Вечно голодный студент 6

Глава девятая Тяжелый шлюз

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 9 ноября 2027 года*

— Палка ушла, — сообщил мне Фазан.

Перемешиваю сахар в чае и накладываю кусок вяленого медвежьего мяса на булочку.

— Да, я слышал, — ответил я.

— А то, что Майонез уходит с ней, ты слышал? — спросил Фазан.

— Майонез? — удивлённо переспросил я. — Не, не слышал.

— Они и Вина зазывали с собой, и остальных, но никто не согласился, — добавил Фазан. — Вроде бы минус один КДшник был, но теперь получается, что минус три…

Проф сделал объявление, что это была разборка на личностной почве, в ходе которой произошло столкновение и гибель одной из участниц, но весь Фронтир и так знает все подробности, поэтому объявление было излишним.

Также он пообещал, что разработает правила, на основе которых и будет впредь жить Фронтир.

По-хорошему, если исходить из уголовного кодекса Российской Федерации, Лапшу следовало взять под стражу и судить, как верно отметила Палка, но Профу это вообще не в кассу — он от этого теряет больше, чем получает.

Лапшу боятся все окрестные группировки, потому что она способна надолго и надёжно перекрывать пути для стратегических наступлений, так как никто не хочет лезть в леса, из которых потом невозможно выбраться…

Моё отношение к этому не изменилось — это пиздец.

Я не долбоёб, поэтому понимаю, что Гадюка, действительно, разлагающе действовала на общество — за вчерашний день вскрылось дохрена новых подробностей. Оказалось, что она подкатывала практически ко всем КДшникам из изначального костяка, включая даже Щеку, который, правда, сразу же послал её нахуй.

Её этот посыл не остановил, поэтому она пыталась внести раскол между ним и Фурой — слухи, попытки подстав и так далее.

То есть, очевидно, чего она добивалась: она хотела прорваться к вершине иерархии через постель. Если бы у неё получилось вступить в отношения со мной или Щекой, она бы разом повысила свой статус и получила возможность влиять на дальнейшую судьбу Фронтира, ну, то есть, добилась бы власти.

С Фурой у неё нихрена не получилось, зато отлично получилось с Лапшой, ну, почти отлично…

Все всё понимают, даже Палка, наверное, даёт себе отчёт в том, что происходило на самом деле. А возможно, Палка даже замешана в этом, потому что она поддерживала Гадюку в её деятельности.

— Мне как-то очень хуёво от всего этого, Студик, — поделился Фазан ощущениями.

— Если тебе станет от этого легче, то мне тоже очень хуёво, — ответил я и отпил очень сладкий чай из кружки. — Если смотреть по-человечески, то Лапша была права в своём намерении, но то, что она в итоге убила Гадюку — это была большая ошибка…

— Да уже не важно, Студик, — сказал на это Фазан. — Одно знаю точно — это событие будет иметь далекоидущие последствия. Люди-то что увидели? Лапша убила Гадюку, и ей за это не было никаких последствий, кроме общественного осуждения. То есть, если ты достаточно сильный КДшник, то тебе можно вообще всё — даже убийство себе подобных.

— Да… — согласился я с ним.

— Что стоят теперь законы, которые обещал Проф, если наверху сидим мы и нам всё можно, если захотим? — спросил Фазан.

— Студик, Лапша, — раздался из рации голос Профа. — Ко мне в кабинет.

— И началось… — пробурчал я, после чего залпом выпил горячий чай. — До встречи.

Покидаю столовую и иду в кабинет Профа.

По пути встречаю Лапшу, у которой глаза до сих пор на мокром месте — осознание, что она убила свою, как впоследствии выяснилось, ненастоящую, но подругу, терзает её, и она испытывает острое чувство вины.

Вместе заходим в кабинет, в котором присутствует только Проф.

— Садитесь, — велел он, указав на диван. — Сейчас состоится серьёзный разговор.

Сажусь на диван и обнимаю Лапшу, которая сразу же начинает рыдать.

— Достаточно, — потребовал Проф. — Нам сейчас не до соплей — у нас серьёзная проблема. Прекрати, Лапша.

Та вытерла глаза платком, сделала серию глубоких вдохов и выдохов, а затем тряхнула головой.

— Итак, к проблеме, — произнёс удовлетворённо кивнувший Проф. — Изгнать или казнить тебя мы не можем, потому что ты слишком важна для Фронтира. Но наказание должно быть, иначе это подорвёт основу нашей небольшой государственности.

Он открыл выдвижной ящик и достал оттуда бежевую папку.

