304430c53c324c60f6b5a9f273d19581

- Ребёнок, - мне показалось, или в почти всегда бесстрастном голосе брюнета промелькнула насмешка. - Вы себя в зеркале видели?

Я не стала отвечать, только фыркнула. Ну да, не красавица, но ведь обидно!

Маор сидел на лавке в арестантской, закинув ногу на ногу. Всем своим видом он показывал презрение и уверенность, что задержание - досадное недоразумение и его вот-вот отпустят с извинениями. На подошедшего к решётке де Графа он едва взглянул, по мне тоже только мазнул взглядом.

- Он, - я вынесла вердикт, оглядев маора. Хотя они для непривычного глаза все похожи, но этого узнать было легко. Услышав мой голос, он встрепенулся и пристально на меня уставился.

- Ты же девка, - как-то неуверенно произнёс он и сразу потерял самоуверенность и обречённо ссутулился, поняв, что выдал себя.

- Ещё кто-нибудь с ним был? - спросил де Граф у стражников. Те переглянулись и отрицательно помотали головой

- Никак нет, один ехал.

Де Граф вопросительно посмотрел на меня. Я тоже мотнула головой.

- Не признаю. Я их не разглядела.

- Жаль. Двое. Нет, трое, - лорд-защитник повернулся к гвардейцам. - Охранять, чтобы не сбежал и с собой ничего не сделал!

Через почти два часа отряд в полном составе стоял у сторожки. Указание по поводу одежды портье выполнил в точности и с поразительной скоростью. Теперь при отряде болтался не непонятный побродяжка, а вполне обычный пацан из респектабельных горожан, если не из младшего дворянства.

Много времени ушло на оформление бумаг и ожидание, пока приготовят тюремный экипаж. В него сейчас под конвоем вели пленного. Неожиданно он вскинул руки и что-то прокричал. Вокруг него вспыхнуло, расширяясь, бело-голубое кольцо, с электрическим треском расшвыряв и оглоушив людей, находящихся рядом с маором в пределах пяти-семи шагов.

Де Граф отреагировал мгновенно, но как-то странно. Он оттолкнул меня в сторону с такой силой, что остановилась только на противоположной стороне улицы, и замер на пару секунд, вытянув в мою сторону руку. Пока я пыталась понять, что происходит, вокруг меня, выворачивая камни брусчатки, полукругом поднялась земляная стена. Подробностей схватки я не видела - стена закрыла обзор. Слышалось шипение испаряющейся воды, как если бы ею заливали огонь, выкрики маора, испуганные крики случайных прохожих и ещё много чего, не поддающегося опознанию.

Закончилось всё так же быстро, как и началось. Земляная стена, будто потеряв опору, осыпалась неаккуратной кучей. Участок улицы напротив походил на двор после ликвидации пожара -- грязно, мокро, в подпалинах и поднимающимся паром.

Гвардейцы связывали контуженного маора. Он выглядел так, будто его придушили, макнули в канаву, а потом с размаху ударили об стену. Хотя, об стену, кажется, всё-таки ударили - на светлой штукатурке дома выделялся свежее мокро-грязное пятно.

Я подошла к де Графу, спокойно рассматривающему подплавленную пуговицу на манжете.

- Что это было?

- Он оказался сорсером, - спокойно, будто ничего не произошло, ответил мужчина.

- И кто это? - термин ни о чём не говорил.

Де Граф слегка удивлённо посмотрел на меня.

- Сорсеры, это маги, использующие силу камней. Сорсов. - соизволил пояснить он.

К нам подошёл гвардеец и протянул горсть перстней, снятых у маора или изъятых при более тщательном обыске. Большинство камней в перстнях отливали насыщенным чёрным цветом. Остальные варьировали от почти прозрачного голубого до тёмно-синего. Князь брезгливо взял один перстень с чёрным камнем и осмотрел его.

- Неплохо подготовился, - он бросилперстень обратно в горсть гвардейца. - Хорошо обыскали?

- Так точно, больше сорсов нет.

- Тогда грузите в тюремку и отправляемся.

- Кен де Граф, - я обратилась к сидящему за спиной мужчине, когда немного отъехали от города. - Ту земляную стену вы поставили?

- Да, я.

- А как? У вас же нет этих сорсов?

Никаких перстней и колец, за исключением родовой печатки, де Граф не носил. Прежде, чем спрашивать, присмотрелась к рукам, держащим поводья, удостовериться, что память не подводит. Сидеть спереди было непривычно и немного неловко. обычно меня садили сзади, а в последнее время часто ездила самостоятельно.

- Вы что, совсем ничего не знаете про магию?

- Нет, - я покачала головой. - Так как неизвестно, будет ли она мне доступна, то эту тему не затрагивали.

- Понятно, - мужчина замолчал, и я уже решила, что и сейчас тоже ничего не узнаю.

- Я каор, - неожиданно заговорил де Граф, продолжая разговор. - Мы используем силу стихий, пропуская её через себя. Примерно каждый десятый имеет достаточный потенциал, но не больше четверти из них его развивает. В основном это представители благородных семейств. Маор и люди не могут напрямую обращаться к стихиям, поэтому они используют различные костыли. Самый распространённый - сорсы. Эти камни преобразовывают энергию стихий во что-то, с чем может работать любой, кроме каор. Нам даже касаться сорсов неприятно. Вроде того, как вам трогать мышелова.

Я понятливо кивнула. Хоть этих гигантских пауков уже не боялась до дрожи в коленях и помутнения сознания, но брезгливость к ним оставалась. Де Граф, тем временем, продолжил лекцию. Я редко слышала столь длинную речь от лорда-защитника, обычно он ограничивался парой фраз, и редко снисходил до объяснений.

- В большом количество эти камни понижают магический фон, мешая обращаться к стихиям. Колдовать через них самих при этом можно, но они быстрее портятся. Вы видели чёрные камни в перстнях? Это израсходованные сорсы. Если оставить их в покое на продолжительное время, они могут восстановиться.

- Получается, с сорсами выгодней?

- Сложно сказать. Камни дорогие, известно всего несколько их месторождений. И необходимо учиться их применению. Со стихиями всё интуитивно происходит и тренировки направлены на улучшение силы и концентрации. К тому же мы с сорсами работать не можем, они как-то блокируют внутреннюю связь со стихиями. А эта связь тесно связана с жизненным состоянием. Вспомните де Вена, когда мы его встретили после монастыря. Те кандалы были изготовлены из ирхилда, в этот материал вплавлен порошок из сорсов.

Повисла тишина. Воспоминания о тех днях оказались тяжёлыми, продолжать разговор не тянуло. Я ехала и размышляла о том, что каор, получается, ущербная раса. Со стихиями работать могут немногие, с "костылями" так совсем никто или только единицы. Ещё и жить могут не везде, а где есть достаточный магический фон, иначе начинают вырождаться. Зато стало понятно, почему раньше магию не видела. Если ей пользуются преимущественно благородные, то явно не в быту, а серьёзных боёв при мне не было. Только совсем недавно, при похищении.

- Кен де Граф, а Эрик владеет стихиями?

- Да, у него сильный огонь. Почему вы спрашиваете?

- А он его применял? Ну, тогда? - не помню, чтобы видела следы огня на том участке дороги.

- Не думаю, - немного поразмыслив ответил де Граф. - У него было слишком много противников, чтобы сконцентрироваться хотя бы на секунду. Это Крис может почти мгновенно призвать свой воздух.

- Понятно. А у вас земля?

- И вода, - де Граф кивнул, я почувствовала это спиной. - Всего выделяют четыре стихии. Огонь, вода, воздух и земля, - предвосхитил мой вопрос. - Ещё два внестихийных направления. Целительство и ментал. Последний крайне редок, все известные обладатели так или иначе работают на Империю. А подробности, - он снова не дал задать вопрос, - лучше узнавайте у Криса, он лучше меня в этом разбирается. Всё-таки одиниз сильнейших магов Империи.

С отрядом де Вена мы слились незадолго до остановки на ночлег. Крис тоже выглядел уставшим и перенервничавшим, но не до такой степени, как де Граф при встрече. Отряд занимался прочёсыванием лесов и деревушек, через которых могли незаметно провезти пленника. Отряд де Графа занимался тем же, и мне просто удивительно повезло, что его заместитель смог настоять заехать в город и хоть немного отдохнуть.

На следующий день ближе к вечеру шумной толпой въехали в замок. Нас встречали. Я сразу же подошла к целителям.

- Я в порядке. - отмахнулась на их попытки осмотреть. - Как Эрик?

- Раны залечили, скоро сможет встать, но... - целитель замялся. - Он отказывается есть. И мы боимся, что он может наложить на себя руки.

- Где он?

Получив ответ, понеслась к парню. Хлебом не корми, винит себя в том, что меня смогли похитить.

Эрик полулежал на кровати и, отвернувшись от двери, пялился в окно. На столике рядом остывал нетронутый ужин. На то, что кто-то зашёл в палату парень не отреагировал. Весь перевязанный, бледный, он бы сливался с постельным бельём, если бы не яркая шевелюра. Я присела на стул рядом с кроватью.

- На диете, что ли?

Эрик резко обернулся, уставившись на меня расширившимися глазами.

- Так не девка, вроде, за фигурой следить, - как бы разговаривая сама с собой критично оглядывала раненого.

- Я недостоин жить и называться вашим телохранителем, - рыжий снова отвернулся и тихо, но решительно говорил с окном.

- Это потому, что я не смогла убежать, пока ты взял всех на себя? Сколько их было? Трое? Пятеро?

- Чуть меньше десятка, - Эрик всё ещё разговаривал с окном.

- Тем более! Что ты ещё хочешь? Армию в одиночку покрошить?

- Но, ваше величество...

Эка он себя накрутил. Даже не "тено", а ведь иногда на тренировках и по имени обращался. Я пересела к нему на кровать и самым наглым образом руками повернула его голову на себя, чтобы смотреть в лицо.

- Ты это брось. Мне одного страдальца по уши хватает. Тоже возомнил, что именно он во всём виноват. Но его-то понять можно. Там в голове тараканы породистые строем ходят, поколениями предков выведенные. А ты чего?

Со стороны двери уловила едва слышный смешок. Кто там ещё подслушивает?

- Но...

- Никаких но! Если считаешь, что недостаточно силён, то здоровей и тренируйся. Чтоб в следующий раз поджарил всем задницы!

- Вы про магию? - удивлённо заморгал парень. - Но как?

- А я знаю? Спроси у старших, - я сменила тон с требовательно-крикливого на ворчливый. - Вон, бери Криса за жабры и вперёд. Говорят, круче него только яйца.

- Какие яйца? - Эрик не поспевал за нитью разговора, потерявшись в идиоматических выражениях. Я же всегда до этого следила за речью, старалась избегать подобного. Но сейчас самое время.

- Какие, какие. Варёные! Кстати, о яйцах, - я потянулась к подносу с едой. - Ты есть сам будешь, или в тебя это силком запихивать?

- Сам, - сдался парень.

- Вот и хорошо, - я встала и наклонилась к нему, зашептав в ухо. - Между прочим, тут блондиночка медсестричка на тебя неровно дышит. Пользуйся моментом. Девчонки любят раненых героев.

Сообщив это, незамедлительно выскочила за дверь. Вслед запоздало донеслось возмущённое

- Тено!

В коридоре от двери быстро отскочили оба советника с покрасневшими ушами. Они явно не ожидали моего столь поспешного бегства из палаты и банально спалились. Теперь стояли с несколько виноватым видом.

- Подслушивать нехорошо, - устыдила я мужчин, сама чувствуя, как краснею. Про них ведь наговорила всякое, точно ведь слышали. И, без перехода, чтобы не развивать тему, спросила: - ужин когда будет?

На второй день де Граф-старший, как ответственный за допрос и разведку, докладывал результаты расследования. Эрику ещё не разрешили вставать, поэтому немного непривычно было ощущать пустое окно за левым плечом.

Оказалось, что сектанты не разбежались и не затаились после летнего разгрома, а сменили тактику. Они не стали восстанавливать круг призыва, вместо этого решили действовать обычными методами. Им нужна я. Вернее, не сама я, а та часть души, что принадлежала Первому. С её помощью они хотели найти, где содержится их Повелитель и открыть его тюрьму. Собственно, ничего нового и оригинального. Но то, что они стали торопиться, наводило на некоторые размышление. Похоже, сосуд с Повелителем адепты Хаоса или уже нашли, или знают его расположение.

- Ну что ж, - грустно заговорила по окончанию доклада. - Домашний арест мне на неопределённое время. Охрану не усиливать, но более тщательно проверять всех въезжающих и, особенно, выезжающих из замка.

- Хорошо, что вы это понимаете, Ваше величество, - заметил глава разведки и перешёл к следующей части доклада. - Нам также удалось выяснить, что верхушка и руководители адептов Хаоса располагаются в Хайняне. Судя по всему, они поддерживаются правительством. К сожалению, мы ничего не можем сделать, любое действие с нашей стороны приведёт к войне, а Империя окажется агрессором без уважительной причины.

- Хайнянь? - я вспомнила политическую карту. Северный сосед, вечная головная боль Императоров Анремара. - Не волнуйтесь, не позже, чем через полгода они сами нападут.

- Откуда у вас такая уверенность? - высказал всеобщий вопрос де Граф-младший. Он занимается политическими делами Империи и то, что я могу знать больше него, кажется, уязвило.

- Не просто так же они армию на границе с Озёрным краем собирают? - я обвела взглядом весьма удивлённых мужчин. - Я думала, вы знаете.

- Признаться, слухи ходят, - ответил глава разведки, - но достоверного подтверждения ещё нет. Не скажете, откуда вы узнали?

- Так ведь торговцы и крестьяне с тех мест говорят. Волнуются, не пора ли бежать, пока не началось, - я пожала плечами. Своих гаврошей сдавать не собираюсь, тем более, что они как раз слова крестьян и торговцев пересказывают.

- В случае войны, - заговорил Крис, - надо будет прижать адептов так, чтобы лет двести боялись голову поднять. И даже мысли не возникало открывать сосуд с Повелителем.

- А что, если самим этот сосуд найти, и под нормальную охрану поместить? Мало ли кто найдёт и сдуру откроет.

- Так и собирались сделать, но он утерян почти сразу после создания, - пояснил Крис. - С тех пор и ищем. Но все следы ведут в Хайнянь, а они с Империей никогда в ладу не были.

