Ведьма, околдовавшая его

ГЛАВА 47. Страх

Сын Ламии и Никандра так и остался безымянным, потому что его родители наутро после произошедшего снова поссорились. И хоть они больше не поднимали вопросов о власти, сошедшись на том, что преследуют общие цели и эти цели касаются только сына, а всё равно хрупкий мир, возникший накануне, рухнул.

Ламия сильно испугалась и вновь принялась настаивать на том, чтобы выслать сына с мужем подальше от замка. Никандр продолжал настаивать на том, что трусливый бег не выход. И воодушевила его, как ни странно, Рамилия, которая неожиданно заняла его сторону в споре с Ламией, когда они снова кричали и махали друг на друга руками.

— Ламия, Дамий никогда не жил в замке. Но от проклятья его это не спасло. Может, новому принцу будет безопаснее с нами?

— Он прожил дольше остальных, — огрызнулась Ламия, — да и я до сих пор не уверена от проклятья ли он умер, — проворчала. Никандр, удивлённый такой информацией, открыл было рот, чтобы задать вопрос, но Рамилия сказала такое от чего он забыл, что хотел спросить.

— Может, король прав и в замке действительно есть убийца?

Ламия зло фыркнула.

— Если я ещё дополнительно к проклятью буду искать в своём окружении убийцу, то сойду с ума!

Рамилия неуверенно поджала губы, отводя взгляд, чем привлекла внимание Никандра.

— В чём дело?

— Я не уверена…

— Что?

— Мне кажется, я слышала за дверью скрип, когда вы спали. И если вы не вставали с постели…

— Скрип? — спокойно и недоверчиво одновременно переспросила Ламия. — Скрип чего?

— Дерева, — ещё более неуверенно проговорила Рамилия под её скептичным взглядом. — Как будто половицы скрипнули…

Ламия один раз топнула по каменному полу, потом второй и вопросительно подняла брови.

— Пол каменный, практически везде в комнате ковры. Какие ещё скрипы половиц? Окна заперты изнутри, — кивнула она небольшие окна под самым потолком, да и взрослый человек в них не пролезет, не подняв грохота.

— Мне так показалось… но я не уверена, — ещё тише повторила управляющая.

— Кто-нибудь кроме тебя слышал этот загадочный скрип?

— Ламия подожди, — окликнул жену Никандр. — Не дави, — попросил он и обратился к Рамилии: — Что ещё ты слышала?

— Ничего, — мотнула та головой. — Я даже не уверенна, что это слышала. Может, показалось. Девушки, которые были со мной, ничего не слышали.

Ламия всплеснула руками, будто и ожидала этого ответа.

— Потому что тут нечему скрипеть.

— Почему нечему? У тебя здесь вся мебель из дерева.

— Тем более. Дереву свойственно иногда трещать и скрипеть. При чём здесь убийца? Как бы он попал в комнату мимо стражи и армии служанок под дверью? Окна заперты, под нами толща горной породы и подземные горячие источники — ход снизу не прорыть. Так как бы он сюда попал?

— И здесь нет тайных ходов? — удивился Никандр. — Замок ведь очень старый. Здесь жили несколько десятков королей, которые, наверняка, терпели и бунты, и вторжения, и осады… Здесь должны быть потайные ходы из комнаты в комнату или подземные, выводящие за стену. Мой замок, например, испещрен такими переходами и лазейками. Только благодаря им мы с Ритом сбежали в день нападения Сникса…

— В том-то и дело! — перебила его Ламия. — Это ТАЙНЫЕ ходы! О них знают только члены королевской семьи, то есть только я! Прислугу я в это никогда не посвящу, потому что эти ходы предназначены для того, чтобы спасти мне жизнь в случае беды!

— То есть ход из этой комнаты всё-таки есть? — уточнил Никандр. — Где?

Ламия, тяжело дыша, замолчала, переводя взгляд с Рамилии на него и обратно.

— Я даже говорить об этом не хочу! — всплеснула она руками, подхватила сына и вышла из спальни, хлопнув дверью.

В отличие от жены Никандр не мог пропустить то, что сказала Рамилия про скрип, мимо ушей. Наоборот, эта информация, даже несмотря на то, что управляющая считала, что ей могло почудиться, дала ему второе дыхание в деле по обеспечению безопасности собственной семьи.

