Ведьма против демона в академии драконов (СИ)

Глава 4

В повисшей тишине не было слышно даже вздохов. Словно мы оба затаили дыхание в ожидании чужой реакции. И, наверное, нам обоим было суждено умереть от недостатка воздуха, но… Тут решил перевести внимание на себя. Резким ударом лапы он скинул одну из опустевших склянок из-под драконьей крови на каменный пол и… ничего кроме оглушительного звона не случилось.

– Предпочитаю не экономить, – прокомментировал дракон, отпуская меня и отступая на шаг. Погрозил пальцем коту и, наклонившись, поднял даже не поцарапанную колбу.

Я перевела дыхание. И не потому, что платить за пострадавшую посуду не придется, а потому – что больше мой взгляд не был в плену у магистра…

Я криво усмехнулась. Магистром был АльЗард, а виер АльКинет…

– На время вынужденного отсутствия виера, я взял на себя часть его работы, – заметил блондин, поднимаясь на ноги и гладя моего фамильяра. МОЕГО. – Поэтому вы и впредь можете обращаться ко мне магистр.

– Шакрат знал? – Вопрос вырвался непроизвольно. АльКинет молча кивнул. Я облизнула пересохшие губы. – А остальные?

– Нет, – покачал головой виер. – Я владею тьмой не хуже своего друга. И в состоянии подменить его на любом поприще.

– И вы, хм, подменяли его?

– С той ночи, когда впервые воочию увидел, кого мне отправил Дамиан. Признаться, не ожидал, что он будет так щедр.

– А вы ожидали другого?

– Другую, – поправил меня дракон, бросив на меня внимательный взгляд. А я… неожиданно для самой себя испытала раздражение. Будто мне даже мысль о своей замене была неприятна. Ущемляла гордость профессионала, не иначе. – Не ожидал, что в Кроудгорде найдется хоть одна девушка, не обремененная связями с Арантеем.

– А вы уверены, что?..

– Абсолютно, – мне насмешливо улыбнулись и оторвались от ласк моего кота. Вот уж кто нисколько не переживал из-за смены личины благодетеля. – Иначе, даже будь вы сотни раз моя, кхм, гостья, защита не пропустила бы вас даже в кабинет.

У меня выбило воздух из легких. Недаром изучение вязи защитных рун кабинета магистра показалось мне столь интересным. И пусть я не смогла понять, что именно было спусковым крючком – сейчас мне охотно это подсказали, не понимать, что со мной бы стало, а точнее – чего не стало бы, я не могла.

А в глазах дракона не было даже сожаления.

– Какое счастье, что обошлось, – едко прокомментировала я.

– Вы даже представить себе не можете, как этому обстоятельству рад я, – подтвердил дракон и перевел тему, пока мы не договорились до того, чтобы я плюнула на все, забрала зелье и в одиночестве отправилась неизвестно куда: – Позвольте проводить вас на крышу. Я знаю короткую дорогу, а вам не терпится приступить к поискам.

Я промолчала: не терпелось мне стереть снисходительную улыбку с лица дракона, а лучше дать ему конфетку. Такую особую конфетку, которую давали настоящие темные ведьмы надоедливым детям. Стоило положить ее на язык, укусить, как зубы вязли на несколько часов, обеспечивая тишину и спокойствие добрейшей хозяйке. В более поздней версии, когда детей стало принято возвращать родителям, в состав лакомства внесли изменения, и теперь легкая амнезия мешала непоседливым болтунам рассказывать родителям, чем их угостила няня.

Я глубоко вздохнула, бросила тоскливый взгляд на котелок, занятый зельем, и кивнула:

– Одну минуту.

Получившегося зелья хватило на шесть полноценных колб. Одну пришлось отдать дракону, еще четыре я забрала себе, рассовав по карманам платья. Теперь главное было – не упасть вперед. Впрочем, вся посуду была из лаборатории дракона, и после эксперимента Тута я справедливо полагала, что при падении скорее пострадаю я, чем колбы или пробки, которыми я закупорила зелья, но раз в году и инквизиция от взятки отказывается, так что…

Дядя Шакрата внимательно следил за моими манипуляциями, но от каких-либо комментариев воздерживался, стоя у двери и о чем-то размышляя. Он даже полагавшуюся ему колбу забрал кое-как, будто и не рассчитывал на свою долю.

– Благодарю, – бросил он, двумя пальцами удерживая колбу. И, пока я рассовывала по карманам свою награду, убрал склянку с зельем за стекло, в один из стеллажей, откуда я брала драконью кровь. Теперь у меня не было вопросов, откуда у магистра академии такой арсенал зелий.

