304430c53c324c60f6b5a9f273d19581

- Я вижу, воспитание идёт полным ходом?

Вопрос мощного воина намекал на подбитый глаз. У де Графа получилось лучше, в первый раз, но след всё равно остался. Синяки лечились хуже, чем сломанные кости или раны и только умелые целители или сильные маги могли почти полностью свести их.

- Наши семейные проблемы никого из вас не касаются, - отрезал де Граф, жестом отсылая меня на стул позади себя. На этом вопрос моего присутствия оказался исчерпан.

Дальнейшее сильно напоминало совет министров, только в более агрессивной форме. Командующие особо не стеснялись в выражениях и спорили до хрипоты. Аргументы пошли по третьему кругу, и бывало, что позицию начинали отстаивать и те, кто был категорически против в начале. Я поняла, что они так обсуждают план дальнейшей военной кампании, карты ненужными листами всё также лежали на столе. То ли все и без них прекрасно знали местность, то ли тоже не доверяли их создателям. По поведению де Графа видно, что такое обсуждение происходит не впервые. Он сидел, слегка откинувшись на стуле, со скучающим видом скрестив руки. Часа через три я тихонько встала и собралась на выход.

- Куда? - резкий оклик привлёк внимание командующих. Я даже обиделась, мог бы и потише спросить.

- В уборную, - и язвительно поинтересовалась: - провожать будете?

- Нет, можешь идти, - секунды через две милостиво отпустил князь.

- Сурово. Почему бы ещё поводок с ошейником не надеть? - уже у выхода я услышала чей-то вопрос.

- Надо будет - надену, - ответил де Граф. Было ли продолжение разговора, я уже не слышала. Снаружи из войлочной палатки почти никаких звуков простого разговора не доносилось.

Возвращаясь, снова почувствовала взгляд, на этот раз более долгий и опасный. С его направления успела увидеть поспешно удаляющуюся спину. Я прибавила шагу. Не думаю, что лорд-защитник просто так встревожился, да и все неприятности здесь начинались с этого ощущения взгляда. Шагов за двадцать до штаба я споткнулась на ровном месте, как будто кто-то поставил подножку. С трудом удержавшись на ногах, едва не налетела на кого-то, неожиданно вышедшего наперерез.

- Опять ты?

Вчерашняя ситуация повторялась, только теперь категорически нельзя делать ничего провокационного и доводить до драки.

Парень, однако, справлялся и без моей помощи. Как и вчера, он только и искал повода почесать кулаки. От неуклюжего замаха легко увернулась, жаль, не в ту сторону. Между мной и штабом находился задира, и обойти его казалось сложно. Я шаг вправо, он в ту же сторону. Я влево, он снова перегораживает дорогу.

Охрана с интересом наблюдала за манёврами. Скучно сидеть на посту, а тут хоть какое-то развлечение. Пока не подойдём вплотную к штабному шатру, ничего не предпримут. Знаю уже, проходили подобное.

Парню надоело топтаться на месте, и он снова попробовал напасть. Долго так продолжаться не может. Когда-нибудь я не сумею увернуться. Убегать тоже не лучшая идея. Палатки в штабном лагере расставлены свободно, не спрятаться. Разве только домой, в шатёр де Графа. Охрана пропустит, но не знаю, как там с честью рода и всё такое. Вроде раз меч носишь, то уже отвечаешь за себя и свои поступки. А в армию явно неопоясанных не пошлют. Пока раздумывала, парень ударил в очередной раз. Снова мимо, но я не удержала равновесие и упала на дорогу. Охрана сдержанно улыбнулась. Парень незамедлительно подскочил и пнул то место, где мгновение назад находилась я, рывком уйдя от удара, и вскочив на ноги. Годы тренировок не прошли даром.

- Позовите де Графа! - попросила охрану. Мы приблизились к палатке совсем близко, но парень всё равно перекрывал к ней подход.

- А не положено по пустякам господ отвлекать, - язвительно сообщил задира.

Один из охраны виновато развёл руками, подтверждая его слова. Мол, хотел бы позвать, но нельзя, не положено.

Оставался ещё один способ вызвать подмогу. Им я собиралась пользоваться только в крайнем случае, так как считала девчачьим и позорным. Но снова ломать рёбра очень не хочется. И, что-то не вижу денщиков, спешащих за дежурным офицером. Отскочив от парня подальше и поближе к штабной палатке, я громко и вдохновенно завизжала. И пусть палатка сделана из плотного войлока, такой громкий и резкий звук стены пропустят. К тому же мне казалось, что де Граф с нетерпением считает минуты до моего возвращения.

Визг оборвался, не достигнув самой высокой ноты. Парень воспользовался моментом и залепил хороший хук справа. Но вызов сработал. Выскочив из палатки встревоженный лорд-защитник, сопровождаемый заинтересовавшимися полководцами, узрел, как меня, лежащую на земле, пытаются добить кулаками в лицо. Везло, что бил не прицельно и попадал по подставленным в защиту рукам. Встать я не могла - парень сел сверху, а скинуть двукратный вес мне не хватало сил.

Через минуту мы оба стояли перед командованием. Нас оперативно развели по сторонам стражники, исполнив короткий приказ "разнять". Нападавший стоял с нахальным и самоуверенным видом. Раньше ему с рук всё сходило, и он уверился, что так будет всегда. Я же, по обыкновению, опустила голову. Всё равно никто и никогда мне не верит, так смысл оправдываться или что-то изображать?

- Что. Здесь. Происходит, - чётко отделяя каждое слово спросил де Граф. Не знающим его могло показаться, что он спокоен, как удав, но я, бросив на него короткий взгляд, увидела и потемневшие глаза, и чуть играющие желваки. Мужчина определённо взбешён, но великолепно держит себя в руках.

- Этот... - парень слегка замялся, подбирая слово, - щенок меня преследует! Сбил с ног и отказался приносить извинения!

Он обвиняюще указал на меня рукой.

- Врёшь! - оправдываться не буду, но ложь надо пресекать. - Сам наперерез выскочил и до тебя ещё два шага оставалось!

- Да кого вы слушаете?! - воскликнул парень, видя, как окружающие с сомнением переводят взгляды с него на меня. Своего колобка он не заметил, иначе отреагировал бы на отчаянные жесты и мимику. Кажется, это пара отец-сын, вон, как толстяк волнуется. За простого денщика так не переживал бы. И похожи они лицами, только парень ещё не успел жиром заплыть.

- Понабрали курсантов из швали всякой, они что угодно скажут!

- Ты за словами следи!

- А то что? Папочке пожалуешься? Если мамаша его вспомнит из всех клиентов! - парня явно несло, иначе сразу бы заметил изменившуюся атмосферу. Договорить он едва успел. Звонкая пощёчина поставила точку в его монологе.

- Не смей. Трогать. Родителей, - чеканя слова я произнесла их, глядя парню в лицо. Для этого пришлось привстать на цыпочки. Взгляд, казавшийся бешено-невменяемым, принял более осмысленное выражение. Прошло несколько долгих, неестественно тихих секунд.

- Ах ты, тварь! - вскричал парень, хватая воздух около левого бока. - Защищайся, здесь и сейчас!

- Замена будет? - почти не разжимая губ, спросил де Граф.

- Сам справится, - ответил побледневший колобок. - Не знаю, как ваш, а мой бою обучен.

Де Граф холодно посмотрел на него, но промолчал. Мне бы его уверенность.

Присутствующие оперативно разошлись по сторонам, образовав неровный круг. Парень отошёл в одну его сторону, где стоял белый, как мел, его отец. Я подошла к де Графу на другой стороне. Он, кажется, слегка успокоился.

- Что сейчас будет? - я знала ответ на вопрос, но хотелось подтверждения, что всё-таки ошибаюсь. Не ошиблась.

- Дуэль. За честь рода.

Значит, отказаться и пойти на попятную нельзя. Только если оскорбивший принесёт удовлетворяющие извинения. Но такое оскорбление, что нанёс придурок, не извиняют. А за пощёчину просить прощения я точно не буду. И биться придётся до победного конца - либо до смерти, либо пока противники могут сражаться. Теперь понятно, почему так перепугался мужчина и отказался от замены бойца, на которую имел право, как получивший вызов. В таком случае вместо меня вправе выйти старший родственник, а де Граф точно не пощадит противника.

- Не подведите, - де Граф протянул свой меч. Здесь воины не расставались с оружием, но, как я заметила, денщики ходили без него. Мой тоже мирно лежал в палатке.

- Мне страшно, - призналась я, принимая оружие.

- Не стоит. У.... тебя, - де Граф всё-таки запнулся на фамильярном обращении, рядом ведь стояли другие благородные, перед которыми надо играть родство. - Были лучшие учителя.

- Вот этого я и боюсь, - пробормотала я, выходя на своеобразную дуэльную площадку.

Чужое оружие непривычно тяжёлое. По сути это был всё тот же мой клинок, только под взрослую руку. И воспринимался настоящим двуручником. Хорошо, что и Крис, и Эрик учили работать именно под двуруч, ведь почти любой меч для меня был минимум полуторником. Проблему с непривычным оружием имел и мой противник, но он всё же сильнее меня и массивней минимум вдвое.

Мы встали друг напротив друга и приготовились. Парень оценил моё оружие и его соотношение с ростом и ухмыльнулся. Первая ошибка - недооценка противника. Как-то сразу, размахнувшись, бросился в атаку. Я легко ушла с траектории и снова встала наизготовку. Когда бой начался, страх ушёл на задний план, выпустив вперёд холодный расчёт. Будто на тренировке, я следила за движениями противника, оценивая их. Что-то он умел, но мне казалось, что действует слишком медленно, слишком открывается и слишком суетится. Таким темпом он устанет раньше меня, тем более, что первые несколько ударов я либо спускала по клинку, либо уходила без контакта. Ещё один замах, контрудар, и, вместо того, чтобы прочертить глубокую полосу по груди парня, отшатываюсь назад. Перед глазами возник образ того маор, что прирезала первым.

Ещё обмен ударами, парень опять открывается, на этот раз подставив спину. Короткий замах, удар, и, опять в последний момент меняю траекторию, едва погасив инерцию тяжёлого меча.

Снова стоим друг напротив друга в стойках готовности. Но кончик моего двуручника уже заметно качается. Надо что-то делать, и быстро, но я не могу заставить себя нанести удар. Против своих учителей не сдерживалась и не боялась даже поранить, слишком большая разница в умении и опыте. Здесь же почти любой пропущенный противником удар может привести к смерти.

Парень снова бросился вперёд. Опять приняла удар на подставленный под углом меч, отводя оружие противника в землю. Не удержавшись, парень сделал лишний шаг. Мой тяжёлый клинок ударил его по бедру, взрезая кожу и мышцы едва ли не до кости. Быстро отхожу назад и внимательно слежу за упавшим противником. Мало ли, вдруг, решит продолжить и на одной ноге. Но ему хватило. Выронив меч, он схватился за ногу и кричал от боли. На этом всё и закончилось - противник не может продолжать бой.

Я подошла к де Графу и вернула ему меч. Около раненого уже суетились люди, оказывая ему первую помощь. Жизни ничего не угрожает, а с магической составляющей целительства, уже через месяц будет прыгать, как ни в чём не бывало.

- Обязательно надо было с ним играть? - спросил мужчина рядом с де Графом. Молодой, около сотни, но уже в военном совете. Вот только, чем он там занимается, и как зовут, не помню.

- Извините, - я снова опустила голову. Что-то сегодня слишком часто извиняюсь. Бой можно было закончить секунд за пять с первого же выпада парня. Или за двадцать, если дать время примериться и оценить противника. Мы же затянули минуты на две, за время которых я могла минимум три раза закончить бой.

- Отведите в палатку, пожалуйста, - тихо попросила всё молчащего де Графа.

- Я бы предпочёл быть в пределах досягаемости, - ответил он и развернулся. - Пойдём.

До палатки он всё-таки довёл и сразу ушёл. Я же упала на кровать и предалась тихой истерике, перешедшей в хандру и себяжаление. Причины банальные и привычные - никто меня не любит, никому не нужна и, вообще, от меня одни неприятности. И решение проблемы - стать тихим, незаметным и безынициативным призраком. Годами проверенная тактика, отступать от которой начала только в институте, и то вынужденно, иначе прожить на одну стипендию, пусть и повышенную для отличников, невозможно. В Анремаре уже начала забывать, как это, когда всем вокруг только мешаешь, но, видимо, судьба.

Лёгкий сквозняк сообщил, что в палатку кто-то вошёл. Вариантов, кто это может быть, всего один, и я осталась лежать, отвернувшись к стенке.

- Вы ужинать пойдёте? - от порога спросил де Граф.

- Не хочу, - ответила, не меняя позы. - Нет аппетита.

На лоб легла прохладная рука, проверяя, нет ли температуры.

- Вы в порядке?

- В полном. Извините.

- За что вы всё время извиняетесь? - койка напротив тихо скрипнула, принимая вес мужчины. Не захотел на стул садиться.

- Веду себя, как последний дегенерат, - я тоже села, сгорбившись, опустив руки между ног и уставившись в пол. - От меня у вас одни неприятности.

- Вы о дуэли?

- И это тоже, - я грустно кивнула.

- Я рад, что вы его не убили.

- Я тоже, - я снова вздохнула и сцепила руки. - Меня ведь не учили сдерживать удар. Ни Криса, ни Эрика мне никогда не пробить, поэтому вот... Как замахнусь, так перед глазами те маор встают.

- Эх, ребёнок..., - тихо, еле слышно пробормотал де Граф. - Эрик же говорил..., - добавил он и, решительно хлопнув ладонями по коленям, продолжил уже нормальным голосом. - Вставайте, и идём ужинать. Не хватало ещё вас голодом заморить!

Я послушно встала и подошла к умывальнику. Всё-таки плакала, надо привести в себя в порядок. Полюбовалась отражением в маленьком зеркале. Из него смотрел встрёпанный мальчишка с ещё не сошедшим фингалом и свежей ссадиной на скуле. Зеркало ещё не отражало сбитые костяшки и плотно забинтованные рёбра. Впрочем, этого под курткой и рубахой заметно не было.

- Знаете, а вы, кажется, были правы, предложив дождаться прибытия кареты, - я повернулась к ожидающему де Графу. - В таком виде девушке нельзя появляться в приличном обществе.