— Вчера я выработал перечень наказаний, которым тебя подвергнут, Лапша, — сказал он, раскрыв папку. — За совершённое преступление ты должна будешь передать на баланс Фронтира 500 тонн мяса зверей, 50 килограммов золота, 50 000 патронов калибром не ниже 5,45×39 миллиметров, 50 единиц автоматического огнестрельного оружия, а также 5 единиц исправной бронетехники вроде БМП-1, БМП-2 или БТР-80. Если найдёшь танк, то он зачтётся как одна единица, но предпочтительны БМП. Срок тебе на это даётся большой — полгода. Если не справишься, мы изгоним тебя из Фронтира, и в случае попытки проникновения все боевые подразделения будут обязаны открывать по тебе огонь. Помогать тебе запрещено, поэтому ты должна принести всё это самостоятельно — искать тоже будешь всё сама. Как только выплатишь компенсацию, к тебе больше не будет никаких вопросов, и вина твоя будет считаться искупленной. Это вира, которая теперь будет частью законодательства Фронтира. Тебя устраивают условия или ты предпочтёшь изгнание?

— Устраивают… — тихо ответила Лапша.

— То есть, я не смогу ей помочь? — уточнил я.

— Не сможешь, — ответил Проф. — Узнаю, что помогаешь — Лапша будет изгнана, а ты наказан.

— Понятно… — сказал я.

Условия не самые худшие — Лапша в состоянии ходить в рейды непрерывно и находить необходимый лут, чтобы быстро выплатить виру.

— Я объявлю об этом публично, — сообщил нам Проф. — Отсчёт времени на выплату виры начнётся завтра, ровно в полночь. Лучше не мешкай, если хочешь остаться во Фронтире. Иди. А ты, Студик, останься.

Лапша встала с дивана и вышла из кабинета.

— Проф, ты гений… — тихо сказал я, когда дверь за ней закрылась.

— Я знаю, Студик, — ответил он. — Населению очень понравится такой исход — всё, что она принесёт, пойдёт в пользу общества. А ещё она будет смертельно рисковать, так как рейды опасны и ей придётся ходить в них очень часто. Кто-то понадеется, что она погибнет, а кто-то будет держать за неё кулачки, чтобы она выплатила виру. Это переводит этическую проблему в экономическую сферу, поэтому число недовольных сократится существенно. А вы, впредь, будете думать, прежде чем распускать руки.

— Да какие риски для неё? — пренебрежительно фыркнув, спросил я.

— Формально — высокие, — сказал на это Проф. — Фактически — средние. Но ей нужно выплатить виру — тогда общественность будет удовлетворена и все быстро забудут негативную часть произошедшего. Вира будет добавлена в свод правил и коснётся всех. За умышленное убийство КДшника или нормального человека будет установлена равная цена — это понравится людям. Размер виры будет устанавливаться в соответствии с категорией мощности КДшника или нормального человека — не будет никакой уравниловки. Правда, над определением категорий мощности нужно будет поработать…

— То есть, если я грохну кого-нибудь, мне придётся платить какой-то другой объём? — уточнил я.

— Да, — ответил Проф. — Я ещё думаю об этом, но возможно, различаться ещё будут и предельные сроки выполнения. Ты, например, вряд ли уложишься в полгода, а Лапша точно уложится. К тому же, такой объём трофеев за полгода, для тебя — это равнозначно смертному приговору. Но мы будем уточнять норму закона и сделаем её максимально близкой к справедливой.

— Не было проблем, зажили хорошо, но мы без этого не можем, поэтому, блин… — пробурчал я недовольно.

— Это жизнь, Студик, — философским тоном ответил Проф. — Надеюсь, ты извлекаешь уроки из происходящего — это ценный опыт. А теперь, когда мы прояснили всё и поставили все точки над i, возвращайся к подготовке. Рейд в Баку никто не отменял.

— Майонеза нужно заменить, — сказал я.

— Надо, — ответил на это Проф. — Они с Палкой собрались уходить на юг, поэтому пойдут в Баку вместе с вами, а на замену Майонезу я предлагаю взять Муравья. Но тогда тебе придётся позаботиться о его развитии — у него мало боевого опыта и уровень ещё слишком низок, зато он толковый.

Муравей, по отзывам тех, с кем он ходил в тренировочные рейды, действительно, толковый — не теряется, не тупит, хорошо усваивает тактику и способность у него не такая уж тупая, как всем казалось раньше.

Он достиг уже 38-го левела, что впечатляет, учитывая, что способность у него не совсем атакующая, вернее, мы так думали раньше.

Правда, когда он активирует свою способность, он превращается в хитинового урода, мало чем похожего на человека.

