В рейд пошла одна эльфийка

Глава 8. Драконий вал

Следующим вечером привратник и эльфийка принялись думать думу. И на повестке дня стоял вопрос, что вообще делать. Вообще, хорошо бы найти Зою Валерьяновну, но на эту чумную старушку не срабатывала ни поисковая магия эльфийки, ни не совсем законная темная магия привратника.

— Где же ты, сестрица моя названная? — вопрошала эльфийка. — Скажи мне, ветер, где драгоценная моя Зоя Валерьяновна?

Ветер жал плечами и летел куда-то на север, продышаться льдами и океанами от гномьего перегара.

— Скажи мне, ясное солнышко, где моя подруга любезная?

Солнце тоже пряталось за тучки — ему было жалко похмельных гномов.

— Ясень, ясень, друг ты мой опавший! Утешь сердце мятежное, где Зоя Валерьяновна, подскажи!

Ясень покачивался и опадал, но ответа не давал. Он все же был дерево.

Привратник, стараясь не хмыкать, когда светлая магичила, тоже не сидел сложа руки. Он кастовал все, что только мог кастовать, но Зоя Валерьяновна не находилась. «Шар Оракула» загадочно чернел, маячок, навешанный на старушку еще в самом начале пути, не срабатывал, заклинания тоже особо никакого профита не давали.

— Галочка, это чушь какая-то, — пожаловался привратник, вытирая пот со лба, — может, она… того?

— Нет, Януш. Мы с Зоечкой Валерьяновичкой связаны Даром Милосердия. Ты что, забыл, милый друг мой? С нею все хорошо, я сердцем чувствую…

— А я — жопой! — раздался откуда-то снизу весьма недовольный знакомый голосок.

— О, черт! — обрадовался Януш.

Это действительно был черт. Когда начался замес с вампирами, черт, развязав путы на привратнике, свалил и доселе не являлся. Хотя, честно говоря, всем было не до него.

Сейчас черт был крайне зол.

— Ты чего, мать, думаешь, что мужика себе нашла, так всё? Можно булки расслабить? А как же мировое зло?! А как же борьба с Темным лордом? Я тут ради вас жизнью рискую! На меня лично Темный Лорд разнарядку составил! Во, глядите!

С этими словами черт достал из заднего кармана брюк (художественное преувеличение, черти вряд ли носят брюки, но если бы он достал не из брюк, вам бы не понравилось) сложенную вчетверо бумажку. Развернул ее.

Привратник хохотнул. Эльфийка тоже хихикнула. Разнарядка на черта выглядела внушительно. Огромный демон с рогами и копытами, с алыми злыми глазками, из которых текла лава, с крыльями и шипами устрашал даже на бумаге. Но ничего общего с мелким поганцем с пятачком не имел.

— Смешно вам?! А ну, встали и пошли свою старуху выручать! Сколько она еще продержится у Темного Лорда — неизвестно!

— Так она что, там, у Темного Лорда?!

Черт закатил глаза.

— Мать, ты меня чем слушала? Лопухами и кореньями? Я тебе черным по белому сказал — тебя перепутали со старухой вашей, потому что сейчас она выглядит как фиалка в сахаре, а не как восьмидесятилетний изюм! Она — там, ты — тут!

Эльфийка хлопнула себя по лбу.

— Януш! И правда! Зоя Валерьяновна у Темного Лорда! Надо выручать!

Выручать действительно было надо.

— Ну, черт, веди по вашей короткой тропинке для всякой демонической мелочи. Я знаю, что она у вас есть.

Черт хрюкнул пятачком, а потом покрутил пальцем у виска.

— У нас еще есть ириски для хороших демонят и чан со смолой для плохих. Угадай, чем нас будут угощать, если мы туда сунемся? Я вас проведу, чесслово, но только после того, как вы грохнете Темного Лорда! Поэтому ножками, ребята, ножками. Через Драконий Вал.

Привратник уныло вздохнул. Через Драконьи горы ему идти не улыбалось.

Во-первых, горы. Вверх — вниз, вниз — вверх. Никаких зелий левитации не хватит. Во-вторых, магия там не работала. Может, только врожденная, ну, как у эльфийки, например. Но и она была очень ограничена. В-третьих, переход через вал не занимал дольше трех дней, но популярным не был. Потому что о скотском нраве драконов было известно всем.

Можно пройти через Вал тихо, как мышки, и тогда был шанс не встретиться с ними лицом к лицу. Но шанс был невелик, потому что чешуйчатые поганцы расплодились в последние годы и кишмя кишели в своих пещерах.

— Не дрейфь, мать, я с вами! Как сойдем с Драконьего Вала, я вас проведу, — бодро сказал черт погрустневшей эльфийке, снова шмыгнул пятачком и исчез.

— Интересно, почему он нам помогает? — задумчиво спросил привратник, имея чутье на всяческое западло (что, впрочем, не помешало ему связаться с Зоей Валерьяновной).

— Его истинные мотивы неведомы мне, — сказала эльфийка, вновь наполняясь литературным пафосом. Как будто и не она вчера под утро задорно пела похабные песенки про гномку Аглашку и ейные панталоны.

