Ведьмин ключик от медвежьей клетки

6. Буйный пациент

Проснувшись утром, не открывая глаз потянулась, и даже застонала от удовольствия.

— Луча, девочка моя, проснулась, — мурлыкнула Мява, запрыгнув на кровать, и наклонив голову набок, внимательно посмотрела. — Как ты себя чувствуешь? Выспалась?

— Кажется, да, — ответила ей улыбнувшись, и взглянула в окно.

Солнце уже встало. А вот я еще нет…

— Да, да. Поспала ты сегодня знатно. Но оно и правильно, силы-то восстанавливать нужно. Вчера шибко уж потратилась на этих… всех!

— Ой! — я сообразила, что вчера медведь был настоящим, а не очередной сон. — Надо же проверить…

— Да никуда твой когтисто-клыкастый коврик не делся. Все так же валяетсяу в сарае.

— Мява, он ранен.

— Так не ты же его ранила. Пусть бы сам…

— Какая ты у меня иногда злая.

— Да чего сразу злаяу-то? Могла там помочь, перевязать, обработать. Домой-то зачем тащить было?

— А сегодня бежать к топи, чтобы сменить повязки?

— Ой, да сегодняу он бы уже у… — тут она замолчала, нервно дёрнув хвостом. — Ну, зато никуда больше бежать не надо было бы.

Я лишь усмехнулась, понимая, что фамильяр просто переживает. Добрая она. Ведь всегда сразу помогать бросается, а уж потом, для солидности что ли, ворчит. Или из вредности?

Марех

С трудом разлепил глаза, перед которыми дымкой расплывался огненный образ той девчонки, что спас несколько лет назад. Кажется уже в прошлой жизни. Ведь именно тогда мне удалось вырваться по-настоящему, и это мой хвост чуть не убил ее. Хотя успел, тварь, наследить, пока до меня добрался. И змея эта, Лаура, знает, что эти смерти будут висеть на моей совести.

Огненное пятно перед взором потухло, а темная картинка расплылась, не позволив ничего рассмотреть.

Судя по ощущениям, меня хорошо зацепили на этот раз. Интересно, сколько времени я проспал? И где? Последнее, что помню, это как загонял облезлую тварь в топь, с мыслью, что лучше вместе с ним утону, чем позволю уйти. Одного селяне достали, ослабили, и я лишь добил. А вот второй оказался матёрым. Видно, ведьма сил подкопила.

Вздохнул, пытаясь подняться. Запах такой странный, хотя… Принюхался — кажется, знакомый. С усилием снова сфокусировал взгляд перед собой, на светлом пятне. Шайка наполненная водой. Принюхался. Кажется, раньше в ней ягоды хранили.

От последней мысли желудок заурчал, а на языке появился вкус моих, когда-то любимых ягод. Малины… которая тут же отдалась горечью, сводя скулы и поднимая шерсть дыбом.

Неужели она нашла меня⁈

Сердце стукнуло о ребра, отозвавшись болью в боку. Но инстинкты взяли свое, и через мгновение я уже стоял на всех четырех лапах. А шайка летела в стену, судя по раздавшемуся следом звуку. Перед глазами по-прежнему плывет, но я старательно крушу все, до чего дотягиваюсь в поисках выхода. Сознание где-то там, на задворках, отмечает, что что-то не так. Но разве сейчас время прислушиваться? Нужно выбираться! Я должен оказаться как можно дальше отсюда!

Двери вдруг распахиваются, и в тусклом свете луны загорается пламя рыжих волос, что снятся мне уже несколько лет. Видение? Или я снова сплю?

Втянул воздух, чтобы успокоиться, и выдохнул с еле сдерживаемым рыком. Ведьмовской силой пахнет… Значит это снова…

Не успел завершить мысль, услышав голос. Звонкий. Громкий. Злой…

— Ты что, косолапый, совсем ополоумел⁈

…Ни капли страха…

— Я тебя для чего выхаживала?

…Обида…

— Чтобы разнёс мне тут все?

