Ведьмин ключик от медвежьей клетки

16. Встреча

Волк хотел было сказать что-то еще, но бросив взгляд на медведя, передумал. А я подумала, что ожидание неизвестности зачастую страшнее, чем сама неизвестность.

— Леший, миленький, и нас проводи, а? — попросила хоть и вредного, но преданного друга. — И что там с гуляющими?

— Придержу гуляющих, не волнуйся Лученька. Сил покуда хватит. А вот от тех, что на подходе, тьмой шибко несёт. Уж побереги себя, дочь солнца, волнуюсь я. Кто же мне пироги печь будет?

— Так матушка.

— Не в обиду Аглайе, но ее пирог словно дерево супротив твоего лакомства.

— Ой, скажешь тоже!

Мы шли вперёд, ступая на стелющуюся под ноги тропинку, полностью доверившись хранителю Кормильца. В какое-то мгновение я заметила сбоку костер и услышала девичий смех. Значит, мы только что прошли мимо праздничной поляны. Хорошо. Надеюсь, что ребята ничего не услышат, что мы встретим гостей как можно дальше от людей.

Пока не представляю, что нас ждёт, но решительно постараюсь сделать все, что смогу, чтобы защитить и деревню, и волчонка.

— Все. Дале не могу. Сами, — предупредил леший, и исчез.

— Спасибо, — тихо ответила я, в один голос с оборотнями.

А через несколько минут мы встретились.

На нас вышла небольшая стая огромных скалящихся волков. А потом из-за их спин появились люди.

— Какая встреча, Саруз, волчок мой верный, — улыбаясь, поприветствовала волка женщина лет тридцати. Красивая. Только вот глаза слишком неприятные, черные, как и длинные, чуть вьющиеся волосы, рассыпавшиеся по плечам, словно плащ. — Да какой улов ты привел! — воскликнула она, похлопав в ладоши. — Ради такого я готова простить твою маленькую слабость…

— Ты не получишь моего сына! Учти, он уже далеко отсюда и под надёжной защитой.

— Оу, милый, мне больше не нужен твой сын, — чуть не пропела эта ведьма, медленно приближаясь.

Именно ведьма. И именно та, от которой нужно не только детей прятать, а вообще всех живых существ. От этой женщины так несёт тьмой, что мне дышать трудно. Что же говорить о детях? Значит, это и есть та самая Лаура?

Кажется, вопрос у меня вырвался вслух, так как черный взгляд прикипел ко мне.

— Как приятно, что обо мне знают даже в такой дыре. Кто ты, рыжее недоразумение? И…

— Я ведьма, — твердо ответила, не отводя взгляда.

Женщина расхохоталась. А потом, утерев якобы выступившую слезу, ткнула в мою сторону пальцем.

— Ты — недоразумение. В тебе нет ни капли ведьмовской силы.

Хотела возразить, но Марех накрыл своей горячей ладонью мою, и я промолчала. И то правда, зачем брехаться попусту? Пусть лучше не ожидает от меня ничего, так больше шансов застать при необходимости врасплох.

— Так почему тебе не нужен его сын? — задал свой вопрос Марех, не отпуская меня, и осматривая пятерых здоровенных волков, стоящих за спиной ведьмы.

— А это сюрприз! Но обещаю, вам обоим понравится, — она улыбнулась обоим оборотням, а потом снова остановилась на мне. — А ты меня раздражаешь. И что это за странная связь? Чем ты держишь моего медвежонка?

— Я не твой. И уже давно не медвежонок. Что с Сархом? Он жив?

— М-м-м, Марех, я не представляю пока, как тебе удалось снять заклятье, но да. А это мило с твоей стороны — сбежал, оборвал питающую нить, а теперь интересуешься здоровьем? — последние слова Лаура прорычала. — Да. Мой сын жив. И вы ещё живы оба только потому, что я не уверена до конца в новом методе.

— Это каком же? — напряжённо спросил Саруз. — Нашла нового подходящего ребенка?

— Можно сказать и так, — улыбнулась женщина, но до того кровожадно, что у меня, кажется, волосы встали дыбом.

— А разве можно использовать чужих детей для своих целей? — не удержалась я. — У них ведь тоже есть любящие родители. И они тоже живые. Нельзя распоряжаться чужими жизнями по своему усмотрению.

— И ты говоришь, что ты ведьма? Ха-ха-ха! У нас нет запретов, мы можем делать то, что захотим. По крайней мере те из нас, кому сила досталась…

— А вот совесть и сострадание на вас закончились, — перебила я, не желая слушать этот бред.

— Не смей перебивать! Как твое имя?

