Ведьмин ключик от медвежьей клетки

15. Доверие

Поначалу Саруз, как представился нам волк, недоверчиво осматривался. Но потом, глядя на уплетающего за обе щеки сына, тоже начал есть. Мы делали вид, что все так и должно быть, давая ему время успокоить свою тревогу. Да и видно было, что он действительно голоден.

— А сегодня, представляешь, мы вот эти венки плели сами. Нас научила Лучана! Помнишь, мама рассказывала нам о празднике Луны? Так вот он настоящий, и как раз сегодня!..

Марко хватило лишь на несколько минут молчаливого поглощения пищи, а потом он снова взахлеб продолжал рассказывать отцу все, что не успел рассказать дорогой.

— Я вам очень благодарен, — начал мужчина поднимаясь, — но, наверное, нам пора.

— Да что же вы с ребенком в ночь? Скоро уже темнеть начнет. Оставайтесь уж, с утра и выдвинетесь. — Матушка вздохнула, и попросила мальчика в огород сбегать, принести веточку тижны, что очень понравилась волчонку. А потом снова обернулась к его отцу, опустившемуся обратно на лавку. — За мальчиком мы присмотрели в радость. Да и ему нравится тут. Можешь оставить ещё погостить, пока не решатся ваши проблемы. Ведь как мы поняли, прятали вы ребенка-то?

— Что он рассказал? — хмуро спросил оборотень.

— Да мы сами догадались. Он малыш сильный и смелый, зла мы ему не желаем. Можешь поделиться бедой.

— Сына действительно прячем. Тут… — Саруз глубоко вздохнул, и резко выдохнув, продолжил. — В общем, ведьма одна охотится за ним. Поначалу нам удавалось скрывать его, выдавая за обычного человека. Жена прятала его ауру. Но нас однажды выследили, как мы бегали в ипостасях. Пришлось скрываться и уводить погоню. Я не думал, что Марко сможет так далеко уйти. Искать пришлось несколько дней. Но я очень рад, что он попал к вам.

— Что-нибудь знаешь о нападениях оборотней-волков на людей? — наставница испытующе посмотрела в глаза мужчины.

— Нет. Но… — он опустил взгляд. — Я догадываюсь, что это стая Рума Свирепого. Они немного свихнувшиеся от вседозволенности.

— Что ты о них знаешь? — хмурясь, задал вопрос Марех.

— Достоверно — не много. Когда-то я был в его стае, но потом жена помогла избавиться от привязки к альфе. Теперь я один. И сын вот.

— Что же с сыном не создал привязку? Ему тяжело будет без стаи, — напряженно задал свой вопрос Марех.

— Мы боялись, что ведьма сможет влиять на него через эту связь. Видите, даже без нее он слишком к нам с матерью тянется.

— Зачем он ей?

Марех, знавший о таком вот воздействии не понаслышке, старался дышать ровно. Но я видела, или же, скорее, чувствовала, как бьётся его сердце. Взволнованно. Скорее всего, он видит внутренним взором сейчас своего увядающего на глазах отца.

— По слухам… у нее есть сын от Рума. Ему нужен донор, чтобы излечиться от какой-то смертельной болезни. Не знаю точно.

— Лаура? — хрипло произнес ненавистное имя медведь.

— Да. Ты знаешь ее? — тут же подобрался волк.

— Знаю. — Сжатые кулаки оборотня побелели на костяшках. — С ней нужно что-то делать. Нельзя позволять ей использовать чужих ни в чем не повинных детей ради своих нужд. Скольких она ещё погубит, пока не поймет, что это бесполезно?

— Вот! — от порога довольно воскликнул вернувшийся Марко. — Еле нашел. Папа, только понюхай. Пахнет мамой… правда?

Его отец все же взял веточку травы в руки, и поднес к лицу. На губах мужчины показалась лёгкая нежная улыбка, но он быстро спрятал ее.

— Ты прав. Похоже. Мама любит добавлять эту траву в отвар для волос.