Сон никак не шёл. Это и радовало, и огорчало одновременно. Со дня прибытия в лагерь нормально выспаться не получалось. Всю прошлую ночь, стоило только заснуть, будили неприятные сны. Спасибо Эрику, что тогда, после битвы, напоил и подробности плохо отложились в памяти. Иначе сны могли стать полноценными кошмарами. Всё-таки убивать, пусть для самозащиты, тяжело и страшно даже впоследствии.

- Кен де Граф, - тихо позвала я, не надеясь на ответ. Но мужчина почти сразу отозвался слегка сонным голосом.

- Вы что-то хотели?

Совесть слегка уколола сознание. Лорд-защитник сильно устал на этой войне, а тут ещё и за мной следить надо. Но, раз разбудила, незачем идти на попятный.

- Я всё думаю о том парне, де Старли. Что ему всё-таки от меня было нужно?

Скрипнула кровать, когда мужчина перевернулся на спину.

- Вы здесь абсолютно ни причём, - уже вполне бодрым голосом заговорил де Граф. - Помните, мы с вами говорили про денщиков? Оказывается, это он им всё устраивал. Я ему как-то отказал в месте, и он решил, что кроме него никого не допустит. Вспыльчивый, эгоистичный и избалованный мальчишка!

- Странно. Столько человек пострадало, а его не заподозрили, и никто на него не указал, - произнесла я через минуту или две тишины, обдумывая услышанное.

- Что, простите? - де Граф успел задремать.

- Странно всё это, - повторила я, повернувшись к невидимому в темноте ночи собеседнику. - При таком отце он должен уметь хоть немного за словами следить. А тут, будто и не думал совсем. И глаза какие-то бешеные были.

Де Граф ничего не ответил. Ну да, нашла с кем поболтать и поделиться переживаниями. Свет неожиданно зажжённой лампы резанул по глазам, заставив зажмуриться. По звукам поняла, что де Граф вскочил и спешно одевается.

- Что-то случилось?

- Надеюсь, что нет, и я ошибаюсь, - ответил он уже у выхода. - Никуда не уходите!

Вернулся он часа через два. Я отвернулась к стене, позволяя ему раздеться не смущая. Ширмой, почему-то, никто из нас так и не воспользовался.

- Всё в порядке?

- Да, едва успел. Парень оказался скрытым менталистом и, хоть и не знал об этом, активно интуитивно пользовался. Дежурные его шатра уже почти поддалась его влиянию, с утра могли бы быть серьёзные неприятности с ними. Вам повезло, что у вас иммунитет к ментальной магии. Кстати, это его и выдало.

- Как так?

- Когда менталисты не могут на кого-то воздействовать, они получают своеобразный возвратный удар по психике. И, чем сильнее воздействие, тем сильнее удар. Де Старли пытался на вас повлиять, но в результате только сильнее терял над собой контроль. Последствия вы сами видели. А остальные не помнили о встрече с парнем или не понимали, что на них влияли.

- Что с ним теперь будет?

- Ничего плохого. Завтра же отошлём в столицу, там его обучат пользоваться даром и возьмут на службу. Правда, о военной карьере ему придётся забыть. Менталисты весьма редки и ценны. А теперь спать!

Утром по дороге на завтрак несколько волновалась, не зная, как остальные отреагировали на прошедшую вчера дуэль. Но встречные только смотрели с оценивающим любопытством, надолго не задерживая взгляд. К всеобщему вниманию я уже привыкла за время скитаний с Крисом, так что это никак не задевало.

Де Граф, несмотря на то, что уладил проблему моей легализации и избавил от возможных нападений со стороны де Старли, всё равно не рискнул отпускать от себя. В уже знакомой командирской палатке ничего не изменилось. Карты точно также лежали на столе, кажется, их и не трогали. Я взяла верхнюю. Точно, та самая, что и вчера привлекла внимание отсутствием хоть какого-то здравого смысла у составителя. С уверенностью можно сказать только то, что он освоил художественное написание текста нечитаемым шрифтом.

- Вообще-то, это секретные карты, - произнёс мужчина, что пришёл раньше нас. Он вчера спрашивал про поводок с ошейником, и после дуэли интересовался, зачем играть с противником.

- Настолько секретные, что уже который день лежат нетронутые? - я едва подавила сарказм. Всё же сейчас я играю роль далеко не Императора.

- И всё же. Вдруг, попадут в руки хайняньского шпиона? - только едва слышная усмешка не дала обидеться на намёк, что я могу быть связана с враждебным государством.

- Эти, - я выделила слово и показала тот лист, что держала в руках, - карты стоит этим шпионам выдавать. Лучшей диверсии и не придумать.

- Может, это потому, что ты держишь её вверх ногами? - теперь мужчина откровенно посмеивался.

- Да какая разница? - проворчала я, но карту перевернула. Вычурные надписи стали более-менее понятными, но сильно информативней изображение от этого не стало. - Книги иллюстрировать этого художника посадить, а не карты составлять...

- И что не устраивает в этой карте? - к нам подошёл де Граф, заинтересовавшись разговором.

- Как картину на стену повесить она идеальна. Но по ней даже в соседнюю деревню, что из окна видна, заблудиться можно! Вот, эти две реки нарисованы чуть ли не параллельно, а на самом деле, они серьёзно расходятся от истока, - я показывала на места на карте. - И расстояние между ними такое же, что и между вот этими городами. Но ведь междуречье на два конных перехода, а от города до города все пять будет, - и ошибиться сложно, подписано всё. - Ни мостов не указано, ни ущелья, что здесь горы, тоже никак не угадать.

Я возмущённо бросила карту на стол. Как по этим творениям что-то умудрялись планировать, ума не приложу. Видимо, поэтому и лежат нетронутые, что всё равно не пригождаются.

- Не понимаю, есть же нормальные карты Империи, почему тут такое убожество-то? - в замке пользовались вполне приличными картами, пусть и с плавающим масштабом,

- То карты Анремара, а здесь уже Хайнянь, - в разговор вступил де Граф. - На эту территорию хороших сведений нет, довольствуемся чем есть.

- Жаль... без карт планировать военные действия, это геройство на грани идиотизма, - как можно тише проворчала и отошла от стола.

- Господин де Граф, - мужчина повернулся к князю. - А одолжите мне его денька на три? Вроде соображает, поможет с картами, что разведка составила.

- До ужина, - почти сразу ответил де Граф.

- Договорились, - поспешно согласился мужчина пока де Граф не передумал, и повернулся ко мне. - Ну что пошли?

Я вопросительно посмотрела на де Графа, тот одобрительно кивнул, разрешая следовать за мужчиной.

Шатёр стоял немного в стороне, на второй линии. Но внутри выглядел намного богаче, чем наш. Мужчина выложил на стол довольно большую кипу бумаг, покрытых рисунками и надписями.

- Вот, это надо свести в одно, - произнёс мужчина, указывая на эту кипу, и я принялась за работу.

Сначала было тяжело расшифровывать тексты и нарисованные явно второпях схемы местности. Но постепенно я втянулась, стало самой интересно составить паззл из этих кусочков. Судя по всему, это было карта от военной ставки идальше вглубь Хайняня.

Нарисованные карты в разное время и разными людьми отличались масштабами и качеством исполнения. Намного легче было бы работать с компьютером: там растянуть изображение здесь, наоборот, сжать, но о такой роскоши оставалось только мечтать. Ручками, всё ручками. На нескольких листах было простое текстовое описание. Пришлось соотносить его с уже опознанными участками и пытаться привязать рельефу. Увлёкшись я не заметила, как наступила обед. От работы меня оторвал вежливое постукивание по плечу.

- Теперь понятно почему де Граф не хотел оставляйте тебя одного, - усмехнулся временный начальник. За обедом по сторонам не смотрела, все мысли занимали карты, как их соединить, чтобы сильно не ошибиться. Покидала в себя еду, почти не чувствуя вкуса и вернулась обратно, работать.

До ужина я успела сделать черновой вариант карты. Конечная ещё далеко до нормальных топографических, но и на этом уровне оно заметно выделялась качеством. Де Моэр, вернувшись офицерского совещания, с каким-то недоверчивым и детским восторгом разглядывал моё художество. Пришлось рассказывать про изолинии и условные обозначения.

...

Де Граф раздражённо мерил шагами потёртый ковёр на полу шатра. Он никак не мог определиться со своим отношением к Императору. И, тем более, как себя вести с этим ребёнком. Князь не обманывал, когда говорил, что аристократы не готовы принять столь важное лицо, но и сам оказался не готов к этому. Изначально планировалось что карета и Император прибудут почти одновременно, но реальность внесла свои коррективы. Отряд прибыл на несколько дней раньше, а карета, наоборот, задерживалась из-за постоянных нападений. Один-два дня де Граф ещё мог бы прятать девушку, но никак не полторы недели. Он не удивился что император согласилась играть роль человека более низкого ранга, вспомнив что в её мире такого разделения совсем нет, но сам не мог к этому привыкнуть и заставить себя обращаться к ней согласно играемой роли.

Утром князь обрадовался возможности избавить Императора от выслушивания дискуссии полководцев. Сегодня они превзошли сами себя, превратив заседание в какой-то балаган, не стесняясь использовать обсценную лексику. С другой стороны, он отдал её в аренду как обычного денщика, а она даже не возмутилась. И, вернувшись после ужина, сразу снова убежала, схватив корзину с грязными вещами, успев только поставить его в известность, что отнесёт прачками на стирку. Хорошо, что не одна пошла, а с двумя парнями, младшим де Моэр и ещё одним, кажется, Фредфордом.

И ведь кто знает, что может случиться? В то что опасность может поджидать в штабном лагере де Граф не верил - маловероятно, что появится второй де Старли, а патруль уже знает про неё, вернее про младшего брата князя. Но прачки располагаются за рекой, а там можно встретить и подвыпивших солдат. Да и к самим прачкам солдаты ходят не только стираться.

Де Граф уже был готов где искать девушку наплевав на сохранение чести и достоинства, но снаружи донеслись весёлые голоса. Минуту спустя в шатёр вошла Влада, улыбаясь чему-то своему.

- Я опять что-то не так делаю? - видимо что-то прочитала по лицу князя, и её улыбка погасла.

Это прозвучало настолько устало и обречённо что де Граф сразу не нашёлся что ответить.

...

Через день армия выдвинулась на другую позицию, дальше вглубь вражеской территории. Генералы и командующие посчитали неразумным долго стоять на одном месте, позволяя противнику перегруппировать силы. Императорская карета всё равно рано или поздно догонит, всё же она движется быстрее обозов, ограничивающих скорость армии.

Мы продвинулись примерно на две трети от запланированного, когда высланные вперёд отряды сообщили о приближении вражеского войска. До столкновения оставалось около получаса, за которые наши воины стали торопливо готовится. Они доставали и надевали сложенные для похода доспехи и оружие. Де Граф тоже достал снаряжение - кольчугу, укреплённую металлическими пластинами, поножи, наручи и прочие элементы доспеха. Всё это с моей помощью надел поверх стёганого камзола, хотя явно мог справиться самостоятельно, но так было быстрее. Роскошный хвост свернул кольцом на голове добавив дополнительно амортизацию к шерстяной шапочке под тяжёлый шлем. Мне тоже выделил кольчугу, рассчитанную явно на взрослого человека, так как я в ней почти утонула. Но моё участие в бою должно ограничиться сидением в глубоком тылу в самой защищённой части армии, поэтому слишком большой размер посчитали некритичным.

На невысоком холме разместили ставку с добрым десятком флагов. Здесь же оставили самых молодых денщиков и десяток солдат под руководством какого-то генерала на формальную охрану. Сюда, по уверению де Графа, противник прорвётся только если перережет добрую половину нашего войска. Сами командующие поспешили к своим людям осуществлять руководство на местах, только наспех создав подобие плана атаки.

Вскоре оба войска сошлись в сечи. Хайняньцы проигрывали числом, но были более подготовленные к бою, однако наши солдаты превосходили их умением. Наблюдая с холма, я не видела явного преимущества тех или иных. Увлёкшись сражением, мы едва не пропустили отряд противника, зашедший сбоку, и уже подбирающийся к холму. Конница неожиданно выскочила из-за леса и мчалась в нашу сторону.

Оставленный на защиту флагов генерал быстро сориентировался и дал дёру вместе со своими людьми. Почти полусотне всадников осталось противостоять чуть более двадцати человек, из которых воинами было не более половины. Ждать помощи неоткуда - остальное войско связано боем. Командовать защитой тоже некому, ведь единственный офицер сбежал.

- Ты, - я схватила за плечо парня лет пятидесяти, что сильнее всех проявлял признаки страха. - Бегом туда, приведи помощь от де Графа, - я указала на правый фланг, где отряд под расшитым штандартом уверенно теснил противника.

- Стихийники земли есть? - я взглянула на приближающегося противника. Скакать до нас ему оставалось не больше минуты. На мой вопрос откликнулась двое - солдат и один из денщиков.

- Наделайте ямки в поле, как от сурков, и побольше, - немного сумбурное распоряжение, но меня поняли. На лугу стали появляться фонтанчики чёрной земли на местах, где маги создавали ловушки всадникам.

- Другие маги есть?

Оказалось, что здесь представлены все стихии, но, судя по молодости денщиков, они только-только начали осваивать магическое умение. Но многого от них и не требовалось.

- Воздушники, поднимайте им пыль в глаза, - я продолжала командовать, воодушевившись, что меня слушаются. - Огневики, вспышки лошадям на морды, - и последний штрих, - кто с водой дружит, пролейте склон.

Задумка сработала даже лучше, чем я ожидала. Вместо того, чтобы просто потерять строй и слегка замешкаться, хайняньцы несли реальные потери. Лошади попадали в ямки, сбивались с шага, а то и ломали ноги, а после резкой вспышки огня перед мордой, могли встать на дыбы, скидывая всадников. Поднятая пыль мешала остальным, и часть упавших просто затоптали. В довершение всего водники каким-то чудом вытащили на поверхность подземный ручей и по мокрому скользкому склону всадники уже не могли подняться кучно, и наша небольшая команда более-менее успешно справлялась с одиночками, вырвавшимися вперёд.