Глава 20.

- Тренируешься? - я подошла к Саше, подтягивающемуся на турнике.

- Да, надо размяться. Ну, и скучно же целыми днями учиться.

- Это точно, достаёт до ужаса, - я пристроилась качать пресс на брусьях.

- Слышь, Влада, ты не в курсе, на кого меня тут учат? Я никак не пойму. И зачем?

- Не знаю, вроде общее образование дают, а что? - мой уровень физической подготовки позволял разговаривать, почти не сбиваясь с ритма и не перехватывая дыхание.

- Я вот думаю, - парень спрыгнул на землю. - Не просто так ведь со мной возятся?

- А почему бы и нет? Прихоть Императора. От одного иждивенца казна не разорится.

- А если я не хочу быть иждивенцем?

Я прекратила упражнения и села.

- И кем ты хочешь? Воином с волшебным сверкающим двуручным мечом? - прозвучало чуть насмешливо, но Саша не обиделся.

- Я что, больной? Мне жить спокойно хочется. Дома мечтал о своей ферме. Чтобы вышел из дома, и поля до горизонта. А на них тучные стада пасутся. И рядом трактор пашет.

Парень вдохновенно рассказывал, глядя в небо. Я тоже представила мирную пасторальную картину. Зелёная травка с белыми облачками овец и тёмными тучками коров. Низкая изгородь, за которой колосится рожь, а вдалеке яблоневый сад.

- Жаль, только, несбыточная мечта. Не думаю, что меня вот так спокойно в фермеры отпустят, - Саша вздохнул. - Ещё и денег надо. И землю где-то взять. Нереально, средневековье, свободных наделов не должно быть. И ещё за обучение отрабатывать, наверняка, попросят.

- Ну, почему нереально? - я даже обиделась. - Землю тут свободно можно как покупать, так и брать в долгосрочную аренду лет на триста. Лишь бы деньги были.

- И во сколько ферма встанет?

- Понятия не имею, - я рассмеялась. Законы знаю, про куплю-аренду наделов ниже княжеств тоже, а с ценами напряг.

- О, господин де Граф, можно вас на минутку? - я окликнула главу разведки, что так удачно проходил мимо. Через тренировочный полигон часто сокращали дорогу.

- Да, ваше величество, вы что-то хотели? - мужчина приблизился и с интересом посмотрел на нас двоих, сидящих на брусьях.

- Вы, случайно, не знаете, сколько может стоить средняя ферма?

- От двухсот до тысячи золотых, - почти не задумываясь ответил он.

- Двести? Прилично.

- Позвольте спросить, это вы для него спрашиваете? - де Граф посмотрел на Сашу. Парень за последнее время поднаторел в знании языка, но большой практики в общении не имел, и, кажется, не успевал за беглой речью.

- Да, на всякий случай, если что, чтобы на улице без средств не остался, - я подтвердила предположение.

- Осмелюсь заметить, что он несовершеннолетний. Пока он ваш подопечный, ничего не грозит, но, как вы сказали, в случае чего ему обязательно назначат опекуна. При этом никто не гарантирует, что ко времени вступления в право, будет во что вступать, - мужчина вежливо напомнил особенности местного законодательства.

- Признаться, я упустила этот момент, забыв про возрастные отличия, - я грустно поникла.

- Ваше величество, если вы и молодой человек не имеете возражений, я бы предложил рассмотреть вариант с усыновлением, - де Граф едва заметно замялся. - У меня есть на примете пара, недавно потерявшая наследника. Смею предположить, что они проведут вступление в род.

Я с лёгким прищуром посмотрела на ожидающего ответа мужчину. Интересно, а ему с этого какой прок? Затем повернулась к Саше, внимательно и напряжённо слушающему разговор.

- Что скажешь? Это тебя ведь касается.

- Извини, я плохо понял, о чём речь. Не успеваю услышать и половину слов.

Я вкратце изложила предложение главы службы безопасности.

- Мне кажется, это не тот случай, чтобы протестовать, - осторожно ответил парень. - Я ведь здесь на птичьих правах, как ты и сказала, только по прихоти императора.

- Называется, спросили, сколько стоит ферма, - переглянувшись, мы рассмеялись, стоило де Графу скрыться из виду.

- Влада, а ведь я так и не знаю, как ты сама здесь оказалась, - неожиданно сообразил Саша. - Тоже призвали мир спасать?

- Типа того, - как-то рассеянно ответила, не зная, признаться сразу, что я тут типа император, или смалодушничать. Решила подождать, неизвестно, как отреагирует и изменится отношение. Всё же единственный, с кем можно легко поболтать о чём угодно. Эрик, какой бы ни был хороший друг, но всё же подчинённый, и держал дистанцию.

Дней через десять мы уже позабыли о разговоре. В обычный выходной день, когда большинство обитателей замка, как обычно, выехали в город, мы с Сашей так же обычно оккупировали музыкальную комнату. Мастер Сольени сделал не одну, а целых две гитары. Одна из хорошего дерева, с красивыми накладками и нежным звуком. Вторая попроще, из более крепкого материала, с хорошим слоем водостойкого лака, имела более громкое и резкое звучание, зато идеально подходила для песен у костра в походах.

Саша привычно сел за клавесин, я взяла "домашнюю" гитару. Устраивать концерты, когда в замке были все советники, мы, не сговариваясь, не стали. И так из четырёх предыдущих раз, дважды получали незваных зрителей и выставляли себя не в лучшем свете.

Как всегда, начали мирно. С Высоцкого, Арии, пары бардов. И, как-то незаметно перешли на шансон и блатняк. Благо, этого добра я, как основной исполнитель, знала много - ежедневно четыре года по полтора часа в одну сторону ездила на работу и в институт в маршрутках. Тут не только репертуар выучишь, но сам поверишь, что сидел. В общем, когда закончили очередной "гоп-стоп", от дверей донеслось вежливое покашливание.

В проходе скрестив руки на груди, хмуро подпирал косяк де Граф-младший. Его отец, слегка улыбаясь, стоял рядом. Я с ними сегодня уже виделась, а Саша сразу встал из-за клавесина и приветственно поклонился. Чему-то его всё же научили.

- Приношу извинения за беспокойство, - произнёс глава службы безопасности. - Разрешите на время забрать молодого человека?

Я согласно кивнула. Саша вышел следом за мужчиной, и я осталась наедине с лордом-защитником. Он отлепился от косяка, и, подойдя к клавесину, закрыл забытую крышку.

- Тено, скажите, у вас все песни из уголовной жизни?

Я почувствовала, что краснею.

- Нет, просто вы всегда на них попадаете, - начала я оправдываться и замолчала на полуслове. - А вы откуда знаете, о чём они?

- Мне бы тоже хотелось это знать, - де Граф встал напротив. - Вы на каком языке поёте?

- На русском. Эти, - я выделила слово, - переводить точно не стала бы.

- Занятно. Я слышу чистый анремарский. "Посмотри на это небо, посмотри на эти звёзды, видишь это всё в последний раз", - процитировал он строки песни.

- Не может быть! - то ли идеально переведено то ли воспринимаются так, как написаны - с рифмой, сохранением ритма и, подозреваю, лексики. - а другие тоже слова понимают?

Я вспомнила, что наши первые музыкальные эксперименты проходили в присутствии охраны. Но они ничего не говорили и не показывали виду, что что-то понимают. И де Граф-старший тоже слышал.

- Хм... - мужчина потёр подбородок. - Не могу сказать. Вы не против небольшого эксперимента?

Я неуверенно кивнула.

- Тогда подберите, пожалуйста, какую-нибудь песню поприличней.

Он на минуту вышел отдать распоряжение слугам. Здесь они встречались намного чаще, чем в личных покоях, но всё равно приходилось иной раз ловить и искать, если в помещении не было шнурка для вызова. Я сидела в кресле, обнимала гитару и пыталась вспомнить нормальные песни. Как назло, в голову лез блатняк и разные варианты разбойничьих.

Вскоре в комнату вошли Эрик с Крисом.

- Гвен, что случилось? - встревоженно спросил Крис, окинув меня взглядом, но обращаясь к вызвавшему их де Графу.

- Я хочу, чтобы вы кое-что послушали, - вместо ответа сообщил он и кивнул мне, мол, давайте. Я провела рукой по струнам и исполнила песенку Алисы из детского радио спектакля.

Много неясного в странной стране

Можно запутаться и заблудиться.

Даже мурашки бегут по спине,

Если представить, что может случиться.

Вдруг, будет пропасть и нужен прыжок.

Струсишь, иль сразу прыгнешь несмело?

А? Э! Так-то, дружок.

В этом-то всё и дело.

Добро и зло в Стране чудес,

Враги везде встречаются,

Но только здесь они живут

На разных берегах.

Здесь по дорогам разные

Истории скитаются

И бегают фантазии

На тоненьких ногах.

Закончив, вопросительно посмотрела на де Графа, затеявшего это прослушивание.

- Что скажете? - переадресовал он вопрос.

- Голос определённо надо ставить, - вынес вердикт Крис. - И со слухом немного поработать. Но песня оригинальная, сами сочинили?

- То есть, слова вам понятны? - не дав мне ответил, спросил де Граф и, получив подтверждение, сообщил об открытии. После обсуждения провели ещё несколько экспериментов с другими песнями. Мужчины тщательно вслушивались в слова, но так и не смогли однозначно определить язык исполнения. Списали всё на магию переноса Первого.

Меня, наконец, отпустили, и я ушла развеяться в парк. Попесчаным дорожкам прогуливалась незнакомая пара вместе с Сашей. Он что-то живо обсуждал с мужчиной, компенсируя нехватку слов жестикуляцией. Женщина шла чуть позади и с теплотой смотрела на них.

- Чудесный мальчик, - произнесла она, когда Саша, старательно следуя этикету, нас познакомил. Прогулку продолжили в том же порядке, только теперь и я беседовала с баронессой де Кольен.

- Он так похож на нашего сына, - продолжила она. - К сожалению, мы с мужем не можем больше иметь детей. Но Алесандра, - она немного переиначила имя на местный манер, - введём в род полноправным наследником.

- Вы уже решили? - я удивилась. - Так быстро?

- Признаться, когда господин де Граф рассказал о нём, мы сильно сомневались. Ожидали увидеть какого-нибудь дикаря. Приятно осознавать, что опасения были напрасны. Сколько ему? Лет двадцать?

- Семнадцать или уже восемнадцать.

- Чудесный возраст.

Мы ещё немного поговорили. Судя по всему, Саша не будет возражать против этих приёмных родителей.

Бароны де Кольен приехали всего на несколько дней, и ритуал введения в род решили провести в замке сразу перед отъездом. Получалось, что им оказана высокая честь, ведь свидетелями выступал сам император и два князя. Хотя достаточно одного того же уровня или выше и двух примерно того же статуса, что и участники ритуала.

Сам ритуал оказался прост до безобразия.

- Я, барон де Кольен, при свидетелях принимаю Алесандра в свой род на правах старшего сына и наследника, - барон произнёс ритуальную фразу.

Затем острым ножом надрезал запястье и накапал немного крови в чашу. Затем это же повторила его жена, изменив только слово "барон" на "баронесса". Порезы сразу же залечили. В чашу добавили воды, разбавив красные лужицы, и поднесли к принимаемому в род. Я, как старший по статусу, подошла к Саше и этой водой обмыла ему руки и лицо. Ритуал не требовал его активного участия, ведь в род могли вводить и несмышлёных младенцев. Вода сразу же впиталась, не оставив ни капли на коже парня. Примерно через месяц любая проверка кровной связи будет показывать, что Саша действительно имеет отношение к этим двум людям.

- С днём рождения, Алесандр де Кольен.

На этом ритуал и заканчивался. Баронам выдали грамоту, где указали факт введения в род, заверенную тремя печатями - моей императорской, и двумя княжескими - де Вена и де Графа. Теперь никто не посмеет усомниться в родственных связях, и имя нового наследника барона будет вписано в родословную книгу Империи.

Перед самым отъездом, когда бароны уже садились в карету, я отвела Сашу на минуту в сторону, попрощаться.

- Не опозорь новую родину, - я шутливо толкнула парня в бок кулаком и продолжила на полном серьёзе. - И смотри, не прогрессорствуй. В разумных пределах. Никакого пороха, бомб, ядерного оружия и прочих нефтегазовых разработок. Хватит и одного засранного мира.

- Даже не думал, - так же серьёзно ответил Алесандр. - Тем более, что всё равно знаю эти технологии только по названиям.

Глава 21.

Война началась через четыре месяца. В первый день месяца с утра хайняньский посол вручил официальное уведомление о начале боевых действий, а в обед их армия уже атаковала приграничный гарнизон.

Внешняя разведка, еле вставшая на ноги, смогла всё же определить место, время и силу удара. Первые нападения отражались достаточно легко.

Я осталась в замке в компании одного де Вена. Особенность средневековых и, соответственно, местных, войн в том, что командующий если не лично ведёт войска в атаку, то находится близко к театру военных действий. Иначе невозможно оперативно реагировать на меняющуюся обстановку. Князь Гвенио де Граф, лорд-защитник и правая рука Императора, а также исполняющий его обязанности при необходимости, выехал с генеральным штабом руководить армией. Эрик Торнгейм, лучший мечник Анремара, мотался с гвардейским отрядом по стратегически важным местам, помогая выигрывать бои. Меня, как несовершеннолетнего, даже нет, как малолетнего, и, тем более, девушку, оставили в замке. Руководство страной никто не отменял, а в военное время необходимо тщательней держать руку на пульсе. Где собрать провианта и припасов для армии, где провести дополнительный призыв рекрутов и ополченцев, где устроить показательное избиение обнаглевших разбойников или задирающих цены купцов - всё дополнительно к обычным делам легло на меня. Князь Крис де Вен, первый советник и наставник Императора, также остался в замке помогать с управлением.

Население к войне отнеслось довольно спокойно. И, чем дальше на юг и юго-запад, тем больше казалось, что война людей не волнует. Налоги не повышали, дополнительные сборы не вводили. Выяснилось, что собираемых денег с лихвой хватает почти на всё, если убрать воровство и оседание средств у лендлордов. Призыв в армию тоже пока не затрагивал отдалённые провинции. Людей хватало и поближе к войне, а тратить больше месяца на переброску рекрутов с одного края страны на другой, посчитали нецелесообразным. К тому же здесь война всё ещё удел профессионалов, которые учатся если не с детства, то долгие годы и набор ополченцев, по факту, крайний случай, когда враг уже стучит в ворота. Поначалу было странно и непривычно читать сообщения о битвах двадцати против полусотни или о большом сражении, где участвовало по три сотни с каждой стороны.