— Она у вас ведьма? — спросила наставница заинтересованно.

— О, нет. Не ведьма. Но и не совсем человек.

— Она особенная, — гордо улыбаясь, добавил Марко, — как вот Лучана, например. С ней тоже всегда тепло.

На меня обернулись все, а я почему-то смутилась. Да нет во мне особенного ничего. Ну да, немного светлая из меня вышла ведьма. Но ведь ведьма!

— Ведьма я. И совсем не особенная.

— Я же вижу, что особенная. Чувствую это. Я умею.

— Думаю, спорить нет смысла, госпожа. Мой сын упрям. И если он решил, что вы особенная, значит так и есть.

Я перехватила теплый взгляд, и смирилась с участью неправильной ведьмы. Действительно, не спорить же с ребенком.

Вести разговоры о нападениях да и самой ведьме, мы не стали при ребенке. Поэтому доели под его болтовню остатки трапезы, и отправились во двор. Марко подробно рассказал, что и как они с Марехом делали в «мужском» доме. С гордостью похвастался, чему научился. А потом, вспомнив об омутных, тихонько подошёл ко мне, и попросился к ним, чтобы познакомить Наю с отцом.

Уже на озере Саруз опустился на корточки у самой воды и глубоко вдохнул влажный вечерний воздух. Омутных видно не было, поэтому я собралась позвать Наю. Только не успела. Мужчина осторожно опустил ладонь к воде, и едва касаясь, начал рисовать круги. Потом поднял руку, наблюдая, как капли срываются вниз, оставляя на поверхности разбегающиеся кольца.

Ная вынырнула первой, а следом и ещё несколько зеленоватых голов с любопытными глазками. Оборотень чуть дрогнул, но тут же приложил мокрую ладонь ко лбу, потом к груди, и поклонился.

— Что это было?

Тут же спросила я, не понимая, неужели он знает об омутных? Хотя рассматривает их, словно впервые видит…

— Когда-то я подарил жене серьги с маленькими перламутровыми чешуйками-подвесками. На жемчуг не хватило денег, а эти стоили втрое дешевле. Она тогда посмеялась, что торговец сам не понял, что упустил, ведь эти украшения должны стоить дороже жемчуга, и поведала о них, — мужчина кивнул в сторону озёрных жителей. — Я и сам думал, что чешуя принадлежала какой-нибудь заморской крупной рыбе, так как у нас не встречал такую, а купил потому, что цвет очень напоминал глаза любимой. Вот тогда я узнал о малочисленном народе, обитающем в глубоких омутах озёр. Прекрасней чьих песен нет. Сам, правда, не слышал никогда, но она научила меня звать их. Просить о помощи, и просить пощады. Последнее на случай, если попаду вдруг под их игривое настроение. Я, признаться, и не верил, что когда-нибудь действительно встречу омутных.

— А почему мама мне не рассказывала? — удивлённо спросил Марко.

— Тогда ты был ещё мал, а потом, возможно, не было случая.

— А она? Откуда про омутных знает она, если не ведьма?

Ох, как мне захотелось познакомиться с мамой Марко! Что же это за женщина, что знает и умеет такие вещи? Прав волчонок — особенная.

— Говорю же, она не совсем человек. Лишь наполовину. А вы тоже из олеа́сс? — на меня пристально посмотрели стальные глаза.

Я моргнула, заполошно вспоминая, что слышала об олеассах. Да, когда матушка рассказывала о нечисти, она упоминала, что раньше встречались такие девы. Они жили в единении с природой, умели говорить и с деревьями и с животными. Могли хоть и медленно, но влиять на саму суть природы. Например, убедить дерево, что оно должно расти не вверх, а вбок, и что внутри него обязательно нужно незаметное, но так необходимое для какой-нибудь птицы дупло. Кровь этих дев не красная, а розовая. Фигура тонкая, изящная. Волосы светлые. Глаза зелёные. И всегда нежный и тихий голос, который успокаивает. А ещё, несмотря на то, что они относились к нечисти за свое влияние на природу, были очень мирными и ласковыми.