Везение рано или поздно всегда кончается, и мы вскоре вынуждены были принять рукопашный бой с превосходящим числом противником. Ряды защитников стремительно таяли, из десятка солдат в строю остались только трое, количество молодых людей из числа денщиков тоже сократилось. Сомневаюсь, что остался хотя бы один неповреждённый человек. Я тоже пропустила скользящий удар копьём в грудь. Кольчуга выдержала, но мне показалось, что я услышала, как хрустнули многострадальная рёбра. Нам повезло, что целью нападающих были флаги, и они пытались прорваться к ним, не обращая внимания на защитников. Узкоглазым оставалось всего несколько шагов и пара сильных ударов срубить древко, когда подоспела долгожданная помощь. Посланный гонец не подвёл, и дружина де Графа переломила ход сражения. Я даже не заметила, когда и как они прибыли, просто в один момент мне оказалось больше не от кого защищаться. Я устало опустилась на землю и только сейчас почувствовала боль. Оказывается, кроме удара копьём, получила ещё и порез на ноге, и отбитую руку. Солдаты деловито проверяли раненых и убитых противника, без сожаления добивая безнадёжных, остальные перевязывали товарищей или сносили тела в сторону.

- Вы в порядке? - ко мне подошёл взволнованный де Граф и принялся осматривать повреждения

- Кажется, опять рёбра сломали, - пожаловалась я, оглядывая поле боя. Похоже, невосполнимых потерь у нас не так много. Откуда-то появился тощий генерал, делая вид что он всё время был здесь. Ничего, я тебя запомнила, сволочь. Не долго тебе в армии в командном составе быть!

- Основную часть тоже разбили, - сообщил де Граф, заметив мой интерес. - А за этих разведка ещё получит!

Лагерем встали тут же, только немного отошли от места боя, чтобы не мешал запах сожжённых тел. Своих хоронили индивидуально, хайняньцев свалили всех в одну кучу, предварительно тщательно обобрав. Здесь магический фон ещё позволял обращаться к стихиям, поэтому у нас и получилось задержать и рассредоточить противника, а после боя, предать тела огню.

Пока обустраивались, я с удивлением поняла, что армия-то на самом деле не большая. Военных человек тысячи четыре, может, пять. Остальные из вспомогательных - фуражиры, слуги, кашевары для благородных и достаточно много женщин. При необходимости, они, конечно, могут взяться за оружие, но в расчёте численности армии они не участвуют. За счёт всех них толпа разрослась тысяч до десяти.

- Кен де Граф, позовите, пожалуйста, целителя, - попросила я, когда князь вернулся в шатёр. После оказания медицинской помощи после боя, и убедившись, что необработанных и серьёзных ран у меня нет, он оставил меня отдыхать, а сам ушёл по делам. Но легче от отдыха не становилось, наоборот, появился неприятный кашель с кровью. Не задавая вопросов, де Граф быстро вышел, но вскоре вернулся с пожилым мужчиной растрёпанного вида и с коротким ёжиком седых волос.

- Надеюсь, не мозольку натёр? - ворчливо спросил он, проходя внутрь. - У меня сейчас и без того пациентов много.

- О, это тот молодой человек, что командовал защитой флагов? - подойдя ближе, он узнал меня, скорее всего, по выдающимся габаритам. - Так, что тут у нас?

Он быстро оглядел меня, поводил рядом руками, чему-то нахмурился, послушал дыхание.

- Снимай рубаху, - распорядился целитель, не удовлетворившись поверхностным осмотром.

- Отвернитесь, пожалуйста, - я попросила де Графа, начав расстёгивать пуговицы. Мужчина послушно отвернулся, что вызвало усмешку у целителя. Но его улыбка сразу пропала, стоило только обнажить тело.

- Хм... я так понимаю, вы не братья, - целитель даже обернулся посмотреть на де Графа, но по его спине ничего невозможно понять.

- Надеюсь, вы понимаете, что не стоит никому говорить о том, что вы видели? - несмотря на ровный тон сказанного, чувствовалось, что за разглашение кара будет серьёзной. Целитель не ответил, вернувшись к осмотру.

- С правой стороны трещина в ребре трёх-четырёх дневной давности, сращивание уже запущено. Не очень умело, но дополнительного вмешательства не требует.

- А вы говорили, просто ушиб, - я обвиняюще проворчала в сторону всё также стоявшего спиной к нам князя, на что получила спокойный ответ.

- Я не хотел вас пугать или расстраивать.

- Вот так помрёшь ненароком, зато не расстроившись, - по инерции продолжила ворчать. Целитель со сдержанным интересом выслушал наш диалог и продолжил диагностику.

- С левой стороны перелом двух рёбер, одно со смещением, и сильный ушиб лёгкого. Сейчас я наложу обезболивающее и зафиксирую переломы. Возможно сильное чувство дискомфорта, - целитель ненадолго задумался. - Господин де Граф, вы можете её придержать, чтобы не двигалась?

- Действуйте уж, - я прикрылась рубашкой, пока князь обходил лежанку. Он крепко, но мягко удерживал меня, пока целитель возился с заклинаниями. Предосторожность оказалась не лишней, несколько раз невольно дёрнулась, когда целитель совмещал концы сломанного ребра и залечивал повреждения в лёгком, несмотря на обезболивающее, отозвавшиеся неприятными ощущениями. Под конец целитель густо наложил какую-то мазь и плотно перевязал.

- Три дня никаких серьёзных нагрузок, и после тоже поберечься с неделю. И дважды в день обновлять лечащее заклинание. Можете самостоятельно, - он посмотрел на де Графа, внимательно слушающего инструкции, - либо приходите ко мне.

Целитель ушёл, я снова устало легла на кровать. Всё же лечение магией отнимает силы и у пациента, подстёгивая регенерацию.

Наутро закончили допрос немногих пленных хайняньцев и разведчиков, что пропустили целое войско. После чего последовал краткий, но быстрый и беспощадный суд.

Разведка, как и грозился накануне де Граф, действительно "получила". Да так, что больше никогда не сможет выдавать дезинформацию - с виселицы это сделать несколько сложно. Допрос показал, что встреча на марше с хайняньским войском была не случайной, предатели уверенно вели армию в засаду, надеясь на внезапность нападения, ведь при всего тысяче воинов, одержать победу в честном бою маловероятно.

Подвела хайняньцев жажда наживы. Это в Империи войско, пусть и собранное из лоскутов разных дружин, всё же действует сообща, а у них в последнее время сильно обострились междоусобицы, и в войсках достаточно большую часть занимали наёмники. А они, не получая жалование в последние пару месяцев, не смогли сдержать желание захватить ценный приз - штандарты командующих армии противника, вот и распылили силы.

Я, как и остальные денщики, участвовавшие в защите флагов, кто был в состоянии самостоятельно передвигаться, присутствовала только на заключительной части, где разбирали действия герцога де Преклода, что сбежал с боя. Герцог кривил лицо и старательно делал вид, что обвинение вообще не по адресу.

- Да, я покинул холм, когда увидел всадников, - в этом отпираться ему было бессмысленно, слишком много свидетелей, и не простых солдат, на которых можно рявкнуть "куда ты, сиволапый, на благородного бочку катишь?", а таких же благородных отпрысков - добрая половина денщиков состояла как раз из них, пусть ещё и не окольцованных. - Но то было исключительно для того, чтобы привести подкрепление!

- Нет, подмогу не привёл, - и это тоже легко доказывалось отсутствием в бою кого-либо кроме тех, кто стоял на холме изначально, и кто пришёл с де Графом. - Люди были связаны боем, поэтому вернулся обратно.

Здесь у него было одновременно и слабое, и сильное место в защите. Да, по окончанию боя он точно был у флагов, но, когда туда вернулся, никто не мог сказать с определённостью. Не до запоминания тогда было, кто когда появился. К сожалению, верили всё-таки его словам, а не нашим предположениям. Нет, мне де Граф верил безоговорочно, но, кроме него, в суде участвовали и другие благородные.

А де Преклод не просто изощрённо оправдывался, он попытался даже перевести обсуждение со своей персоны на меня, к сожалению, я сама дала ему такой повод, не удержав язык за зубами.

- Явился к шапочному разбору, - я произнесла это тихо, но по закону подлости именно в этот момент наступила пауза в разговорах, и моё замечание услышали все.

- И это говорит великий полководец под чьим началом полегло две трети воинства, остальные тяжело ранены, зато сам здоровенький, - не удержался поддеть генерал.

- Не буду спорить, первый опыт командования вышел не очень. К сожалению, единственная офицер убежал за подмогой, забыв оставить заместителя или хотя бы инструкции, - я тоже умею кусаться и показывать зубки, меня на это больше года натаскивали.

- "Не очень", - издевательски протянул мужчина, - да любой дурак знает, что здесь магия почти не работает!

- Значит я не дурак, и, тем более, не любой, - с приятным удивлением отметила что я уже не так нервничаю при перепалках, как раньше.

- Не дурак не стал бы посылать за подмогой на дальний фланг!

- Зато оттуда помощь гарантированно пришла, а вы так никого и не привели!

Де Преклод попытался что-то ответить, но его прервал один из офицеров.

- Хватит! Мы не для этого здесь собрались. Молодые люди покиньте собрание, ваше присутствие здесь уже не требуется.

Разочарованными вздохами компания денщиков покинула шатёр, где проходила разбирательства. Мы отошли на несколько шагов и Фредфорд отвесил мне подзатыльник.

- Помолчать не мог? Теперь не узнаем, чем дело кончилось.

- Да ладно, - я потёрла место удара. - Спрошу подробности у де Графа.

- А ты что правда такой храбрый или просто не понимаешь? - спросил другой парнишка. Ему тоже досталось и ходил сейчас с перевязанной головой. - Это же надо с де Преклодом так разговаривать!

- А что такого? Обычный герцог, даже не из пятидесяти великих. И нечего ему было на меня гнать.

- Да, он не из великих, но один из наиболее богатых и к тому же злопамятный. Лично тебе мстить не будет, а вот господину де Графу может попортить жизнь. Через его герцогства проходит один из основных торговых путей из вашего домена. Сам понимаешь перекрыть тракт или поднять пошлины не составит труда, а учитывая, что и без того домен находится на грани разорения, удлинение торговых путей может очень сильно ударить по князю.

- Откуда ты знаешь про разорение?

- У меня знакомый там на псарне работает, он со слугами общается, а они видят, что и как.

Мы разошлись каждый по-своему шатру и я, лёжа на кровати, предалась размышлениям. В том, что я не догадывалась о плачевном финансовом состоянии лорда-защитника не было ничего удивительного. Мне просто не с чем сравнивать. Мало слуг в имении? Так в замке их тоже минимальное количество, как раз хватает, чтобы не зарасти грязью. И то, в имении была всего один раз и то недолго. С другой стороны, в замке слуг мало, скорее всего, от безденежья. Экономим на всём, чем можно. Ходит всего в двух-трёх костюмах? Так и я предпочитаю один любимый. Крис, второй советник, тоже не замечен в частой смене гардероба. Разные драгоценности, украшения, вышивка и прочие атрибуты роскоши де Граф мог не носить не из-за того, что нет средств, а потому что не любит все эти цацки.

И это при том что его домен, как и домен до Вена, регулярно выплачивал все полагающиеся налоги. Остальные князья в лучшем случае выдавали процентов семьдесят, и то с большими задержками. Может от того и разоряется что налоги непомерные?

Погрузившись в мысли, я не заметила, как вошёл де Граф.

- Вы о чём-то задумались? - спросил он, увидев моё несколько отстранённое состояние

- Да, о финансах, что поют романсы. Сколько у нас в армии человек? - я не стала долго тянуть кота за хвост и сразу перешла к той части, на которой остановилась.

- Точно численности не знаю, примерно три тысячи имперских солдат, ещё столько же пришло в дружинах и просто датными людьми.

- И всем им надо платить зарплату? - а ведь кроме зарплаты ещё и прочее содержание, то есть кормёжка и обмундирование, тоже на государственной казне.

- Нет только имперским солдатам, - успокоил де Граф. - Дружинников и датных содержат их господа, если война до полугода. Далее они вправе или уйти, или переложить содержание на империю.

- И сколько война уже длится? - не то, чтобы не знала, но уточнить не мешает.

- Почти полгода уже.

- До столицы Хайняня сколько войску идти?

- Около месяца, если не будет много встреч с противником, как вчера.

- Так зачем терять время и деньги, если можно быстро закончить эту войну?

- Но ваша карета...

- Она движется быстрее пешего, успеет догнать. А если нет, то вот она я.

- Боюсь, другие офицеры без приказа откажутся покидать позицию, - с сомнением в голосе заметил де Граф.

- Кен де Граф, - чуть снисходительные интонации появились сами по себе. - Вам в каком количестве написать эти приказы?

Через полчаса де Граф вышел из палатки с небольшой запиской с приказом от императора, якобы полученной по птичьей почте. Приказ гласил идти на столицу противника, не теряя времени на ожидание прибытия высокого начальства.

Глава 24.

Карета нагнала нас дней через десять, пребывая в весьма потрёпанном состоянии. В общей сложности на Императора покушались каждые два дня, удивительно, что капитан смог отразить всё и привести отряд хоть израненным, но без потерь. Впрочем, личная императорская гвардия не зря считается элитой и все в ней в той или иной степени владеют магией. А ещё последние дни их сопровождал Эрик со своим отрядом.

Вместе с каретой прибыл и мой двойник - младший сын капитана гвардии, исправно работающий приманкой для покушений и отбивающийся вместе со всеми. В платье и парике он выглядел милой невинной девочкой и, если не присматриваться, весьма на меня похожей.

Де Графу даже не пришлось извиняться за обман насчёт своего брата. Он просто завёл "императора" в свою палатку, пока не приготовили подходящий шатёр, а потом вывел уже меня в платье. Неискушённые мужчины в первую очередь смотрели на одежду, и не заметили подмены.

Дни в ожидании прибытия были похожи один на другой - с утра и до обеда передвигались на новую позицию. Днём, в ожидании обоза и солдат, что шли пешком, проходили собрания полководцев. Вечера я чаще проводила среди денщиков, слушая байки у костра или поигрывая на гитаре. После прибытия Императора в сложившемся расписании почти ничего не изменилось.