…Красивый голос…

— Чего смотришь, паршивец?

…Под стать этому смелому огоньку…

— А матушка вернётся, что я ей говорить буду? Да лучше бы я тебя в болоте оставила! Ух! Гад мохнатый!

— Луча, а я тебе говорила! Видишь, кажется, что он того? Может обратно его, в топь, а? От греха подальше. Я сейчас, с лешим договорюсь…

Говорящая кошка развернулась и уже было вышла, но хозяйка остановила ее. А я понял, что действительно стою и смотрю на эту… ведьму? Да! Так и есть, ведьмой пахнет! А ведь тогда, в лесу, я не почувствовал. Или же она ещё не в силе была? Как это у них происходит?

— Ну, чего ты на меня глазеешь? — прищурился огонек, подперев бока. — Кто за тобой порядок будет наводить? Ты… — голос вдруг прервался, а девушка сделав пару шагов навстречу, замерла.

О да! Вот теперь я почувствовал страх. Обычный, человеческий страх. Присущий всем живым существам, встретившимся с диким опасным зверем. Даже грудь инстинктивно попытался выпятить, да тут же в боку кольнуло, а из горла вырвался какой-то странный звук.

— А ну лег на место, — твердо скомандовала девушка, и снова в голосе ни капли страха.

Странная.

Лучана

Провозилась с косолапым почти до вечера, выполнила кое-какие домашние дела, а после занялась ужином. Для себя одной готовить не хотелось совсем, поэтому обошлась лишь отварной картошечкой, остатками сыра, и теплым молоком. Марна как раз и застала меня, выходящей из сарая с шайкой грязной воды, когда принесла молоко и яйца.

Женщина несмотря на любопытство блеснувшее в глазах, вопросов задавать не стала. Как она однажды высказалась: «что на судьбе узнать — узнаем, а в чужое нос не суем». Я вот, например, хоть и понимаю значение фразы, но мое любопытство неуемное никогда не давало сидеть смирно. А Марна лишь поинтересовалась, нет ли новостей от матушки, не нужна ли помощь, и вручив продукты ушла. Хорошая она все же женщина.

Перед сном я решила ещё раз заглянуть к раненому медведю. Оставила ему шайку воды, на случай, если придёт в себя. Немного подумав, раздавила несколько ягод, оставшихся со вчерашнего дня, прямо в воду. Все же, леший обманывать не будет, и если я сама не вижу той природной силы, что ягода мне передает, это не значит, что ее нет. А медведь же к природе ближе человека, ему она должна помогать. Надеюсь.

Уснула сразу, провалившись в тревожные обрывки произошедшего за последние дни. Да ещё мысли и беспокойства вплелись, не добавив сну уюта. Поэтому, проснувшись, не сразу поняла, что является причиной.

— Что происходит? — поднимаясь, спросила в пространство, не надеясь особо на ответ фамильяра. Она ночами часто на охоту уходит.

И действительно, только я выскочила на улицу, как Мява явилась. Шум доносился из сарая.

— Это что, он уже выздоровел, что ли? Ишь чего буйствует! Али озверел?

Мы обе припустили на грохот — похоже, что-то в стену ударилось. Распахнув, в принципе не запертую, а лишь прикрытую дверь, я ошалело уставилась на дикого зверя.

С ума сойти. В свете луны, что проникал в помещение, стоял огромный бурый медведь, с горящими глазами. Слюны только не хватает. Ага. Вот чтобы из пасти и с языка тянулась и капала.

— Ты что, косолапый, совсем ополоумел⁈ — начала я, понимая, что теперь мне влететь может не только за доброту душевную и устройство приюта для свихнувшихся монстров, а ещё и за разнесенный сарай, который и так уже еле стоит. Стало обидно. — Я тебя для чего выхаживала? Чтобы разнёс мне тут все? Чего смотришь, паршивец лохматый? А матушка вернётся, что я ей говорить буду? Да лучше бы я тебя в болоте оставила! Ух! Гад мохнатый!