Ламия с сыном поднялись неожиданно в одну из башен вместо того, чтобы остаться в подземелье или переселиться в королевскую спальню. И Никандр подозревал, что его слова снова нашли отклик в душе непокорной жены и она выбрала комнату, в которой был бы один вход и трудно достижимое окно из-за высоты и покатой стены. Таким образом она не только выставила усиленную охрану перед дверями, но и сама могла следить за тем, кто входит и выходит.

Никандр же занялся изучением спальни королевы и поиском тайного хода или другого пути внутрь. И Рамилия вместо того, чтобы помешать ему и выставить из личных покоев Госпожи, выгнала всю прислугу и стражу и принялась помогать, исследуя стены и стеллажи с книгами вместе с ним.

— Вот на что-то такое это было похоже, — сказала она задумчиво через несколько часов их молчаливого, сосредоточенного исследования каждого миллиметра комнаты.

Женщина с трудом отодвинула от стены стеллаж с книгами и тот жалобно то ли скрипнул, то ли прокряхтел. Никандр заинтересовался и подошёл, помогая Рамилии отодвинуть тяжелую, высокую деревянную конструкцию.

— Зачем ты мне помогаешь? — спросил он, наваливаясь на стеллаж всем весом и пытаясь удержать его в стоячем состоянии и не опрокинуть.

Рамилия недовольно поджала губы.

— На Госпожу уже покушались. И не раз, — сказала она, в конце концов, будто нехотя. — Не хочу, чтобы это повторилось снова.

— На саму Ламию? Не на мужчин?

Рамилия покачала головой.

— Да. Несколько покушений было ещё в детстве, несколько в юношестве. На неё покушались наравне с королем Ларелем. И ещё одно покушение было после того, как она села на трон.

— Одно? — удивился Никандр.

— С таким почерком — одно, — подтвердила Рамилия, заставив его вопросительно поднять брови. — На неё покушались слуги. Это очень странно, потому что к своим людям Ламия достаточно лояльно относится.

— Я бы даже сказал: чересчур, — хмыкнул Никандр неодобрительно.

— Да, согласна, — неожиданно подтвердила управляющая, заглядывая за отодвинутый ими стеллаж и осматривая стену из серого камня. — У этих злоумышленников не было мотива, чтобы нападать на неё или на короля. Хотя вопрос про короля, конечно, спорный… но, тем не менее, нам так и не удалось узнать, что подвигло их попытку убийства короля и маленькой Госпожи. На допросах все молчали. Ларель считал, что есть кто-то, кто стоял за их спинами…

— То есть ими кто-то управлял?

— Они кому-то служили, — кивнула Рамилия. — Когда Ламии было семь, на неё в саду напал охотник замка, в котором после опознали стражника крепости Лори — это крепость-тюрьма, где были заточены королева Зана и принцесса Зора. В то время после трагичной гибели королевы и её детей прошло всего несколько лет, память о них ещё жила и, конечно, Ларель подумал о том, что кто-то мстит за их смерти, — Рамилия сжала сильнее одну из полок, отчего костяшки её пальцев побелели.

— Ты, например, как няня принцессы? — догадался Никандр.

— Я попала под подозрение первой, — кивнула Рамилия. — Меня и пытали, и допрашивали… если бы Ламия за меня не заступилась, и убили бы… Только подумайте, — прошептала она, затаив дыхание и погрузившись в свои воспоминания. — Семилетняя девочка, ещё совсем ребёнок, спустилась в тюрьмы под замком и орала на короля, чтобы он отпустил меня. Приказывала, — усмехнулась Рамилия невесело. — Её потом выпороли до того, что она месяц на ноги вставать не могла, лежала в бреду… если бы не её мать, померла бы, — покачал она головой осуждающе. — Но выжила, да и меня спасла.

Никандр, слушая сбивчивый рассказ Рамилии, хмурился и исследовал стену за стеллажом. На первый взгляд та была сплошной, неприступной, основательной, но он не терял надежды найти рычаг, чтобы открыть потайной ход.

— Я, правда, не знаю кто бы мог организовать нападение. Но если к этому как-то причастны Зана или Зора, то… я своими глазами видела мёртвую королеву. Ламия видела, как обезглавили обоих братьев. Но вот как умерла Зора не видел никто. Даже я, которая была к ней приставлена в качестве няни.

Принцесса была не типичной заключенной в крепости, как, например, её мать. Она могла свободно перемещаться по коридорам, комнатам, темницам, гулять, но после измены старшего принца не могла покидать её границ.

