Ведьма, околдовавшая его

ГЛАВА 32. Венчание

Утром похоронили Рита, а на вечер уже было назначено венчание. Нужно ли говорить, что настроение не только у жениха и единственного гостя с его стороны, но и у всех жителей замка, было не праздничное?

Никандр не понимал подобной спешки и продолжал испытывать те же чувства, что и когда королева предложила ему поскорее пожениться. Согласно здравому смыслу, это необходимо было сделать как можно раньше, чтобы и вернуться в Шеран, и отомстить за семью, и отнять захваченный трон, и не допустить страданий народа и развала королевства. Однако время для этого было не лучшее: только умер Рит, убийцу ещё не поймали, королеву он не узнал достаточно хорошо, чтобы быть уверенным в правильности своего решения. Но с другой стороны его одолевало страстное желание заполучить красавицу в своё полное распоряжение. И именно об этом он думал, когда соглашался на вечернюю свадьбу после похорон, а не о Шеране, мести или здравом смысле. Эту ночь он проведет с Ламией. И не за игрой в шахматы и переглядываниями.

— Не лучше ли сделать свадьбу с утра? — всё-таки предпринял он слабую попытку не потакать своим эгоистичным желаниям, когда примерял свадебный костюм, а портниха с темными кругами под глазами из-за бессонных ночей подгоняла под него длину брюк.

— Королева по утрам спит, — ворчливо напомнила Рамилия. Ей идея о свадьбе вообще и о её поспешности в частности не нравилась. И она не стеснялась это демонстрировать, как усталая мать, которая борется с непутевым чадом и жалуется на него всем вокруг.

— То есть она сейчас спит? — удивился Никандр. — А как же приготовления? Платье там, прическа… — неопределенно пробормотал он и совсем замолчал под грозным взглядом женщины.

— Проснется и оденем, — заверила она. — Не переживайте.

Последнее было вряд ли выполнимо, потому что в отличие от королевы у Никандра это была первая свадьба. И даже не просто свадьба, а политический брак, от которого зависело очень много, а также, возможно, сделка с самой смертью. Конечно, он и волновался, и на месте сидеть спокойно не мог, и есть не хотел, и пить, и только и делал, что ходил по комнате взад-вперёд, повторяя в мыслях план возвращения трона Шерана и прогоняя мысли о ночи с королевой.

Незадолго до того, как стемнело, ему вернули уже готовый костюм, предупредили о том, что Госпожа проснулась и венчание состоится в полночь.

— Полночь? — возмутился Никандр. — Я думал на закате!

— Королева только проснулась, — испугалась крика мужчины Ревен, которая принесла ему новости. — Ей надо собраться…

— Я надеюсь, что венчание будет проходить хотя бы не на кладбище? — грозно, но с затаенным страхом, уточнил Никандр.

— Боги с вами! — ахнула Ревен. — Нет, конечно. В тронном зале.

— Отлично.

— Кто же свадьбу на кладбище играет? — покачала головой осуждающе женщина, выходя из комнаты и оставляя короля наедине с ухмыляющимся другом.

— А в полночь, значит, можно?! — возмутился Никандр, услышав бормотание женщины. — И что же это получается? Она ради меня свои ванны отменила? Втиснула в график свадьбу?

Ревен и служанки, толкаясь, выскочили за порог и закрыли за собой дверь, пока король закидывал их только вопросами, а не всем, что попадется под руку.

— Что ты улыбаешься? — переключил своё внимание на друга Никандр, когда женщины вышли, а он обернулся.

— Ты нервничаешь, — констатировал Фавий.

— Конечно, я нервничаю! Не каждый день женюсь на Ведьме, которая ради свадьбы даже свой ночной график не додумалась подправить. Где это видано — жениться в полночь? Нормальные люди в полдень женятся… А потом она ещё удивляется, почему о ней столько слухов ходит не только по Салии, но и за её пределами.

— Ты знаешь, с кем связываешься, — всё ещё с улыбкой заметил Фавий и Никандр провел ладонью по лицу, стараясь справиться с собственными разбушевавшимися эмоциями.

— Ну это только пока я соглашаюсь с её ведьминскими капризами, — более спокойно заверил король друга. — Поженимся и спать она у меня будет по ночам, как положено, одеваться будет нормально, согласно своему положению, и никаких мужиков встречать в ванной не будет! И гадючник этот женский я после свадьбы сразу разгоню. Убийцу поймаю и пусть хоть кто-то посмеет заикнуться о проклятье! Что ты смеешься? Не веришь?

— А ты-то в это веришь? — веселясь уточнил Фавий. — Этот гадючник до тебя стоял, при тебе стоять будет и, скорее всего, после тебя тоже.

— Вот увидишь: я наведу здесь порядок.