Прошло ещё две недели. Большую часть времени Император изнывала от скуки в своём шатре. Пару раз официально посетила совет полководцев, и решила, что это не лучшая идея. Собрания в присутствии Императора стали более цивилизованными, в дебатах часто встречались долгие паузы, когда мужчины старательно подбирали приличные синонимы и опускали крепкие выражения. И это ещё больше затягивало обсуждения, тем более, что в тактике и стратегии я, как ни старалась, разобраться не могла. Поэтому, как и прежде, сзади де Графа тихо сидел Владо. Лорд-защитник не хотел выпускать меня из виду и в императорском шатре большую часть времени проводил двойник.

Во время дебатов полководцев исписала не одну тетрадь разнообразными песнями с раскладкой аккордов. Де Граф хоть и скрывал, и смущённо откладывал гитару, когда кто-то мог его видеть и слышать, но инструмент его покорил.

С прибытием императора армия перешла в более активное наступление, одерживая победу одну за другой. Мне полагалось присутствовать на этих боях, пусть и в отдалении, но всё равно почти что на поле боя. Крики раненых и умирающих, жалобное ржание лошадей, звуки взрывов от использования магии и сами последствия боя, виденные при очередном продвижение вперёд, волновали только первое время. Потом чувствительность притупилась, ужасы войны, пусть и отдалённые, стали какими-то привычными, но по ночам всё равно плохо спалось.

Армия подошла почти к самой столице Хайняня, но маор упорно не сдавались, даже потеряв больше трети территории и почти всю армию, кидая против нас уже совсем оборванных ополченцев. Маор гибли даже не десятками, сотнями. Сражались и совсем старики, и почти дети. Казалось, их королю хотелось избавиться от населения, а не остановить войну. Даже наши солдаты стали роптать, не желая участвовать в бойнях.

Наконец, к середине лета до нас дошло радостное известие. Король Хайняня скоропостижно скончался, отравившись ядовитыми грибами, которые в это время года не растут. Его наследник поспешно прислал послов с мольбой о мире и предложением контрибуции.

Несколько дней длились ожесточённые торги, но бумаги всё же подписали. Война официально закончилась, и армия возвращалась домой.

Неясная тревога, возникшая ещё давно, когда только перешли в победоносное наступление, не уходила. Наоборот, только усилилась, и исходила откуда-то с запада. Я всё чаще смотрела в ту сторону, потирая зудящую грудь. Что-то сильно нехорошее происходило там, вдалеке.

- Вот и всё. Ещё недели две и будем дома!

Ко мне подошёл Эрик. Он слегка хромал, берёг левую руку и всё время пытался почесать свежий порез на лице. Целителей на всех не хватало, и они только наскоро латали раны, оставляя тщательное излечение на будущее.

- Вы уже придумали, что делать с новыми землями, на которых ни один каор не захочет поселиться надолго?

Эрик прав. По эту сторону хребта земли представляли нам мало интереса. Не плодородные, без полезных ископаемых, зато с пониженным фоном и сложным контактом с остальным Анремаром. Я подумывала в будущем вернуть их Хайняню в обмен на что-нибудь более нам полезное, ведь сейчас побеждённой стране просто нечего предложить ничего другого.

К нам подошёл де Граф. С подписанием мирного договора он слегка расслабился, и стало заметно, насколько он устал. Надо будет в приказном порядке отправить его куда-нибудь отдохнуть на месяц, как только вернёмся домой.

- Тено, сборы закончены. Вы поедете в карете или верхом?

Я уже хотела ему ответить, но сильное жжение в области солнечного сплетения не дало это сделать. Пару мгновений спустя меня будто туда ударили, и я упала на колени, хватая ртом воздух и держась за грудь. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Сквозь них видела встревоженные лица мужчин, что-то спрашивающие. Но что, я не слышала, вслушиваясь в далёкий голос, возникший в голове.

- Печать... сорвана... - на выдохе повторила за голосом. - Неделя, максимум полторы, и Властелин выйдет. Остался только страж... Первый... и Крис уже выезжают.

Голос замолчал. Приступ прекратился также внезапно, как и начался, но накатила сильная слабость. Меня поддержали в четыре руки, но я не смотрела на взволнованные лица, уставившись в далёкую точку на западном горизонте.

- Что случилось? Тено, вы в порядке?

- Первый связался, - всё ещё в некоторой прострации пояснила я. - Сосуд найден и скоро будет открыт. Мне срочно надо туда.

Мужчины синхронно перевели взгляд на запад.

- Далеко? - деловито осведомился де Граф.

- Не знаю, - я помотала головой. - Но должны успеть, если не задерживаться. Я чувствую только направление.

- Я соберу людей, - де Граф поднялся. - Эрик?

- Понял. Мои всегда готовы.

Отряд, численностью около семидесяти человек, споро двигался на запад вдоль пройдённых войной территорий. Лошадей то пускали рысью, то переводили на шаг, поднимая изредка в галоп. Как бы меня не тянуло к сосуду с душой Властелина, приходилось мириться с таким ритмом. Если запалить лошадей, то совсем никуда не успеем.

К концу пятого дня повернули северней, а на седьмой встретились с отрядом де Вена, также спешащим к неизвестной точке где-то в степях Хайняня. Тревога и нервозность всё усиливались и начали передаваться остальным. Можно было бы списать возникающие склоки на усталость после войны и вынужденную задержку вместо возвращения домой, но Первый настаивал, что это влияние ауры души Властелина, просачивающейся из-под сорванной печати. Во времена его жизни влияние доходило до того, что солдаты сражались друг с другом, не только с противником, а с каждой смертью сила Властелина только росла.

Наконец, в середине десятого дня, мы вышли к своеобразной арене - большому круглому кратеру, обнесённому примитивным плетнём. Вокруг него равномерно распределилось около сотни людей в балахонах разных оттенков красного - от малинового до цвета обожжённого кирпича. Они до последнего момента стояли у плетня, затем, как по команде, развернулись и бросились на отряд.

Что и как происходило в этом бою, я не смотрела. Меня магнитом тянуло к арене. Рядом шли все трое моих мужчин, охраняя от случайных ударов. Первый покинул свой медальон, что нёс Крис, и тоже целенаправленно двигался вперёд.

У заборчика мы остановились. Сила притяжения значительно ослабла, позволив, наконец, оглядеться. Бой со жрецами закончился. Сражались они отчаянно, но против тренированных и хорошо вооружённых бойцов не имели шансов. В самом центре арены стоял ещё один, последний, жрец в фиолетовом плаще. Перед ним на боку лежал простой глиняный кувшин с залитым сургучом узким горлышком. От плетня таких подробностей не разглядеть, но я откуда-то знала, что залит именно сургучом, причём синим. И что императорская печать на нём уже скрошилась.

Жрец поднял на нас глаза, зло и как-то пакостно улыбнулся, и с силой швырнул крупный, с кулак, кроваво-красный камень на кувшин. Вопреки ожиданиям кувшин остался цел, а камень разлетелся на куски, теряя свой цвет. Судя по осколкам вокруг, он был не первым. Но последним - из горлышка потянулась вверх струйка чёрного дыма, перевитого белой полосой.

- Опоздали, - обречённо вздохнул Крис, сжимая в руке короткий жезл.

- Как раз вовремя! - с хищным азартом возразил Первый, протягивая руку к дыму. Белая полоса отделилась от него и метнулась к привидению, мгновенно впитавшись в руку. Вернув себе большую часть души, что сторожила Властелина, Первый перестал походить на призрак и принял нормальный, двухметровый рост. Удовлетворённо воскликнув, он бросился вниз, к дыму, уже принявшему человеческую форму. Откуда-то появившиеся мечи со звоном столкнулись.

Возникла радужная полусфера. Стремительно расширяясь, она оттолкнула жреца к стенке кратера-арены и выросла, покрыв всю арену и пространство на пять шагов дальше плетня. Всех, кто попал под её расширение, с силой оттолкнуло наружу. Внутри полусферы остались только оба сражающихся, жрец, де Вен, де Граф и я. Меня стенка сначала попробовала оттолкнуть, но всё-таки прошла насквозь.

Первый с Властелином самозабвенно сражались. Но удары Первого иногда проходили сквозь цель, словно ему недоставало материальности. В районе солнечного сплетения появился жар. Не обжигающий, не особо мешающий, но постоянно напоминающий о себе. Точно! У меня же часть его души, наверно её и не достаёт Первому. Вспомнился давний с ним разговор. Пока я жива, он не может забрать эту часть без моего согласия. И никто не знает, что случиться, если при жизни лишить человека души, пусть и части. Я посмотрела на замерших рядом Криса и де Графа. Оглянулась назад на Эрика, не оставляющего попытки пробиться внутрь купола. На членов отряда, вставших вокруг в готовности прийти на помощь, как только появится возможность. Все они, даже незнакомые воины, слишком дороги, чтобы позволить Первому проиграть. Каждого кто-то да ждёт, любит, у всех есть планы и мечты на будущее. Когда-то клялась, что сделаю всё, чтобы защитить Анремар. Кажется, это время настало. Как же не хочется этого делать. Страшно. Будто совершаешь самоубийство. Но долг, честь и обязанности требуют. У меня были слишком хорошие учителя и воспитатели.

Доверившись интуиции, протянула руку вперёд, к Первому, выталкивая из себя горячий шарик. Он сорвался с пальцев и молнией метнулся к владельцу. Внутри сразу стало пусто, холодно и тоскливо. Я опустилась на землю и ссутулилась, будто с потерей части души из меня вынули стержень.

- Тено!

- Владо!

Два встревоженных голоса слились в один.

- Почему?

Я подняла усталый взгляд и вымученно улыбнулась, вспомнив фразу из любимого фильма.

- Нужды большинства важнее нужд меньшинства или одного.

Собственных сил и желания хватало только сидеть, поддерживаемой двумя мужчинами и отстранённо смотреть на бой.

Получив полную душу, Первый стал заметно сильнее. Теперь он не только находился в защите, но и атаковал. Силы противника казались равными. А то, что они не уставали в призрачном состоянии, грозило затянуть бой на весьма долгое время.

Первым не выдержал Властелин. Отбив очередную атаку, он метнулся к жрецу и обволок его чёрным туманом, постепенно всасываясь внутрь. Первый мгновенно переместился к нам.

- Он вселяется в тело, - с презрительным отвращением сообщил он, указав на происходящее со жрецом. - В материальном виде он сможет меня развеять, а я ничего ему не сделаю. Влада, ты мне доверяешь?

Неожиданный вопрос поставил на мгновение в тупик, однако я сразу же поняла его причину и невысказанное продолжение.

- Нет. Но мешать не буду, - идти, так до конца. Вряд ли Первый сможет легко вселиться в кого другого, иначе спрашивал бы не у меня.

Секунда, две. Меня будто обдало горячим паром, и я оказалась пассажиром в собственном теле.

- Постараюсь вернуть её вам, - моим ртом сказал Первый, обращаясь к не успевшим отреагировать мужчинам. - Хотя целость и сохранность не гарантирую.

Он легко спрыгнул вниз на арену и, поигрывая мечом, двинулся навстречу Властелину.

Они сошлись почти в центре. Властелин презрительно окинул Первого взглядом сверху вниз. Жрец, в которого он вселился, был высоким даже по меркам каор, я едва доставала ему до груди. Без предупреждения он горизонтально ударил, норовя если не снести голову, то разбить череп. Первый успел присесть, пропуская удар над собой. К сожалению, получить большое преимущество из-за роста, он не мог. Это меня учили сражаться с превосходящим на две головы противником. Но и у Властелин тоже никак не получалось подстроиться, он всё время норовил ударить слишком высоко.

Первый, зараза, удары парировал, а не отводил в сторону, и каждый раз был вынужден отступать назад - законы физики никто не отменял. Удивительно, что он вообще ещё держит меч и сражается, как ни в чём не бывало.

Расстояние между противниками опять увеличилось. Давая себе передышку, они иногда расходились в стороны, оценивая ситуацию. Но не в этот раз. Со стороны Властелина понеслась огненная волна. Первый замешкался и успел отскочить в последний момент. Взяв меч в одну руку, он левой сделал несколько жестов. Ничего не произошло, и он недоумённо посмотрел на руку, отвлёкшись от Властелина.

- Слева! - я не выдержала и крикнула, не уверенная, что мой голос услышат, и есть ли он вообще в моём нынешнем состоянии. Но Первый услышал и успел увернуться от второй волны огня, лишь слегка подпалив рукав.

- Ты что, не владеешь магией? - возмущённо спросил, замерев в ожидании новой атаки.

- Откуда? Мне и тридцати нет, а родной мир не магический! - с нотками истеричности ответила я, тоже следя за жрецом. Если он продолжит лупить магией, долго Первый не продержится. Он даже не сможет близко подобраться для удара.

Стена кратера арены за спиной Властелина в нескольких местах осыпалась, открыв узкие ходы, и из них деловито и торопливо вышло несколько вооружённых человек.

- Долго вы, - произнёс Властелин, отступая назад.

- Приносим свои извинения, - слегка поклонился один из прибывших. - Ваша защита оказалась слишком сильна.

Он сделал какой-то жест, и в нас полетели стрелы. Четыре человека, три арбалета. Повезло, что стреляли не одновременно и почти не прицельно. Один болт пролетел стороной, от второго Первый чудом увернулся, зато третий чиркнул по руке. В моём отстранённом от управления состоянии я не чувствовала боль, только факт наличия повреждений. Болт прошёл через рукав кафтана и вспорол кожу на предплечье. Рана не столь серьёзная, как выглядит, но должна быть болючей. Крупные сосуды не задеты, но и из мелких медленно вытекала кровь, сокращая доступное для боя время. Против пятерых, да ещё с магией, Первому не справиться.

- И это твоё представление о честном поединке? - воскликнул Первый, тоже поняв это.

- Честном? - делано удивился Властелин. - Оставь это слово таким же дуракам, как и ты. А я не хочу ещё пять тысячелетий провести взаперти. Или думаешь, что сможешь победить? Извини, но не того бойца выбрал. Взял бы хотя бы вон того, чёрненького, а то ещё с младенцем сражаться!

- Не твоё дело!

- Ах да, ты же у нас гуманист. Правильно, всё равно сдохнет, так хоть напоследок ещё послужит. Или испугался, что не впустят, а?