— Луча, а я тебе говорила! Видишь, кажется, что он того? Может, обратно его, в топь, а? От греха подальше. Я сейчас, с лешим договорюсь, за мужиками в деревню сбегаю…

— Не надо лешего и мужиков, Мяв, видишь, он и сам в состоянии добежать до болот, — остановила я планы кошки, злясь все сильнее.

— Са-а-аум? Ну, вообще да, — и задумчиво добавила — А может все же на зельяу тебе что нужно? А то же сарай разнёс…

— Ну его. А ты чего на меня глазеешь? Кто за тобой порядок будет наводить? Ты…

Медведь, все это время странно рассматривая нас, чуть качнулся, немного повернув бок. А я инстинктивно шагнула навстречу, чтобы поддержать. Хотя меня скорее раздавит этой горой мохнатой. Но тут меня окатило волной страха, от вида потемневших от крови белых повязок. Это что же? Он же все мои труды по его спасению сейчас загубит…

— А ну лег на место! — зло скомандовала я.

Знаю, что злость не лучший помощник в лечении, но она хотя бы отгоняет от глаз обидные слезы, которые уж точно не помогут.

— Лученька, может его усыпить? На всякий случай, а? — заботливо протянула Мява, уже понимая, что на полпути я его не брошу.

— Обойдется! — рыкнула я не хуже самого медведя, который=таки не удержался на слабеющих лапах, и улёгся на пол.

С удивлением поймала себя на мстительной мысли «сделать побольнее гаду», но тут же отогнала ее. Да и жигорка с сараем этим! Все равно старый уже… Так! Собралась!

Принесла все необходимое. По новой обработала и перевязала. Когда заговаривала, ловила на себе косые недоверчивые взгляды и тяжёлые вздохи зверя, которые без устали комментировала Мява. Медведь раздраженно фыркал в ее сторону, но тут же получал по уху от меня. Если я в этот момент, конечно, могла позволить себе отвлечься. Ведь поддерживая нити силы, особо не потреплешь… То есть, грозно не шлепнешь по круглому мохнатому ушку, которое так и манит прикоснуться.

Пока занималась делом, постепенно успокоилась. Злость ушла. А вот желание зарыться обеими руками в нежную теплую шерсть за милыми ушками страшного монстра и почесать, все нарастало. Поэтому, заставив себя держаться достойно, встала сама, и строго запретила подниматься ему. В дверях остановилась, осмотрела помещение в свете уже взошедшего светила, вздохнула и пошла в дом.

Закрывать дверь не стала — если вздумает ещё побуянить, то вон, в свой лес пусть топает. Так и сказала ему на прощание.

— Лучан, ты ложись, поспи, что ли, ещёу. Ведь окаянный поднял среди ночи…

Кошка приластилась к ноге, выглянувшей из-под немного задравшегося подола.

Я согласно кивнула, отпила из кружки прохладного молока, и уронив на минуточку голову на сложенные руки, уснула.

Марех

Какая же она всё-таки странная, эта ведьма. Совсем не похожая на других. Хитрит и прикидывается? Да нет, не думаю. Теплом от нее веет. Таким приятным, ласковым, даже несмотря на злость, полыхнувшую в глазах. И усыпить не пытается, как ее говорящая кошка советовала. А лечит так, словно боль сама боится ее и отступает.

В очередной раз бросил взгляд на ее уставшее лицо, и стало вдруг так стыдно, что не сдержал тяжёлого вздоха. Черная язва тут же прокомментировала, а я, как будто застигнутый за чем-то постыдным, смутился. Ответил кошке, да как обычно лишь рык вышел. В очередной раз получил по уху от хозяйки ее, и замер. Кажется, мне даже нравится это. Я знаю, как люди бьют, когда хотят причинить боль. А она словно ласкает.

Наконец моя целительница… Точно! От нее, скорее, целительная магия исходит, но пахнет ведьмовской почему-то. Странно… Вся она странная.