Открываю чат-бот и вбиваю в текстовое поле «Муравей». Бот присылает мне всю информацию, но меня больше всего волнует его основная способность.

— «Протоапексная Адаптивная Хитиноидная Экзоструктура»

Описание: протоапексная эволюция биосинтеза хитина, при которой эпидермальные клетки гиперактивируют экспрессию генов хитинсинтазы, хитиназы и растворимых ферментов для синтеза прекурсора UDP-GlcNAc, с интеграцией металло-белковых комплексов для минерализации. Это формирует динамически адаптивную многослойную композитную структуру из полимерного гликозаминогликана, усиленную кератином, коллагеном, дополнительными белковыми модификаторами и биометаллическими вкраплениями для экстремальной прочности, гибкости и самовосстановления под внешними воздействиями. Структура синхронизирована с нервной и мышечной системами через нейрохимические интерфейсы, позволяя интуитивное переключение режимов и интеграцию с регенеративными процессами организма для оптимизированной адаптации в бою. Дополнительно интегрированы сенсорные антенны на основе модифицированных вибриссных фолликулов для улавливания вибраций и химических маркеров в воздухе — радиус до 20 метров, фоторецепторные модификации сетчатки для расширенного спектрального восприятия — базовое инфракрасное зрение на дистанцию до 200 метров, а также зачаточные кислотные железы в ротовой полости, синтезирующие низкоконцентрированный коррозийный секрет на основе муравьиной кислоты для дистанционного выброса.

Эффект: на 12 часов 49 минут образует адаптивный хитиновый слой толщиной до 8,2 миллиметров, обеспечивающий высокую устойчивость к режущим, колющим, умеренным ударным и термическим повреждениям, с встроенной термической изоляцией и вибрационным поглощением; структура динамически ремоделируется под движениями и угрозами за счёт нейронного контроля. Способность включает три режима:

Защитный режим: максимальное уплотнение слоя с биометаллическими вкраплениями, значительно повышающее устойчивость к повреждениям и обеспечивающее частичную регенерацию микротрещин в реальном времени, но снижающее мобильность. Антенны усиливают обнаружение вибраций для предиктивной обороны.

Атакующий режим: формирование удлинённых хитиновых клинков длиной до 37 сантиметров на запястьях с зазубренными краями для режущих ударов и шипов длиной до 12 сантиметров на коленных и локтевых суставах с инъекционными каналами для секреции коррозийного агента, снижающего защитные свойства в пользу повышенной остроты, прочности и токсичности оружия. Зачаточный метатель кислоты позволяет выбросить струю коррозийного секрета на расстояние до 5 метров.

Комбинированный режим: сбалансированная защита с частичным формированием клинков и шипов. Интеграция с регенеративными системами для ускорения заживления ран вдвое быстрее. Модификация глаз обеспечивает улучшенное восприятие в низкой освещённости и обнаружение тепловых следов.

Расход: 6129 килокалорий за активацию. 82 килокалории в минуту в комбинированном режиме.

Примечание: экзоструктура уязвима к экстремальным химическим или электромагнитным воздействиям, вызывающим деполимеризацию. Регенерация слоя требует 15–20 минут после деактивации. Ограничивает потоотделение, повышая риск перегрева, и может вызвать мышечное напряжение при длительном использовании. Атакующие элементы регенерируют за 5–10 минут после разрушения.

Получается, что способность была нами недооценена — у неё есть атакующие свойства, пусть и ограниченные. Хитиновые клинки отличаются особой остротой и устроены специально для нанесения рваных ран мягких тканей, а локтевые и коленные шипы имеют инъекторы, вызывающие отравление врагов каким-то «коррозийным агентом», который, фактически, биотоксин, имеющий бонус в виде вызова коррозии металла.

Бронирование в защитном режиме позволяет Муравью выдерживать бронебойную пулю калибра 5,45×39 миллиметров с дистанции от 10 метров, что очень хорошо, так как на нём ведь ещё и броня, что значительно увеличивает его общую защищённость и живучесть.

Правда, есть проблема в виде охлаждения — при длительной физической активности при комнатной температуре он начинает сильно греться примерно через полтора часа, а в условиях околонулевых температур у него вообще нет никаких проблем с перегревом. Значит, от поздней осени и до ранней весны — это время Муравья.

— Опять качать кого-то… — произнёс я недовольно.

— От этого зависит успех рейда, поэтому это в твоих интересах, — сказал Проф. — Муравей обещает стать крепким универсалом, пригодным для выполнения широкого профиля задач, поэтому будет вам очень полезен. И человек он хороший.