Тут, заметивший, что я полностью собралась и перехватила древко метлы, протяжно мяукнул и, выскочив из-под стола, встал на задние лапы, намекая, что выступает резко против оставления себя в запертой лаборатории Я покосилась на браслет, надетый на меня драконом. Ментальную магию он определенно блокировал: ничего кроме мяуканья мне не удалось разобрать.

Пришлось наклоняться и отстегивать один из слоев платья. Получался этакий передник, в котором при желании можно было не только носить собранные в поле травы, но и фамильяра. Последний предпочитал именно такую транспортировку, делая меня немножко беременной и согревая живот. Теперь мне и вперед падать было нежелательно – Тут, конечно, не совсем кот, но даже его давить не рекомендовалось.

Ожидавший меня дракон не скрывал заинтересованности, следя за каждым изменением в моем внешнем виде. Я вопросительно вздернула бровь в ответ.

– Всегда считал, что платье – бесполезная тряпка, от которой следует побыстрее избавиться, – насмешливо заметил дракон, заставив меня поморщиться. – Не ожидал, что у него может быть столько полезных применений.

– Вы еще не знаете, сколько отравленных вещей можно в нем спрятать.

– Киртана… – В голосе Картиана послышалось снисходительная ирония. – Поверьте, об этом я осведомлен лучше кого бы то ни было в стране. Потому и предпочитаю снимать платье с девушки быстрее, чем она успеет из него что-нибудь достать. Знаете ли, проблематично кого-то отравить, извиваясь на простынях и крича мое имя.

Краска залила лицо, хоть и простыней здесь не было, и кричать я не… Пальцы сжались в кулак, до боли впиваясь в кожу.

«Нужно собраться. И перестать обращаться внимание на многозначительные ухмылки дракона!» – пронеслась здравая мысль в голове. Вот только исполнение планов – куда сложнее их придумки. А потому, обычно, перекладывается на кого-либо другого. Мне же следовало выполнить обе части мероприятия. При том, что взгляд дракона ясно давал понять: он знает, что творится в моей голове.

– Вы так мило злитесь, – заметил он и вкрадчивым шепотом пообещал: – Когда с делами будет покончено, я дам вам парочку уроков.

– Когда с делами будет покончено, вы меня больше здесь не увидите! – раздраженно вырвалось у меня. Но дракон и глазом не повел, будто моя угроза его нисколько не взволновала. И это после его прежних слов, признаний…

Обида затопила сознание, и я порывисто вышла из лаборатории, проигнорировав поданную руку. Увы, впечатления на дракона это не произвело. Он лишь рассмеялся тихо, будто мое поведение мало чем отличалось от детской выходки, которую готов терпеть взрослый.

И я разозлилась. В первую очередь – на себя. Расклеилась – как последняя крестьянка, которую поманил за собой сладкими речами сеньор, а после оставил с разорванным подолом и даже без горсти утешительных монет.

Этот гад летучий талантом пудрить мозги тоже обделен не был, но и я селянкой не была и на монеты не рассчитывала. Хотя – я вспомнила, как первой потянулась к дракону – я вообще ни на что не рассчитывала в тот момент, все мысли исчезли, сметенные пугающей силой желания вновь почувствовать вкус его губ.

– Рад, что настолько вам угодил, – усмехнулся Картиан, вырывая меня из воспоминаний. – Порекомендовал бы холодный душ, но вам еще пару минут назад так не терпелось избавиться от моего общества, что…

– Идемте на крышу, – процедила я и для успокоения сунула руку в подвязанный сзади передник. Тут с готовностью прикусил мой палец, намекая, что лучшего способа избавиться от навязчивых воспоминаний, нежели кошачьи зубки, впивающиеся в тебя, природа еще не придумала.

Дракон действительно знал короткий путь. Центральная лестница осталась позади, а мы, миновав выход на нее, прошли к одной из дверей аудиторий дальше по коридору. Картиан взялся за ручку, повернул ее и первым вошел в небольшое, не более трех шагов, плохо освещенное помещение. Обернулся, видимо, желая вновь насмешливо вздернуть бровь, указывая на мой необоснованный страх, но я уже стояла рядом. Про движущиеся вверх-вниз платформы мне было известно. Пусть в Кроудгорде не было ни одной, совсем уж про достижения прогресса в городе ведьм не забывали. Потому я ответила дракону снисходительным взглядом и кивнула на управляющий артефакт.