— Значит так, косолапый, вздумаешь силушкой похвастать, шагай в свой лес. Там ты хозяин — делай чего вздумается. А здесь я живу, и… В общем, если сарай рухнет, прокляну тебя так, что вовек не снимешь!

И вроде бы погрозила, но так устало, что мне снова стало стыдно. Да и о каких проклятьях речь? Когда я уже… Одним больше, одним меньше — не так и важно.

Несколько минут лежал, всё ещё видя образ огненных взъерошенных волос перед взором, пока не погрузился в сон.

Лучана

С утра… хотя, скорее, к обеду ближе, решила приготовить завтрак и для буйного пациента, который так и не ушел, и сарай больше не трогал. То ли силы закончились и он уснул, то ли совесть проснулась.

Я как раз возвращалась из огорода, когда у калитки нарисовался Рагдан.

— Эй, хозяюшка! Милая госпожа ведьмочка!

Заголосил детина так, что я поморщилась. Хорошо, хоть войти не попытался. А нет! Вон, ломится уже, не замечая меня.

Подумала было заговор на «от-ворот-до-болот» активировать, чтобы как вошёл в калитку, так и вышел где-нибудь у болот. Это леший помог мне однажды, тропку от калитки к болоту настроил, а я заговорила, чтобы она сработала только после активации. Да тут вспомнила, что пусть и невольно, но он помог мне с раненым мишкой.

— Здравствуй, Рагдан, — ответила почти дружелюбно, раскрывая свое присутствие. И с нажимом поправила: — Просто госпожа ведьма, пожалуйста. Случилось что-то? Колено беспокоит?

— Ох, не заметил тебя, — уже спокойнее ответил он, не забыв ослепительно улыбнуться. — Да вот, пришел узнать, может все же помощь моя потребуется…

— Это какая? — спросила я, а сама вдруг вспомнила о слегка потрепанном сарае. Мишка-то мне его вряд ли починит, а вот сын лесничего должен быть рукастым. Ведь должен?

— Так… шкуру снять, правильно?

Вопросительно ответил Рагдан, наверное заодно и интересуясь «надо?».

Хотела было ответить, что с него сниму, если живность мою обижать будет, да остановилась вовремя.

— Шкуру, значит…

— Да я не настаиваю, могу и ещё чем помочь. Может, где забор поправить надо? А то же вы с госпожой Аглайей вдвоем живёте, без…

— И что же за работу свою возьмёшь? — перебила, не став слушать о печали отсутствия мужской силушки рядом со слабыми нами. Матушка предупреждала, что мужики порой мнят себя чуть ли не спасителями мира.

— Да мне… — тут его глаза сверкнули лукаво, — и улыбки твоей хватит.

— Нет уж, цену называй.

Ишь ты, улыбок ему захотелось! Ещё поди и искренних? А сразу ведьму в должницы не надо?

— Сначала фронт работы покажи, а там уж и договоримся…

Ну что же, покажем.

— Идём.

Я направилась в сторону сарая, чувствуя спиной взгляд парня. И признаться, уже начала сомневаться в своем решении.

— А тебе говорили, что ты красивая? — вдруг задал вопрос сын лесничего, когда мы уже подошли к дверям.

— Конечно, — ответила честно, так как матушка и об этом предупреждала.

Говорила, что мужчины порой падки на красоту девичью. И могут пойти на хитрости, чтобы этой красотой воспользоваться.

Марех

— Правда? — Услышал я сквозь сон, удивленный мужской голос. Смутно знакомый. — Я думал, ты не показывалась никому… В деревне ведь никто не знает, как ты выглядишь.

И такое самодовольство в последних словах, что даже не видя говорящего, мне он уже не нравится.

— Так ведь и ты не знаешь.

Прозвенел в ответ голос огонька. И вроде беззаботно, но я уловил в нем напряжение.

— Как это? Вот ты, передо мной. Рыжая, с конопушками. Но они милые, ты не переживай! К тому же, ты ведь можешь их убрать с помощью своих ведьминских штучек, правда?

— Нет! Потому что у меня их нет, а это морок!

С едва сдерживаемым раздражением ответила ведьмочка.