Разговорами Властелин отвлёк внимание от своих подручных, и они попробовали атаковать сзади. На звон металла Первый резко обернулся. Появление помощников в бою превратившее поединок в обычный бой, позволили вмешательство и с нашей стороны без урона чести.

- Не отвлекайтесь! Займитесь делом! - на арену спрыгнул де Граф и успел отбить удар. Больше разговоров не было. Властелин атаковал Первого, де Граф сдерживал его подручных, не давая пробиться к нам.

Очередной удар огнём расплескался о вздыбившуюся землю, не причинив вреда. Воздушная плеть ударила по Властелину, сбивая с ног и давая Первому время перевести дыхание. Жрец, в которого вселился Властелин, находился не в лучшей физической форме, но и моё тело быстро теряло силы из-за ранения и слишком опрометчивых действий Первого. Он привык быть сильным и идти напролом, а не уходить от удара.

Властелин старался избегать прямого контакта, атакуя магией всех стихий. Но Крис, оставшийся наверху у плетня, успевал погасить удары или заблокировать встречной магией. Арена превратилась в полосу препятствий. Перерытая стихией земли, залитая водой и пропечённая огнём, она сама по себе уже представляла опасность. Запнуться и упасть в кипящую лужу? Увязнуть в ледяной грязи? Сломать ногу в расщелине? Элементарно! И ведь надо ещё не забыть про противника. Властелин всё-таки магически выдохся, или у жреца закончились сорсы, но он перешёл в ближний бой. Прошла, казалась, вечность, но никто не смог взять верх.

- Проклятье, - выругался Первый, - он знает все мои приёмы! Выучил за тысячелетия сражений со стражем.

Ситуация сложилась совсем не в нашу пользу. В стороне у стены, почти не задетой магическим боем, стоя на одном колене, тяжело опирался на меч де Граф. Упасть на землю, казалось, не даёт гордость и упрямство. Его противники дались нелегко. Наверху, цепляясь за прутья, сполз по плетню Крис. Вряд ли он сможет сейчас чем-нибудь помочь. Удивительно, как он вообще смог колдовать в этом месте, да ещё так долго, должно быть всё дело в том жезле, что видела у него перед началом боя.

Моё тело, я чувствовала, находится на пределе. Ещё немного и просто рухнет от усталости и потери крови. Жрец выглядел чуть получше, и, затянись бой ещё немного, Властелин выйдет из него победителем.

- Подвинься, - я мысленно пнула Первого.

- Что?

- Тело верни, вот что! Меня он не знает, есть шанс, что пропустит удар. Давай же, решайся, долго не протянем!

- А если не получится? - Первый увернулся от атаки и остановился в нескольких шагах от противника.

- Тогда убьёт. Но он и так убьёт, если ничего не делать!

Первый выругался и отошёл ещё немного назад.

- Готовься, будет больно!

Меня опять будто обдало горячим, но не обжигающим паром, и я поняла, что имел в виду Первый под словом "больно". Я почувствовала все ранения и травмы, полученные в этом бою. Пульсировала рана на левой руке, зудел ожог на плече, иголками впивалась подвёрнутая нога, я уж не говорю о множестве мелких царапин.

Не менее уставший Властелин не торопился нападать. Медленно приближаясь, он будто растягивал удовольствие от предстоящей расправы. Любому наблюдателю было ясно - я вряд ли смогу оказать серьёзное сопротивление. Задвинув на задний план боль, я встала в позицию. Крис называл этот удар терминальной атакой и разработал специально под меня, вернее, под малый рост. Правильно выполненный он не оставлял шанса противнику - слишком сложно его отразить. Но в случае ошибки он становился последним и для выполняющего, почти полностью раскрывая его на время удара и на несколько секунд после.

Властелин усмехнулся, предвкушая скорую победу. Стойка у меня почти ученическая, кончик меча серьёзно гуляет в уставших руках. Чувствуя безнаказанность, противник понёсся вперёд с простейшим прямым ударом. Меч с противным тихим хрустом вошёл в тело, разрезая мышцы. Завершающее движение вспороло внутренние органы. Инерция вытолкнула лезвие из спины. Властелин захрипел, выронил оружие и завалился на бок. На лице читалось неверие, страх и запоздалая боль. Он попытался вздохнуть, но из рта полилась кровь. Мгновение спустя, взгляд Властелина остекленел.

- Всё, назад, тебе хватит, - прозвучал в голове голос Первого, и я снова стала бесстрастным наблюдателем. От совершённого убийства всё равно висела тяжесть, но раскаяния и сожаления не чувствовала.

С трудом, враскачку, упираясь в труп ногой, Первый тянул меч из тела. Тот поддался с противным чавканьем и выскочил из раны при сильном рывке, что Первый едва удержался на ногах. Тело всё-таки достигло предела выносливости и поднять оружие и нормально его нести не хватало сил. Так Первый и брёл, волоча его за собой, оставляя кончиком змеиный след на земле. Де Граф тоже встал и пристроился сзади, с усилием передвигая ноги. Его противники оказались сильнее, чем выглядели, и мужчине тоже серьёзно досталось.

Так, медленно, мы поднялись по осыпающейся стенке кратера. Огораживающий купол со звоном лопнул, но никто не поспешил пересечь его границу, ожидая дальнейших действий Первого. Он остановился около де Вена. Крис с трудом поднял голову. Подбородок и грудь мужчины обильно заливала кровь, будто в носу лопнули не мелкие сосуды, а крупная артерия. Кровь полностью заполнила глаза, и определить, куда он смотрит, не получалось - даже зрачок не был виден.

- Властелин мёртв. Тело сжечь, - распорядился Первый. - Забирайте своего Императора. Вы воспитали достойного человека.

С этими словами Первый появился рядом, покинув тело, резко вернув мне контроль и все ощущения. На ногах продержалась не больше секунды, и рухнула на землю, уже не чувствуя удара, провалившись в небытие.

Глава 25.

Я вынырнула из тяжёлого липкого сна, мгновенно забыв его содержание. Осталось лишь тоскливая пустота где-то внутри. Полежала с закрытыми глазами, прислушиваясь. Приглушённо доносился храп коней, топот множества копыт, мужские неразборчивые голоса. Постель слегка покачивалась и иногда легонько подпрыгивала. За головой справа что-то мерно поскрипывало, вызывая раздражение, если обращать на скрип внимание. Слева, совсем близко, раздавалось ровное глубокое дыхание. Кто-то мирно спал на расстоянии не дальше протянутой руки.

Я всё же открыла глаза. Потолком служила плотная, выбеленная временем и солнцем ткань, натянутая на деревянные дуги. В первый момент показалось, что снова вернулась в прошлое, в фургон бродячих комедиантов. Но для фургона потолок слишком низкий, а телеги у нас не кроют. У незакрытого выхода в торце темнела чья-то фигура. Я попробовала сесть, чтобы лучше рассмотреть, но, казалось, все мышцы разом заболели, пресекая попытку на корню. Боль больше походила на ту, что возникает на второй-третий день после интенсивной тренировки, но мышц в теле очень много, и я не удержалась от стона, упав спиной обратно на мягкое ложе.

- Вам лучше сейчас не двигаться, - посоветовала фигура голосом де Графа. - Вы слишком перенапряглись, надо дать телу отдохнуть. И раны тоже не стоит тревожить.

- Вы сами как? - голос, вроде слушался, хотя и звучал немного хрипло и очень тихо, почти шёпотом.

- Жить буду, - я не видела лица, но показалось, что на нём появилась кривая усмешка.

- А Крис? - воспоминание об алой крови на светлых одеждах кольнуло сердце.

- Полное магическое истощение, - де Граф ответил с какой-то грустью. - Но, раз сразу не помер, то оклемается. Ему сейчас тоже только отдых можем предоставить.

Я повернула голову налево. Точно. Рядом мирно спал де Вен. Бледный, с заострившимися чертами лица и повязкой на глазах. Судя по дыханию, угрозы жизни не было.

В повозке потемнело. Кто-то появился в выходе, перегородив свет.

- Кен де Граф! Вам нельзя ещё вставать. Лекарь и так не справляется, а вас теперь снова надо перевязывать! - в возмущавшемся громким шёпотом мужчине я по голосу узнала Эрика.

Не слушая возражений, он перетащил де Графа вглубь повозки и уложил справа от меня. Похоже, лорд-защитник тоже хорошо выложился. Сил не то, что сопротивляться, самостоятельно перебраться на место у него не хватало. Вид он имел бледный и измученный, а на повязке на груди проступило тёмное пятно.

- Эрик, - тихо позвала парня. - Как там всё?

- О, вы проснулись! - обрадовался он. - Послезавтра пересечём холмы и станет получше. В отряде не осталось целых людей, а целитель один, и тот без магии. Здесь она почти не действует. Удивительно, что Крис смог противостоять сорсеру, - он с сочувствием посмотрел на спящего мужчину. - Вы извините, что в такой тесноте, но это единственная арба, что смогли найти.

Две недели спустя я стояла перед большим ростовым зеркалом. Из отражения на меня смотрела молодая девушка в длинном строгом платье. Подушечки на бёдрах создавали образ более женской фигуры, делая юбки пышнее и талию визуально уже. Длинные волосы крупными локонами покрывали спину ниже лопаток. Даже знающие люди с трудом отличали шиньоны от родной шевелюры, едва доходившей до плеч. В зеркале я видела приличную и скромную юную леди. Выдавали только глаза.

Маги-целители залечили раны и даже убрали мелкие шрамики, но тоскливая пустота внутри осталась и выглядывала из глубины коричнево-зелёных глаз. И, если удавалось загнать эту тоску обратно, то взгляд становился холодно-расчётливым. На войне мой внутренний ребёнок то ли повзрослел, то ли спрятался, испугавшись смертей, убийств и крови.

Я усмехнулась. Пожалуй, на сегодняшнем совете министров, первым после войны, такой взгляд будет неуместен. Двух прожжённых циников, императора и лорда-защитника, министры не выдержат. Небольшим усилием воли лицо приняло скромно-растерянное и слегка смущённое выражение. Помогли уроки этикета, где учили держать лицо несмотря ни на что. Хоть и мало времени я уделяла этим занятиям, но всё равно их помнила.

Вот теперь можно идти на совет. Вернее, на экзекуцию. У меня было достаточно времени изучить доклады и, если что-то да упустила, де Граф, без сомнений, напомнит.

До совета осталось около пяти минут, стоит поторопиться. Юной леди, тем более Императору, позволительно опоздать, но всё же не люблю заставлять себя ждать. Точность - вежливость королей.

В коридоре, придерживаясь левой рукой стены и ощупывая тростью дорогу перед собой, медленно и неуверенно двигался Крис.

- Вы на совет? - я подошла к нему.

- Да, тено. Боюсь, что свернул не в тот коридор. Вы не проводите? - смущённо попросил он. Я молча положила его руку себе на плечо. Целители сделали всё возможное, но глаза являлись одним из немногих органов наравне с мозгом, почти не поддающихся магическому лечению, и оставалось только надеяться, что зрение вернётся к князю. А пока, чтобы не травмировать глаза ещё больше, и не пугать окружающих кроваво-красным взглядом, он носил плотную повязку.

На совет всё-таки опоздали. Министры почтительно встали при моём появлении и сели только после того, как я заняла своё место во главе стола. Взгляды, бросаемые на Криса, варьировались от равнодушно-сочувствующих до злорадных и оценивающих. Нет уж, министр иностранных дел, отставки первого советника не будет. И уж точно не вам достанется это место в случае чего.

- Пожалуй, приступим, господа, - я обвела министров взглядом. Как сразу изменилось поведение. Кто-то уткнулся в бумаги, чувствуя вину, кто-то сидел спокойно. Министр по торговле нервно заёрзал в ожидании разноса. Зря. К его ведомству претензий, на удивление, немного. А вот к министерству ресурсов и полезных ископаемых их весьма прилично. Да так, что обсуждение с министром будет после совета за закрытыми дверьми. Сам же лорд де Тарпен с самоуверенным видом развалился на стуле и попыхивал сигаретой, что прикурил незадолго до моего прихода. Новомодное увлечение, активно завоёвывающее позиции в последний год-полтора. Из-за войны не успела пресечь, придётся навёрстывать, надеясь, что не так много людей увлеклись табаком. Обычно я отношусь к курению спокойно - травись, на здоровье, только подальше от меня. Сейчас эта демонстративная уверенность, что всё сойдёт с рук, меня взбесила. Резко поднявшись, я быстро подошла к министру и выхватила сигарету из его рта.

- Чтоб этой дряни при мне не было! - я смяла сигарету, не обращая внимания на то, что горящий кончик больно обжигает ладонь. Бросив останки на стол, вернулась на своё место.

- Хочется курить - идите на улицу. А если не можете утерпеть и часу без соски, то лечитесь от наркомании!

Этот пассаж заметно смутил министров и способствовал облегчению тяжёлого совета, сразу настроив присутствующих на нужную волну. Если до начала у них и была надежда легко отделаться, то после, поняв, что Император серьёзно не в духе, министры молились, чтобы их просто сместили с должности, а не казнили за серьёзные провинности, о которых как-то узнал лорд-защитник.

В тот же день через несколько часов после совета, в моём кабинете собрался императорский совет в расширенном составе. Кроме двух советников и Эрика, присутствовал ещё и глава тайной канцелярии де Граф-старший.

- Проблема в том, что несмотря на то, что война с Хайнянем окончена, и что Властелин окончательно побеждён, предстоит ещё много сделать, - заговорил Крис, словно продолжая когда-то прерванную речь. Все присутствующие уже ознакомились с состоянием дел в стране и совсем не удивились сказанному. - Как бы не началась ещё одна война. Гражданская.

Крис поднял голову и повернулся в ту сторону, где обычно стоял де Граф-старший, как бы передавая ему слово.

- Да, вы правы. Есть ряд аристократов, недовольных тем, что на троне сидит несовершеннолетняя девушка. Часть покушений были совершены именно этой группой. К счастью, у них нет единства, и, после победы над Властелином, многие сменили позицию.

- Кто конкретно виновен в нападениях известно? - спросил де Граф-младший.

- Да, основных сторонников и заказчиков физического устранения мы знаем. Причём часть из них сдали их же товарищи по заговору после победы, - подтвердил его отец.