— Забыл о вашем с королевой договоре? Да тебя за порог выставят через месяц-два, — покачал головой Фавий.

— Посмотрим.

— Посмотрим, как ты пялишься на королеву, заглядывая ей в рот, и пытаешься изо всех сил понравиться? Так скорее она тебя научит спать днём и принимать гостей в ванной…

Никандр перевел на друга страшный взгляд, не сулящий ничего хорошего. Но Фавий не испугался, а заливисто расхохотался.

— Заткнись, — посоветовал сквозь зубы король.

Они спустились в тронный зал незадолго до полуночи. Там уже собрались женщины: и гости, и подруги королевы. Тронный зал был украшен множеством белых цветов, тканями закрыли страшные головы монстров под потолком, кроваво-красный ковер заметили на золото-бежевый, свечи также поставили светлые, новые, служанки оделись в праздничные наряды. Играла негромкая музыка, женщины переговаривались между собой, но должного веселья и радости, которые должны были сопровождать свадьбу, всё равно не было. В зале витала траурная атмосфера, из-за чего у Никандра складывалось впечатление, будто он присутствует на собственных поминках.

Только около самой полуночи Рамилия объявила, что невеста спускается, и гости зашевелились, занимая свои места и выстраиваясь вдоль дорожки, которая вела от входа к алтарю. Никандр приблизился к женщине в рясе, обводя её все тем же неодобрительным взглядом. Для него было дико, что венчать их будет не мужчина-священник.

Священнослужительница ему по-доброму, ободряюще улыбнулась и он отвел взгляд, чтобы скрыть своё недоверие к ней.

И ровно в полночь музыка заиграла громче, дверь отворилась и в зал медленно, все так же плавно, словно не касаясь ногами земли, вплыла невеста.

Вопреки опасениям Никандра Ламия была, как и полагается, в белом, свадебном платье, с прической и букетом в руках. Вот только букет прикрывал намного больше её тела, нежели платье.

— Отвернись, — сиплым голосом потребовал король шёпотом. Фавий, который стоял за ним и к которому был адресован приказ, откашлялся, прочистив горло.

— Что?

— Отвернись.

— Как?

— Повернись к стене.

— Как ты себе это представляешь?

Никандр не выдержал и оторвал взгляд от своей невесты, чтобы обернуться к другу и развернуть того лицом к стене, несмотря на его сопротивление.

При виде своей невесты на свадьбе король испытал не радость и благоговение, а темный, вязкий гнев. Он даже не обрадовался тому, что в зале практически нет мужчин.

А причиной тому было её платье, состоящее из белых лоскутов, которые тканью невозможно было назвать. Они лишь частично прикрывали её грудь и живот, полностью оставляя открытыми руки, плечи, спину, бока. Юбка у платья была пышная, длинная, со шлейфом, но при каждом шаге королевы сквозь лоскуты выглядывали её ноги — щиколотки, колени, бедра. На ней вновь было золотое украшение-ошейник, высокая корона с перламутровыми камнями, прическа, открывающая плечи и шею.

Бесспорно, она была невероятно прекрасна. И красило её не столько неряшливое платье, похожее на лохмотья из дорогой ткани, сколько её природная, женская красота: копна блестящих волос, гладкая, бледная кожа, высокая грудь, тонкая талия, длинные ноги, тонкие запястья. Но в подобном платье, с высокой прической и без фаты она была всё равно что голая. Её наряд не шёл ни в какое сравнение с предыдущими, которые Никандр уже успел оценить. Ему было стыдно просто смотреть на неё, не говоря уже о том, что на его полуголую невесту смотрели более двухсот других людей, пусть даже и женщин. Он чувствовал стыд, а из-за этого и гнев. И, кажется, Ламия это прекрасно знала, когда пристально смотрела на него и не прячась усмехалась. Она словно испытывала его терпение, которое в эти самые минуты трещало по швам.

Никандр плохо помнил, как она подошла, как протянула ему руку, чтобы он помог ей подняться на возвышение перед алтарем, как реагировали гости на появление королевы. Он даже практически не запомнил начало церемонии, сжимая ладонь Ламии и сдерживая гнев.

— Не передумали? — еле слышно, кривя губы в ухмылке, поинтересовалась королева, не отворачивая головы от священнослужительницы, но кося глаза в его сторону.

В отличие от неё Никандр не постеснялся повернуть голову в разгар церемонии бракосочетания и одарил её грозным, упрямым взглядом.

— Скоро будет поздно, — предупредила Ламия, словно искушая.

— Я вас видел голой. Можно считать, что уже поздно. Теперь я просто обязан на вас жениться, — прорычал он сквозь зубы, выпустил ладонь королевы и положил руку на её талию, то ли в попытке прикрыть её от посторонних взглядов, то ли чтобы обозначить свои права.