— Ну так не честно, ты же меня видишь настоящего?

Я приоткрыл один глаз, и как раз увидел появление кривляющегося павлина. Ну, не то, чтобы павлина… Ладно, признаю, вполне видный юноша. И от девушек отбоя нет, наверное. Но вот эти его светлые кудри и смазливое личико, оскал во все тридцать два и липкий взгляд на огонька…

«Хр-р-р-р…»

Из горла вырвался глухой не то хрип, не то рык. Сам вырвался. Без моего ведома. Но оба посетителя замерли и обернулись в мою сторону.

— Он ещё жив? — удивлённо спросил парень.

А вот огонек бросилась ко мне, и присела на корточки. Осмотрела раны, потом заглянула под веко, из-под которого я и наблюдал за ней, и наткнувшись на мой взгляд, облегченно выдохнула.

— Жив, Рагдан, и жить будет долго.

И так твердо она это произнесла, что я и сам поверил.

— Хм… Так ведь обычный медведь он. А охотники иногда и медведя добывают…

— Это ты обычный парень, а он — мой медведь.

А у меня от этого «мой» на миг шею сдавило, а потом такое приятное тепло разлилось на сердце, словно она не простые слова произнесла, а каким заклятьем в меня бросила. Хотя и смотрела в этот момент на кудрявого. Хм… Рагдан значит…

— Ручной, что ли? Чего тогда в топь полез? Или допекла, что сбежал он?

— А тебя это не касается. Ты зачем пожаловал?

— Так помощь…

— Так вот тебе фронт работ, смотри.

Огонек обвела рукой учиненный мной погром. А до меня начало доходить, что этот смазливый вызвался ей помощь оказать. Это значит, что придет ещё. И что-то мне так не понравилась эта моя догадка, что из горла снова вырвался глухой рык.

— А это не предсмертные муки? — с надеждой спросил кудрявый, и под взглядом ведьмочки сразу опомнился: — То есть, где у вас инструменты хранятся?

— А вот их нет у нас. Свои неси. Завтра. И сразу цену называй.

М-м-м… Хорошо…

Тонкие пальчики прошлись по шерсти и ласково потребили ухо.

И то, что этот сейчас уйдет, тоже хорошо. А вот то, что вернётся — не очень.

— А чегоу это вы тут далаетеу?

Черная кошка прошла мимо так и стоящего в дверях гостя, и присела напротив моей морды.

— А медведь у тебя тоже разговаривает? Как она?

Я, мысленно уже выпроваживая этого со двора, отвечаю «я не только разговариваю, а ещё и заблудшим выход найти помогаю!», вдруг подумал о своей странной реакции. Это что же? Она колдовство применила? Почему я так радуюсь ее прикосновениям, и… мне так неприятен этот кудрявый? Но нет, не чувствую ничего. Никакого воздействия.

— Разговаривает. Редко и по-делу, в отличие от некоторых. Умный медведь. Идём, провожу до калитки, а то наступишь, куда не следует, и окажешься в той же топи. А ты, — девушка посмотрела мне в глаза, — подожди немного. Скоро накормлю, и станет лучше.

Ведьмочка ушла провожать кудрявого, а вот кошка осталась.

— Ну что же, «умный медведь», вижу, пришел в себяу. Видишь чего добилсяу? Теперь этот… будет тут крутитьсяу. А мне он не нравитсяу. Неприятный.

Я в ответ согласно рыкнул, и виновато прикрыл глаза.

— Хм-мяу? Это ты что, извиняешься? Или болит что?

— Мява! Я там травки оставила, принеси, а?

Раздался голос огонька со двора.

— Эх, ладноу. Потом поговорим, мохнатый. Иду, Лучана!

Кошка подобрала вкусно пахнущий пучок трав, и умчалась. А я произносил мысленно имя, которое так подходит этой странной ведьмочке. Лучана. Как согревающий солнечный лучик. Освещающая избу лучинка. Лучана… Огонек.

Так и погрузился снова в сон.