— Ну и фиг с ним. Завтра утром готовимся идти через Драконий Вал. Выбора нет.

Эльфийка кивнула и отправилась собирать вещички, в том числе, и гномьи многочисленные подарки. Нет женщин, равнодушных к драгоценным камушкам. Да и неизвестно, что драконы попросят в обмен на пропуск.

Лич встал утром в своем саркофаге. Потянулся, почесал макушку. Осознал себя в пространстве, встал и поставил чайник. В голове гудело, но состояние его было на редкость трезвым.

Как в смутном сне, проносились перед ним редкие эпизоды из феячьего поселения. Вот маковое поле, а вот его и нет. Вот грибочки на тоненьких синих ножках, а вот их тоже нет. Вот любимый мультик про обезьяну и слона, и вот — злющая красная фея, которая машет палочкой и крыльями.

Потом были отходняки, после которых лич, по пути проклиная головную боль и ломоту в суставах, отправился отлеживаться в свою нору.

Следующим утром лич по привычке отошел в угол своей гробницы, где призывно фосфоресцировали грибы. Застенчиво подергал милые сиреневые шляпки, налил водички и употребил. И… ничего.

Саргофаг отказывался показывать мультики.

Лич удвоил порцию.

Саркофаг уныло темнел боками.

Лич доел остальное.

Стены усыпальницы сменили цвет на пакостный розовый и разукрасились в мелкую ромашку. Глюк продержался пару секунд, и все вернулось в исходное состояние.

— Ох ты ж еж! — выдохнул лич Славик. Он понял, что — все. Предел достигнут. Славик, не сдержавшись, зарыдал. Теперь придется терпеть все несовершенства мира, всегда оставаясь в тусклой скучной реальности.

..Спустя час лич, утерев слезы и успокоившись, наливал себе чаек.

Лич аккурат налил себе в чашку чаю, когда с его потолка посыпалась земля. Раз, другой.

Склеп, в котором тусил лич, был на редкость крепким и находился в не самом живописном месте, чтобы никто к нему не лез. Поэтому струйки земли и редкие камушки, стучащие по черепушке, лича напрягли.

«Неужто тролли?» — удивился лич. С троллями он давным-давно договорился о ненападении и мирном сосуществовании, прокляв их безвозвратно и обратив в камни. Но, может, это какие залетные пришли?

Крякнув, лич отставил чашку с чаем. Ему хотелось покоя и чтобы голова не болела, и оплакать конец своего наркоманского жития-бытия, но пришлось вставать и идти на разборки.

На улице было темно и ветрено. Старые ели скрипуче качались, на них качались не менее старые скелеты. Пахло смертью и запустением. Тусклая половинчатая луна озаряла серые камни усыпальницы.

Жуткий зверь на верху этой усыпальницы в этот момент выкапывал себе ямку для известных дел. Ему было едино — что мягкий песочек, что камни, что бетон.

Мощные лапы с длинными черными когтями скребли по камню усыпальницы и разрушали ее до основания.

— А ну, кыш! — замахал на него руками лич.

Красные глаза уставились прямиком в глазницы лича, в которых вспыхивало зеленое пламя.

— Ссаныч! — ахнул лич, узнавая свою зазнобу. Ну или занозу.

— Мрмяу, — тепло отозвался Ссаныч. Он тоже был рад.

Свет луны нескромно оголил голяшку лича — орочьи штаны предательски порвались еще во время боя в вампирской ресторации. Кат Ши дернул хвостом и облизнулся. С его синего языка закапали кислотные слюни.

Лич торопливо спрятал голяшку, но было поздно.

— Не-е-ет! — страдальчески заорал лич, пытаясь оттащить от себя голодного кота.

— Мрмяв! — заорал кот, стремясь сожрать личевскую голяшку.

— Кыш! Брысь! Иди, хозяйку свою грызи!

Кот внезапно перестал стараться дорваться до сладкого и остановился. Сел на жирненький зад, пристально посмотрел в глаза лича и тоскливо, на одной ноте что-то промяукал.

— Ты говори по-человечески, — огрызнулся лич, ничуть не тронутый жалостливыми интонациями. На это Кат Ши нахально подошел к личу, ухватил зубами край его хламиды и потянул за собой.

— Э, куда?

Ссаныч, не выпуская из пасти шмотье, еще раз промурлыкал что-то тоскливое, а потом ткнулся лобастой головой личу в ноги. И Славик растаял.

— Ну ладно тебе, ладно. Веди уж! За хозяйкой твоей идем?

Кат Ши так радостно мяукнул, что обвалилась одна из стен личевского склепа.

«Символично», — подумал Славик, глядя на полуразрушенный склеп. И отправился вслед за котом — выручать Зою Валерьяновну, которая явно попала в беду.

Старый мудрый гоблин Евгений Анатольевич был сведущ в медицинских делах и порой оказывал услуги Темному Лорду. Ну там, под какие ногти больнее сувать иголки и какой оптимальной длины они должны быть, как лучше казнить, чтобы недоумок как следует помучился и сколько нужно яду для того, чтобы отравить все Священные Озера светлых.