Да, у Муравья уже сложилась репутация добряка и рубахи-парня — о нём уже были такие же отзывы из мастерской, где он работал.

Возможно, это поможет ему интегрироваться в нашу команду, а может и нет — меня, например, напрягает то, что он остался таким добряком, несмотря на то, что в самом начале зоошизы его мать и отца съела стая диких псов, прямо у него на глазах. Такое должно оставить отпечаток, но будто бы не оставило. А может, он не был таким добряком до этого и стал таким уже после. Чужая душа — потёмки…

— Ладно, буду качать его, — сказал я.

Это и в моих интересах тоже.

— Тогда отложим рейд в Баку ещё на две недели, — сказал Проф. — Плохо, конечно, но отправлять вас в неполном составе я не могу. Поэтому тебе следует поторопиться.

— Хорошо, начну сегодня же, — решил я. — Ладно, Проф, пойду я. Пока.

— До встречи на ужине, — сказал Проф.

У меня есть идея, как быстро апнуть Муравья. Надо забрать его в большой и дальний рейд примерно на те самые две недели. Только вот куда?

«Может, в Крым рванём?» — задумался я, идя по коридору. — «Ростовцы ссутся лезть туда, сигналов оттуда нет уже давно — они подумали, что там все померли и отправляли туда группы, ещё при Лимоне. Но никто не вернулся».

Дроновая разведка показывает, что в Крыму будто бы есть люди, но ничего конкретного найти не удалось. Ростовцы видели дронами одну автоколонну своих, но она брошена, а никого из КДшников нет, ни тел, ни крови — ничего.

Это указывает на то, что там кто-то живёт, но нас, в данный момент, мало интересует Крым, так как у нас есть Каспий, на побережье которого лежат никем не тронутые сокровища…

«Но дополнительные сведения не бывают лишними», — подумал я. — «Правда, Муравей ведь может и помереть, если окажется, что там слишком суровые условия».

Нет, наверное, всё-таки, надо подыскать что-то попроще, потому что мне не хочется, чтобы Муравей подыхал.

Иду в номер и встречаю Лапшу, ожидающую меня у двери. В руках у неё целый тазик с жареным мясом, а у ног стоит пятилитровая баклажка с местной бормотухой.

— Блин, у меня скоро рейд с Муравьём… — произнёс я.

— Применишь форсдетокс, — ответила Лапша. — Идём…

В номере ложусь на кровать и врубаю телевизор.

На первом канале крутят фильм «V» значит Вендетта', который, кстати, только начался.

«Надо придумать, куда повести Муравья, чтобы он быстро качнулся», — продолжил я размышлять.

Лапша легла рядом со мной и поставила между нами тазик с мясом. Далее она открутила крышку с баклажки, и воздух наполнился ослепительным ароматом сивухи и спирта.

— Почему мы делаем это с собой? — спросил я, когда Лапша приложилась к горлышку баклахи.

— А почему бы и нет? — спросила она, вытерев рот запястьем и передав мне напиток.

— С этим хуй поспоришь… — сказал я.

— Мне это нужно… — произнесла Лапша.

Делаю глоток обжигающей глотку жижи, царапающей мне нос отвратительным запахом, и возвращаю баклашку.

«Челябинск!» — осенило меня. — «Сходим с Муравьём в Челябинск — посмотрим, как обстановка на ЧТЗ. Может быть, налутаем что-нибудь ценное. А если окажется, что там Эльдорадо лута, то можно будет запросить авиаподдержку и доставку дополнительных водителей…»

Что-то я размечтался — скорее всего, там облутано всё, что можно было облутать, а всё, что осталось — это ржавый металлолом. Но чем чёрт не шутит?

Беру из тазика ребро свинопотама и начинаю есть.

— Ты когда-нибудь задумывался о детях? — спросила вдруг Лапша.

Я аж прекратил жевать.

— Кхм… — хмыкнул я. — Нет, как-то не приходилось.

— Может, заведём детей? — спросила Лапша.

— Ну… — задумался я. — Звучит как-то сомнительно — это же придётся заботиться о них — подгузники, детское питание… А я о себе позаботиться не могу — такой вот я несамостоятельный человек…

— Я говорю серьёзно, — сказала Лапша.

— Мне кажется, на тебя влияют последние события, — произнёс я. — Давай, вернёмся к этому вопросу через пару недель, когда всё успокоится, и все успокоятся?

Она смерила меня неопределённым взглядом.

— Хорошо, — ответила она. — Через две недели.

— Окей, — кивнув, сказал я.

Да какие из нас родители?