После каждого сообщения вносили изменения на карту в штабном зале. Огромный стол с двойной столешницей представлял из себя рельефную карту Империи, где мы, я, Крис и де Граф-старший, переставляли фишки. Одни обозначали войска, другие медицинские обозы, третьи - обозы с припасами и так далее. Любой шпион дорого бы дал только за то, чтобы хотя бы мельком, хоть одним глазком, взглянуть на эту карту. Поэтому большую часть времени стол был закрыт второй столешницей, с нанесённым на неё планом столицы. Тоже полезная вещь, особенно после того как к каждому зданию подписали, какая лавка в нём располагается или к какому роду принадлежит особняк.

Де Граф выставил фигурку войск противника на карту. Общий расклад не мог не радовать. Судя по всему, ещё два-три месяца, и война закончится капитальным разгромом противника, не продлившись и года. Даже непонятно, о чём думал ханьянский король, начав эту войну. Казалось, что он преследует совсем другие цели, а война только прикрытие. На это намекала и странная активность ханьянского войска возле северо-западной границы. Напасть оттуда на Империю невозможно - высокие и непроходимые горы служат хорошим щитом. Этот хребет тянется с запада на восток по всему северу Империи, почти исчезая в середине и снова поднимаясь на востоке.

Бои сдвинулись далеко на север, на территорию Ханьяна, и постепенно сворачивали на восток по направлению к Хяне, столице страны-агрессора. Несмотря на близость границы, обозы приходилось пускать в обход хребта. Он хоть и ниже западного, но тоже плохо проходим и не изобилует перевалами.

- Ваше величество, - произнёс глава разведки, осмотрев карту. - В донесениях сообщают, что сектанты готовят какую-то диверсию в столице. К сожалению, подробности пока неизвестны. Прошу вас быть осторожней и усилить охрану замка. Известно, что сектантов поддерживает Хайнянь, но в чём это будет выражено, не могу сказать.

- Возможно, что именно по их желанию и была начата война, - дополнил Крис. - Удар может быть нанесён по вам. Не стоит забывать прошлогоднее похищение.

Я согласно кивнула.

- Делайте, что должно. Я в этом слабо разбираюсь, поэтому оставляю защиту на вас.

В зверь зала постучали. Мужчины отработанным движением закрыли карту планом города. Если не знать о двойном столе, догадаться, какая ценность скрывается под ним, сложно.

- Ваше величество, - получив разрешение, в дверях появился один из гвардейцев стражи. - Там пришёл какой-то оборванец, просит срочно с вами встретиться.

- И что, теперь о каждом, кто попало, будут доклады? - недовольно спросила я.

- Он предъявил это, - невозмутимо ответил гвардеец и протянул какой-то предмет. - Вы приказали о таких докладывать немедленно.

Я взяла вещицу. Это была простенькая подвеска в виде камня из цветного стекла, хитрым образом обвязанного шнурком. Лично изготовила и отдала Ремису. Бегать за слухами даже в сопровождение Эрика последнее время не рисковала, но оставила парню возможность связи при крайней необходимости.

- Ведите его сюда, - распорядилась, не обращая внимания на Криса и де Графа. не тот случай, чтобы продолжать шифроваться.

Ремис зашёл в зал почти сразу, наверно, ждал снаружи. Неуклюже поклонился.

- Что случилось? - если он воспользовался подвеской, то произошло что-от серьёзное.

Парень молча подошёл к столу мимо напрягшегося гвардейца и высыпал на него горсть некрупных, с булавочную головку, прозрачно-голубых камней с розовым отливом. После отошёл на шаг назад, давая доступ к камням.

- Около полусотни вёдерных мешков с этими камнями были выгружены с корабля "Любимец ветра" прошлой ночью, - сообщил он, когда де Граф и Крис начали рассматривать этот бисер. Выражения их лиц менялось с интереса на брезгливость, когда они брали камешки в руки и закончилось удивлением на грани изумления. Разумеется, если судить по Крису. Глава разведки контролировал себя даже лучше своего сына и эмоции только оставляли слабый след.

- Щегол в порту подвизался, - вполголоса рассказывал мне Ремис, пока господа изучали камни. - Стянул немного. Я-то сам сейчас у торговца в помощниках хожу, ваш спутник поручился, - пояснил он, явно имея в виду Эрика. - Вижу, что камни не простые, да гадливые какие-то. А в таком количестве, да ночью спешно разгружать не к добру.

- Так, молодой человек, - де Граф взял Ремиса под локоть и повёл на выход. - Сейчас вы мне всё расскажете про эти камни.

Парень не сопротивлялся, только беспомощно оглянулся на меня. А я только одобрительно кивнула, давая разрешение на рассказ. Мы с Крисом остались в зале вдвоём. Я, не зная, что сказать, собрала в горсть и перебирала лежащие на столе камни. В них чувствовалась какая-то неправильность, но ничего такого, что могло бы вызвать неприятие или брезгливость. Крис какое-то время молча наблюдал.

- Вы не хотите ничего рассказать об этом юноше? - тоном строгой мамы, наконец, спросил он. Я вздохнула и ссыпала камни обратно на стол.

- Не хочу, но придётся.

Я рассказала вкратце о своих гаврошах, не забыв упомянуть их участие в истории с бароном ???? почти годовалой давности. Сознательно умолчала, что поначалу бегала к ним совсем одна, да ещё тайком, потайным ходом.

Крис выслушал с осуждающе-обиженным видом, но комментировать ничего не стал. Он всегда расстраивался, когда я выдавала что-то, что, по его мнению, не пристало делать приличному аристократу, которого он во мне пытался воспитать.

- Мне бы хотелось поговорить с этим молодым человеком, когда господин де Граф с ним закончит, - произнёс он.

Я с удивлением и недоверием посмотрела на своего советника. Да, он сильно изменился после работы с бродячей труппой, но что могло заинтересовать его в Ремисе?

- Мне кажется, у него есть неплохой потенциал для работы со стихиями, - пояснил он, видя моё удивление. - Простые люди в сорсах видят только немного странные камешки.

Я несколько разочарованно вздохнула. Мне сорсы тоже не были противны. Получается, магия мне недоступна. Что ж, всего по маленьку, и так попала в этот мир не просто так, а в целого Императора.

- Не расстраивайтесь раньше времени, - подбодрил Крис, поняв, что меня расстроило. - Склонность проявляется после полного взросления, вам ждать ещё лет пятнадцать-двадцать, - подбодрил он, а я зацепилась за число.

- Почему двадцать? Мне же всего двадцать пять, а совершеннолетие в пятьдесят.

- Понимаете, тено, есть многократно подтверждённая теория, что у каор взросление может наступать раньше пятидесяти. Это средний возраст. А так всё может зависит от уровня ответственности, психологического возраста, условий жизни и тому подобному. Поэтому крестьянские дети растут равномерно лет до тридцати, без второго периода, он у них сразу проходит, без перерыва. Им ведь с детства приходится работать и помогать семье. Но и живут они меньше. У дворян и аристократов такой нужды нет, поэтому и детство дольше. К сожалению, про вас мы не можем достоверно ничего сказать из-за вашего происхождения.

Ну вот, сначала обрадовал, потом опустил, обозвав крестьянином. Ну и ладно, вырасту, так вырасту. А нет, то мне и метр с кепкой нормально. Я уже привыкла, что все вокруг выше минимум на голову, а то и две.

Де Граф вернулся в замок к ужину следующего дня. С тех пор, как ему вернули здание управы в городе, он жил при нём, наведываясь пару раз в неделю с информацией.

Глава разведки и тайной канцелярии выглядел слегка уставшим, но довольным. По традиции за едой о делах не говорили, и я еле дождалась десерта, чтобы узнать новости.

- Вчера я вам говорил о готовящейся диверсии, - начал де Граф-старший, отламывая ложечкой от пирожного. - Благодаря вашему знакомому, Ваше величество, мы смогли предотвратить это в самом начале подготовке. Надеюсь на дальнейшее сотрудничество с ним.

- Уже завербовали? - обречённо спросила я.

Мужчина в извиняющемся жест развёл руки.

- У меня совсем мало людей из его круга, к тому же он уже известен, как работающий на вас. Так вот, - он вернулся к теме. - Мы захватили почти всех исполнителей из тех, что были в столице. Скажу прямо, идея была безумная, но, если бы удалась, ход войны мог сильно измениться. Они планировали сжечь столицу.

Сделав паузу посмотреть на ошарашенные лица, де Граф продолжил. - Одновременный поджог во всех районах города наделал бы проблем, но с этим могли справиться. Поэтому контрабандой привезли сорсы. Бракованные и слабые камни не высокой стоимости плохо подходят для полноценного колдовства. Но могут служить катализатором горения и затрудняют тушение даже стихиями. Того количества, что привезли, с лихвой хватило бы на весь город.

- А гибель столицы - это удар в тыл по армии, - прокомментировал Крис.

- Я уже послал вестника проверить порт в устье, пропустивший груз. Эх, мне бы ещё хотя бы лет пять... - посетовал глава разведки. - На службе крайне мало опытных людей.

Глава 22.

Примерно через месяц после предотвращения поджога, Крис, бодро прыгая на костылях, появился в моём кабинете и устроился в любимом кресле. Накануне он неудачно спрыгнул с турника и умудрился сломать ногу. Целители кость срастили, но запретили пользоваться конечностью дней десять-пятнадцать, а потом ещё столько же избегать нагрузок. Нравится мне местная медицина. В моём прежнем мире при такой травме в гипсе провёл бы минимум два месяца. С другими травмами и ранениями то же самое - хорошие и сильные целители могут прирастить конечность, если с момента ампутации прошло не слишком много времени. И, если очень постараются, даже вырастить новую за год-полтора. Естественно, целителя такого уровня простые люди не могли себе позволить, и в дело вступали лекари, обычно не владеющие магией, зато вооружённые настойками, припарками, вытяжками и прочими подручными средствами.

На лице Криса, сменяя друг друга, появлялись растерянность, грусть, какая-то обида. Не говоря ни слова, он протянул письмо. На печати красовалась пёсья морда. Герб де Графов. Письмо, в отличие от остальных донесений, пришло с курьером. Ещё не читая знала, о чём в нем написано, но всё равно прошлась глазами по ровным строчкам, написанным аккуратным разборчивым почерком.

Война перешла в заключительную стадию. Войска, как наши, так и противника, стягивались к столице Хайняня. На этих заключительных боях требовалось личное присутствие императора. И не важно, что он не воин, не мужского пола, и вообще, подросток. По нашим меркам мне сейчас должно быть лет пятнадцать, не больше. И то, с большой натяжкой. Но ехать надо и письмо являлось этим вызовом. Всё равно в бою участие не предполагалось - ставка может быть и очень позади войска, лишь бы была на фронте.

Я села на подлокотник и уткнулась носом в плечо Криса.

- Страшно? - тихо спросил он.

- Очень, - так же негромко ответила. - Я надеялась, они не дойдут до этого, сдадутся раньше.

Мы немного помолчали.

- Когда выезжать? - всё так же, не меняя позы, спросила я.

Крис погладил меня по голове.

- Сегодня после обеда пошлём карету, а вы с отрядом завтра с утра.

- Тогда пойду собираться.

План поездки был обговорён заранее. Вперёд, не таясь, со всеми почестями выезжала императорская карета в сопровождении гвардейцев. На неё ожидалось нападение сектантов или маор - хайняньцев. Сама же я с небольшим сопровождением, инкогнито, буду добираться верхами по окольным путям.

На следующее утро, чуть позже рассвета, де Граф-старший провожал непризнанного младшего внебрачного сына. Мальчишка рвался доказать, что достоин признания, и отец отправил его с полной рукой воинов из своей дружины на фронт, под крыло старшего сына.

Выслушав последние наставления, небольшой отряд отправился в путь. Я с любопытством оглядывала своих спутников на ближайшую неделю-полторы. Двое молодых, кажется, братья, смотрели чуть презрительно. Мол, куда ты, пацан, собрался. Но у них и ещё одного проскакивала радость от того, что они смогут участвовать в битвах, а не сидеть с остальной дружиной в имении. Остальные двое выполняли приказ. Сказано - довезти мальца до брата в целости - довезут. Интерес вызывал командир пятёрки. Он всё время оценивающе посматривал в мою сторону. Казалось, он подмечал всё: как я двигаюсь, ношу меч, держусь в седле. Даже то, как прощалась с де Графом и сейчас осматриваю окрестности и сопровождение.

До обеда ехали в напряжённой тишине. Нет, кони фыркали, копыта стучали, птицы в лесу чирикали. Дружинники тоже не молчали, а негромко переговаривались. Но воспринималось это так, будто они не знают, что от меня ожидать и как себя вести. Что же такого им наговорил мой мнимый отец? Или они ни разу не занимались охраной сопровождения?

На обеде в придорожной корчме так же явственно разделились - мужчины сами по себе, и я будто не с ними. То же самое продолжилось и на ночном привале. Остановились в лесу, немного свернув с дороги, когда уже начало темнеть. По моим прикидкам, могли бы проехать намного дальше, но командир, почему-то придерживался невысокого темпа передвижения. Меня что ли бережёт? К обустройству лагеря на ночёвку тоже не привлекли, ненавязчиво оттеснив в сторону. Спали под открытым небом, наломав веток с ближайших кустов и укрываясь дорожными плащами. И, опять-таки чувствовалось отчуждение. А ведь ехать ещё минимум неделю.

Расправившись с завтраком, я подошла к командиру, тоже закончившему есть.

- Господин... - нас никто не представил, и я не знала, как к нему обращаться.

- Лагрем, - подсказал мужчина.

- Господин Лагрем, можно поговорить?

Он с прищуром посмотрел на меня и встал.

- Отойдём.

- Кажись, спёкся пацан, сейчас назад повернём, - тихо заметил кто-то из дружины.

Мы отошли на несколько шагов.