Дракон задумчиво хмыкнул, коснулся панели с цифрами, и платформа плавно поехала вверх. У нас даже ходили слухи, что где-то решили повторить конструкцию без применения магии и у них даже что-то получилось. Вот только я сомневалась, что кто-то рискнет войти в подобный механизм без трех слоев щитов: мало ли платформа сорвется. Все же с магией как-то надежнее…

– Для одаренных, – закончил мою мысль дракон и провел пальцами по своим волосам, убирая назад упавшие на глаза пряди. Длинные, светлые… Хотя ему следовало вернуть иллюзию на место, раз уж мы покинули защищенное пространство кабинета. – Пока на вас мой браслет – вы будете видеть сквозь любую мою иллюзию, – заметил Картиан и подал мне руку. Секундой раньше платформа остановилась, давая понять, что мы приехали.

Внутри все сжалось от напряжения. И… мои пальцы явственно подрагивали, когда я вложила их в протянутую ладонь.

– Все будет хорошо, – заверили меня удивительно спокойным голосом без капли насмешки или осуждения. Словно мы вернулись на полчаса назад, когда дракон утешал меня, пытаясь вселить уверенность.

– Спасибо, – коротко ответила я, отворачиваясь. И пусть для полноты картины мне следовало вырвать свою руку из пальцев дракона… Я не стала этого делать. Тепло чужой руки стало моим якорем. Тем, что удерживало меня от паники. Тем, что гарантировало: я не останусь наедине со своими кошмарами.

Картиан открыл дверь и помог мне выйти, не споткнувшись. Холодный воздух ударил в лицо. Запах сырости, прелых листьев заполнил нос. Я поежилась, привыкая к резкой смене обстановки и… мне на плечи опустился чужой сюртук, окутывая теплом и ароматом чужих духов.

– Вернете, когда согреетесь, – решил за меня дилемму дракон, проходя мимо. Он остановился у бортика, опоясывающего плоскую крышу корпуса. Наклонился, глядя на простирающие внизу змейки дорожек и начавшие редеть кроны, на журчащие фонтаны, на крадущихся к стадиону старшекурсников, решивших потренироваться ночью. – Позже, – словно уговаривая самого себя повременить с наказанием, проговорил дракон и обернулся ко мне.

В отличие от своего спутника, я смотрела на небо. На мириады звезд, рассыпанных по небу щедрой рукой богов, на их скопления, предрекавшие каждому из смертных свою судьбу, на дракона, заслонившего небо, оказавшегося прямо передо мной…

– Ночь не бесконечна, – хриплым голосом напомнил Картиан, не делая и попытки отойти в сторону.

– Нужно торопиться, – ответила в тон ему, не отводя взгляда от его глаз с расширившимся зрачком. Некстати вспомнилось, что драконы в темноте видят не хуже котов. Одного лишь света далеких звезд для них было достаточно, чтобы рассмотреть все детали на оборках платья убегавшей девушки.

Потому и не следовало бежать от дракона. Никогда. Никуда. Он все равно догонит, все равно найдет путь, когти сомкнуться на талии добычи и могучие крылья прорежут небо…

– Вы думаете об этом так, что я испытываю нестерпимое желание последовать вашим мыслям, – хрипло выдохнул Картиан и наконец отвернулся. – Приступайте. Ваша нерешительность заставляет меня терять драгоценное время.

И он отвернулся, отходя к бортику. Мое раздражение приняла на себя уже его спина. И пусть я прекрасно понимала, что дракон слышит все мои мысли, но чем больше времени он проводил рядом, чем больше слов вырывалось из его рта, тем меньше во мне было почтения к его истинному статусу. Словно каждое его слово, каждое прикосновение, стирало между нами границу. А уж за намеки, что именно я торможу весь процесс, хотелось его стукнуть. И если бы часть меня не принимала его правоту…

Я присела и, открепив углы передника от колец за спиной, выпустила Тута. Недовольный кот ступил на каменные плиты крыши, потянулся, выгибаясь, и шлепнулься попой на пол, предпочитая всем делам вылизывание задней лапы. Помогать мне в нелегком деле черчения пентаграмм он не собирался.

Мелок в моих пальцах дрожал. Уже второй. Первый треснул, едва оказавшись в моих руках. Был еще третий, но потянуться за ним в карман – значило заслужить пересдачу, и я, равномерно дыша, чертила въевшийся в память рисунок.

Я не знаю, сколько занял этот процесс, – для меня время будто остановилось. И если бы не звук собственного дыхания, нетерпеливое подрагивание усов Тута, севшего у самой границы рисунка, я бы так и решила. За все то время, что я выводила круги, спина дракона ни разу не дрогнула, словно он решил стать неподвижной гаргулией, променяв на эту почетную миссию сомнительное удовольствие присматривать за приглашенными ведьмами.