— Нет, я не она. То есть, я человек, совсем. Просто немного из другого мира, — пожав плечами, я улыбнулась.

— Но, — он бросил взгляд в сторону прислушивающихся омутных, — вы же с ними общаетесь?

Тут я решилась вкратце объяснить. В конце концов, мужчина доверился, и рассказал о своей жене. Возможно, конечно, не заподозри он во мне олеассу, промолчал бы, но все же…

— Не совсем. Я познакомилась с Наей случайно, и мы подружились. Но песен их я не понимаю. К сожалению. Здесь, скорее, моя ведьминская сила повинна. Она немного странная…

— Не странная, а особенная! — поддакнул Марко.

— Хорошо, особенная, — улыбнулась я сорванцу. — Она светлая. Матушка говорит, что в этом мире не встречала такой. В общем, пыталась я темное что-нибудь колдовать, но… всегда шло полнейшее искажение. Так что мне подвластны простенькие нейтральные заклятья, и целительские. И то, чаще они немного сбой дают. А в этот мир я попала ребенком. Меня в родной деревне из-за цвета волос считали приносящей несчастья, и решили избавиться…

Я вкратце рассказала историю, позволив Мяве исполнить и свою миссию по просвещению о появлении этого мира. Волк был очень удивлен, но как мне показалось, поверил каждому слову.

Мы настолько увлеклись разговорами, что не заметили, как Марко куда-то пропал. Немного покричав его и не дозвавшись, мужчины решили принять вторую ипостась. Саруз, как бы достойно не держался, но то, что он переживает за своего волчонка, видно.

— Со связью было бы проще… — начал было Марех, но сразу оборвал себя.

Ведь верно, проще было бы и спокойнее отцу, но… вся эта ситуация с ведьмой даже меня начинает злить. Ну почему Хранители позволяют таким тварям существовать и калечить чужие жизни?.. Понимаю, что глупый вопрос, ведь миров очень много, а Хранителей мало. Но все равно обидно!

— Следы ведут тудау. Наверное, решил посмотреть на праздник, — предположила Мява, выходя из прибрежных зарослей.

— Возможно. Он ведь и правда хотел посмотреть на него, — я вспомнила, как ребенок просился хоть ненадолго и издали посмотреть.

Мы пошли по следу, и действительно, нашли его на дереве рядом с поляной, где горят праздничные костры. Мальчик с открытым ртом наблюдает, как украшенные венками девушки водят хороводы. Поют песни и веселятся. И так волчонок при этом выглядит, что первый порыв отца — отругать, улёгся. Саруз с облегчением выдохнул, и привалился спиной к стволу этого же дерева.

— Маленький он ещё, любопытный очень, — шепнула я, чтобы услышали только оборотни. — Я тоже убегать любила в детстве.

— Да ты и сейчаус любишь это заняутие, — поддела меня Мява.

— Да я понимаю. Дома же он практически все время под присмотром. Никакой свободы.

— Ему бы здесь лучше было, на просторах. И лес рядом, и луг, и озеро. Свобода. Я бы тоже хотел провести детство в таком месте, вместо городских стен, с вечно суетящимися людьми.

— Да, согласен. Красиво тут у вас. Наверное, даже остался бы, только жена моя…

— А вы возвращайтесь вместе! Марко можете пока у нас оставить, здесь ему будет безопасно. Матушка у меня сильная ведьма.

— Хорошо. Я подумаю над этим. К утру, пожалуй, решу по поводу сына, его в любом случае нужно прятать. А любимая, думаю, будет даже рада оставить город. Она для него всегда была слишком чистой и мягкой.

Я даже чуть в ладоши не захлопала, радуясь, что Марко, возможно, останется здесь. А ещё и шанс есть познакомиться с олеассой! В порыве даже решила на дерево влезть, чтобы сообщить волчонку новости, но стоило поднять лицо в поисках удобной ветки, как венок свалился в головы.