- Я не знаю, что обо мне говорил и какие инструкции дал господин де Граф, - начала я и сразу же мысленно влепила себе подзатыльник. Обращение "господин" являлось нейтрально вежливым, в моём случае стоило обойтись без него, так как по легенде я хоть и бастард, но которого обещали признать. Если бы не обещали, тогда "господин" был бы уместен. Не выйдет из меня шпиона - на подобных мелочах быстро спалюсь. Командир тоже заметил оплошность, но только слегка улыбнулся самыми краями губ.

- Но не надо считать, что ничего не могу. Я не сахарная ваза. Не разобьюсь и не растаю.

- Господин де Граф предупреждал о подобном разговоре, - ответил мужчина. - У меня приказ доставить вас в расположение войск лорда-защитника не позднее десятого дня, - глаза Лагрема недовольно блеснули, кажется, кроме моей доставки, у него есть и другие указания, которые ему явно не очень нравятся, но он ничем другим больше не выдал своё отношение к ним.

Теперь понятно, почему все вот так от меня особняком. Даже если остальные и знают только основной приказ, то поведение командира чувствуют и следуют его примеру. Ну, спасибо, удружил "папаша".

- Если вас это не устраивает или имеете что-то против меня лично, то лучше вернуться назад, пока далеко не уехали, - если отношение не изменится, то поход окажется весьма тяжёлым не в физическом плане.

- Что, уже домой захотелось? - ожидаемые презрительные нотки.

- Что я хочу, в данном случае не имеет значения. Мне необходимо прибыть на фронт. И неважно, с вашим отрядом или с каким другим.

- Я не хочу слышать никаких жалоб, - коротко бросил командир и вернулся к костру. Поворачивать назад Лагрем не хотел, не стоит того потеря должности из-заневыполнения приказа по странной и не столь важной причине.

Завтрак закончили, лагерь собрали и стали седлать лошадей, каждый свою. Уходу за четвероногим средством передвижения и седловке Эрик меня научил ещё на первых занятиях по верховой езде и все занятия начинались именно с этого. Но в конюшне были лавочки, на которые можно встать, чтобы удобней было чистить и дотягиваться до спины лошадей. Здесь же подобного нет, не видно даже бревна или какого-нибудь пенька. С чисткой справилась, встав на седло, потник ещё нормально закинула на спину. А вот дальше... Нет, чтобы выдать лошадь поменьше, пусть и не породистую, но чтобы по росту была. Но благородным не пристало ездить на чём попало, вот и страдала на этих двухметровых монстрах.

Несмотря на то, что все прекрасно видели эти мучения, никто не предложил помощь. Один только, помоложе, вроде как даже сделал шаг, но старшие его одёрнули. Понятно, что ничего не понятно. Ну, напрягаю я их, раздражаю, но я ведь торможу весь отряд попытками нормально собраться!

С огромным трудом закинула седло на спину коня. Пришлось поднимать его над головой, а весит эта махина килограмм пятнадцать, дерево с кожей натуральное, всё качественное, никаких облегчённых пластиков и синтетики. Пока поднимала, едва не навернулась, сверзив конструкцию себе на голову. Но обошлось.

Второй этап аттракциона - пристроить на место перемётные сумки. Закидывать, как седло, не вариант - они и тяжелее, и неудобней. Но нашла и тут выход. Привязала к ним верёвку, залезла в седло задом наперёд, подняла сумки, прикрепила. Повторила то же со свёрнутым в плотный рулон походным плащом. Тоже вещь не из лёгких и компактных.

В этот раз двигались быстрее, но отчуждение чувствовалось сильнее. В целом день повторил предыдущий. Так же обедали двумя раздельными группами в трактире, так же ехали вроде как все вместе, но всё же по отдельности. И на ужин выдали порцию каши, будто одолжение сделали.

Здесь кустов не было, на землю подстилали лапник с деревьев, но он так легко не ломался. Я подошла к ещё сидящим у костра солдатам.

- Можно топорик взять? - указала на инструмент, воткнутый в брёвнышко.

- Свой надо иметь, - мне ответили поучительным тоном, но неясно, дали разрешение или нет. Ну и пёс с вами. Хотите быть сами по себе, флаг вам в руки. Одна, конечно, не попрусь, останусь с ними, но игнорировать окружающих можно и с моей стороны.

Кое как наломала лапника с помощью тяжёлого ножа. Всё-таки в поход отправлялась, взяла с собой некоторый набор туриста, но не ожидала, что потребуется рубить ветви. Нож после такого точно надо править и подтачивать.

На следующий день в очередной таверне хозяин оперативно, пусть и удивившись, собрал мой заказ пока все обедали. А чего ему не поторопиться, если клиент переплачивает втрое? Успела пристроить свёрток к остальной поклаже до отъезда. Если Лагрем с остальными и видели покупку, но виду не подали. Мои проблемы, что я там вожу, лишь бы продвижению не мешало. На гитару в полужёстком чехле тоже только молча косились. Сначала думала, может, на привалах поиграю, но с таким отношением достану только по прибытию.

...

- Перегнули, - прокомментировал один из солдат, глядя на мальчишку де Графа. Тот даже не пытался в этот раз подходить к общему костру, несмотря на то, что вечер выдался холодным. Он срезал дёрн в стороне и в ямке развёл собственный костерок. Откуда-то достал небольшой котелок, как раз на одного и поставил готовиться ужин.

Лагрем заметил днём, что он что-то купил в таверне, но не придал этому значения. Оказывается, мальчишка приобрёл топорик с котелком и припасами. Господин де Граф предупреждал о возможных истериках, скандалах, избалованных капризов, но такого поворота никто не ожидал. И приказ всё больше тяготил старого солдата и его отряд.

Странные и несколько непривычные указания были получены накануне отъезда. Доставить молодого человека до линии фронта к лорду-защитнику господину де Графу. С этим понятно, перед признанием родства лучше проверить, чего человек стоит, и война одно из наиболее подходящих средств. Но продолжение - контакты свести к минимуму, лучше вообще игнорировать, не помогать и сделать всё, чтобы запросился домой. Но при этом возвращаться только если уж совсем плохо станет. Конечно, подивились, но наутро причина стала понятна при виде ухоженного домашнего мальчика. Какая ему война? Дома сидеть, в солдатики играть. Хорошо если ему хотя бы тридцать пять исполнилось.

Несколько часов Лагрем тщательно присматривался к мальчику, выискивая признаки избалованных капризов, но тот показал себя на хорошем уровне. Меч длянего хоть и непривычен, но видно, что не для красоты. В седле держится уверенно, даром, что конь для него слишком огромен. И последующий разговор убедил старого солдата в том, что этот мальчик не сам рвётся в бой геройствовать. Скорее всего, он даже не сын главы службы безопасности Империи, а внук. И по возрасту тоже подходит. Как раз лет тридцать назад лорд-защитник был ещё той оторвой, вполне мог заделать бастарда. Успокоился и остепенился он только после отставки отца и своего приближения к трону. И о том, что отец и сын друг друга весьма недолюбливают, Лагрем тоже знал. Логично предположить, что, обнаружив внука, старший князь не придумал ничего лучше, как послать его с глаз долой на фронт к отцу. Но для защиты чести рода назвал своим. Всё же заиметь внебрачных отпрысков главе службы безопасности приличней, чем лорду-защитнику.

- За что с ним так? - спросил кто-то, когда мальчишка устраивался на ночёвку чуть в стороне.

- Бастард, - короткий всеобъемлющий ответ. Мало кому нравится иметь перед глазами доказательства грехов молодости и не самого достойного поведения. Особенно не любили таких среди высшего дворянства.

- А ведь он уже принёс присягу.

- Тоже заметил перстень?

- Конечно! Странно, что с ним, и не признанный.

- Наверно, со стороны матери присягал, а недавно законный наследник появился, вот и выпнули к отцу. Или мать умерла, и родственники подсуетились.

Разговор тихо угас и весь лагерь погрузился в сон за исключением оставленного часового.

...

Утро не задалось. Для началаночью с ручья задувал холодный ветерок, и я не выспалась. Потом костёр упорно не хотел разгораться. И, под конец, едва не зашиблась проклятым седлом. Пока я примеривалась к очередной попытке, молча подошёл Лагрем, забрал седло и водрузил его на место. Также молча пристегнул сумки и отошёл.

- А как же распоряжение? - тихо спросил молодой парень, когда Лагрем вернулся к ним, наверно, думал, что я не слышу.

- Плевать. Я лучше службу покину, чем становиться сволочью.

Распоряжение? Ими командует де Граф-старший, получается, это из-за него такое игнорирование? Интересно, что конкретно он им сказал делать. Я знаю, что он ярый шовинист, но со мной сдерживался. Ещё он активно выступал против подобного образа передвижения, настаивая на карете, а не с отрядом и ночёвками под кустом. Видимо, решил отыграться, доказать, что неженское это дело, верхом ездить. Ладно бы это была моя идея, нет, предложил это лорд-защитник, тоже ещё тот тип, себе на уме. Вон, меч выдал, Эрику обучать меня предложил. И мужская одежда тоже не сама по себе в гардеробе появилась. Подозреваю, с его подачи. Но с ним тогда не обговаривали, кем представиться, для меня моё "родство" тоже оказалось неожиданностью. Объяснил де Граф-старший тем, что иная причина менее убедительна, ведь мне надо прибыть не просто на фронт, а в офицерскую ставку, с высшим командованием, а другие на роль родственника не подходили. Посторонних посвящать не захотели, Эрик не подходит в силу своего происхождения. Крис из-за того, что сам остался в замке, с чего бы посылать ребёнка на фронт. К тому же у рода де Венов слишком характерный цвет волос, возникнут сомнения. Остались только де Графы.

До обеда в таверне двигались прежним образом. Расплатилась за себя самостоятельно. Не обеднею от десятка медяков, с собой, как чувствовала, взяла весь мешочек мелочи, оставшейся с покупки волкодава. Лежал больше года нетронутый, а тут пригодился. Подавальщица принесла еду и пару монет сдачи. Блестящие, новенькие, они сразу привлекли внимание. На реверсе, как и у остальных выбит номинал, а на аверсе красовался мой профиль. Не скажу, что хорошего портретного сходства, но признать при некоторой фантазии можно. Меня изобразили с уложенной вокруг головы косой и объёмной причёской с которой обычно появлялась на людях, а вживую моих волос не хватало даже собрать в хвост. Женщины здесь волосы обычно не стригли и мне долго пришлось объяснять цирюльнику, что я не хочу их отращивать и причёска маллет меня больше, чем устраивает.

Отобедав вышла на улицу дожидаться остальных на свежем воздухе. Но долго наслаждаться одиночеством мне не дали - подошёл Лагрем.

- Господин де Граф очень не хотел, чтобы вы достойно себя проявили, - он говорил, не глядя на меня, казалось, что сам с собой или с лошадью, возле которой стояли. Лошадь ему не ответила, я последовала её примеру.

- И для этого он настоятельно рекомендовал не помогать и игнорировать, чтобы запросился назад, - ничуть не расстроившись, мужчина продолжил разговаривать с лошадью. На этот раз она соизволила чуть фыркнуть в ответ. Что ж, хотя бы понятно, откуда ноги растут у странного поведения отряда. Но что подвигло рассказать об этом?

- Думали, день, максимум два продержитесь, а тут вон как получилось. Да и мы тоже люди, не звери. В общем, предлагаю начать с начала, - Лагрем чуть нервно дёргал себя за усы. Сейчас самое время встать в позу обиженной добродетели. Но смогла задавить порыв в самом начале, не дав никакого шанса.

- Хорошо, - медленно, раздумывая и взвешивая слова согласилась с предложением. - Будем считать, что мы только что встретились.

- В таком случае я буду вашим командиром до прибытия на место. И мне всё равно, вы сын господина де Графа, или, - он хмыкнул, - ещё какой родственник. Вы должны будете подчиняться моим приказам.

- В пределах разумного, - я твёрдо посмотрела в глаза командиру, игнорируя намёки по поводу родства.

- В пределах разумного, - согласно кивнул он. - Тебя как звать-то?

- Владо, - переход на "ты" несколько обрадовал и подразумевал, что фамилия не особо требуется. Про неё мы как-то не подумали, пусть и планировали подобную поездку больше, чем за месяц. Странно будет, если бастард будет иметь дворянскую приставку. Хорошо хоть, что императоров здесь различают по номерам и имя помнят в лучшем случае месяц после коронации. Как бы символизировало, что Император больше себе не принадлежит, всецело отдавшись служению Империи.

- Пошли, Владо, познакомишься, наконец, с остальными.

После выяснения отношений и принятия в отряд, ехать стало приятней. Исчезло напряжение, дружинники стали перешучиваться. За два дня добрались до восточного подножия Белых гор и перешли реку Ледянку. Дальше дорога пролегала по узкой полосе между рекой и скалистыми горами, через переход уходя вверх на перевал. Ей пользовались нечасто. В иных местах дорога сужалась до узкой тропы, позволяя пройти только пешим или конным по одному. Товары не повозишь, а больше вроде и незачем. Зато к армиидолжны выйти дня на три-четыре раньше, чем идти по тракту.

Дорога поднималась вверх и впереди змеилась по склону, прижимаясь к скальным выходам. Внизу извивалась Ледянка, холодная и быстрая горная река. Лошади внезапно заартачились, заржали и норовили повернуть вспять. Послышался низкий гул, земля мелко задрожала и, вдруг, заходила ходуном. Сверху на дорогу стали сыпаться камни.

- Назад! Все назад! - крикнул Лагрем, разворачивая коня. Он мог и не отдавать этот приказ, все уже видели несущуюся с гор каменную лавину. Лошадей даже не пришлось подгонять, наоборот, кое-где их придерживали, чтобы не свалились в реку, оступившись на всё ещё подрагивающей дороге.

- Впереди обвал, - сообщил очевидное командир, когда спустились в долину и успокоили животных. - Придётся возвращаться на тракт.

Это ещё два дня задержки на возврат. Но времени в любом случае должно хватить - мне надо успеть к прибытию кареты, а она движется заметно медленнее конного отряда.

- Командир! - воскликнул Жило, младший из братьев. Мы все повернулись к реке, куда он показывал. По воде, ныряя в бурунах, неслись деревянные обломки, брёвна, куски досок. К берегу прибило труп лошади с неестественно запрокинутой головой. Лошадь была взнуздана и осёдлана. В стремени застрял сапог, и чья-то нога в серо-зелёной штанине уходила куда-то под тушу. По реке, вслед за обломками и первой жертвой, плыли ещё тела лошадей и людей. Обвязавшись верёвками, дружинники смогли вытащить ещё четыре трупа и двух едва живых пареньков. Все одеты в одинаковую серо-зелёную форму. Всего один взрослый, остальные едва ли разменяли полтинник.