- И что с ними будет? - наказание могло сильно варьироваться в зависимости от обстоятельств, включая желание левой пятки Императора, и вспоминать их все было откровенно лень.

- Лишение титула с пресечением рода, - пожал плечами Крис, идеально ориентирующийся в законодательстве. - Казнь заговорщиков с конфискацией земель и имущества и ссылка семьи. Можно, кстати, через них осваивать полученные по контрибуции земли.

- Не стоит, - после краткого раздумья пришлось отказаться от этой идеи. - Там и без того долго будет неспокойно, а посылать туда обиженных людей, это потерять землю. Лучше уж на освоение юго-востока. Там тоже нужны люди на поселение.

- Господин де Граф, - неожиданно заговорил Эрик. Обычно он молча сидел на подоконнике, ни во что не вмешиваясь, изображая, по его словам, тупого солдафона. - Вы сказали про сторонников физического устранения. Значит, есть и какой-то другой вариант?

Глава тайной канцелярии достал сигарету и закурил.

- Да, вторая партия заговорщиков планирует получить власть не выбором подходящего им императора, а влиянием на существующего. И основным вариантом они рассматривают, - он сделал долгую затяжку, - устранение людей, имеющих влияние на её величество.

Все, не сговариваясь, посмотрели на Криса. Что говорить, сейчас он самый уязвимый. Тот, будто почувствовав взгляды, поник.

- Ну что, Крис де Вен, - иронично-осуждающим тоном произнесла я. - До окончания расследования, либо до вашего выздоровления, вы приговариваетесь к домашнему аресту в этом замке.

- Её Величество права, - поддержал меня глава службы безопасности. - Здесь самое безопасное место, и лучшие целители Анремара. Мы не знаем всех имён заговорщиков, поэтому не можем начать аресты, чтобы никого не упустить. К тому же есть ещё одна проблема, - он зажёг вторую сигарету и затянулся. - Бунты.

- Господин де Граф, - я поморщилась от дыма. - Пожалуйста, не курите при мне, или делайте это в окно.

- Я всё ждал, когда вы ему соску предложите, - разочарованно хмыкнул лорд-защитник.

- Вот ещё, читать лекцию о вреде курения взрослому адекватному человеку. Кстати, господин де Граф, вы бы бросили, а то эта привычка выдаёт вашу нервозность. Без сигареты не так заметно.

- Спасибо, я как-то не обращал внимания, - глава тайной канцелярии убрал потушенную сигарету и продолжил. - Так вот, как я уже говорил, сейчас появилась проблема бунтов. Причём не в районах, пройдённых войной. В основном это запад и северо-запад. Так как протестуют против правления императора, мы можем ввести войска для усмирения без согласования с князьями-владельцами доменов.

- Так, ладно, что у нас с финансами? Нам ведь надо заплатить армии и восстановить пройдённый войной территории, - я спросила, когда де Граф - старший ушёл.

- С армией уже расплатились полностью, про остальное не знаю, - обрадовал Эрик. Одной проблемой меньше, сытая армия - верная армия.

- А на остальное даже с учётом ваших крайне скромных потребностей, - добавил де Граф, - хватает только на текущие нужды. Свободных денег тысячи полторы золотых, вряд ли больше. Сами понимаете, это очень мало. Надо провести бал в честь окончания войны, как раз и уйдут последние деньги. Положение поправит имущество заговорщиков, но его оценка, конфискация и продажа потребуют хотя бы полгода.

- Налоги поднимать рискованно, - заметил де Вен. - Пока не разберёмся с теми, кто баламутит народ, мы только собираем им на руку.

- Кстати насчёт этого, против чего конкретно они протестуют? - народ недоволен всегда. Вопрос только в степени недовольства и его причине.

- Насколько я знаю, речь шла слишком высоких налогах и поборов на военную кампанию, - просветил меня де Граф.

- А налоги там правда большие? - ну не знаю я такие подробности. До войны я только начала заниматься налогообложением, сосредоточившись на том чтобы собранные средства доходили до казны. Но сколько берут непосредственно с человека я не узнавала.

- Достаточно. Пятнадцать процентов с дохода берет государство, столько же князь, в чьём домене живут. Если люди не княжьи, то ещё до десяти платят непосредственно лендлорду, - де Вен хорошо разбирался в законодательстве и налогообложение. - И всё это, не считая налогов на покупку и продажу товара. А если крепостные, то хозяин может забрать вообще всё. К тому же князья могут выводить ещё и собственные налоги, например, налог на количество труб в доме, или потребовать оплату за каждую корову в хозяйстве.

- Понятно. А мы изменить можем только в своём домене, так как не можем вмешиваться в чужие дела, - я вздохнула. Это ж каким надо было быть недальновидным и легкоуправляемым, чтобы согласиться на подобное. Тридцать Пятому хорошо было - подписал не глядя, а остальным Императорам расхлёбывать.

- Задача минимум на несколько лет: изменить систему налогообложения так чтобы лендлорд не могли самовольничать. А для этого, опять-таки, нужны деньги, - я негромко рассуждала вслух, не предполагаю, что советники примут эти слова за распоряжение к действию

- Деньгами мы с Крисом можем... - несколько неуверенно начал говорить де Граф, но я его перебила.

- Никаких можем! - для верности ещё стукнула кулаком по столу. - Кен де Граф, у вас самого кредиторы едва в двери не стучаться. Кен де Вен, я так понимаю, это вас тоже касается?

Судя по смущённо виноватым лицам, про Криса я угадала. Эти два красавца не просто тянули на себе управление империей, но и существенно поддерживали финансово чтобы она окончательно не развалилась.

- С финансами попробуем обойтись своими силами. Земли закладывать не будем, кредиты брать тоже нельзя - берёшь чужие и на время, а отдаёшь свои и навсегда. Насколько я помню, в сокровищнице до сих пор валяется куча подарков на коронацию. Больше половины из них можно безболезненно продать. Вряд ли кто из дарителей опознает очередной бутылёк духов или какое-нибудь колечко и станет возмущаться их продажей. Можно ещё устроить лотерею, - я хищно улыбнулась, вспомнив про Великого Махинатора и его четыре сотни относительно честных способов отъёма денег у населения. Наглеть не будем, финансовые пирамиды пусть останутся нетронутыми. Но есть много других вариантов.

- Это ещё что за зверь? - Эрик оторвался от листка бумаги, куда начал записывать идеи и предложения. Раньше этой секретарской работой занимался Крис, но, по понятным причинам, сейчас письменность не его конёк.

- Как бы объяснить понятней. Крис, вы вроде как лошадьми занимаетесь?

- Да, основной поставщик Императорского двора, - осторожно ответил де Вен.

- Сколько одна Ваша лошадь стоит?

- От полусотни золотых и выше.

- А сколько человек захочет приобрести скажем по десять?

- Вы хотите распродать конюшню?!

- Нет, что вы. Одной-двух достаточно. Я хочу получить раз в пять больше их реальной стоимости. Продаём, скажем, двадцать билетов по десять золотых каждый, потом случайным образом выбираем один из них, владелец билета получит лошадь, а остальным не так обидно потерять десятку. Можно среди них также разыграть что-нибудь недорогое. Надо только найти человека и способ кинуть жребий так чтобы никто не засомневался, что выбор случайный. А если кто последует нашему примеру и станет проводить собственные лотереи, тому выписать налог так, чтобы это было невыгодно. Естественно, разыгрывать можно что угодно, как и менять соотношение цены билета к стоимости лотерейного товара.

- Хмм... А я бы рискнул десятью монетами за шанс получить императорского коня, - подал голос Эрик.

- Так, вопрос с финансами временно отложим. Где у нас самые активные бунтовщики обосновались?

Совещание продлилось до позднего вечера, и через три дня, армия, едва успев немного отдохнуть, двинулась в проблемные районы.

Глава 26.

- Пожалуй, я пойду спать, - с трудом подавив зевок, я отошла от небольшого костра. - Спокойной ночи, господа.

- Спокойно ночи, тено. С вашего позволения, мы ещё немного посидим, - откликнулся Крис. Эрик согласно кивнул и подкинул в огонь ветку.

Империя начала приходить в себя после войны, подавления бунтов и множественных перестановок в прореженном дворянстве. Второе гнездо заговора всё же раскрыли, и несколько родов лишились земель и титулов.

Мы же устроили себе небольшие каникулы дней на десять. И уже четвёртый день предавались блаженному ничегонеделанию на берегу лесного озера близ минерального источника. Зрение постепенно возвращалось к де Вену, и он уже мог видеть шагов на десять, пусть и расплывчато. Источник, по заверению целителей, мог помочь, поэтому отдыхали не близ столицы, а забрались на восток, всего в сутках-полутора от границы со степняками-кочевниками.

Небольшой уютный двухэтажный домик охраняли. Отдых-отдыхом, а безопасность нужна. Хотя ещё три года назад охрана была бы намного меньше и более формальной.

Приветливо кивнув гвардейцам, я поднялась наверх в свою комнату. Сквозняк из открытого окна парусом надул лёгкие занавески. С неудовольствием закрыла окно. Наверно, слуги днём проветривали, да забыли. Не люблю, когда в моей комнате кто-то бывает без меня, надо будет утром сказать, чтобы не убирались.

Поёжившись, комната успела выстыть, я переоделась в мягкую фланелевую пижаму и нырнула под одеяло. Место здесь и впрямь целебное, такого умиротворения давно не чувствовала. Даже куда-то ушла, почти не напоминая о себе тянущая тоска в груди на месте изъятой части души Первого.

Я почти заснула, когда на лицо вдруг опустилась чья-то рука, зажимая рот. Шею больно кольнуло. Попытки вырваться стремительно слабели, мышцы отказывались повиноваться. "Яд мортаны", - промелькнуло в голове. Действует почти мгновенно, парализуя, но не убивая. При этом жертва остаётся в сознании. На людях эффект длится от двенадцати часов до суток. Удобное средство для похищения. Второй укол сделан уже в руку, вгоняя сознание в расслабленный ступор. Желание спать стало просто невыносимым, но то ли с дозировкой ошиблись, то ли ещё по какой причине, но сон не шёл.

Незнакомец подтвердил мысль о похищении. Убедившись, что я не двигаюсь, он несколько минут простоял у окна глядя вниз, выжидая, пока пройдёт стража. Затем перекинул меня через плечо и быстро и ловко спустился на землю. Неподалёку в кустах ждала лошадь. Будто мешок с картошкой похититель положил меня перед седлом и погнал животное быстрым аллюром, не заботясь об удобстве похищенного. Когда голова начала раскалываться от прилившей крови, наконец, подействовало снотворное.

Очнулась от резкой сильной вони. Инстинктивно отшатнулась и открыла глаза. Мужчина в кожаной маске, полностью закрывающей лицо, положил на столик тряпочку, что держал у моего носа. Я огляделась. Тело, хоть и заторможено, но подчинилось. Неужели прошло полсуток?

Подвал, где мы находились, недавно был продуктовым. Большие бочки для вина не убрали, хотя продукты вынесли полностью. Об их изначальном присутствии говорил стойкий запах копчёностей и солений, не успевший выветриться. Полки вдоль одной из стены, которую могла видеть в неярком свете масляной лампы, тоже больше подходили для хранения разнообразных сыров-крынок-варений, чем для книг или лекарских склянок, или других вещей. Даже крюки в потолке, и те, судя по количеству и расположению, предназначались для мирных колбас, хотя и выглядели способными удержать коровью тушу.

- Ну что же, начнём, - произнёс мужчина в маске, дав мне время осмотреться. На нём, кроме плотных штанов и кожаного фартука ничего не было, и мохнатое брюшко без намёка на пресс, вызвало отвращение. Мужчина плотно охватил руками мою голову, не давая вырваться, и вперился бледно-голубыми глазами в меня. Голова заболела, отдавая в затылок точно также, как при попытках де Старли воздействовать в армии. Только давление намного сильнее. Через минуту мужчина убрал руки, голова сразу же прошла.

- Вы были правы, господин, - обратился он к кому-то, находящемуся в тени позади меня. - Чрезвычайно высокая сопротивляемость, если не иммунитет к ментальному воздействию.

Ему ничего не ответили, я только услышала шелест одежды и удаляющиеся шаги. Мужчина молча и легко, несмотря на сопротивление, уложил меня ничком на лавку и привязал. Опыт в подобном почувствовала сразу - верёвки нигде не давили, но возможности двигаться лишали полностью.

- Кто вы? Что вам надо? - спрашивала я, не получая ответа. Мужчина только вздохнул и срезал ткань пижамы, оголяя спину.

- Если вам нужны деньги, скажите, сколько?

Я не унималась. В такую задницу ещё не попадала. Стало жутко и страшно, когда разглядела инструменты, лежащие на столике. Набор юного хирурга. Нет, с учётом обстановки, скорее, пыточный набор.

- Если вам надо что узнать, спросите, вдруг и не секрет вовсе! - я сделала ещё одну попытку обратиться к мужчине, но он проигнорировал и её. Да что им нужно-то? Жертвоприношение бессмысленно - Властелин мёртв, души Первого у меня уже нет, деньги не интересуют, вопросы не задают.

Мужчина тем временем спокойно и деловито рисовал что-то на моей спине, часто опуская кисточку в склянку с густой матово-перламутровой субстанцией. Кожу в месте её нанесения начинало печь, как от свежего горчичника. Всё это время я разными способами пыталась разговорить мужчину и узнать, что же ему надо, но он полностью меня игнорировал. Отложив в сторону наполовину опустевшую склянку, он взялся за скальпель.

- Нет, не надо, пожалуйста! - не то, чтобы боялась боли, многочисленные травмы и ранения, полученные в армии и при сражении с Властелином, показали, что можно многое вытерпеть. Не хотелось быть игрушкой в руках маньяка-садиста.

Первый же надрез на спине вызвал дикий крик. Казалось, он был сделан не скальпелем, а раскалённым прутом. Сколько это продолжалось, не могу даже предположить. Спина просто горела.

- Что вам от меня надо? - хриплым от криков голосом снова спросила, когда скальпель, был отложен в сторону.

- Всего лишь правда, - наконец, соизволил ответить мучитель. - Сколько свечей горит?

Я сфокусировала взгляд на столике, где появился подсвечник.