— Ой!

Тут же обернулась, и столкнулась нос к носу с Марехом, который, кажется, поймал мою потерю на лету. Вот это реакция! — отметила я краешком сознания, не в силах оторвать взгляд от янтарных искорок в его зрачках. Щеки почему-то запылали, а сердце забилось пойманной птицей. Кажется, именно этот взгляд я видела много раз во снах.

Продолжая смотреть в глаза мужчины, потянулась, в попытке забрать венок, но почувствовала под пальцами горячую руку оборотня, и тут же отдернула свою.

Марех

Прикосновение обожгло кожу, но свою добычу я не выпустил. Хотел было сам надеть венок на Огонька, но чуть замешкался. Утонул в глубине ее глаз, в которых отражался блеск луны. И готов поклясться, что в глазах Лучаны правительница ночи намного прекраснее, чем в небе.

— Ух ты! Марех, тебе Лучана свой венок подарила? — ворвался в сознание счастливый голос Марко, тут же перешедший на шепот. — Как здорово! Сейчас тебе нужно его в озеро опустить, а потом через него умыться. А ещё это… слова сказать…

— Точно? Не наоборот? — улыбнулся сыну Саруз.

Лучик окончательно смутилась, почти сравнявшись цветом щёчек с огнем волос, и отвернулась. Но я заметил, что она улыбнулась, и это словно толкнуло меня к действию. Раз уж она не против, то почему бы и не попробовать показать мальчишке ритуал в действии?

— Точно-точно! Правда, на поляне девушки ещё не дарят, но луна уже полная в небе.

— Хорошо. Надеюсь, ты верно запомнил, — кивнул я мальцу, и отправился к озеру, стараясь не шуметь.

Марко было спрыгнул с дерева и направился следом, но его отец задержал, и парень расстроенно опустил плечи.

— Слова-то какие надо говорить? — уточнил я обернувшись, чтобы отвлечь его.

— А, это нужно благодарность матушке-Луне за дочь, и что беречь будешь, и…

— Понял. Благодарю, Марко. А то ветер у меня из головы все вынес.

— Могу с тобой… — снова начал парнишка, но отец опять одернул.

— Отпусти его, Саруз, подскажет, ежели что.

Лучана только хихикнула, воспринимая ситуацию как игру, наверное. А вот я уже начал в этом сомневаться, с каждым шагом приближаясь к воде. На душе почему-то становилось все волнительнее, а сердце начало отдаваться в ушах. Голос волчонка доносился до меня как сквозь вату.

— … даже хорошо, нас никто и не заметит…

…главное не перепутай…

…представь, что ты…

Остановившись у кромки воды, я на миг задумался. Слов точных Огонек не говорила, значит нужно своими.

— Ну, давай, произноси благодарность, — поторопил меня парнишка. — Ладно, я уши закрыл. Давай.

Он действительно прикрыл ладошками уши, хотя я сомневаюсь, что ему это помешает подслушать.

— Ну что же… Матушка-Луна, я хочу поблагодарить тебя за дочь твою, — произнес я слегка наиграно, и вдруг подумал, что хочу действительно сказать за нее спасибо. Следующие слова сами собой зазвучали, словно идя изнутри. — Огонек, самая невероятная из твоих дочерей. И даже несмотря на то, что родом из другого мира, я уверен, что именно здесь она должна была оказаться. Ведь она спасла меня, и не раз. Сначала остановила мой бег, заставив осесть в Медвежьем лесу. Потом вытащила из болота и выходила, несмотря ни на что. Поделилась теплом и верой в людей. И, наверное, это она наполняет меня силами. Всех. Она, словно солнышко, согревает всех, кто достоин. Но… — вспомнился этот наглец Рагдан, — и те, кто не достоин, тоже хотят ее тепла. Так вот, я обещаю оберегать ее, защищать и… любить. Всем своим медвежьим сердцем.