В тот день она отослала меня на кухню за водой. А когда я вернулась, то увидела открытое окно башни, подставленный стул и туфли принцессы на полу. Мы искали её везде, но не нашли. Было решено, что принцесса не пережила смерти братьев и матери и покончила с собой, спрыгнув в море. Учитывая то, что под окнами были скалы и бушующие волны, даже не предполагалось, что она могла выжить. Тела так и не нашли. Меня отправили обратно сюда и приставили служить Ламии, а через некоторое время случилось первое нападение.

— Так никого и не нашли?

— Нет, — покачала головой Рамилия. — Ламия, как села на трон, начала часто менять прислугу, опасаясь новых покушений. Но подобное после её коронации произошло только один раз. Были ещё случаи в начале её правления, но виновные были найдены и у всех были политические причины, что не удивительно ведь тогда шла борьба за власть.

Никандр перестал осматривать стену и теперь внимательно прислушивался к женщине.

— Потом заговорили о проклятье. А затем умер Дамий.

— Её первый сын?

— Да, огромная трагедия, — покачала головой Рамилия. — Ламия, конечно, тут же заподозрила того же убийцу, который покушался на неё и отца ранее, но найти никого снова не смогла. Мужчины начали умирать один за другим… очень страшно стало в замке, который к тому моменту и так уже был в большей степени заселен только женщинами. Даже Ламия, которая никогда не отличалась трусостью, испугалась. Заперлась, перестала выезжать… Когда она только взошла на трон, ей сопутствовала удача во всем. Но после смерти Дамия несчастья на нас посыпались как из рога изобилия… И потери детей… Постепенно мы все поверили в это проклятье и Ламия в том числе.

— Но изначально она подозревала убийцу?

— Скорее всего подозревает до сих пор, — кивнула Рамилия. — Она ищет способы отличить убийства от проклятья и убийства от руки человека…

— Да, она говорила, — подтвердил Никандр, перебивая управляющую. — Но… получается она считает, что есть и убийца, и проклятье?

— В проклятье мы, конечно, уверены точно, а вот на счет убийцы до сих пор сомневаемся, — призналась Рамилия. — Может, его и не существует… Но… я что-то слышала, — она кивнула на стеллаж, — да и вы видели реакцию Госпожи — судя по всему ход в комнату есть. Если и правда существует убийца, нам необходимо его вычислить, потому что проблем нам хватит и от проклятья.

Никандр продолжал хмуриться.

— Не понимаю. Вы обе вроде бы рассуждаете здраво и согласны с тем, что в замке может скрываться убийца. Но почему так упорно твердите о проклятье?

Рамилия неожиданно напряглась.

— А вы всегда такой невезучий? — спросила она, кивнув ему за спину. Никандр обернулся и увидел, как в комнату заползает змея. — Не шевелитесь. Вероятнее всего, ядовитая.

Женщина вышла вперёд, прошла между Никандром и змеей и направилась к камину.

— Что ты делаешь? Не шевелись, — возмутился замерший на месте король, который наблюдал за тем, как управляющая, свободно передвигающаяся по комнате, берет кочергу, а змея целенаправленно поворачивает в его сторону.

— Пока рядом есть вы, для меня она не представляет никакой угрозы, — покачала головой Рамилия, словно ей было всё равно на змею на полу, хотя приближалась к ней всё равно с опаской. А та её словно и не замечала, продолжая надвигаться на мужчину.

Женщина сделала выпад и несколько раз всадила острый конец кочерги в змею, целясь ей в голову. Никандр отскочил в сторону, когда та задергалась.

— Змей Ламия содержит в лаборатории, но она всегда очень осторожна, поэтому все они надежно заперты, выбраться им оттуда возможно только чудом… Так что вот это — проклятье, — сказала Рамилия через некоторое время, тяжело дыша, отходя от поверженной змеи и указывая на неё кочергой. — Кабан в лесу — проклятье, осколки в мороженном — проклятье, ваша неуклюжесть — проклятье, но… Госпожа считает, что возможно у проклятья есть ещё и подражатель, который за ним скрывается.

— Кто-то мог её выпустить, — не согласился мужчина.

Рамилия возмущенно застыла на месте.

— Вы же видели, что она двигалась точно на вас! До меня ей и дела не было! А впрочем… Вы знаете, как умерли принцы? — спросила она.

Никандра в смятении покачал головой.

— Только сплетни слышал.

— А вы узнайте правду у Госпожи… Если это не проклятье, то я даже не знаю что.