- Три.

- Неправда, их пять.

Я снова посмотрела на подсвечник. При всём желании воткнуть туда пять свечей не получится.

- Но их всего три!

- Правда в том, что их пять, - настойчиво повторил мужчина. - Признайте правду, и боль уйдёт.

- Три! - сама не знаю, почему, но согласиться с ним и сказать "пять" я не могла. Казалось, признай я его мнение, и что-то непоправимо изменится.

- Полежи пока, подумай, - мужчина ушёл, оставив меня наедине с болью и свечами. Я сосредоточилась на спине, внушая себе "боли нет, порезов нет", как научил армейский целитель, пока ехали по безмагической территории при полном отсутствии лекарств и обезболивающих. Самовнушение помогало, постепенно становилось легче.

- Так сколько свечей горит? - неожиданно вернулся мучитель.

- Три! - буду упорствовать до последнего.

Со звоном на столик упали, брошенные невидимой из тени рукой, металлические кольца. Мужчина брезгливо взял одно из них, что побольше, и нехотя раскрыл.

- Может, её того... - спросил он в темноту, куда я даже повернуться посмотреть не могла. - Девки после этого шёлковые становятся.

- Мне надо согнуть, а не сломать, - ответил низкий голос с хрипотцой и повелительными интонациями. Голос показался знакомым, но где и когда слышала, вспомнить мешала так и не утихшая боль.

- Как скажете, господин.

Металл ошейником сомкнулся на шее. Два других кольца оказались браслетами, занявшими места на запястьях. Мне показалось, что меня слегка придушили. Стало трудно дышать, мысли спутались и начали ходить по кругу. Попытки сосредоточиться на чём-то одном терпели сокрушительные неудачи. Я уставилась на грубые браслеты. Чем-то похожи на те кандалы, что так давно сняли с Криса после нападения на монастырь. Вон и кольца для цепей есть. И туплю также.

- Тут пять огней горят, - произнёс садист.

Я медленно перевела взгляд на подсвечник. Несколько раз пересчитала. Пять никак не выходило.

- Три... - слова давались с трудом. Это же надо одновременно и думать, и говорить.

- Оставь нас, - повелительно приказал голос из темноты. Мужчина молча поклонился и ушёл. Голос начал настойчиво и терпеливо о чём-то вещать. Что именно говорил, не понимала, не могла сосредоточиться на словах, и просто слушала голос. Через какое-то время он замолчал. Свечи оплавились примерно на четверть. В моём состоянии смотреть на огоньки было легко и приятно, в голове образовалась звенящая пустота.

- Так сколько свечей горят? - вопрос вывел из тупого созерцания.

- Три.

- Правда в том, что их пять. Как только вы это примите, всё разрешится и вернётся на свои места.

Голос замолчал окончательно - я услышала, как его обладатель ушёл. И чего они со своими свечами пристали?

Мучитель вернулся, когда свечи почти догорели. Получив всё тот же ответ про их количество, он поставил в подсвечники новые, а меня подвесил за руки на колбасный крюк под потолком. К горящей спине добавилась боль в запястьях и плечах - ноги едва доставали до пола. В ход пошла плётка, умело и больно покрывая не тронутые скальпельным художеством участки спины.

Я орала, теряла сознание, прихода в себя от ведра ледяной воды, и всё продолжалось по кругу. Несколько раз приходил Голос. Наконец, до меня дошло, о чём он вещал.

- Вас все обманывают. Всё ваше окружение вас только используют в своих целях. Что вы о них знаете, о их прошлом, желаниях? Перейдите под мою руку, не буду врать, тоже буду использовать, но честно. Без разговоров за спиной. Вас же не допускают до серьёзных дел, и даже не говорят о них. Признайте мою правду, и будем вместе править. Честно, без увёрток и умолчаний. Просто примите. Боль тоже уйдёт. Вы же хотите этого? Избавиться от боли? И чтобы вас уважали и не скрывали правды? Просто скажите, сколько действительно горит свечей. Их же пять.

В разных вариациях эта речь звучала много раз. Были ещё рассказы о разных неприглядных поступках в прошлом среди моего близкого окружения, но подробности в голове не держались.

Не знаю, сколько длилась эта безумная пытка. Меня иногда снимали, поили бульоном, давали чуть отдохнуть и оправиться. Тело давно висело безвольной куклой. Я уже не кричала, только вздрагивала от ударов, которые теперь покрывали всю спину, но упрямо сорванным голосом и пересохшими губами шептала "три" в ответ на неизменный вопрос.

- Обнови печать и сделай что-нибудь с руками. Если там шрамы останутся, нехорошо будет.

Я еле разобрала приказ Голоса. Палач, повинуясь, уложил меня на лавку как в первый день. И также кисточкой что-то рисовал. Но на этот раз было намного больнее - перламутровая субстанция наносилась не на кожу, а на открытые раны. Запястья, ободранные верёвкой и кандальными браслетами, палач обработал какой-то мазью и перевязал.

- Ну, что? - вернулся Голос.

- Готово, - отозвался мужчина. - В первый раз вижу такое упрямство или силу духа. Но, мне кажется, осталось недолго.

- Тогда чего медлишь? Продолжай! Времени мало.

На этот раз мучитель связал руки сзади в локтях и подвесил в таком виде. Казалось, я услышала хруст рвущихся связок в плечах и скрип вырванных суставов. Вырвавшийся крик, несмотря на давно сорванный голос, оглушил. Палач куда-то ушёл, и мне оставалось тупо пялиться на свечи и пытаться подсчитать их количество. Единственное отвлечение от реальности. Огоньки то гасли, то зажигались. Постоянно прыгали, кружились и двоились, а то и троились. При всём желании сказать, сколько их на самом деле, казалось невозможным.

В голову давно закралась мысль послать всё к чертям, и сказать, что огней пять. Сейчас эта мысль уже не выглядела кощунственной. Такими темпами я просто помру, неизвестно, ради чего.

Послышались шаги. Кто-то торопливо подошёл, почти подбежал вплотную. Судорожно вдохнул, и аккуратно, не в пример палачу, спустил меня на пол. Перед глазами всё ещё стояли пляшущие огоньки, и я не могла разглядеть этого человека. Меня осторожно завернули в какую-то ткань и до боли знакомый и родной голос с тихим ужасом произнёс:

- Ребёнок... Что же они с вами сделали?

- И всё-таки их три, - облегчённо прошептала я и, позволив себе расслабиться, потеряла сознание.

...

Мужчина посмотрел на небо и пришпорил коня. Несмотря на ещё не поздний час вокруг сгущались сумерки. Тяжёлые свинцовые тучи закрыли всё до горизонта без малейшего просвета. То, что свернул куда-то не туда, мужчина понял не так давно, но возвращаться и искать правильную дорогу - только тратить лишнее время. Дорога, неровной полосой ложившаяся под копыта, казалась наезженной, так что был шанс успеть добраться до жилья, пока не начался дождь. Там переждать его или даже переночевать, пусть и в деревенской хижине. А уже утром узнать верную дорогу. От этих мыслей тонкие губы сложились в улыбку. Ещё каких-то четыре года назад он бы с негодованием отверг подобное предложение, предпочтя вымокнуть, но найти дом местного управителя или лендлорда. На худой конец, постоялый двор. Сверкнула молния, вскорости догнавший гром заставил коня чуть испуганно захрапеть.

Всё-таки зря он отправил отряд вперёд, решив, что успеет нагнать. Казалось бы, совсем недолго подковать коня, но нерасторопный кузнец возился едва ли не четыре часа. Медленно и основательно расчищал копыто, подгонял подкову, шлифовал выступившие гвозди. Пожалуй, даже замковый коваль так аккуратно не всегда сделает.

Впереди показались огни. Явно не поселение - слишком ярко и компактно. И не постоялый двор - на такой дороге его ставить только разориться, и не похоже, что дорога скоро сольётся с более приличной. Конь сам ускорился, почуяв жильё. Вскоре стало видно, что свет исходит из нескольких окон двухэтажного здания.

- "Наверно, охотничий дом какого-нибудь эрла или маркиза", - подумал мужчина, оглядывая неказистое строение. - "Скорее, эрла. У маркизов обычно уже дворцы в миниатюре".

Повезло. Даже если в доме только слуги, они не откажутся впустить на ночь благородного господина. А если всё же откажутся... Что ж, всегда можно представиться полным титулом.

На мгновение мужчина задумался, как ему представиться. Родовое имя слишком известное, не стоит смущать хозяев внезапным визитом второго лица государства. Губы снова тронула улыбка. Те же пять лет назад о подобном и не задумался бы. Всё-таки Император сильно влияет на восприятие окружающего мира. Де Граф непроизвольно посмотрел на юг. Где-то там, в полудне конного хода, она отдыхает на озере. И, как подсказывала интуиция, этот отдых был больше затеян ради Криса де Вена, чтобы тот подлечил на целебном источнике глаза. Отправить его лечиться в одиночестве Её Величество не захотела, вернее, не смогла уговорить, а прямо приказывать до сих пор не решалась.

В охотничий домик де Граф вошёл с первыми каплями дождя. Хозяин, пожилой полноватый барон, радушно принял аристократа де Артуаса, как представится лорд-защитник, использовав фамилию матери. После сытного ужина, щедро приправленного светской беседой, и выяснив, что барон туп, как пробка, де Граф, сославшись на усталость, удалился в выделенную ему комнату на втором этаже. Симпатичная служаночка, проводившая его наверх, предложила помощь в мытье и задержалась часа на три.

Удовлетворённо лёжа на кровати, мужчина с удовольствием наблюдал, как молодая женщина одевается. Ни одна из его любовниц не оставалась на ночь, эта служанка не стала исключением.

Пожалуй, единственная девушка, с которой он проводил всю ночь и спал наедине в одном помещении, была Император. Он улыбнулся, вспомнив, как она заставляла его отвернуться, когда быстро, по-солдатски, переодевалась, прячась за ширмой. Не в пример этой рыженькой, медленно натягивающей чулки, явно надеясь на продолжение.

- Тара, - он окликнул уже выходящую девушку.

- Да, господин? - она с надеждой обернулась.

- Не подскажешь, где здесь уборная? - чуть смущённо спросил мужчина. Обычно ванные комнаты были совмещёнными, но здесь владельцы поскупились. Сразу погрустнев, девушка подробно описала дорогу, помогая себе активной жестикуляцией. Де Граф благодарно выслушал, запоминая путь, и не обратив внимания, что служанка путает право и лево, указывая не в ту сторону, что говорила.

Примерно через час мужчина раздражённо встал. Плотный ужин потребовал выхода не дожидаясь утра. После краткого раздумья де Граф накинул камзол - в доме было весьма прохладно.

За указанной дверью оказался какой-то чулан. Дверь рядом вела на кухню. Следующее помещение тоже не походило на уборную, разве что её расположили в подвале, но служанка обязательно упомянула бы об этой особенности. Наконец, искомое место было найдено. Судя по виду и состоянию, предназначенное для слуг, но идти искать господское не осталось терпения. Изнутри он услышал дикий крик боли, донёсшийся то ли издалека, то ли через препятствие, глушащее звуки. Замер, прислушиваясь, тщетно ожидая повторения, и не уверенный, что ему не послышалось.

Закончив дела, де Граф вышел в коридор и почти сразу же, подчиняясь порыву интуиции, вжался в нишу двери, скрываясь в тени. Сделать это было несложно - коридор освещался одним тусклым светильником посередине, едва разгоняющим темноту на пять шагов вокруг. Мгновение спустя из двери, ведущей в подвал, вышел хозяин дома.

- Странно, вроде же плотно закрывал? - он покачал дверь вперёд и назад. - Или нет? А, всё равно этот хлыщ в другом крыле. Не услышит, даже если оставить нараспашку!

Барон плотно прикрыл дверь и ушёл. Де Граф дождался, пока шаги не стихнут, и осторожно зашёл в ту дверь. Когда с четверть часа назад он в неё заглянул, то ещё удивился, зачем на лестнице в подвал горит свет. Пусть и тускло, но он позволял видеть ступени и не свернуть шею при спуске. Свет всё ещё горел, и теперь мужчина был уверен, что крик не показался, и доносился отсюда, из подвала.

Лестница изогнулась, пропуская, на первый взгляд, в обычное продуктовое хранилище. Но оно было почти пусто. Взгляд сразу привлёк подсвечник с тремя свечами, свет которых выхватывал из темноты столик, на котором стоял и тело, подвешенное перед ним.

Де Граф торопливо подошёл к телу. Совсем ещё дитё, оно висело за завёрнутых назад руках, вместо спины кровавое месиво, голова низко опущена. Но чуть хриплое неровное дыхание говорило о том, что человек ещё жив. Быстро отвязав верёвку, удерживающую тело на весу, де Граф опустил его на пол. И только развязывая путы на руках, узнал. Сердце будто пропустило такт. Торопливо сняв камзол, мужчина осторожно завернул в него спасённую.

- Ребёнок... Что же они с вами сделали? - тихо прошептал он. Ответом стала слабая улыбка на лице, невидяще смотрящем куда-то сквозь него.

- И всё-таки их три, - сказав странную фразу, император Анремара обмякла.

С минуту мужчина просидел на полу, прижимая к себе завёрнутое в камзол тело. В голове возникали варианты дальнейших действий, но он отбрасывал их один за другим. Надо уходить, и как можно скорее. Слуги не станут вмешиваться, а охрана, если и есть, то небольшая. Зачем им понадобился Император, и как она здесь оказалась, де Граф старался пока не думать. Сначала надо уйти в безопасное место.

Приняв решение, лорд-защитник поднялся. Девушка оказалась поразительно легка. Неудивительно, что в каждом из виденном им боёв и на тренировках, она едва ли не отлетала в сторону от каждого заблокированного удара, предпочитая уворачиваться. Придуманный план был прост - добраться до комнаты, забрать вещи и оружие, захватить простыню на перевязку спины девушке, и покинуть дом. На всё де Граф отвёл не больше получаса. Вряд ли человека в таком состоянии оставят надолго без присмотра. Если, конечно, хотят держать его в живых.

Время чуть позже полуночи. Слуги спят, встретить в коридорах можно разве что хозяина дома. Де Граф тихо и торопливо двинулся со своей ношей к лестнице на второй этаж. Но удача ему изменила, сверху спускался барон.