Сам не ожидал, что произнесу это вслух. Но какое же облегчение и счастье в душе поселились. Словно сказал именно то, что должен был. Признал то, о чем боялся подумать. Люблю… Люблю? Мне нравится смотреть на нее, слушать, разговаривать и даже молчать с ней. И я готов защищать ее от всех напастей, даже несмотря на то, что считает меня лишь фамильяром. Люблю.

— Давай, хватит лыбиться, умывайся уже, пока никого нет.

Марко дёрнул меня за руку и вырвал из размышлений. Действительно, нашел место для дум. Опустил венок на воду, и поймав в колодце из трав отражение луны, умылся.

— Все, идём. Пора.

Лучана

— Лучау, посмотри. — Мява лежала на толстой ветви дерева, свесив хвост вниз. — Неужто Уляу решилась предложить свой венок Рагдану?

Я немного пробралась вперёд, и выглянула из-за кустов. Так… Улю вижу. Действительно, сидит с венком, который уже доплела и закрепляет. Ни на кого не смотрит, слегла прячась в тени дерева. Интересно, правда решится подать ему венок сама?

А упомянутый активно красуется перед Ладкой, что как всегда выставила напоказ свои пышные «булочки». Я даже хихикнула, вспомнив, как вынюхивала их когда-то.

— А почему и не предложить, если она любит его?

Раздался над ухом тихий голос волка, заставивший меня слегка вздрогнуть.

— Ой, простите. Не подумал, — виновато отступил Саруз.

— Да ничего, сама виновата. Нечего расслабляться, — и немного подумав, добавила — Она девушка хорошая, и вроде бы любит. Да только он не достоин ее. Ни одной же юбки не пропускает, гад. Вон, как раз рядом с ними и трётся.

— А если поговорить?..

— Не понимает он. Твердолобый.

— Хитростью?

Я задумалась. Хитростью, конечно, можно. Только нужно так сделать, чтобы не догадался никто. И что же такое сделать?

Пока размышляла, Ладка уже и венок протянула парню.

— Э-э-э, нет.

Рука сама поднялась, посылая в ее сторону заклятье. Холеная ручка девушки дрогнула, и прижалась к пышной груди вместе с плетёной травой. Да только этот балбес и сам не торопился принимать дар, изобразив резкую хромоту. Что же, выходит в жинки не хочет брать, а вот гулять так запросто⁈

Тем временем, Рагдан пошел по поляне, стреляя глазками по сторонам. А к нам вернулись Марех с Марко. Один задумчивый, а другой счастливый.

— Это так интересно! Обязательно расскажу маме, что видел настоящий обряд! Я же проследил, Лучана, ты не переживай, он не ошибся нигде.

Я лишь улыбнулась, радуясь за волчонка. Значит хорошо Марех отыграл. И значит, запомнил, что я говорила.

— Лучана, посмотри-ка, каков, — Мява даже зашипела от негодования.

А на поляне вдруг стало интереснее. Рагдан, с важным видом подошёл уже к другой девушке, и замер в ожидании. Та, бросив взгляд на Ладку, снова посмотрела на «женишка» и… вдруг прижала венок к груди. Я лишь улыбнулась, наблюдая за растерянностью обоих. Только если девушка смотрела на свои руки чуть испуганно, то Рагдан с подозрением глянув на Ладку, сообразил, что не так уж и торопятся девицы вручить ему свои прелести. Ну… в смысле, венки. Да.

— Ой, что-то парню не везёт, — поскреб затылок Марко, сидящий рядом с кошкой. — Он что, не знает, что надо подходить к той, которую любишь? Зачем идёт ко всем по очереди?

— Может, он сердце слушает, к какой оно отзовётся… — ответил ему отец.

— Ага. Сердце, — припечатал Марех, и сплюнул в сторону.

В это время Рагдан уже более напряженно, хотя и старательно улыбаясь девушкам, направился к самой улыбчивой. Потом к другой, и к следующей…

— Ой дура-а-ак, — протянул волчонок. — Он что, не слышал поговорку «за двумя зайцами погонишься — голодным останешься»?