Мы можем сдохнуть в любом из рейдов, а дети останутся — какая у них будет судьба?

В этом мире даже с родителями живётся несладко, а уж без родителей…

Это тяжёлый вопрос, требующий тщательного обдумывания — надо или не надо заводить детей.

«Итак, Челябинск…» — вернулся я к размышлениям о будущем тренировочном рейде. — «Нужно будет составить план, маршрут, состыковаться с Нарком и узнать всё, что он сумел накопать в данном направлении…»

Лапша потеряла интерес к фильму, еде и алкоголю, поэтому спустилась ниже и начала расстёгивать мне брюки.

«И так вот всегда…» — подумал я. — «Зато яйца больше не синеют…»

*Российская Федерация, Саратовская область, город Балаково, Саратовская ГЭС, 10 ноября 2027 года*

— Стой, — приказал я. — Разуй глаза, блин!

— А что? — спросил остановившийся Муравей.

Подхожу к нему и указываю щупом на растяжку.

— Вот что, — сказал я. — Видишь? Это леска для мормышинга — человечество ещё не изобрело ничего лучше для установки растяжек…

Следую по леске направо и обнаруживаю основной заряд, представленный плотно обмотанным скотчем зарядом из двух тротиловых шашек и запала УЗРГМ-2.

Но сразу же замечаю, что это ещё не всё — тут есть натянутая леска, которая сорвёт чеку сразу же, как разрежешь основную леску.

— Запоминай, — сказал я, присев перед зарядом. — Вот эта леска — резервная. Если подумаешь, что самый умный, и разрежешь вот эту, которая основная, то вон та леска дёрнет за чеку и произойдёт взрыв. Понял?

— Да, я уже видел почти такую же на занятиях, — кивнув, ответил Муравей.

— Это хорошо, что ты запоминаешь такие вещи, — похвалил я его. — Но плохо, что ты чуть не проебал свою жизнь — надо смотреть под ноги. Одним глазом под ноги, а другим — вокруг!

Всё-таки, для подстраховки, осматриваю заряд со всех сторон, и только убедившись, что тут только одна «пасхалка» от сапёра, иду по резервной леске, которая приводит меня ко второму заряду, скрытому в жестяной бочке.

— Нет, родной, эту хуйню мы снимать не будем, — принял я решение. — Тут поработал какой-то хитрожопый маньяк. Перешагивай леску и идём дальше.

Большая часть Саратова ничем не примечательна — город как город, постапокалиптический, депрессивный, с умеренным количеством зверей.

Но вот у Саратовской ГЭС всё начало резко меняться — лесопосадки плотно усеяны минами, растяжками и засеками, направляющими противника в угодном обороняющимся направлении.

Муравей уже должен был либо сдохнуть, либо лишиться ноги — он наступил на мину ПМН-2, но она, по какой-то причине, не сработала. Возможно, заводской брак, а возможно, кто-то забыл привести её в боевое положение.

Выяснять причину я не стал, а вместо этого утащил Муравья подальше от этого поганого места.

Один результат у этого рейда уже есть — Муравью очень тяжело быть постоянно сконцентрированным. Он быстро расслабляется и легко теряет бдительность.

Минирование, в общем-то, очень плотное, причём небесплодное — в лесу я часто видел воронки от взрывов и костяки животных.

Похоже, что звери плохо чуют взрывчатку и пластик, поэтому наступают на мины и подрываются.

— Запомни — если где-то были люди, то есть ненулевой риск, что они там всё заминировали, — наставительным тоном поведал я Муравью. — И у меня есть теория, нахрена они тут всё заминировали…

— И зачем? — поинтересовался Муравей.

— Мы идём к Балаково, — сказал я. — Центр города окружён Волгой с двух сторон, поэтому путей проникновения всего три — по Шлюзу, мосту Победы и по ГЭС. Первая мысль, которая может прийти руководству города — надо изолироваться от окружающего мира на острове, а потом отстреливать плывущих животных, что легче, чем встречать их на баррикадах посреди города.

— Ну, да, — согласился со мной Муравей. — А что из этого следует?

— Из этого следует то, что они заминировали все подходы, в том числе и лес, где ты чуть не сдох очень тупой смертью, — объяснил я. — Думаю, когда мы пройдём через город, мост тоже будет заминирован. Ах, блядь…

Я вспомнил, что Бубен жаловался, что шлюз в Балаково заминирован и место очень неприятное. Сюда приходили он и Майонез — это была часть славной эпопеи по вывозу ценностей из Казани.

— Ладно, это значит, что мы можем пройти через Шлюз, — сказал я. — Не хочется мне возиться с разминированием моста… Идём.