- Волна идёт! Всем прочь от реки! - снова закричал Жило. Он поднялся на небольшой пригорок, посмотреть, что происходит выше по течению. Лагрем не стал терять время, выясняя, насколько всё серьёзно, и подал пример, взвалив одно из тел на своего коня. Мёртвое, живое, без разницы. Мы подхватили всех выловленных из реки и поспешили прочь на возвышенность.

Вода шла высоким валом, сметая на пути всё, что не крепко держалось. В мутных бурунах мелькали брёвна, деревья целиком и стволы почти без веток и коры, ободрав всё о камни. Мне показалось, что я видела в волнах людей и лошадей, но воды неслись слишком быстро, постоянно перемешивая свою ношу, что с уверенностью ничего не разглядеть.

- Там, наверху, большое озеро, - пояснил Лагрем, смотря на разбушевавшуюся реку. - Наверно, склон обрушился.

- Командир, откуда ты это знаешь? - спросил один из отряда.

- Вырос я здесь. Вон там, - Лагрем махнул рукой, - в полдне пути на той стороне. Других мостов и переходов через Ледянку нет. Надо ждать, пока вода спадёт и перебираться ближе к озеру. Но лошади там могут не пройти.

- А с этими что? - поинтересовался Вальтер, ссаживая на землю выловленного паренька. Его била крупная дрожь, губы посинели, и он обнимал себя руками, пытаясь согреться. Реку не зря называли Ледянкой. Вода в ней обжигала холодом, беря начало в заснеженных горах. Второй живой выглядел не лучше и находился без сознания. О причинах поведала большая ссадина на лбу. Остальные выловленные оказались безнадёжно мертвы.

- Жила, Ганой, сходите до моста, вдруг, там кто есть, - начал распоряжаться Лагрем. - Владо, разведи костёр. Вальтер, помоги ему. Остальные займитесь пострадавшими.

Все бросились выполнять указания. Вскоре парнишек растёрли каким-то спиртным, завернули в сухие плащи и усадили у спешно разведённого костра. Контуженный пришёл в себя, но слабо соображал, что происходит. Второй тоже находился в шоке и узнать, кто они такие, пока не представлялось возможным.

Жила и Ганой вернулись примерно через полчаса, ведя за собой полтора десятка растерянных и напуганных юношей в одинаковой форме. Каждый при оружии и с лошадью. Выйдя к месту импровизированной стоянки, они спешились и сгрудились в кучку.

- Кто такие, куда направлялись? - к ним подошёл Лагрем и командирским тоном затребовал ответа. Поколебавшись, вперёд вышел блондинистый паренёк.

- Курсанты Императорского Кадетского Училища, - чётко доложил он. - Направляемся в расположение войск для сопровождения обозов с ранеными.

- Но ведь первый выпуск только через два года? - удивилась я. Вся дружина собралась позади командира и прекрасно слышала паренька. Лагрем покосился на меня, но ничего не сказал.

- Полевая практика, - пояснил блондин. - Участие в боевых действиях не предполагается.

- Что произошло? - продолжал спрашивать командир.

- Мы переправлялись по мосту, - парень рассказывал чётко, по существу. - Наставники шли замыкающими. Земля затряслась, мост рухнул со всеми, кто на нём был. Старший наставник де Груат пытался вытащить уцелевших, но пришла вода и его тоже смыло.

- Так, и кто теперь старший?

Кадеты переглянулись, но ничего не ответили.

- Понятно, значит, старшим будешь ты, - Лагрем ткнул рукой в блондина, с которым разговаривал. - Я командир дружины господина де Графа, вы временно переходите под моё командование.

- И что будем делать? - спросил Вальтер, сидя у костра, ни к кому конкретно не обращаясь. - Мост смыт, через реку не перебраться. Завал даже с такой толпой, - он посмотрел в сторону курсантов, тихо сидящих у своего костра, - разбирать месяц будем. Еды на столько не хватит.

Пока обустраивались и разбирались с курсантами, дружинник сходил вперёд и оценил масштаб работы. Командир потёр переносицу и посмотрел на заснеженные горы.

- Есть ещё один перевал. Отсюда за день горы пересечь можно.

- Что ж ты раньше не сказал? - воскликнул Вальтер.

- Он слишком опасен и почти круглый год под снегом, - Лагрем снова посмотрел на горы. - Хотя, если окажется непроходимым, можно вернуться разбирать завал.

- Меня молодёжь волнует, - заметил Жила. - Слишком духом пали.

- А ты что хотел? - отозвался Ганой. - Без боя просто так десяток потерь, и полностью без командования остались.

- Пойду с ними потолкую, - я встала и взяла гитару. После того, как перестали с отрядом друг друга игнорировать, на привалах стала поигрывать. - Может, отвлекутся, не так тошно станет.

- Давай, - согласился командир. - Ты возрастом ближе, чем мы. И передай, что послезавтра штурмуем перевал, пусть отдохнут и готовятся. А завтра похороним их товарищей.

Парни с радостью ухватились за возможность отвлечься от невесёлых мыслей о погибших по нелепой случайности людей. Сначала просто болтали обо всём подряд, потом о жизни и порядках в училище. Встревожились сообщением о предстоящем опасном переходе, но отнеслись к нему со свойственным молодости оптимизмом.

Уже когда солнце начало намекать на скорое наступление ночи, спела несколько песен соло, затем обучила паре припевных кричалок. Уже почти в полной темноте закончила колыбельной про мамонтов, которые прутся напролом. Песня, а особенно резкий переход от лирического напева до громкого рёва, настолько понравилась курсантам, что исполнили ещё раза четыре подряд.

- Всё, детское время кончилось, - в горах ночь наступает быстрее, да и костёр почти прогорел. - Мне пора спать. Спокойной ночи!

Я встала и направилась к своему отряду.

- Владо, - окликнул один из курсантов, - тебе сколько лет?

- Двадцать пять, а что?

- И зачем тебе на войну? Не детское это дело.

- Родина сказала "надо!", - я со вздохом ответила и ушла спать. Они правы, если бы не долг и обязанность как Императора, в гробу я видала этот фронт.

Перевал и правда оказался сложным и опасным. Землетрясение его не задело, но и без него проблем хватило. Холодный ветер с силой выдувал тепло из летних курток. На самой верхней точке снег ещё не сошёл и ноги то проваливались в снег, то скользили на жёстком насте. Но и ниже было не легче, тропа на склоне едва угадывалась, заваленная острыми, плохо держащимися камнями, то и дело норовящими сдвинуться и поскакать вниз, собирая лавину. Мы потеряли двух лошадей. Одна разрезала сухожилия на ноге, неудачно провалившись в снег, другая упала в расселину. Обеих прирезали, чтобы не мучились, и мы не слышали жалобного ржания. Среди людей потерь не было, хотя содранных ладоней и сбитых коленей оказалось предостаточно.

На другой стороне хребта сделали короткий привал на плече горы. Вид оттуда открывался великолепный и совсем не похожий на таковой с южного склона. Там мы видели холмы, густо поросшие лесом, поля и зелёные луга. Здесь, почти до горизонта лежала степь. Бурая и желтоватая растительность приобретала насыщенный зелёный цвет вдоль лент рек и ручьёв. Лес хоть и покрывал холмы, но только с одной стороны, куда реже заглядывало жаркое солнце. Казалось, что кто-то старательно выбрил одну половину и махнул рукой на другую, утомившись. Редкие одинокие деревья в самой степи будто тянули руки-ветви в одном направлении, указывая, куда дуют сильные ветра.

Впереди темнел лагерь армии. С гор хорошо различались шатры штаба и то, как войска разных князей стояли чуть особняком друг от друга. Над лагерем пёстро развевались многочисленные флаги. Каждый дворянин, приведший хотя бы десяток, ставил свой стяг.

Почти у самого подножия прямая, как стрела, пролегала дорога. По ней двигались два отряда. Один, под имперским флагом, с востока на запад. Второй, с жёлтым полотнищем Хайняня, ему навстречу. Отряды ещё не заметили друг друга, между ними стояла полоса леса, выросшая вдоль спускающегося с горы ручья. Но передовые разъезды-разведчики вот-вот должны были столкнуться. Предстоящий бой не сулил ничего хорошего имперцам. Хайняньцы превосходили их числом раза в три - больше полусотни против двадцатки.

Лагрем посмотрел на меня. В нём боролись противоречивые желания. С одной стороны - прямой приказ об охране, с другой - необходимость помочь своим. Но, всё же он выбрал.

Наш большой отряд споро спустился на дорогу позади хайняньцев. Перегруппировка заняла не больше минуты. На месте спуска около дороги оставили меня, двух дружинников и трёх покалеченных курсантов, таких, что не смогли бы принять бой. Впервые за всё время похода я заволновалась по поводу возможного нападения. Вдруг, они не справятся с тем отрядом и недобитки вернутся? А если к ним сейчас идёт подмога, а мы первые на их пути?

Я напряжённо вслушивалась в далёкий, еле слышный шум боя и потому прибытие шестерых конных маор не стало неожиданностью. Воины торопились догнать основной отряд и едва не пропустили нашу небольшую группу на обочине.

Шестеро против троих. Нет, даже двоих. Все мои бои ограничивались тренировками с Крисом и Эриком. Но и сидеть сложа руки в ожидании, пока меня прирежут, я не могла. Маор тоже быстро оценили противников и на меня вышел один коренастый узкоглазый. Он мерзко ухмылялся, уверенный, что быстро справится с пацанёнком. В глубине души я разделяла его уверенность.

Никаких сигналов к бою и обмена любезностями не было. Достали мечи и атаковали. Успел противник приготовиться или нет - его проблемы.

Первые удары я отбила, даже не успев понять, что маор делает. Тело, за почти три года тренировок, само отвечала на удары. Адреналин разлился по мышцам и мне показалось, что маор двигается медленно, открываясь для атаки. Обманный выпад и сильный горизонтальный удар неожиданно встретил не парирующую сталь меча и не воздух ушедшего от атаки противника, а живую плоть, прикрытую только тонкой рубахой. Хайняньцы торопились догнать своих и по жаре проигнорировали доспехи, оставив их привязанными к сёдлам. Маор закричал, схватился за вспоротый живот и упал на землю.

Я, не давая себе времени осознать случившееся, подскочила к Вальтеру, на которого бестолково нападали трое. Несмотря на неслаженность их действий, и то, что они мешали друг другу, дружиннику приходилось туго. Без раздумий я всадила меч в спину его противника. То захрипел и упал ничком, выронив оружие. Другой хайнянец, видя, что случилось с товарищем, переключился на меня. Мужчина бил сильно и мощно. Я с трудом уворачивалась и отражала атаки, постоянно отступая назад. С этим противником шансов на победу не видела. Предыдущих-то одолела одного случайно, второго подло, хотя в бою подлости нет. Или ты, или тебя. Сам виноват, не следил за окружением. Под ногу что-то попало и я, не удержав равновесия, шлёпнулась на задницу. Левая рука наткнулась на что-то склизкое и тёплое. Невольно переведя взгляд, поняла, что упала рядом с первым трупом, едва не сев в его выпавшие внутренности. Нападающий маор занёс меч для финального удара, понимая, что с этого положения я не смогу быстро увернуться или нормально защититься. На пределе возможностей я всё же извернулась, но успела только направить на него острие меча. Мне повезло, кто-то с силой ударил его по шее, почти отделив голову от тела. Секунду спустя я уже барахталась на земле, пытаясь вылезти из-под окровавленного трупа.

Когда мне это удалось, бой уже закончился. Адреналин постепенно уходил, оставляя после себя странное отупение и трясущиеся руки.

На дороге с той стороны, должны были сражаться отряды, послышался стук копыт. Возвращались победители. Я сжала влажную от крови рукоять меча, сил встать уже не нашла. Пусть и не смогу драться, но и послушно ждать смерти тоже не стану.

Повезло. Прибыли имперцы. У маор одежда совсем другая - шаровары и рубахи-распашонки. Эти же в нормальных штанах и куртках. Я сразу расслабилась. Мысли вяло ползали в пустой голове, мозги только отмечали происходящее, не пытаясь анализировать и понимать. Кто-то подошёл ко мне, всё ещё сидящей подле двух мёртвых тел, и мягко, но настойчиво, забрал меч из рук. Я перевела на него немигающий взгляд.

- Эрик?

Вот кого совсем не ожидала сейчас увидеть, так его. Парень споро осматривал меня в поисках повреждений.

- Вы как? - глупый, но необходимый вопрос. - Вы вся в крови.

- Э-э-это не м-м-моя, - почему-то заикаясь ответила, всё так же уставившись на Эрика и стараясь не смотреть в сторону убитых. Шокировали не сами тела. Мёртвых и зарубленных видела и раньше, пусть и не в таком неприглядном виде. Подействовало осознание, что это моих рук дело, и вспоротый живот первого убитого. А также то, что не подоспей дружинник вовремя, лежала бы рядом с ними в таком же мёртвеньком виде.

Эрик поднёс к моим губам фляжку. Первые глотки не почувствовали никакого вкуса. Жидкость ушла как в сухой песок и внезапно с характерными коньячными нотами обожгла горло. Я закашлялась, но Эрик настойчиво продолжал вливать в рот крепкий алкоголь. Учитывая, что сегодня только завтракали, а солнце уже давно перевалило за полдень, выпитый почти стакан подействовал сразу. Меня развезло так, что стоит чуть-чуть расслабиться, и засну крепко и надолго, а пока только проваливалась в дрёму, периодически просыпаясь и пытаясь понять происходящее. Понять было не сложно. Эрик посадил меня в седло перед собой и, крепко обнимая, чтобы не свалилась, куда-то вёз.

Так забавно - открываешь глаза - едем по утоптанной дороге. Закрываешь, сразу же открываешь - уже степь и под копытами низкая трава. Снова закрываешь на, кажется, мгновение, а вокруг палатки, люди.

Лошадь остановилась. Я усилием воли не дала себе снова заснуть на ходу. Мы подъехали к большой палатке, можно сказать, шатру, которую охраняли двое в гвардейской форме. Эрик снял меня с лошади и поставил рядом. Если держаться за него, то вполне получалось сохранять вертикальное положение и почти не шататься. Из палатки торопливо вышел де Граф в непривычно несобранном виде и подошёл к нам.