— Лучана, — ответила я гордо.

— Хм… любопытно. Фурго, как тот страж называл «невероятную и сильную» ведьму, встреченную в захолустье медвежьем?

— Так это вам не сюда. У нас деревня Берлогой называется.

— Лучина, или Лучик… что-то такое, госпожа.

— Или Лучана… Так значит, ты это? — меня осмотрели ещё раз, придирчивым взглядом. — А это, выходит, твой ручной медведь⁈ Надо же! Я ведь не сообразила бы искать тебя подле ведьмы. Отлично спрятался. А неплохо, шла на ведьму посмотреть, да блудного волка отловить, а тут и не менее блудный сын нашелся.

Марех зарычал не меняя ипостаси, и теперь уже я сжала его пальцы успокаивая. Или же, чтобы успокоиться самой? Ведь получается, это Далий разболтал?

— Признаться, не знаю как зовут этого недотепу, — начала отвечать на заданный мной вопрос ведьма. — У меня везде есть уши. Хоть и серые, волчьи, но зато очень внимательные. Вот они и поведали мне рассказ о сильной и невероятно доброй и светлой ведьме, которая отвергла ухаживания бедного стража. Он, кстати, страдает там.

Я не стала ничего говорить, понимая, что Далий не специально разболтал лишнего. Похоже, эта ведьма действительно держит под контролем все, раз даже за слухами следить успевает.

— Если ты нашла новый способ, зачем меня искала? — Саруз напряжённо смотрел на ведьму.

— Не люблю, когда меня пытаются обмануть. Да, и твоя жена просила сохранить тебе жизнь.

— Что с ней?

Саруз дернулся было к ухмыляющейся женщине, но пара волков тут же преградила ему путь.

— Она в порядке. Пока. Кстати, а как вы поладили с пасынком?

— Я уже говорил тебе, Лаура, ты мне никто. Не смей называть… — снова закипел Марех.

— О-о-о! Я сейчас о вас двоих. Разве Саруз не сообщил тебе, что женат на твоей матери?

На этом месте даже я удивлённо оглянулась на волка. Он ведь не говорил… Боялся, что Марех не поймет? Но нет, он тоже выглядит удивлённым.

— Что? — тихо спросил волк, с подозрением глядя на женщину. — Но ты говорила, что тот медвежонок не мог принять ипостась человека. А Марех человек.

— Вот и мне интересно, каким образом он снял заклятье?

Мой медведь посмотрел на одного, потом на другого говорившего, а потом на меня. И не обращая никакого внимания на вопрос ведьмы, спросил у меня.

— Огонек, я правильно понял ее? Марко мой брат?

Я кивнула, тоже обдумывая эту мысль.

— Вот почему его запах казался с самого начала знакомым. Как будто родным. Вкусным.

— Да. Ты правильно понял. Однажды я задумалась, почему именно твоя жизненная сила подходит для моего Сарха, ведь остальные дети были бесполезны. Я пробовала разных. Оборотни выдерживали чуть больше, люди — меньше. Но никто больше не мог питать сына так, как ты. Тогда я приказала Сарузу зачать ребенка твоей матери. И знаешь, он согласился. Правда, уговорил потянуть время, дать возможность подрасти и окрепнуть малышу.

— Марех, я не знал. Клянусь, не знал, что ты её сын…

— Хватит, — Лаура обвела нас взглядом. — Познакомились и будет. А теперь возвращаемся. Я за сына волнуюсь, да и не очень доверяю Ильмирии.

— Что это значит? — Саруз тут же переключил внимание с медведя на противницу, хотя исходя из ее рассказа, просто хозяйку.

— Она присматривает за Сархом, пока я выполняю работу этих олухов! — последовал взмах рукой на окружающих, виновато опустивших головы, волков. — Столько лет не могли выследить одного медведя, что за тобой я решила сходить сама. И как удачно! — и тут же скомандовала: — Ошейники!

Тот, которого ведьма называла Фурго, выступил вперед, протягивая ей несколько тонких полосок кожи.

— Не нужно. Я сам пойду.

Надеть на себя ошейник Марех не позволил. А как только приспешники Лауры протянули руки ко мне, он и вовсе в одно мгновение обернулся, и полоснул своими немаленькими когтями по тем загребущим рукам. Вой и кровь, последовавшие за этим, застали меня врасплох. Или, скорее, дали понять, что дело действительно серьезное. Рассказы о зле — одно, а вот столкновение с ним представляет собой опасность.