Евгений Анатольевич в бытность свою человеком уже четверть века отработал в районной поликлинике терапевтом, и отработал как надо. Он мгновенно определял диагноз, лишь подняв голову от бумаг и раз взглянув на пациента. Чаще всего там были грипп, климакс или беременность. В редких случаях Евгений Анатольевич выписывал направления к другим врачам или на анализы, но обычно обходилось зорким глазом и прописанным экстрактом пустырника. «Все болезни от нервов», — важно говорил Евгений Анатольевич, но сам порою нет-нет, да и принимал баралгинчик или ибупрофенчик, когда прихватывало.

Он не то чтоб был плохим врачом, просто профессионально деформированным. Игра, в которую его затянуло сразу после очередной смены в больничке, деформировала его еще сильнее.

Теперь это был очень известный в темных кругах эскулап, могущий на глаз сказать диагноз и подобрать лечение. Оркам он прописывал отрубливание голов, гремлинам — две чайные ложки магния натощак, гномам — облизывать в мороз железные качели. В общем, помогал как мог.

Сейчас же Евгения Анатольевича вели в покои к самой Лариссии, королеве суккубов.

— Ты, девка, не жри всякую гадость. Пей молока из-под коровы, масличка, творожку. Мясо, главное, побольше, пацана все ж ждешь, — услышал Евгений Анатольевич нежный эльфийский голосок из-за двери.

— Вы что, светлую лекарку нашли? — обалдел Евгений Анатольевич. Он был в курсе, что от светлых больше ничего и не осталось.

— Не совсем, — смутилась суккубка-прислужница и торопливо распахнула перед доктором дверь.

Его взору открылась чудная картина.

Королева суккубов, без рогов и макияжа, возлежала на перинах. Светлая комната разительно отличалась от обстановки во всем дворце. На столиках лежали кружевные салфеточки, на полочках стояли фарфоровые статуэтки и хрустальные бокальчики, а на стене, красиво к ней прибитый, красовался нарядный ковер, чтобы «спине тяпло спать было».

Рядом с королевой на кресле сидела прекрасная эльфийка. Над нею возвышалась суккубка-телохранительница, которая с почтением записывала в блокнотике все, что та говорила.

— И кефирчику на ночь, чтоб энтово, геморроя не было.

Лариссия вяло махнула рукою, прося кефирчика прямо сейчас. Ей было томно.

— Вы кто такая? — спросил Евгений Анатольевич, глядя во все глаза на эльфийку и смутно ощущая в ней конкурента.

— Зоя Валерьяновна я. А ты кто такой будешь? Ишь, к беременной шастают, покоя не дают!

— Доктор, — отрывисто сказал Евгений Анатольевич и приосанился. Правда, это не особо помогло — он все-таки был гоблин.

И, больше не теряя ни минуты, Евгений Анатольевич пристально всмотрелся в Лариссию. Мигнул, моргнул. Посмотрел еще раз. Попросил разрешения потрогать живот.

— Ну, что могу сказать. Третий месяц пошел. Поздравляю, мамочка. Налицо энергетическое истощение, поэтому побольше вампирьте и пейте пустырник. И кефир. Рецептик еще сейчас выпишу.

— Ну, а я тебе чего говорила, — пробурчала Зоя Валерьяновна, втайне очень польщенная. Ей было приятно, что она разбирается в лекарском деле не хуже врача.

— Я, мил человек, троих родила, уж всяко знаю, что оно там к чему.

Евгений Анатольевич крякнул. Он был в шоке — ведь все знают, что эльфийки не рожают, а размножаются почкованием от Священного Дуба, который глупые орки давно спилили на сувениры. Вырезанные из древесины Священного Дуба статуэтки в виде толстозадых орочек красовались у орочьих вождей вместо журнала «Максим» и плакатов с голыми сиськами.

Доктор протянул королеве выписанный рецептик, но Зоя Валерьяновна перехватила бумажку.

— Пишуть как курица лапой, — пробубнила она, переворачивая листочек вверх ногами.

— Это специальная магическая бумага! На ней никто, кроме фармацевта, ничего не сможет прочесть, — гордо сказал Евгений Анатольевич.

— Ага, конечно, — пробубнила Зоя Валерьяновна. У нее был богатый опыт взаимодействия с врачами в поликлиниках. — «Каль… ций… при недостатке можно поглодать кости пленников»… Фу, гадость какая! Так, что там еще понаписал… «Железо 3 столовых ложки… выпить крови». Так, ты, пошел отседова! Она мать будушшая, а не упырица!

— Но я же… Доктор!

— А ты рожал, сдохтор? Давай, уходь, без тебя разберемся!

Лариссия вяло махнула рукой, давая добро. Ей было комфортнее в компании странной эльфийки, чем в обществе семейного доктора Евгения Анатольевича. Да и светлый дар сопереживания, который она получила от этой чумной девицы, настроил Лариссию на лирический лад.

Так Зоя Валерьяновна стала личной лекаркой королевы суккубов.