемут ударил своего противника эфесом в висок и стремительным движением перекусил горло.

Кен удовлетворился банальным выпадом и коротким топчущим ударом по стопе, раздробившим мелкие кости врага. После этого северянин и его партнер встали спина к спине и принялись отбиваться от наседающих со всех сторон солдат Нечистого. Те не могли реализовать своего численного преимущества, суетясь и мешая друг другу.

Вагр хладнокровно всаживал в подскакивающих лемутов стрелу за стрелой, пока Аграв защищал его, орудуя топором. Однако вскоре и чернобородому пришлось отбросить лук и взяться за саблю. Он удачно ранил Ревуна, вознамерившегося оглушить мужчину, но удар дубины по кисти заставил саблю, кувыркаясь, отлететь в сторону. Рыжий, промахнувшийся по верткому лемуту лезвием секиры, снес тому колени обухом, и крикнул через плечо:

— У меня за голенищем нож!

— Не поможет, — спокойно сказал Вагр, уворачиваясь от очередной палицы и отвешивая промахнувшемуся Ревуну пинок в могучий волосатый зад. — Все равно задавят.

— Это мы еще посмотрим! — с этими словами Аграв вдруг истошно заорал и, бешено вертя секирой над головой, устремился в самую гущу врагов. Он раздавал удары направо и налево, хохоча, как сумасшедший, и рыча едва ли не громче, чем сами лемуты. Ревуны несколько опешили и раздались в стороны. Вагр успел подхватить свою саблю и встретить нового противника длинным выпадом. Смертельно раненый мутант упал, выпустив из лап дубину, но та продолжила свой путь по инерции, ударив флоридянина в грудь. В глазах Вагра все поплыло и задрожало, во рту появился металлический привкус крови. Он пошатнулся и встал на одно колено. Из последних сил он упер свободную руку в грудь хрипящего лемута и вырвал саблю из его ребер. Краем гаснущего сознания чернобородый осознал, что крупный Ревун с характерным черным пятном на груди зашел к нему с тыла. Падая на спину, Вагр полоснул клинком по коленям врага, но второй удар палицей в грудь заставил его глаза закрыться.

В пылу схватки Аграв мельком глянул назад и увидел побратима, лежавшего с раскинутыми в стороны руками. Над Вагром склонился здоровенный бабуин, который намеревался то ли добить человека, то ли выволочь его с места схватки. Аграв крутанул топор вокруг себя, и окружавшие его четверо лемутов отскочили. После чего рыжий бросился со всех ног к другу, безрассудно подставляя врагам спину. Один из лемутов тут же метнул свою палицу, попавшую точно между лопаток лесоруба. Аграв полетел на землю, выпустив из рук топор. Тут же на него кинулись солдаты Зеленого Круга.

Вагр сквозь кровавую пелену, застившую глаза, увидел медленно склоняющуюся над ним отвратительную морду. С длинных желтых клыков стекала зловонная слюна. Голова приближалась и приближалась. Ударила Вагра в живот, и откатилась в лужу. Тело лемута некоторое время продолжало стоять, но потом исторгло фонтан крови из аккуратно перерезанной шеи, и повалилось на Вагра.

Ирм, покончивший с этим врагом буквально на бегу, точно так же, как он только что расправился с устремившимися за ним Ревунами, несся к барахтающемуся под тяжестью троих врагов Аграву. Но иир'ова опоздал. Над кучей копошащихся тел возник Ушан. Его сабля несколько раз поднялась и опустилась. Когда Ирм подлетел к желтому мутанту, меланхолично вытирающему о шкуры мертвецов саблю, Аграв уже поднимался с земли.

— Где Вагр? — взревел лесоруб. Иир'ова и Ушан, которые не могли ему ответить, одновременно указали лапами на торчащие из-под обезглавленного тела сапоги чернобородого.

— Живой, — улыбнулся рыжий, и без сознания повалился в истоптанную грязь.