Сердце забилось сильнее, и всплыли в памяти слова матушки: «сознание всегда должно быть спокойным, ведь в панике знания начинают путаться, и можно натворить дел ещё хуже, нежели просто не справиться с задачей». И то верно! Я вдохнула полной грудью, и медленно выдохнула. Значит, сейчас для нас главное, чтобы ведьма не смогла нацепить свои ремешки на нас. Справиться с волком мне не по-силам, а их тут много, поэтому стараюсь не мешать Мареху. А Саруз…

Я обернулась и успела заметить, что Саруз, минуту назад согласившийся покорно идти за ведьмой, колеблется, но к счастью, не долго. Увидев, что к Мареху сбоку приближается крупный волк с разорванным ухом, он тут же обернулся, и не обращая внимания на повисшие на теле обрывки одежды, начал атаковать противника.

Сказать, что мне стало страшно — ничего не сказать. Но страх не только за себя, как в детстве, а ещё и за моих оборотней, ведь волков Лауры больше. Те двое, что были в человеческой ипостаси, тоже обернулись. Я оказалась в центре схватки, так как ни Марех, ни Саруз, не позволяли приблизиться ко мне. А «моих» оборотней, потому что не верю я, что волк может оказаться таким, как описала ведьма. Он очень нежно говорил о жене, и очень любит сына, значит не все так, как прозвучало. И зла в нем не чувствуется. Да и вон как за Мареха бросился биться!

Пока я осмысливала ситуацию, немного успокоилась. Нет, страх и переживания остались, но я закрыла их где-то внутри себя, лихорадочно обдумывая, чем могу быть полезна? Силы у меня, как у девчонки… Так. Стоп. Как у ведьмочки! Хоть и светлой, но ведьмочки. Так почему бы не подлечить сереньких? И чтобы было легче, перешла на магическое зрение. Вот у того, что сейчас оскалив огромные клыки, бросился на моего медведя, явно устали задние лапы. Когда-то повреждённые мышцы и суставы очень напряжены. Отправим ему расслабляющее заклятье, чтобы мог немного отдохнуть.

В этот же момент у волка подогнулись больные лапы, и он рухнул на землю, удивленно клацнув своими клыками. А как громко-то! Так, вот у этого, с куцым хвостом, что крадётся слева от Саруза, явное несварение по ауре видно. Почему бы не почистить ему желудок? Вот Рагдану, уверена, уже стало легко и хорошо. Решено!

Волк на полушаге замер, прислушался к рыку, донесшемуся из его чрева, моргнул, и тут же метнулся в противоположную сторону. Замечательно!

— Так, кого ещё подлечить? — шепнула я себе под нос, осматривая нападающих. — Ой, бедолага, да у тебя лишай, похоже, — с сочувствием сказала ближайшему ко мне.

Он, кажется, услышал. Оборотень посмотрел на меня немного смущенно и растерянно, и я поняла его неловкость без лишних слов — парень явно и сам страдает от этого недуга. Похоже, Лаура совсем не заботится о своих подопечных? Послала заживляющий и очищающий заговоры, которые действуют хоть и не так быстро, как предыдущие, но создают неимоверный зуд. Ведь когда рана затягивается, кожа слегка зудит, а тут эффект гораздо сильнее. У волка округлились глаза, и лапа потянулась к пораженному месту.

— Не смей! — рявкнула я. — чесать нельзя ни в коем случае. Терпи!

Оборотень ещё немного поднял дрогнувшую лапу, но потом все же опустил, и дрожа отполз в сторону.

Улыбка Лауры, между тем, начала таять, а глаза зло сузились. Она словно пыталась увидеть сквозь меня, настолько пристально уставилась.

— Что же ты за ведьма такая странная?

Женщина напряжённо зашептала что-то непонятное. Расслышать я не смогла, да и не старалась. Все равно кроме рыка сражающихся и поскуливания лишайного ничего не слышно. На мне защита матушки наложена, так что зло, нашептанное в мою сторону, либо ветром унесет, либо сработает зеркально. А вот мужчины…

Быстро обернулась, и начала выплетать заговор защиты на Мареха, а следом и Саруза. Они хоть и были заняты, но находились рядом, старательно защищая меня.

— Ар-р! Дрянь светлая! — зарычала не хуже оборотней ведьма. — Не мешай мне, по-хорошему прошу! Отдай этих несчастных и возвращайся в свое захолустье.

— Бер-ло-га. Берлога — деревня наша, — поправила я. — А несчастных не отдам, уж прости. Самой нужны. Марех вот — фамильяр мой. А Саруз, как оказалось, ему не чужой. А своих в обиду?.. Не. Не отдам!

Я даже головой мотнула для пущей убедительности.