А меж тем парень наконец увидел Улю, и победно улыбнувшись, направился к ней. Видимо, подумал, что вот она-то точно не откажет. Я замерла в нерешительности, и вроде бы не хочется такого…«Такого!» Уле, но выбор ей делать. И я опустила руку, с грустью наблюдая за парочкой.

Марех, словно почувствовав, придвинулся ближе и обнял за плечи. Легонько, давая возможность отодвинуться. Но мне вдруг стало так приятно и тепло на душе, что переживания за Улю отступили.

На поляне было тихо. Молодой и, признаю, красивый коз… э, мужчина замер перед девушкой, что медленно поднялась с бревна, на которых все сидели. Она не торопилась протягивать свое плетение, о чем-то думая. Но потом все же подняла венок двумя руками, и только дождалась, когда возлюбленный соберётся взять, метнула его в сторону.

— Ой, потеряла… — улыбаясь, повторил для меня слова девушки Марко.

Да, слух оборотней все же тоньше, чем человеческий.

А меня начало потряхивать. Нет, не от эмоций. Хотя, признаюсь, Уля приятно удивила и порадовала. А от еле сдерживаемого смеха медведя, уткнувшегося в мои волосы.

На поляне тем временем хихикали практически все. Кто-то злорадно, кто-то мстительно, кто-то просто веселясь. Последних было меньше, и то, это те парочки, которые сразу же определились, не особо интересуясь происходящим вокруг. Но Рагдан умудрился своей самоуверенностью развеселить всех.

— Яу, пожалуй, пойду послушаю поближе, — довольно сообщила кошка, и спрыгнула в темноту.

А вот на поляне появились новые лица. Кьен, младший брат Рагдана, с ребятами чуть помладше присутствующих женихов, пришли, наверное, из любопытства. А может быть и с самого начала, как и мы, подглядывали, что больше похоже на правду. Ведь сейчас парень нес венок прямо Уле. Остановился рядом с ней, смущённо что-то сказал, дождался кивка девушки и пошел к воде.

Я обернулась к своему маленькому переводчику, ожидая пояснений.

— Он сказал, что ему сама Луна надела венок на голову, и что он просит разрешения завершить обряд. Вот это да… Лучан, представляешь, сама Луна!

Да уж, оказывается, не только я пыталась помочь Уле, но и Матушка оберегает дочь. Лишь бы эта дочь сама сейчас не испортила все, а то вон, в лице поменялась, и следом направилась. Видать, о ребеночке вспомнила. Так сейчас, может, заклятьем расслабляющим кинуть? А если упадет от неожиданности? Как же с беременными сложно! Навредить-то не хочется маленькому.

— Успокойся, там Мява, — шепнул на ухо Марех, догадавшийся о моих переживаниях.

А Мява уже стояла перед Улей, заставив ту присесть на корточки, и что-то говорила. Девушка кивала в ответ, не обращая внимания ни на кого, только иногда стирала со щек слезинки.

Пока я переживала за Улю, Рагдан было направился за братом. Уж не знаю, чего он удумал, но не понравилось мне его недовольное лицо. В общем, каюсь… хотя и не очень! Но послала ему очищающее кишечник заклятье. Простенькое, и даже полезненькое. Но вполне ощутимое, чтобы мо́лодец наш остановился, напрягся, и сменил направление. Интересно, он вообще исправится когда-нибудь? Помнится, матушка говорила однажды, что измениться человек способен только когда сам захочет этого, ради какой-то цели. Или любви. Настоящей. А не вот этого разгульства. Так может быть, когда он встретит именно ту — свою единственную, изменится? Хотя… зная его, не каждая сможет поверить и принять. Ну да и Хранители с ним!

Когда вернулся довольный, хоть и немного растерянный Кьен, Улечка не поднимая взгляда, протянула ему руку, приглашая за собой. И то верно, чего сидеть там, если выбор они сделали? Пусть прогуляются, и, наверное, все же поговорят.