Возле неподвижно сидящего на куче сухого мха эливенера Кен сражался с последним из оставшихся в живых мутантов. То был поединок силы и ловкости. Отводя в сторону массивную дубину, которая вполне могла переломить драгоценный клинок пополам, Кен сближался с лемутом и коротко бил его в живот свободной рукой; иногда он подныривал под палицу и со стуком обрушивал тяжелый эфес на череп Ревуна, который рычал от бессильной ярости.

Эливенер оставался безучастным, зато подошедшие Ирм и Ушан проявили к бою повышенный интерес. Ушан сопровождал каждую неудачную попытку северянина оглушить мутанта коротким оскорбительным лаем, а иир'ова шипел и плевался, когда Ревуну удавалось отбить в сторону легкую сабельку метса и продвинуться вперед на шаг или два.

Наконец атвианский разведчик начал заметно выдыхаться. Он стеганул клинком противника под руку и отпрыгнул в сторону, тяжело дыша и встряхивая натруженной кистью правой руки. Взяв саблю в левую, метс встретил бросившегося вперед Ревуна ударом в горло. Однако голубоватый клинок скользнул по густому меху, а черенок палицы ударил Кена точно в лоб. Ухватив пошатнувшегося человека когтистой лапой за шиворот, лемут взмахнул дубиной и издал торжествующий рев. Метнувшийся к нему иир'ова повис на палице с визгом, поистине достойным разъяренного кота. Лемут выпустил свое оружие, отшвырнул прочь следопыта и бросился наутек. Ушан было погнался за ним, но вскоре отстал.

Наблюдавший эту сцену Юлл почесал себя за ухом.

— Так не бывает! Они что же, заговоренные, что ли, эти мятежники? Или эливенер навел на Ревунов чары? Пятнадцати бойцов как не бывало!

В лагере мутанты стаскивали находящихся в бессознательном состоянии людей поближе к неподвижно сидящему старику.

— Сейчас их можно брать голыми руками! — Пират нервно теребил нагрудную пластину, спасшую его от гибели в самом начале схватки. — Но где, разрази меня гром, мои матросы? Куда делся красный упырь, способный одним своим видом заставить их опустить оружие, где десять волосатых обезьян, отправившиеся в обход?

Частично ответ на эти многочисленные вопросы знал эливенер. Он в течение всего боя наблюдал окружающий туман глазами мелких грызунов и змей. Старик собирался найти каких-нибудь крупных хищников и натравить их на солдат нечистого. Это ему удалось вполне: в ближайшей роще находилась гигантская самка Ластоногого и двое ее детенышей, за грязевой рекой бродили двое самцов, которые не собирались вступать в обычный для этого времени года брачный поединок, что само по себе уже было странным. В самом мутном потоке резвились кайманы, на которых так любит охотиться молодежь Народа Хвоща.

Потянувшись к детенышу грозы Внутренней Флориды, эливенер с изумлением заметил, что не может пробиться к мозгу животного. Он тут же попытался овладеть двигательными центрами самки, и опять потерпел неудачу. Плотный кокон ментальных полей надежно спрятал монстров от эливенера. Но кто сплел его, и зачем? Неужели Зеленый Круг подготовил нападение столь грамотно и незаметно? Наткнувшись на телепатический барьер, прикрывавшим грязевой поток на всю его глубину, эливенер оставил бесполезные попытки, и вернулся в тело небольшой змеи. Глазами пресмыкающейся твари он увидел фигуры матросов Юлла, крадущихся по роще гигантских папоротников. Внезапно один из ментальных коконов, наличие которых старик не переставал чувствовать ни на миг, устремился вперед.

Перед змеиными глазами разыгралась трагедия. Из густого тумана высунулась бронированная голова самки Ластоногого, и гигантские челюсти легко перекусили пополам одного из слуг Нечистого. Остальные с воплями кинулись бежать. Но путь отступающим пиратам преградили детеныши, принявшиеся крушить поддавшихся панике людей хвостами, снабженными алыми гребнями, острыми, словно бритва придворного брадобрея из столицы Д'Алви.

Старик оказался настолько поглощенным творящимся в тумане, что не замечал схватки, разыгравшейся вокруг него.