- Что случилось? - он с непередаваемым выражением на лице уставился на меня. А что, я красивая, одежда в подсохшей крови, сама пьяненькая, еле держусь на ногах и вообще, мне уже хорошо.

- Я её случайно напоил, - оправдываясь, сообщил Эрик, без капли раскаяния в голосе.

- Пошли внутрь, там расскажешь.

В палатке царил приятный полумрак. Свет закатного солнца не пробивался через плотную ткань и освещалась она одной лампой на столе. Кажется, де Граф собирался лечь спать. Кафтан висел на спинке стула, к нам вышел в расстёгнутом камзоле. Узкая походная кровать расстелена.

Глядя на столик вспомнила об одном поручении, выполнить которое необходимо по прибытию. Отцепившись от Эрика, сняла с пояса тубус, сделала шаг вперёд, и, слегка покачиваясь, протянула его де Графу.

- Вам письма просили передать.

Столь сложные действия незамедлительно сказались на равновесии и знакомству лба со столом помешала только хорошая реакция мужчин. Уложеннаяна койку, почти засыпая, слушала разговор.

- Эрик, что произошло? Почему она в таком виде? Откуда кровь?

- Первый бой, - пояснил парень. - У неё, как я понял, двое. И, поверь, от того зрелища даже опытному солдату станет нехорошо. Вы поаккуратней с ней, пожалуйста.

- Снова уезжаешь?

- Да, сейчас вернулись, что её отряд встретили. Если бы не мамонты, потери могли бы быть намного серьёзней.

- Что за мамонты?

- Не поверите, курсанты из училища. Они с ними где-то в горах встретились. Представляете, отбиваемся мы от хайняньцев, их раза в три больше нас, и тут в тыл этим узкоглазым влетает конница с диким рёвом "мамонты прутся напролом!" Я там сам чуть дёру не дал!

Дальше я уже не слышала, провалившись в крепкий сон без сновидений.

...

Оставшись условно один де Граф сначала позаботился об Императоре. Солдаты принесли её вещи, и мужчина осторожно переодел её в чистое, предварительно, как смог, смыв чужую кровь. Тащить девушку в таком состоянии через половину лагеря в купальню посчитал нецелесообразным.

Только убедившись, что её величество действительно в порядке и кроме мелких ссадин не имеет других повреждений, принялся за чтение писем. Де Вен, как обычно, многословно писал о делах в Империи. Сюда, на переднюю линию фронта, многие новости доходили с огромным опозданием и не обо всём докладывали. Послания Криса дополняли информацию и позволяли посмотреть с другой стороны.

А вот над письмом от отца лорд-защитник мрачнел и хмурил брови. Отношения с ним не складывались с самого детства, а последние лет тридцать-сорок, они почти не разговаривали, крупно рассорившись. Однако, эта ссора не мешала рекомендовать вернуть де Графа-старшего на службу. Князья отлично умели разделять и не смешивать долг и личное, а лучшего главу службы безопасности никто представить пока не мог.

Но щепетильное отношение к долгу прекрасно уживалось с желанием и умением старого князя ударить сына побольнее, чтобы доказать свою правоту. Да так, что доказать умысел почти не представлялось возможным. Вот и сейчас вместо того, чтобы, как и договаривались, послать отряд наёмников в сопровождение молодому человеку из никому не известного рода, де Граф-старший выделил собственную дружину и сообщил, что посылает своего бастарда. И это выводило из себя. До прибытия кареты ещё минимум неделя, отряд значительно срезал путь по опасному перевалу, и прятать девушку всё это время просто невозможно. Да и солдаты быстро разболтают, кого сопровождали, если ещё не рассказали никому.

Сразу представить, как Императора? Но тогда возникнет другая проблема - нападения на карету происходили регулярно, и не только ожидаемые от хайняньцев и сектантов. Кто-то в недальнем окружении тоже не прочь был избавиться от призванного, и карета с небольшим отрядом сопровождения, прекрасно подходила на роль приманки.

Де Граф покосился на кровать, где, забывшись тяжёлым сном спала девушка. Нет, отец не только ему что-то доказывал. Он явно ещё воспользовался случаем безнаказанно куснуть Императора, свято веря, что место благородной женщины - украшать гостиную, ничего тяжелее вышивки ей в руки давать нельзя и ни о чём серьёзней пустой болтовни о нарядах и балах думать не имеет права. Её величество не вписывалась в этот шаблон, что явно бесило старого князя. Но и не подходила она и под определение неблагородной дамы, чьё место на кухне с детьми.

Глава 23.

Как мало надо человеку для счастья! Всего лишь выспаться в тепле и относительном комфорте после недели ночёвок под открытым небом. Ещё бы кувшин прохладного кисловатого кваса и хороший кусок мяса. Слегка куснула совесть - опять в непотребном виде оставила де Графа без спального места. Но я с ней быстро договорилась. Раз в год и потерпеть может.

В палатке никого не было. Рассеянный свет проникал через вставки более светлого материала, что позволило рассмотреть интерьер. Вчера мне не показалось, это действительно не палатка, а шатёр метров пяти в поперечнике. Даже рослые каор могли стоять почти у стены не нагибаясь. Скудная обстановка только подчёркивала размеры. Одна узкая лежанка с левой стороны, небольшой стол и стул рядом занимали едва ли четверть площади.

На столе возле письменного прибора стояла потушенная лампа, бумаги рядом пытались свернуться в трубочку. Уверена, это те самые, что привезла я. Прочитать послания было бы интересно, но всё же неприлично совать нос в чужую переписку, тем более, о чём пишет Крис, я знала, поэтому оставила письма в покое. Слева от входа лежали седло, походный мешок и пара лёгких плетёных корзин. В них аккуратной кучкой сложена моя одежда, в которой спустилась с перевала. Кто-то, и я подозреваю, кто, не постеснялся залезть в мои вещи и переодеть меня в чистое пока я спала. Я быстро осмотрела себя. Ещё и помыли, не дожидаясь, пока просплюсь, и сама отмоюсь от чужой крови. Воспоминания о вчерашнем противной волной прошлись по телу, но быстро затихли. Выпитый алкоголь сгладил переживания и отдалил их, заставив забыть некоторые подробности. Казалось, будто бой произошёл не совсем со мной. Такие же плетёные короба стояли вдоль стен. Наверно, аналог походного шкафа. На табурете недалеко от входа расположился таз и кувшин с водой. На стене над ними прикреплено небольшое зеркало. Справа от входа так же лежали седло и походные сумки. Их я узнала - моё.

Делать в палатке больше нечего, и я вышла наружу.

- Добрый день, - поздоровалась с сидящими на чурбачках неподалёку от входа солдатами. Вроде другие, не вчерашние, но наверняка утверждать не буду, не рассматривала.

- Добрый, - они повернулись ко мне.

- Не подскажете, тут поесть где-нибудь можно? - сутки не ела, а в палатке съестного сходу не нашлось. Не рыться же по чужим карманам в поисках заначенного сухарика. Охранники переглянулись.

- Завтрак часа два как кончился. Обед будет через час после полудня.

Я посмотрела на солнце. Без часов быстро учишься определять время по солнцу. Получалось, что ждать примерно часа три.

- А вне расписания только господам, - добавил второй солдат и оценивающе посмотрел на меня. Да уж, в походном на благородного особо не тяну и представить некому.

- За деньги тоже? - надо узнать все варианты. Не поверю, что никто на еде бизнес не делает. Хоть пирожками, местным фаст-фудом, да должны торговать.

- Это только в солдатском лагере, - огорчил солдат. - Но на входе патрульные могут назад не пустить.

Понятно. Лучше пока далеко не уходить и как можно скорее выяснить свой статус здесь. Кстати, об этом. Император ведь официально ещё трясётся где-то в карете.

- А господин де Граф когда придёт?

Солдаты опять переглянулись. У них что, коллективный разум?

- Может, к обеду, а может и до ужина в штабе просидеть. Он нам не отчитывается.

- Он про меня ничего не говорил, не просил что-нибудь передать?

- Вроде нет, - снова посовещавшись, коллективный разум выдал ответ.

Ясно. Буду ждать. Три часа до обеда потерплю, заняться тоже есть чем.

Я сидела у входа в палатку и чинила пострадавшую на перевале куртку. Крепкая кожа выдержала, но шов на рукаве разошёлся, когда меня вытаскивали из снежной ямы. Солдаты-стражники коротали время за игрой в кости, иногда по очереди обходя палатку. Судя по тому, что они особо не таились, игра не считалась запретной даже на посту. Мимо изредка проходили люди, со сдержанным любопытством поглядывая в мою сторону, но праздно шатающихся я не заметила. Наверно, в солдатском лагере всё по-другому, но при штабе люди работали. Или хорошо изображали занятость.

Внезапно почувствовала неприятный колючий взгляд. Вскинула голову, но увидела только удаляющуюся спину. Показалось?

Закончив с курткой, я подошла к небольшой, литров на пятьдесят, бочке неподалёку от входа. Вода в ней едва закрывала дно. В очередной раз заглушив голод тёплой жидкостью, я обратилась к солдатам.

- А воду где взять?

- За третьей палаткой, - один указующе махнул рукой, - будет речка. Там все берут.

Поблагодарив, я подхватила ведро, стоящее рядом с бочкой и пошла в указанном направлении. Палатки здесь были большие, расставлены на достаточном расстоянии друг от друга, так что идти пришлось прилично.

Небольшую речку перепрыгнуть вряд ли удастся, но вброд даже я не замочила бы колен. Зато обрывистые берега говорили, что в дожди и в весеннее половодье, когда в горах сходит снег, шутить с ледяной водой не стоит.

Верёвочная дужка ведра резала руку. Я прикинула, что надо сделать хотя бы ещё одну ходку, чтобы воды хватило умыться и на утро. Заодно узнать бы про стирку. Надо очистить вещи, пока чужая кровь не въелась. Сомневаюсь, что полководцы сами стирают портки, должна быть какая-нибудь прачечная. Или этим денщики занимаются? Здесь, наверно, они называются оруженосцами. Вот придёт де Граф, у него и спрошу. Хотя, есть ли у него кто? Ведь не видела в палатке никаких признаков второго человека. А если приходящий, то где его уже полдня носит?

Размышляя, я вышла на площадку перед палаткой. Осталось пройти совсем немного, вон и знакомые солдаты лениво бросают кости. У остальных палаток, кстати, тоже была охрана. Какой-то парень лет пятидесяти, целенаправленно двигался навстречу, делая вид, что не замечает меня. Знаю таких. На узких дорожках обязательно прут посередине, вроде как ему все должны уступать. Ну и ладно, дорога широкая, шаг в сторону не критичен. Но парень считал иначе и тоже сдвинулся в сторону, толкнув меня плечом. Вода в ведре плеснула и немного её попало парню на штанину.

- Смотри, куда идёшь! - незамедлительно возмутился парень. - Ты мне штаны испортил!

Он с силой обеими руками толкнул меня. Не удержавшись, я отступила на пару шагов и пятой точкой повстречала землю. Ведро опрокинулась и рядом разлилась быстро исчезающая лужа.

- Ты что творишь, придурок? - теперь возмущалась уже я. Парень явно нарывался. Но весовая категория не моя. По-хорошему, надо бы промолчать, но не удержалась. Оправдывало то, что не отреагировать - это потеря чести и всё такое, о чём последние года полтора-два в оба уха по очереди пели наставники. Свести всё миром малореально, не для того этот нахал тут ходил. К тому же и самой не хотелось спускать такую неприкрытую наглость с рук.

- Как ты меня назвал? - парень сжал кулаки и на шаг приблизился. Я поднялась, краем глаза замечая, что охранники близко расположенных палаток с интересом смотрят за разгорающимся конфликтом.

- Придурок, - повторила я и добавила: - ты ещё и глухой?

Ещё шаг вперёд и в левую сторону лица прилетел кулак. Я ожидала чуть более долгую прелюдию и пропустила удар, но на ногах устояла, хотя снова отступила. В голове зашумело, глаз быстро начал заплывать. Парень приблизился и замахнулся для следующего удара. Я его опередила, ударив ногой в пах. Затем коленом по лицу, когда противник удобно согнулся от боли. Дальше должен быть удар сцепленными кулаками сверху по шее, но парень слишком быстро пришёл в себя, наверно, слабо ударила, и, выпрямившись, влепил кулак в солнечное сплетение. Воздух вышел из лёгких, мгновенная боль парализовала, я упала на колени и завалилась на бок, прижимая руки к груди. Парень не стал останавливаться и пнул по рёбрам, выбивая остатки воздуха. Каким-то чудом я смогла откатиться в сторону, уходя от второго пинка, и встать на четвереньки. Если он и дальше продолжит, не уверена, смогу ли встать вообще, или меня придётся уносить.

Удара не последовало. Я встала на ноги, держась за правый бок, куда прилетел удар. Вырывающегося парня крепко держал один из солдат-охранников. К месту драки торопливо, но сохраняя достоинство приблизился офицер. Следом за ним суетился парнишка. Кажется, я его видела у какой-то из палаток. Видимо, сбегал за начальством. Ситуация вызывала двойственные чувства. С одной стороны, хотелось, чтобы паренёк привёл де Графа, и тот бы всё разрулил. С другой - рада, что лорда-защитника не дёргают из-за банальной драки, не хочется в очередной раз перед ним позориться.

- Драка? - суровым голосом спросил очевидное офицер и оглядел нас. У парня разбит нос, и кровь заливает подбородок, стекая на грудь. У меня подбит глаз и уже почти ничего не видит через оставшуюся узкую щёлку.

- Что по уставу полагается за драку? - офицер обратился к моему противнику. Тот засопел и уставился на землю, не зная, что сказать.

- Ну? - теперь офицер спрашивал меня.

- Ежели драка произошла в воинском лагере не во время боевых действий, - негромко, но чётко наизусть читала нужные строчки. На память и раньше никогда не жаловалась, а в Анремаре стала запоминать ещё лучше. Сам устав совсем недавно перечитывали и перерабатывали под современные реалии и будущую реформу, так что знания были свежие. - Между не имеющими чинов и званий, то назначается от одного до пяти суток исправительных работ. Либо штраф в размере двухнедельной платы. Зачинщику ещё сутки и три удара плетьми или десять палками на выбор.