Секундная пауза и улыбка от неожиданной ночной встречи сменились гневом, стоило только хозяину дома разглядеть, что находится у гостя на руках.

- Стража! Воры! - громкий крик разбудил дом. Захлопали двери. В коридор второго крыла высыпало человек десять в одних подштанниках, но с оружием в руках. некоторые держали зажжённые лампы. Бежать наверх за своим оружием и вещами теперь бессмысленно и бесполезно. Принять бой - самоубийство. Развернувшись на месте, де Граф пересёк холл и выскочил на улицу. Дождь уже прекратился, покрыв двор глубокими лужами.

Мужчина торопливо оглянулся. Скрыться в лесу он не сможет даже будь у него свободны руки. Нет опыта. Спрятаться неподалёку и переждать шумиху? Опять-таки, мешает бесчувственная девушка. Взгляд упал на конюшню. К счастью, она не запиралась и охранялась только конюхом, храпящим в сене у дверей. Не теряя времени на седловку, де Граф вывел своего гнедого. Минутная фора подходила к концу. Из дверей дома уже выскочили первые охранники, успевшие одеться.

- Прошу прощение за грубость, - прошептал де Граф, перекидывая тело через холку коня. Сам вскочил позади и погнал животное по лесной дороге. Через четверть часа перевёл на шаг и устроил девушку поудобней. Неровное дыхание и редкие стоны указывали, что она ещё жива. Надо только привести к целителям, а они могут едва ли не с того света вытащить.

Брошенный назад взгляд заставил выругаться. Погоня была. И, судя по всему, человек в двадцать. Всё против него. Даже тучи разошлись, выпуская полную луну, что хорошо освещала беглеца. Ни остановиться, ни свернуть, дорога нигде не разветвлялась, а ехать по ночному лесу де Граф не рискнул, ведь даже днём при ярком свете необходимо часто спешиваться.

Пришлось снова пустить гнедого вскачь. Конь из императорской конюшни значительно превосходил обычных лошадей по силе и скорости, но без седла и с ценным грузом, поднимать в галоп де Граф рисковать не стал. Однако, расстояние между преследователями медленно, но верно увеличивалось. Плохо то, что двигались на запад, в сторону негласной границы с кочевниками. И впереди не видно огней поселений, а караваны проходили намного восточней.

К утру они ехали уже не по лесу, а по пристепной равнине. Деревья уже встречались, но всё реже, и вскоре совсем пропали, сменившись высоким кустарником. Дорога кончилась ещё раньше. Преследователи, хоть и заметно отстали, но упорно держались в пределах видимости. Плоская степь позволяла их видеть на расстоянии двух, а то и трёх часов ходу. Ближе к вечеру начались пологие холмы. поднявшись на один из них, де Граф, наконец, не смог разглядеть погоню.

С облегчением он сполз с коня, едва удержав драгоценную ношу от падения. Долго лежал на жёсткой траве, уставившись в светлое небо. Немного отдохнув, он занялся девушкой. Она до сих пор не приходила в себя, но и ухудшений мужчина не заметил при быстром осмотре.

Худое бледное лицо с запавшими глазами. Под ними тёмные круги. Сухие губы, обметённые лихорадкой. Де Граф положил ладонь на лоб. Да, температура заметно выше нормы. Отвернул ткань камзола и, не сдержавшись, выругался, увидев ошейник из ирхилда. Торопливо проверил руки. На них тоже болтались такие же браслеты.

- Зачем?! - с отчаяньем спросил куда-то в пространство. - Они же против магов! Видно ведь, по возрасту не то, что стихиями не владеет, даже силу не должна ещё чувствовать!

Мужчина продолжил осмотр. Запястья недавно перевязаны и, за исключением их и спины, на которую не решался взглянуть, других внешних повреждений не нашёл.

Судя по пижаме, украли её из спальни. Именно украли, а не захватили в бою. Одевалась Владо быстро, да и без сопротивления не сдалась бы.

Вздохнув, мужчина понял, что оттягивает момент и осторожно перевернул девушку вверх спиной. Увиденное заставило сжать в ненависти кулаки. В темноте подвала повреждения не казались такими ужасными. При свете дня, он, наверно, не смог бы найти и сантиметра неповреждённой кожи. И опять встал вопрос "зачем?" Для добычи информации есть множество методов, менее опасных. Разве что кому-то хотелось именно причинить боль. Тогда можно объяснить и кандалы. Этот металл, изготовленный с вплавленными сорсами, препятствовал естественной регенерации, а ещё затуманивал у каор разум и подавлял волю даже не у магов.

- Тено! - тихо позвал мужчина. заметив, что девушка открыла глаза. Та медленно перевела на него мутный взгляд, но в нём угадывалось узнавание.

- Постарайтесь расслабится, я попробую вас подлечить.

Несколько секунд девушка, не меняя выражения, смотрела на него. Затем, к облегчению, едва заметно кивнула и согласно прикрыла глаза.

Де Граф припомнил, что говорил целитель, когда в замок привезли Криса после ношения таких же кандалов. "Если, не дай стихии, ещё раз столкнётесь с подобным, сначала влейте энергию, и только потом формируйте целебное заклинание. Это болезненней классического лечения и требует больше энергии, но действует намного эффективней".

Стоило ему влить немного силы в изуродованную спину, как девушка выгнулась, с шумом вбирая в себя воздух сквозь сжатые губы. На спине между лопаток появились сине-зелёные огоньки и заплясали, словно двигаясь по невидимому рисунку. Всё продолжалось секунд десять, от силы пятнадцать, и закончилось так же резко, как и началось. Де Граф мог бы решить, что всё это только показалось, если бы не судорожное дыхание девушки сквозь всё ещё сжатые челюсти.

Утро принесло неприятный сюрприз - исчезло единственное транспортное средство. Привязывать было нечем, и гнедой, воспользовавшись свободой, убрёл в неизвестном направлении. Если ему повезёт, то через год-полтора в степных табунах начнут появляться высокие тонконогие жеребята. Если же нет, что ж, волкам тоже надо чем-то питаться.

....

Что происходило после того, как меня вытащили из подвала, я запомнила крайне смутно и фрагментировано. Долгая скачка. Несколько кадров, и всё на лошади. Различие только в освещении и положении солнца. Де Граф, плохо различимый в расплывающемся и почти не фокусируемом зрении, что-то говорит. Смысл доходит не сразу. Глупый, он что, думает, что откажусь от лечения?

Неожиданно всё тело пронзила нестерпимая боль. Начинаясь между лопаток, где палач что-то вырезал скальпелем, она растеклась по каждой клеточке тела, будто раскалённой иглой затрагивая каждый нерв. Мышцы свело. Даже не сорви я голос раньше, кричать не смогла бы. Боль продолжалась каких-то секунд десять, но они показались едва ли не часом. Зато после, наконец, пришло облегчение.

В следующих кадрах меня уже несут. На руках, через плечо, на спине, поддерживая под коленями.

Сильно мучила жажда. Во рту пересохло, спина горела, в глаза будто песка насыпали. Когда снова пришла в себя, то сидела на земле. В нескольких шагах де Граф о чём-то разговаривал с человеком на похожем на верблюда животном. Только пониже, покороче шея и горбы поменьше. Второй человек на таком же верблюде, стоял чуть поодаль. Выражение его лица показывало крайнее недовольство. Слова разговора, по интонации больше похожего на спор с торгом, я не разбирала. И сомневаюсь, что поняла бы, в моём состоянии могла только сидеть и бездумно пялиться.

Второму кочевнику, а, судя по одежде, это были именно они, то ли надоело, то ли не понравилось, куда зашёл разговор, но он подъехал поближе и что-то резко сказал. За это незамедлительно получил плёткой по лицу от старшего товарища. После гневного окрика он снова отъехал в сторону.

Ещё через несколько фраз кочевник бросил кривой нож к ногам де Графа. Мужчина медленно, нехотя, встал на колени, подобрал нож и отрезал волосы почти под корень. Склонившись, он, не поднимая головы, протянул отрезанный хвост и нож кочевнику. Тот с ухмылкой, не слезая с верблюда, свесившись с седла, забрал подношения. Не торопясь вернул нож на место, привязал хвост к поясу и небрежно бросил кожаный мешок на землю перед всё ещё стоящим на коленях де Графу. Затем кочевник что-то крикнул своему спутнику и, хлестнув верблюда, ускакал прочь. Второй кочевник ничего не ответил и остался на месте.

Де Граф некоторое время как-то потерянно и обречённо стоял на коленях, опустив голову и сжимая кулаки. Затем поднял мешок, оказавшийся бурдюком с прохладной, но вонючей от кожаного сосуда водой, и подошёл ко мне.

Следующий момент - я уже лежу в странной хижине, небрежно сложенной из кривых веток, обмазанных глиной. Ветер свободно проходил через огромные щели в стенах. Низкая крыша тоже сложена из веток, но слой соломы должен защищать от дождя. Пахло овчиной и животными выделениями. Позже рассмотрела, что это был огороженный угол в загоне для скота.

Мыслей не было. Желаний тоже. Овладела сильная апатия, что даже не реагировала на окружение. Повернули на бок? И пусть. Влили в рот воду? Так и быть, проглочу. Открыть глаза? Зачем, мне и так хорошо.

Вечером, не знаю, на первый день или на пятый, в тело влилась волна энергии. Будто ливень после долгой засухи, она почти сразу же впиталась, но оставила после себя желание жить, смыв апатию.

С того момента началась увлекательная и разнообразная жизнь овоща. Целыми днями я лежала на подстилке в загоне, иногда переворачиваясь на другой бок или живот. Единственное отличие от овоща - себя я не удобряла, почти сама добираясь до уборной, представленной овражком неподалёку от загона. Сил едва хватало пару раз в день дойти и вернуться, поддерживаемой де Графом. Хоть в этом не совсем стала обузой. И без того ему пришлось со мной возиться, кормить, поить, лечить. Завтрак состоял из куска пресной лепёшки и воды. Ужин из нескольких ложек каши или иногда просто размоченной крупы и всё той же лепёшки. Вечером лорд-защитник пытался подлечивать меня, но кандалы сводили на нет его усилия, пропуская к ранам лишь жалкие крохи.

Каждое утро де Граф уходил и возвращался только к ужину. Он заметно похудел, осунулся. Когда-то ухоженные руки покрылись грубыми мозолями и обзавелись чёрной каймой под обломанными ногтями. Несмотря на то, что он каждый вечер мылся в холодной речке, на которой расположилось стойбище кочевников, грязь только накапливалась.

По ночам он плотно прижимал меня к себе, закрывая от ветра и согревая теплом своего тела. И всё молча. Мы и раньше разговаривали в основном только по деловым вопросам, а сейчас совсем не общались. Де Граф молчал, не знаю, почему, а я от того, что не могла говорить. Сорванный голос почти пропал, едва получался только тихий неразборчивый шёпот.

К тому же, несмотря на все усилия, ясность ума не вернулась. Мыслить получалось лишь простыми, односложными категориями, и то, с задержкой на понимание. Например, вложит мне в руки лепёшку, я на неё буду смотреть некоторое время, потом пойму "о, еда" и начну есть.

В голове, предоставленной самой себе, завёлся мерзкий голос, твердящий, что вся забота исключительно из-за клятвы долга перед императором. Без ней столь щепетильный в вопросах чести и приличий человек, не стал бы делать и пятой части. И, вообще, я им всем как кость в горле и лишнее звено в управлении страной.

Так прошёл, наверно, месяц. Может, полтора. Когда дни похожи один на другой, и ничем не отличаются, сложно вести учёт времени.

В тот день де Граф, как обычно делал раз в три-четыре дня, с утра отнёс меня к речке. Раны на спине никак не заживали и чем-то сочились, и он куском ткани, когда-то бывшим рукавом рубахи, смывал всю накопившуюся гадость. Именно в такие дни я и узнала, что находимся в стойбище кочевников. С десяток юрт на неискушённый взгляд не отличались от монгольских, казахских, алтайских и прочих, что я видела дома на фотографиях и в передачах про путешественников. Разве что костёр перед ближайшей к речке выбивался из моего представления о классическом стойбище. Мне казалось, что огонь разводили всегда внутри юрт.

Обычно там же, на границе с загоном, собирались чумазые дети с галдежом наблюдавшие мытьё. Не принято у них мыться, вот и удивляются. Подозреваю, ежевечерние омовение де Графа также вызывает у местных интерес.

Сегодня детей не было. Вместо них у костра стояло четверо мужчин и что-то эмоционально выясняли. Двоих я узнала. Хозяина, так окрестила того, с кем торговался де Граф, и его воина, что привёз нас в стойбище. Их собеседники походили на вождя - одетый в явно более добротную одежду с яркой вышивкой, и шамана. Его можно не описывать, с первого взгляда понятно, кто он. Хозяин что-то доказывал этим двоим, активно жестикулируя. Воин с отрешённым видом стоял рядом.

Вождь что-то сказал. Хозяин с видом "не верите мне, спросите сами", выкрикнул несколько слов и махнул в нашу сторону. Де Граф со вздохом положил на землю тряпку, и, особо не торопясь, с достоинством, подошёл к костру и склонился в вежливом приветствии. Вождь стал спрашивать уже его, и хмурился, получая ответы. Хозяин при этом стал заметно нервничать.

Посреди разговора шаман танцующей походкой двинулся в мою сторону. Де Граф дёрнулся было за ним, но был остановлен гневным окриком. Шаман пристально разглядел мою спину и переключился на кандалы. Косточки и деревянные плашки на посохе и одежде шелестели и перестукивались при каждом движении, отвлекая и без того рассеянное внимание. Браслеты он изучал долго. По мере осмотра он стал тихо гудеть себе под нос. Постепенно гудение становилось громче и ритмичнее, превращаясь в настоящее горловое пение. Шаман поддерживал ритм покачиванием и постукиванием посоха. В какой-то момент ритм начал ускоряться и, когда он достиг пика, шаман резким движение на выдохе рывком разомкнул один браслет и бросил на землю. Пение не прекратилось, только снова стало размеренным и неторопливым. Меня же свела судорога. Всё тело защемило, будто я отлежала руку, и теперь болезненные мурашки маршировали по всей коже, кусаясь на любое прикосновение.