Но было в тумане и еще кое-что, чего не разглядел старый эливенер. Высокая красная фигура пробиралась мимо хвощей и плаунов, и глаза плывущего над болотом голого черепа сверкали темным пламенем. Мастер С'муга решился на побег. Он прокрался мимо испуганных матросов Юлла к самой кромке «сердца», и тут был замечен одним из помощников капитана. С ревом вампир устремился на окликнувшего его матроса и буквально разорвал несчастного на части. Огромным усилием воли ему удалось двинуться дальше к намеченной цели. Еще немного, и он начал бы кормиться.

— Ничего, скоро все это кончится. И тогда я страшно отомщу С'лорну! — бормотало чудище. На искривленной гниением ветви С'муга увидел птенца Дневной Птицы, который держал в пасти рыбешку и методично бил ее головой о ствол, стараясь оглушить. Рыба была тяжелая, и несколько раз птенец сильно ударился.

— Иди сюда, птичка! — Вампир крепко схватил птицу за шею и устремился к водной глади.

Пестрая шкура «сердца болот» мерно колыхалась, черная вода, выбивавшаяся из-под нее, омывала берег, заваленный плавником и ссохшимися водорослями. Пробираясь через этот мусор, где копошились мелкие черепахи и черви, вампир яростно отбивался от летучих кровососов, которые старались выпить из него розовую начинку.

С'муга спустился к черным волнам, отпихнул ногой сунувшегося было к нему каймана, и подумал:

«Будь я сделан из обычной плоти, сейчас бы задохнулся от запаха гнили. И как только мятежники умудрились здесь жить».

За спиной бывшего наместника происходил бой. В клубах тумана носились испуганные матросы, на которых охотились Ластоногие. Но вампира все это не интересовало.

«Пусть Юлл, претендующий на мое место, попытается выбраться живым из этой передряги. А у меня есть дела поважнее.»

С'муга многие годы изучал Народ Хвоща и другие формы жизни Внутренней Флориды. Тогда в его распоряжении была масса помощников и целая лаборатория. Про симбиотические формы жизни, созданные в болотах Лучами Смерти, он знал все. Теперь, попав благодаря своей гибели и действиям Темного Совета в весьма сложное положение, он был намерен воспользоваться своими обширными познаниями на практике.

Полупрозрачная алая фигура вознеслась над «сердцем болот» и издала серию звуков, неслышных человеческому уху. Но в чернильной глубине торфяной бездны нечто откликнулось на зов. С громким треском лопнуло колыхающееся покрывало, и к поверхности устремилась стая спрутов. Птица, горло которой сжимала когтистая лапа некроманта, полузадушенно хрипела, размахивая бессильными крыльями и извиваясь всем своим чешуйчатым телом.

Лишенный плоти череп медленно поворачивался, созерцая стаю серых обитателей глубин. Наконец С'муге удалось найти молодого Коня, в которого, как ему удалось подсмотреть, эливенер поместил брата Карка.

«Бродячий колдун жив, — определил С'муга, — я чувствую, что его нервные окончания переплелись с двигательными центрами спрута. Великолепно, эливенер поставил на Карке рискованный эксперимент, но его плодами воспользуюсь я.»

Вампир внимательно осмотрел птенца в своей руке, и коротким движением стукнул его об корягу. Оглушенная птица перестала биться, и С'муга принялся исторгать из себя всю кровь, которую он успел выпить за свой короткий период вампирского существования. Это был самый трудный и рискованный момент его плана. Все естество упыря противилось тому, чего хотела несгибаемая воля колдуна. Берег вскоре оказался забрызган дурно пахнущей кровью. Череп свалился в тину, а прозрачная фигура устремилась к неподвижному птенцу.

«Главное, не начать ее жрать!» Этот приказ, отданный самому себе, был последним сознательным деянием раба Зеленого Круга. Чудовищным усилием подавив приступ нечеловеческого голода, вампир принялся медленно погружаться в птичью плоть. Со стороны это выглядело так, будто огромная медуза заползает в распахнутую пасть птенца.

