В рейд пошла одна эльфийка

Глава 19. О поэзии высокой и низкой

Несколькими днями позднее…

В Тайной комнате пахло кошками и пригоревшим кофе. Зоя Валерьяновна не спала вторые сутки и под чутким руководством черта старательно проклинала капитана Федрыщева.

— Чтоб у тебя геморрой вылез! Чтоб ты от ентово упал и не вставал!

Черт покосился на волшебное «свет мой зеркальце», которое жрало магию, как ребенок конфеты под новогодней елкой. Впрочем, у Зои Валерьяновны магических эманаций на зеркало хватало, а вот на расстоянии ее проклятия действовали потольку-поскольку. У капитана Федрыщева, который в это время рылся в сундуках с коврами-самолетами и сапогами-скороходами, только немного зачесалась правая ягодица.

— Нет, так дело не пойдет, — вздохнул черт. — Милая вы наша Зоя Валерьяновна! Закройте глазки. Да, вот так, вы умничка! А теперь представьте, как капитан Федрыщев похищает молоденьких девиц и склоняет их к …кхм… действиям всяким нехорошим. А потом ворует ваши банки с компотом и не пьет их, нет. Разбивает вдребезги и по осколкам топчется. В грязных сапожищах. И смеется еще.

Черт выжидательно хрюкнул и скрестил пальцы за спиной — на удачу.

— Да чтоб его скрючило, как Вовку из пятого подъезда, когда он уместо самогонки баб Вариной из «Шестеречки» коньяку выпил! Этого, модного, куражированного коньку-то, за триста пятьдесят рублев, — страшно выдохнула Зоя Валерьяновна.

Капитан Федрыщев в магическом зеркале вздрогнул и задумчиво положил ладонь на живот. Впрочем, через пару минут он как ни в чем не бывало продолжил свою инспекцию по сундукам.

— Тьху! — ругнулся черт и спрыгнул со стола. — Зоя Валерьяновна, придется нам лицом к лицу столкнуться с неприятелем и высказать ему все претензии глазки в глазки. Но для этого нужно потренироваться на менее ценных членах экипажа. На… хм… а пусть будут кольценосцы Са Уроновы. Вот первый, орк Валера.

«Свет мой зеркальце» после последнего выпада Зои Валерьяновны пережрало энергии и теперь показывало все в HD качестве.

Орк Валера сиял паскудной орочьей своею рожею и царапал на заборе очередные колкие эпиграммы. Где-нибудь в 19 веке за эти эпиграммы оскорбленный невольник чести вызвал бы орка Валеру на дуэль и помер бы, конечно. Потому что орк Валера только рифмы складывает фигово, а вот с дубинкой он управляется будь здоров, за что и награжден был колечком от самого Са Урона.

— Смотрите, Зоя Валерьяновна, какое бескультурье, — смиренным голоском профессионального ябеды сказал черт.

Орк Валера из «свет мой зеркальце», почесывая задницу, выводил гвоздем на уже напрочь исписанных воротах плохое слово. Потом криво зарифмовал его другим. Потом еще.

— Охальник! Срамота! — не сдержалась Зоя Валерьяновна.

— Никакого художественного слога, — согласилась подошедшая к ним Галаэнхриель. — Лучше …. зарифмовать с ….. Тогда получится красивый трехстопный хорей вместо банального ямба с неточной рифмой. Можно еще добавить ….. и ….., и получится верлибр, но он может звучать чересчур свободно, особенно на фоне жесткой рифмометрической композиции. Хм… Тогда ….., …… и, может быть, …..

Черт поднял огромные круглые глаза на Светлую Княгиню. Он, конечно, хорошо ориентировался в современной матерщине, но такой творческо-поэтичной и возвышенной еще не слышал.

— Ну ты, мать, даешь, — даже присел он от удивления.

— Милая, не ….. …….., а кислый щавель. Не ….., а незадача. Не …, а плохой человек, — сказал Януш, подходя к своей новоиспеченной супруге. Он тяжело переживал откаты своей суженой.

— Хорошо, любовь моя, — послушно сказала эльфийка и вернулась к своему занятию. Она уже второй день выращивала травы для особого светлого зелья, чтобы призвать Са Урона к ответу за беспредел. Сложность была в том, что растения для волшебного зелья нужно было выращивать только в определенном состоянии просветленной и чистой души, а с этим была маленькая проблемка. Эльфийка без светлой магии поблизости искушалась и жаждала винишка и разгула. А зелье было нужно. Оно являлось частью победительного плана, который тщательно разрабатывал черт и на который повелась вся честная компания.