Когда я ставила в самый центр откупоренную колбу, у меня дрожали руки. Когда из медальона с маминым портретом в зелье упало несколько ее волос, я, кажется, забыла, как дышать…

– Добавьте свою кровь, – вклинился в происходящее голос дракона, и Картиан присел рядом, умудряясь не наступить ни на одну из линий еще не активированной пентаграммы. – Для поиска близких родственников это всегда полезно. – Бросил быстрый взгляд на раскрытый медальон и задумчиво протянул: – Она кажется мне знакомой…

Я промолчала, но совету дракона решила последовать. Быстрый взмах тонким лезвием, и по безымянному пальцу стекла первая капля, падая ровно в колбу, заставляя зелье менять цвет.

– Достаточно. – Мою ладонь перехватили, отводя руку от колбы, и помогли подняться. Уже знакомая волна тепла прокатилась по телу, рана на пальце стремительно заросла, а вот лезвие… тонкое лезвие со следами моей крови дракон забрал себе.

– Отдайте, – потребовала я, протягивая руку.

– Нет, – совершенно спокойной, что выдавало полную невозможность переговоров, ответил дракон, и образец моей крови исчез, отправленный вместе с лезвием неизвестно куда. – Даю слово, что не использую вашу кровь против вас, – тем не менее заверил Картиан. И мир отреагировал на его слова будто на зарок. Метка клятвы на миг проступила на его руке, и я замолчала, увидев сколько чужих тайн он хранит. Даже рубашка не мешала мне видеть, как вспыхнули на миг метки других обетов, покрывавшие всю левую и часть правой руки дракона.

– Сколько же людей мечтает от вас избавиться…

– Людей? Всего пару десятков, – усмехнулся Картиан, указывая мне на неточность. – Драконов моя персона волнует куда больше.

– Равнодушными вы точно никого не оставляете, – пробормотала я, и взгляд снова уперся в линии пентаграммы. – Отойдите подальше, ваше присутствие…

– …может сказаться на работе чар, – закончил за меня дракон, отходя к самому бортику. Туда же я отнесла и Тута, и метлу. Попыталась снять браслет, но артефакт противился.

– Он не влияет на внешний мир, лишь на вашу ауру, – прервал мои попытки Картиан. – Колдуйте. Зелье теряет силу…

Я вынуждена была согласиться. Прикрыла глаза, обращаясь к своему источнику, почувствовала отклик внутри себя, ласковое касание разлитой вокруг энергии, и одним рывком, не ослабляя течение силы, не давая ей ни на мгновение ослабнуть, начала наполнять пентаграмму. Губы шептали заветные слова, легко, плавно, будто и не было привкуса крови во рту, будто в какой-то момент боль не стала столь велика, что я почти сдалась, поняв, что даже после первой ночи моих сил не хватает.

Пылал почти законченный, наполненный рисунок. Почти весь. Но перед глазами уже темнело, и не от ночи – пентаграмма пылала так, что о темноте можно было забыть, – а от нехватки сил. Я черпала уже из ауры, расплачиваясь за любопытство годами жизни, и… в какой-то момент все прекратилось. Ушла боль. Исчезла, сметенная волной чужой энергии, что затопила всю меня. Ее было так много, что казалось, хватило бы, чтобы растянуть поисковый аркан на весь этот мир, и даже соседний. И слова, что я выдавливала из себя, полились звонким ручейком, заканчивая активацию чар. Вспыхнула, опаляя нещадным светом глаза, пентаграмма. Разбилась колба с зельем, предоставляя чарам сравнительный элемент.

Отдача от заклинания толкнула меня назад, желая, верно, столкнуть с крыши, вот только меня держали. Надежно, крепко, согревая своим теплом и силой, прижимая к груди и делясь собственным резервом, заменившим в какой-то момент мой собственный. И стоя рядом, чувствуя, как бурлит внутри чужая сила, как сливается звук наших дыханий, как сердца бьются в унисон… Я плакала.

Слезы текли против моей воли. Смывая страх, смывая пережитый ужас, когда я на мгновение решила было, что проиграла бой с судьбой, смывая отчаяние и… одиночество.

– Тише, – шепнули мне на ухо, обнимая крепче. – Уже все. Справилась. Смогла. Сумела. Осталось совсем чуть-чуть, и ты увидишь свою путеводную нить.

Он говорил, и, словно откликаясь на его слова, тьма вокруг начинала отступать. Поисковый импульс возвращался, прорезая пространство вокруг собирающейся из ниоткуда алой нитью света. Путеводной нитью, на одной конце которой была я, а на втором…

– Мама, – вырвалось у меня, и древко метлы само скользнуло в пальцы.

– Лети, – шепнули мне на ухо, отступая в тень. И, уже подобрав Тута, оседлав метлу, улетая с крыши, мне показалось, что я услышала, оброненное в ночь: – Я найду тебя везде, где бы ты ни была.