- Похвальное знание, - сухо заметил офицер. - Я тебя не помню. Когда прибыл?

- Вчера.

- А, курсант.

Офицер снова оглядел нас.

- На первый раз обоим сутки работ по кухне. Кто зачинщик?

- Он! - офицер ещё не успел договорить, а мой противник уже вытянул руку в мою сторону.

- Врёшь! - так же быстро дала ответ.

- Де Старли не врут! - с пафосом ответил парень.

- Зато обманывать себе позволяют, - я не оставила заявление без ответа. Парень дёрнулся, намереваясь продолжить драку, но его удержали.

- Хм?.. - офицер вопросительно поглядел на свидетелей драки, но все только развели руками. Они отреагировали уже когда начался обмен ударами. Либо покрывают парня, видать, важный тип.

- Тогда обоим по трое суток, - вынес вердикт офицер. Ну не гад же? Де Старли гадко ухмыльнулся. Уверена, он откупится штрафом, а про меня считает, что буду отрабатывать. Откуда у курсанта большие деньги? У меня тоже лишних монет не было, взятых с собой явно не хватит. На попытки попросить сообщить о случившемся лорду-защитнику офицер только приказал замолчать, даже не выслушав.

Офицер лично проводил обоих нарушителей дисциплины к кухне и сдал повару в распоряжение. Работа нашлась сразу же. Подтверждая стереотипы об армейской кухне, нас засадили чистить мешок картошки. С первого взгляда стало ясно, что молодой человек ранее не утруждал себя подобным трудом. Из его очисток можно было без проблем нажарить совсем даже не чипсы, а получившийся в результате издевательств кусок картошки, минимум в два раза меньше нечищеного оригинала.

- Что, частый гость на кухонных работах? - издевательски спросил он, глядя на мои быстро и тонко почищенные клубни.

- Всякое бывало, - я нейтрально пожала плечами.

Дальше работали опять в тишине. Заглянул повар, проконтролировать процесс. Долго и незамысловато ругался, увидев обрубки и схожие с ними по размеру очистки. Парня увели. То ли на другую работу, то ли отпустили после откупа. Я осталась наедине с мешком корнеплодов.

- Обед когда будет? - поинтересовалась у повара, когда он снова зашёл в мой рабочий закуток.

- Штрафникам не положено! - отрезал мужчина. - Только завтрак и ужин.

- Но...

- Никаких но, - перебил он, не дав сказать и слова. - Нечего дисциплину нарушать. Работай давай!

- Но хоть что-нибудь?

- Обойдёшься!

- Тогда сообщите господину де Графу, что я здесь.

- Ишь, чего захотел, таких важных людей отвлекать. Сам вечером будешь рассказывать, где и почему день провёл! Поработаешь, не переломишься, не всё гулять, за поступки отвечать надо.

Этому извергу явно нравилось издеваться над людьми, которые по каким-то причинам не могут ответить. Особенно, если это благородные или хотя бы высокого статуса. А в штабной части лагеря иных не было, даже денщики автоматически получали статус, соответствующий тому, за кем закреплены. Он сам об этом обмолвился, выдавая очередную порцию работы.

Ещё он постоянно отслеживал, чтобы не отлынивала и не добралась до съестного. Даже поход в уборную контролировал. Ибо "до ужина кормить не положено!". Так что и сбежать было невозможно.

Вечера я еле дождалась. Желудок сводило, руки и глаза устали от монотонной работы в одном положении. Кроме чистки картошки пришлось перебирать сначала фасоль, потом крупу. Особым издевательством стали запахи, доносящиеся от кухни. Сегодня на ужин давали тушёное мясо. Я уже предвкушала, как наверну целую миску, рот наполнялся слюной, но и тут ждал облом. Повар заявил, что отработка заканчивается с закатом, и раньше этого времени можно и не мечтать о поблажках, к которым он причислял приём пищи. Зато потом, так и быть, разрешит доесть оставшееся с ужина. Стоит ли говорить, что осталось ровным счётом ничего? Будто бы случайно забыв про меня, он распорядился отдать все остатки скотине, что содержали при кухне.

Расстроенная от несправедливой обиды и злясь на себя, что так и не научилась отстаивать свои права, я побрела к палатке де Графа. Ну почему он не Крис, или хотя бы не Эрик? Им и пожаловаться можно, и просто поговорить, успокоиться. С ним же всё время ощущаю себя ребёнком. Даже не так. Школьником перед директором. Пусть ничего и не натворил, а робость до потери речи.

Охрана у палатки уже сменилась. Третья пара обо мне ничего не знала и отказалась пустить внутрь. Лорд-защитник ещё не вернулся, и они чётко выполняли обязанности по охране. Я уселась на землю неподалёку в ожидании. Гнать с территории, не входящей в зону ответственности, не стали, хоть и на этом спасибо. Но я слишком рано расслабилась. Кроме охранников у палаток по ночному штабному лагерю ходил патруль, и, как я не просила позволить дождаться де Графа или хотя бы сообщить ему обо мне, вскоре оказалась выставлена за охраняемый периметр на общую территорию. Ибо посторонним в ночное время находиться не положено!

Под насмешливыми взглядами часовых потёрла ноющий бок, куда пнул парень во время драки. Синяк должен быть знатный. Хорошо, что глаз уже нормально открылся. Всё же магическое поле, коим хвалился Анремар, пусть и ослабленное в степи Хайняня, способствует ускоренной регенерации.

В сложившейся ситуации видела три выхода. Лечь спать прямо здесь под ближайшим кустом. Де Граф должен же меня искать? Не стоит усложнять поиски. Но ночи в степи холодные, а на мне только лёгкая рубашка. Второй вариант - прибиться к какому-нибудь из множества костров с просьбой пустить на ночь в палатку. И здесь есть большое "но". Я и раньше не особо доверяла незнакомым людям, а теперь и подавно не ожидаю от них ничего хорошего, тем более, в армии и солдатском лагере, где народ простой и не обеспокоен понятиями чести и правилами хорошего поведения. Так что оставался третий вариант - найти в этом огромном таборе знакомых и пристроиться у них. Знакомых можно пересчитать по пальцам одной руки. К де Графу не пустят, это точно. Эрик, насколько помню из вчерашнего подслушанного разговора, покинул лагерь, и тоже вряд ли обитал среди солдат. Значит, либо курсанты, либо отряд Лагрема. Впервые за день повезло - всего у пятого костра мне смогли сказать где и как найти командира дружины.

- Добрый вечер, - я подошла к знакомой компании, сидящей у небольшого костерка. Здесь каждый отряд сам себе готовил. Что-то более-менее централизованное наблюдалось только у палаток относительно больших групп под рукой князей.

- Владо? Какими судьбами? Мы уж думали, ты всё, там при штабе останешься.

Дружинники подвинулись, освобождая место у огня.

- Есть что поесть?

- Конечно! А что, господин де Граф тебя не кормил? - удивился Лагрем, протягивая миску с уже подстывшей кашей и большой ломоть хлеба.

- Неа, - я с жадностью накинулась на еду. - Он слишком занят, не до меня ему сейчас.

Лагрем подсел поближе, и тихо, так, чтобы остальные не слышали, спросил.

- Ты когда ел-то в последний раз?

Я на секунду замерла. И соврать хочется, и давно данное самой себе обещание не врать без крайней нужды, мешает.

- Вчера. За завтраком, - тихо призналась.

Лагрем одними губами выругался.

- Сбежал, получается?

Участие старого воина было приятно. С ним появилось чувство, что можно ему довериться. Не как с Крисом или Эриком для решения проблем, а просто поговорить, пусть и не обо всём. По крайней мере его вопросы не вызывали неприязни.

- Нет. Не хочу об этом говорить, - всё-таки рассказать не смогу.

- Понятно, - Лагрем сделал какие-то свои выводы. - Это он тебя так?

Мужчина коснулся своего глаза. Про кого вопрос, можно не уточнять.

- Конечно нет! Вы что?! - я и в страшном сне не могла допустить мысли, что де Граф поднимет на меня руку. Не столько потому, что статус не позволяет, сколько это слишком низко для него.

- Как скажешь, - согласился Лагрем.

Кто-то из дружины вынес гитару. Я поставила пустую миску на землю и взяла инструмент.

- Вчера забыли про неё, - пояснил Ганой. - Может, сыграешь что-нибудь? А то опять уйдёшь, уж не послушаем больше.

Я пробежала пальцами по струнам. Спеть? Да без проблем. Заодно и себе настроение подниму. Вскоре над костром пронеслась песня про строгого капрала, до Хиля мне далеко, но слушатели непривередливые. Потом песня о вепре Высоцкого. Затем бардово-менестрельская переделка на тему "на юг вороны полетели". После пришлось сделать паузу на посещение уборной. В потёмках возвращаясь назад, случайно обошла палатку с другой стороны и замерла в тени, услышав разговор. Вернее, говорил один, Лагрем, но с решительностью и угрозой в голосе.

- Послушайте, Гвенио! Мне всё равно, что вам давно не сорок, не побоюсь, выпорю, как и прежде. Не знаю, что вы опять с отцом не поделили, но мальчишка-то тут причём? Пацану и тридцати нет, а вы с ним как с собакой. Даже хуже, собаку хотя бы кормят!

- Ты о чём? - в голосе де Графа прозвучало недоумение. А Лагрем не так прост, раз таким тоном не боится разговаривать с князем.

- Не надо делать вид, что не понимаете. Один на войну послал, с глаз долой, другой... Не хотите его признавать, не нужен он вам, ладно, пусть, ваше право. Но прогонять в ночь зачем? Отдайте кому-нибудь в денщики. Пацан сообразительный, далеко пойдёт.

- Лагрем, я не понимаю, о чём ты говоришь! Владо здесь?

- Здесь. Но, если увижу, что он против, делайте что хотите, но с вами его не отпущу! Даже не знаю, что он в вас нашёл, что так защищает.

Я осторожно отступила назад и, обойдя палатку с другой стороны, вернулась к костру. Разговор интересный, но слишком личный, хоть и про меня. Послушать бы дальше, но рискованно. А де Граф-то в детстве, кажется, ещё та оторва был, раз его пороли. И с отцом у него какие-то проблемы, а со стороны и не скажешь.

- Спой про осаду, - попросил Жила.

- Да, спой, - поддержали остальные дружинники. К просьбе присоединились незнакомые солдаты, подошедшие с соседних костров. Что поделать, с развлечениями здесь сложно, а жанр костровой и походной песни представлен единственным исполнителем.

- Осаду, так осаду, - я не стала выпендриваться и просить себя поуговаривать.

Кто красотой, кто знатностью гордится,

Много достоинств, множество причин.

Шрамы на теле, ссадины на лицах -

Главная прелесть доблестных мужчин.

Сжато осады тесное кольцо,

Шрам рассекает графское лицо.

Лезем на стены, ветер стал свежее,

Пьяный сержант не держится в седле...

Лучше мы здесь свернём друг другу шеи,

Чем загибаться в тюрьмах Ришелье!

Осада Мааса, меткий арбалет,

Шрам рассекает шею и колет.

Сыплются сверху винные бутылки -

Кто б догадался их внизу поднять!

Боже, спаси несчастные затылки,

Нам ещё рано ангелами стать!

А к сдаче Мааса, ох, как долог путь!

Шрам рассекает рыцарскую грудь.

Вот загремели залпы из орудий,

Вот замелькали факелов огни...

Если сорвёмся - что же с нами будет?

Боже всевышний, Францию храни!

О, башни Мааса, Фландрии оплот!

Шрам рассекает рыцарский живот.

Может быть, завтра будем мы убиты,

Может быть, завтра - только б не сейчас!

К смерти попасть успеешь в фавориты,

Нынче же штурмом мы возьмём Маас!

Подлейший из шрамов графу нанесён -

Знают лишь дамы, где кончался он...

Стоило песне закончиться, как в освещённый костром круг вступил де Граф. Все вскочили, приветствуя столь важную персону. "Чужие" солдаты незаметно расползлись по своим кострам. Князь молча стоял и смотрел на меня, не обращая внимания на суету. Я так же молча стояла, опустив голову и рассматривая землю под ногами. Какие интересные камушки. О, веточка. Вроде не виновата в произошедшем, а всё равно стыдно. И песня эта... ведь знала, что он тут и услышит, но никак не подумала, что титула графа здесь нет, зато есть точно такая же фамилия знатного рода.

- Пошли, - де Граф поймал момент, когда дальше держать паузу нельзя, а раньше прерывать - теряется эффект. Я подхватила гитару и чехол от неё. Мужчина развернулся и молча, не торопясь, пошёл прочь. Я сделала шаг за ним.

- Владо, - окликнул командир дружины.

- Всё нормально, - тихо ответила, не поднимая головы. - Спасибо, Лагрем.

На ходу пытаясь засунуть гитару в чехол я заторопилась за успевшим отойти де Графом. Почему-то казалось, что он не остановится и не будет ждать.

В палатке произошли небольшие изменения. У правой стены появилась вторая койка и небольшая ширма, которой можно отгородить угол в круглом шатре. Оставшуюся правую сторону освободили от немногочисленных вещей. Де Граф жестом указал на ту койку и сел на свою.

Так мы молча сидели друг напротив друга. Я упорно смотрела в пол. Мужчина упёрся локтями в колени и положил подбородок на сцепленные руки.

- И как это понимать? - с обречённой усталостью спросил он.

- Всё, что я скажу, будет звучать жалкими оправданиями, - вздохнула я, не поднимая глаз. На человеке висит вся армия и военная кампания, а тут ещё я со своими проблемами и закидонами.

- А вы попробуйте. А то прихожу, никого нет, охрана тоже ничего не знает, а вы солдат развлекаете! Вы понимаете, что это не замок, где все всех знают? Это армия. И тут немало подонков.

- Да я понимаю, что не детский сад "Солнышко", - я огрызнулась. - Пока не представили и на довольствие не поставили, ты никто. Вон, охрана прекрасно видела, что происходит, и всё равно сидели, смотрели. Спасибо, хоть на сторону гада не встали, - на глаза при воспоминании о драке, навернулись слёзы.

- Какого гада?

- Я за водой пошла, а тут этот быковать сразу. Прибежал офицер, влепил по трое суток штрафных, не разбираясь. Тот-то откупился, а мне до ночи на кухне пришлось. Ни уйти, ни чего другого.

Де Граф что-то понял из этого сумбурного объяснения.