— Ну что, может, тоже пойдем прогуляемся? — позвал шепотом Марех, продолжая обнимать.

Сделала шаг в сторону, и поняла, что медведь-то как тот костер — горячий. А вот от озера тянет прохладой. Передёрнула плечиками от пробежавшего по ним озноба, и позволила снова себя обнять. Ну, фамильяр ведь и должен беречь хозяйку?

Саруз с Марко направились следом за нами, тихо переговариваясь, обсуждая, как же маме будет интересно услышать рассказ о празднике.

А вот мне почему-то не хотелось говорить. Оказывается, это так приятно, когда мужчина… то есть, конечно, фамильяр, заботится о тебе. Да! Ведь мужчине я бы точно не позволила себя обнять! И матушка не одобрила бы такого поведения. А Марех… Он же не какой-то там мужчина — он мой медведь.

Даже ободряюще кивнула сама себе, в подтверждение слов. Опомнилась, что рядом свидетели, и оглянулась. Оказывается, волки прилично отстали, и их голоса еле слышались. А вот медведь мой улыбается. Кажется, заметил…

— Я просто задумалась, — начала было оправдываться.

— О чем?

— А-а-а…

Тут-то я совсем растерялась. Что же, сказать ему, что считаю его моим медведем, и ни разу не мужчиной? Язык отчего-то прирос к нёбу, а в ушах послышался грохот сердца. Сказать? Вот прямо сейчас?

— Ну-у, если это страшный ведьминский секрет, то можешь не говорить, — ответил Марех, с затлевшими в глазах угольками. — Хотя… я умею хранить секреты.

И таким бархатным шепотом он это произнес, что по моей коже побежали мурашки. А этот медведь стоит и улыбается. То есть мужчина. То есть… Вот леший!

— Тамака эта, Луча, дела-а, — неожиданно раздался скрипучий голос упомянутого, заставив меня вздрогнуть и залиться краской.

— Тьфу ты, леший! Что случилось? — спросила я у хранителя леса, и поняла, что оказалась на расстоянии вытянутой руки от Мареха. Странно. Даже не заметила, как отпрыгнула.

— Вот ведьма вродеть как, а чеготось пуглива така?

— Ты по делу говори, какие такие «дела-а» привели тебя на чужую территорию? — вмешался мой попутчик, с которым у лешего отношения не очень сложились.

Тот было хотел огрызнуться, но лишь фыркнул, и продолжил:

— Волки тамкась.

— Так Саруз это, отец Марко, — пояснила я.

— Так ать этих я чую. А те чужие. Двое рядом с топью кружат. Двое у меня гостят. И оттуда волчатиной тянет, — тонкая веточка-палец указала в направлении озера, откуда мы пришли.

— Уверен? — уже серьезно спросил мой фамильяр.

— В моих словах сомневаесси, косолапый?

— Там же праздник отмечают!

Я похолодела, поняв, что если это действительно чужие волки, то деревенские в опасности. А волки могли явиться по следу Саруза.

— Саруз? — вслух спросила у Мареха.

— Возможно и его выследили.

— Скорее всего, — вклинился Саруз, в долю секунды оказавшийся рядом, как понимаю, не без помощи лешего. — Где-то я упустил хвост.

Волк виновато посмотрел на сына, и я поняла, что сейчас мальчишке снова скомандуют бежать.

— Марко, срочно предупреди матушку! И проследи, чтобы калитка работала как нужно!

Последнее слово я выделила интонацией, чтобы волчонок понял. Как-то я показала ему, как она работает на нежеланных гостей. И мы вместе придумали, как ее может активировать он, без помощи меня. Так что мальчишка понял всю серьезность происходящего, мельком глянул на отца, и сказав «маме точно понравится», умчался.

— Проводи, — попросила лешего, и получила кивок в ответ.

— Ты бы тоже…

— Нет. Я останусь с вами, Саруз. Это моя деревня.