В черной промоине плескалось стадо серых спрутов. Больше всех резвился молодой Конь, обретший нового всадника взамен безвременно умершего юноши из Племени Хвоща. В тумане Ластоногие заканчивали свою грандиозную охоту. От команды пиратского корабля осталась горстка человек, сгрудившихся вокруг капитана Юлла. Тот собирался отступать, смирившись с мыслью, что потерпел поражение. Но он ждал появления вампира, который завел его отряд в ловушку.

«Я заставлю его выхаркать кровь и завывать от голода на носу моего корабля! Своей костяной мордой он будет пугать акул, а об его макушку я стану точить ножи, сгибать медные скобы и гвозди!»

Пират удивленно смотрел на переставший трещать цилиндр, колдовскую машинку, которая должна была удерживать С'мугу поблизости от отряда.

«Если я еще и упустил упыря, мне конец. С'лорн сотрет меня в порошок».

Меж тем на берегу неподвижное тело птенца слабо шевельнулось. Потом крылья стали беспорядочно взбивать тину. Птичье тело медленно подползало к черепу. Добравшись до него, птенец с разгону сунул свою голову внутрь. Выглядел он теперь весьма и весьма странно. Первая попытка полета кончилась плачевно: череп глухо стукнулся о поваленный бурей древесный ствол, и существо обрушилось в грязь. Но С'муга всегда славился своим упорством. Трижды повторив попытку, он все же взлетел и принялся кружить над стадом спрутов. Наконец ему удалось обнаружить резвящегося молодого Коня. Подлетев к нему, птенец издал громкий протяжный крик.

— Мастер С'муга, — раздался из недр спрута голос Карка, — на кого ты стал похож!

— Подробности потом, — сказал летучий вампир, усаживаясь на серый капюшон спрута. Он принялся быстро излагать Карку свой план. Через некоторое время спасенный эливенером некромант согласился с доводами собрата по искусству.

— Ты прав, находиться в рабстве у С'лорна и у эливенера — это одно и то же.

С этими словами Карк щупальцами потянулся к берегу.

Серая туша грузно выползла из черной воды. Капюшон откинулся, и показалась лысая голова Карка. Он пальцем поманил Птицу. Та, неловко ступая по толстой шкуре спрута, подошла вплотную к воскресшему колдуну. В следующий миг Карк схватил птенца и погрузился внутрь спрута.

Болотный Конь потоптался в плавнике и вновь вернулся в темную воду. Вскоре стадо оставило поверхность, устремившись в таинственные бездны гигантского торфяника.

Началась новая фаза Одержания.

В это время в лагере, заваленном трупами Ревунов, Ирм подтащил к эливенеру раненых Вагра и Аграва. Осмотрев их, старик тяжело вздохнул:

— Откровенно сказать, вы выглядите паршиво. А нам предстоит тяжелый переход. Ведь скоро нагрянут всадники Хвоща.

— Ничего, как-нибудь уползем, — сказал Аграв, и тут же закашлялся и стал выхаркивать сгустки крови. Отец Вельд нахмурился, но ничего не сказал, массируя ушибленную грудь флоридянина. В это время раздался предостерегающий крик Кена. Эливенер медленно распрямился.

Из тумана к ним шел высокий человек, запахнутый в иссиня-черный плащ. Голова его была совершенно лысой, но черты лица все еще хранили печать человеческих эмоций. В его руках не было оружия. Желтый мутант, встрепенувшийся от крика метса, увидев пришельца, подошел к нему, поджав уши. Человек рассеяно потрепал его по холке.

При виде незнакомца эливенер пробормотал:

— Вот теперь все ясно.

Старик с трудом узнал до боли знакомые черты.

— Привет тебе, отец Вельд. Нам есть, о чем поговорить. Сегодня по Нечистому был нанесен сильнейший удар.

— И тебе привет, заблудшая душа. Во что же ты превратился благодаря моей душевной слепоте! — эливенер вздохнул и обнял своего ученика.

Загрузка...