- Почему меня не позвали?

- А кто меня слушает? - возмущённо подняла голову. - Патруль сразу за шкирку и за периметр. Будут они ради неизвестно кого вас отвлекать. Хорошо, Лагрема быстро нашла. А вы "развлекаешься" ...

Де Граф не ответил, молча и задумчиво глядя на меня. Под этим взглядом стало неуютно, и я снова опустила голову. Всё-таки моя вина тут тоже есть. Надо быть настойчивей. Или, наоборот, сидеть на одном месте и не делать ничего. Неожиданно мужчина пересел ко мне и повернул моё лицо к себе.

- Синяк сведу, - пояснил он, длинными сильными пальцами поглаживая пострадавшее место. - Кто это был, вы не знаете?

Отрицательно покачать головой не получилось, пришлось отвечать вслух, прикрыв глаза от близости рук де Графа.

- Нет, он сразу набросился. Хотя... - я вспомнила разговор с офицером. - Он говорил что-то то ли о де Сарли, то ли о де Сорти...

- Может, де Старли?

- Да, точно! Он сказал, что это я начала драку, и что де Старли не лгут.

- Разберёмся, - де Граф отстранился от меня. - Даже следа почти не осталось, - гордо сообщил он.

- По сравнению с прошлым разом - большой прогресс, - пошутила я, намекая на первый месяц пребывания в Анремаре. Тогда свежую ссадину он лечил дольше и пришлось ещё долечивать. От смешка резко кольнуло в правом боку, где уже должен темнеть кровоподтёк от пинка. Рефлекторно прижала к больному месту левую руку.

- Что такое? - немедленно отреагировал де Граф.

- Синяк болит, - с прижатой рукой боль быстро отступала. Мужчина, не церемонясь, задрал мне рубаху. Синяк расползся уже на весь бок и начал приобретать новые оттенки.

- Вдохните, - тёплая рука прижалась к повреждённому месту. - Больно? Повезло, рёбра вроде целы, просто сильный ушиб, - сообщил он диагноз после осмотра. Нахмурился, что-то обдумывая, побарабанил пальцами по колену.

- Нет, это тоже не вариант, - сообщил сам себе и, достав из корзины у входа длинную ленту бинтов, плотно перевязал мне рёбра.

- Тено, - обратился он после перевязки каким-то не своим голосом. Слишком осторожно, будто боясь получить категорический отказ. - Пока не прибудет императорская карета, и, может и дальше, прошу вас, - он замялся. Это так на него не похоже, что я встревоженно замерла. - Продолжать изображать моего младшего брата.

- Не признанного, - уточнила я автоматически.

- Это не важно, - напряжённо ответил мужчина и замер, ожидая ответа.

- Не вижу никаких проблем, - я недоумённо пожала плечами. - Только поясните, зачем это нужно?

Де Граф облегчённо выдохнул, получив согласие.

- Понимаете, это связано в первую очередь с безопасностью. На вашу карету уже было совершено несколько покушений. Если узнают, что вы тут, то я могу не успеть. Знающим людям в лагере будет даже легче. Во-вторых, лагерь просто не готов к приёму Императора вот так сразу. Вас ждут не раньше, чем через неделю, а то и полторы. Палатку, конечно, найдут достойную, охрану выделят. Но это будет не по статусу, что поставит в неловкое положение много благородных и влиятельных людей. С одеждой тоже появятся проблемы.

- Будто, если их водить за нос, это не поставит их в неловкое положение, - пробормотала я, не особо понимая второй причины.

- Это лучше, чем несоответствующий приём, - авторитетно ответил де Граф. - Вы этого ещё не понимаете, но многим соблюдение внешних формальностей предпочтительней. К тому же этот обман будет исходить от Императора, значит, не нанесёт ущерб репутации, в отличие от того, что зависит от самих благородных.

- Вам виднее, - я улыбнулась. - Я и правда, пока плохо понимаю такие нюансы. Объясните, пожалуйста, как себя вести?

Де Граф неожиданно мягко улыбнулся. Он так редко улыбался, что я залюбовалась.

- Ведите себя как обычно. Де Вен вас хорошо обучил манерам, а остальное всё равно на возраст спишется.

- Хорошо. Со своей стороны, сделаю всё возможное, чтобы не опозорить вас и не навредить чести вам и вашему роду.

- И ещё, не сочтите за дерзость, но на людях я не смогу оказывать подобающие вам знаки внимания.

- Да вы и раньше-то не особо... - едва слышно пробормотала, вспоминая все его фырканья, закатывания глаз и прочие действия, мало подходящие под подобающие знаки внимания. Но в ответ только согласно кивнула.

Утро началось также, как и вчерашнее - в палатке кроме меня никого не было. Но нашлись и отличия. Время намного более раннее и снаружи, если подойти близко к выходу, слышались неуверенные звуки гитары, будто кто-то подбирал плохо запомненную мелодию.

- Доброе утро, - я поздоровалась сразу со всеми тремя - двумя охранниками и де Графом, мучающим гитару. Первый человек за всё время, заинтересовавшийся звукоизвлечением, а не только слушаньем. Не удержалась, подошла, развернула корпус, поставила правильно правую руку и легонько похлопала по левой.

- Расслабьте руку, не надо гриф душить.

Затем набрала из бочки воды в кувшин и, как ни в чём не бывало, ушла в палатку умыться. Воды в бочке опять кот наплакал. Наверно, принесли ведро и успокоились.

Завтрак проходил в том, что можно охарактеризовать офицерской столовой под открытым небом. На свежем воздухе, прикрытые от солнца и непогоды тентами, стояло с десяток столиков, у каждого по три-четыре стула, но занято не более половины столов.

- Это со мной, - сообщил де Граф парню в светлой поварской пижаме на раздаче, указывая на меня. Забирая тарелки с едой, устроились за отдалённым столиком. Я с интересом осматривалась. К раздаче постоянно кто-нибудь да подходил. Военные в форме как у охраны палаток, брали еду и садились за столики, обычно группами. Молодые люди лет пятидесяти и на двадцать-тридцать больше, столики не занимали, а уносили посуду с собой. Были и те, кто, как и мы, приходил парами старший-младший. Тогда младший суетился, обслуживая старшего, но не забывая про себя.

- Мне казалось, здесь побольше людей должно быть, - заметила я, когда очередная группа ушла. Посуду убирали тоже сами.

- Большинство офицеров питается у себя в палатках, - спокойно ответил де Граф, принимаясь за десерт. - Им денщики носят. - Он небрежно махнул рукой в сторону раздачи, куда только что подошёл молодой человек, что вчера привёл офицера.

- А у вас почему нет? - спросила, не надеясь на ответ, только чтобы поддержать разговор.

- Не приживаются они у меня. Как с полгода назад прежнего в бою зарубили, так то руку сломают, то ногу, то заболевают чем, - де Граф отставил опустевшую чашечку. - Трое просто отказались, не объясняя причины. Больше недели ни один не продержался. Сейчас и назначать перестал. Пользуюсь, при необходимости, свободными.

Он привычным движением собрал пустую посуду в стопку. Я успела перехватить, присоединив к своей.

- На правах младшего, - пояснила в ответ на удивлённый взгляд, относя грязную посуду на столик к мойке. Вот странный человек. С его положением может спокойно оставлять всё на месте, и никто ничего не скажет. Вон, как тотофицер, например. Пришёл не один, но денщика куда-то отослал, и посуду даже в кучку не собрал перед уходом. Пока выставляла посуду на столик, подошёл парнишка с полным подносом.

- Ты при де Графе? - получив утвердительный кивок, продолжил. - Откажись, пока не поздно. Никто не осудит. С его денщиками разные гадости происходят. Не стоит этот призрачный шанс карьеры здоровья или даже трибунала.

- Спасибо за предупреждение, но я знаю. И не уйду.

- Ну, раз так, тогда обращайся, если что. Я Фредфорд, меня тут все денщики знают.

- От палатки далеко не отходите, чтобы охрана всегда вас видела, - наказал де Граф, уходя. В штабе планировали масштабные наступления, и командующие подразделениями с утра до ночи спорили о деталях. Потому он вчера и вернулся только под вечер.

Оставшись одна, решила заняться снаряжением. Меч после боя кто-то уже хорошо вычистил, одежду всё равно к прачкам нести надо будет, поэтому взялась за седло. В палатке совсем скучно и темновато, поэтому вытащила его на улицу. Почистить и смазать заняло некоторое время.

По пространству между палатками постоянно сновали молодые люди, с любопытством поглядывая в мою сторону. Вроде ходили по делу, но казалось, что маршрут выбирают специально мимо меня. Раз или два снова чувствовала неприятный злобный взгляд и ощущала давление где-то в районе грудины.

С седлом я закончила. Оно стало выглядеть как новенькое, блестя умасленной кожей с заполированными царапинами и потёртостями. До обеда, когда должен вернуться де Граф, осталось ещё достаточно времени. Когда коту делать нечего, он яйца лижет. К полудню вся обувь, оказавшаяся в зоне внимания, сияла, начищенная чуть ли не до зеркального блеска. Я начала поглядывать на кафтан, по нему тоже не мешало бы пройти щёткой. Но, сначала надо отмыть руки от ваксы.

Неприятное ощущение за грудиной снова появилось, стоило только подойти к бочке. Как будто кто-то взглядом с силой давит так, что даже слегка отдаёт в затылке. Воды опять осталось на донышке. Пришлось наклонить тяжёлую бочку, чтобы зачерпнуть. В этот момент резко и неожиданно налетел сильный ветер из ниоткуда и ударил по ногам, подсекая. К счастью, бочка устояла сама и позволила мне удержаться на ногах. Недоумевая, откуда такой ветер, я огляделась, но вокруг никаких следов быстро налетевшего и сразу стихнувшего порыва.

Де Граф вернулся чуть позже обещанного и удивлённо посмотрел на ряд обуви у входа и аккуратно перебранную и сложенную стопкой кучу грязной одежды.

- Обычно этим денщики занимаются, - осторожно заметил он.

- Скучно, - пришлось пояснить. - И всё равно у вас его нет, так что чужую работу не отнимаю. Или это не принято делать самостоятельно? - я вспомнила обещание не позорить род.

- Не волнуйтесь, подобное в порядке вещей. Многие благородные наследники с денщиков начинают. Сам почти десять лет у де Вена отслужил.

- У Криса? - вроде по возрасту совпадает, но не верится, что Крис служил в армии.

- Нет, у его старшего брата. Неплохой тактик был.

- Но почему тогда Крис доменом управляет, если у него есть старший брат?

- Он последний из рода, - грустно ответил де Граф. - Много лет назад какая-то странная трагедия в их имении произошла, все, кроме него погибли. Подробности, извините, не знаю.

Обед прошёл, как и завтрак. Только в самом конце появилось ощущение чужого злобного взгляда в спину. Кольнуло в затылке. Я резко обернулась в ту сторону, откуда чувствовала угрозу, но ничего и никого подозрительного не увидела. Трое гвардейцев только что подошли и раскладывали посуду. Ещё двое сидели спиной, успеть незаметно отвернуться не успели бы. И пара - тучный дворянин с молодым человеком. На нём невольно задержала взгляд, узнав вчерашнего задиру. Но и он спокойно разрезал отбивную. Я снова повернулась к своей тарелке.

- Что-то случилось? - поинтересовался де Граф, естественно, заметив моё движение.

- Весь день будто кто взглядом сверлит, - пожаловалась я. - Вот и сейчас в спину кто-то пялился. Перед бочкой то же самое было.

Пришлось рассказать о происшествии с бочкой.

- Занятно. Кто-нибудь рядом был?

- Не знаю, не до того было. Кен де Граф, а можно определить, применялась магия или нет?

- В момент применения можно. Хотя, ментальную, например, почувствует только тот, на кого направлена, и то при большом уровне сопротивления. В хрониках пишут, что Первый чувствовал и остальные стихии, - де Граф резко замолчал, обдумывая пришедшую мысль. И, неожиданно излишне серьёзно распорядился: - от меня ни на шаг. Если ощущение взгляда повторится, немедленно сообщите.

Протестовать и качать права после всего случившегося попросту глупо. Через четверть часа вдвоём пришли в штабную палатку. Она стояла особняком от всех остальных так, что незамеченным весьма сложно подслушать. Внутри на длинном широком столе валялись многочисленные карты. Иного слова для их положения и не подобрала. Они небрежно перекрывали друг друга, какие-то полу свёрнутые, какие-то вниз изображением, будто бросили и забыли. Чем они тут занимаются, если не используют основу тактики и стратегии? Так как кроме нас с обеда ещё никто не вернулся, я с любопытством развернула один лист. Да уж, в третьем классе дети и то лучше рисуют. Другой лист пестрел украшательствами, завитушками, тщательно нарисованными башенками городов, но тоже оказался неинформативным. Ведь любому понятно, что реки по прямой текут редко и недолго. И, тем более, дороги так себя не ведут. Более-менее приличные карты нашлись почти в самом низу. И то у них явно проблемы с масштабом и отображением рельефа. Но лучшего качества я в Анремаре не видела, разве что та, что в замке под двойной столешницей. Картография пока плохо развита.

Постепенно палатка наполнялась людьми. При первом же вошедшем я скромно уселась на стульчик, поставленный де Графом чуть позади и справа от стула во главе стола. Удачное расположение. Вроде и на виду, но прячется в тени председателя собрания. Со взаимным любопытством оглядывали друг друга со всеми входящими. Знакомых лиц не было, только последним вошёл тот мужчина со столика позади.

Наконец, все расселись вокруг стола. Я насчитала шестнадцать человек, включая нас. Ещё два места в самом конце остались свободными.

- Господин де Граф, - взял слово грузный мужчина с длинными обвислыми усами, - вам не кажется, что присутствие детей здесь несколько неуместно?

Остальные согласно закивали, поддерживая вопрос. Де Граф жестом попросил меня выйти вперёд и положил руку мне на плечо.

- Его зовут Владо. Относитесь к нему, как к моему младшему брату. И его присутствие не обсуждается!

Если присутствие не обсуждается, то само заявление ещё как! Мужчины загудели, обмениваясь мнениями. Из множества версий выделялось удивление, что такой древний род, рьяно пекущийся о чести, позволил заиметь бастарда, к тому же непризнанного, что следовала из особенности представления - просьба относиться как к брату намекала на то, что родство ещё не признали.