План, написанный чертом на изначальном игровом коде, был таков: одновременно по всем фронтам разбить неприятеля, чтобы эгрегор тьмы не смог подпитываться от источников пакостей вроде Федрыщева или Наместника. Сначала нужно ослабить эгрегор тьмы, понизив уровень темной магии во всем игровом мире. Для этого нужно А) победить капитана Федрыщева с его орками Б) освободить пленников, чтобы энергия благодарности перетекла в светлую ману В) победить Наместника Темного Лорда, который отвечал за пленников, оборотней, вампирюк и гремлинов Г) очистить земли от скверны темной магии (тут-то и пригодиться волшебное зелье, напитанное эльфийской светлой магией) Д) после всех героических манипуляций припереться всеми вместе к Са Урону, отобрать у него пиколинат хрома и контрабандный спортпит и отправить на перевоспитание в наркологию имени Славика Личевского.

Сложность была в том, что по темным главнюкам надо было нападать чуть ли не одновременно, чтобы они не чухнули, что происходит, и не пришли бы друг другу на подмогу.

Поэтому черт, предоставив всей честной компании Тайную комнату, поставил довольно жесткие рамки. Лич отправился в подвалы и подземелья — проклинать нежить и вспоминать, что он не полуфабрикатные ляжки для Кат Ши, а вообще-то могущественный некромант. Зерриканки обучались подрывному делу для того, чтобы в последней битве прорваться в замок к Са Урону. Януш как человек, имеющий большие связи, собирал партизанский отряд. Отряд собирался так себе, и привратник нервничал.

А вот за Зою Валерьяновну, как за главную надежду, взялся черт. Он со всем своим вниманием и уважением старался обучить необучаемое, и у него почти получалось находить закономерности. Именно поэтому на рассвете третьего дня Зоя Валерьяновна, недобро пыхтя, отправилась в орочий стан — «обрывать ручонки» орку Валере, носителю кольца самого Са Урона.

Орк Валера всегда пребывал в состоянии творческого поиска. Он даже стал главным редактором желтушной газеты «Орки Тудей» и с присущим только ему мастерством добывал контент. Вообще орк Валера с раннего детства отличался тягой к печатному и непечатному слову. Мама орка Валеры предполагала, что это началось, когда он, будучи еще несмышленым орчонком, попал в редакцию газеты «Спид-инфо», где как раз обсуждалась колонка «Истории наших читателей». Вред детской психике был нанесен непоправимый, но зато это принесло немало преференций в будущем.

Емким словом орк Валера мог поднять боевой дух целой армии, развеселить служивых, ловко высмеять командиров или наоборот — улучшить чью-нибудь репутацию. Его стихами про эльфов зачитывалось все совершеннолетнее население Оркостана. Несовершеннолетнее население тоже зачитывалось, но с оглядкой на дратые уши.

Именно поэтому Са Урон даровал орку Валере знак отличия — свое колечко. Так себе колечко, конечно, распродажное, серебряное, а не золотое, ежели чего, в лом не сдашь, но приходилось носить и радоваться. А как иначе, если Са Урон — не хвост собачий? Вон, два эгрегора имеет, капитан Федрыщев на его стороне, Наместник переметнулся, замок Темного Лорда себе отвоевал. Всех победил, молодец какой. Значит, и колечко от такого правителя носить весьма почетно.

В орочьем стане в правом фланге орк Валера единственный носил Са Уроново колечко, посему пользовался непререкаемым авторитетом. У него был свой отдельный шатер, свой костер, и даже собственный повар имелся. И две орочки, хорошенькие, ну, для орков, конечно. Валера был поэтом с претензией: ему требовалось внимание, покой и устроенный быт, потому то и не хотел он жить поблизости от других орков. Это-то и было Зое Валерьяновне на руку.

…Вечерело. Рассыпались на искры первые орочьи костры. В шатрах намечалось бурление и шевеление — это орки втихую лакали грог.

Орк Валера лежал на циновочке у разведенного орочками костра, закинув руки за голову, и смотрел в темнеющее звездное небо. Настроение у него было лирическое. После лютой матерщины его потянуло на романтику.

— Послушайте, э! Ведь если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно? — патетично спросил Валерий. Орочки восторженно вздохнули. Они были самыми большими почитательницами Валериного таланта.

— Значит, кто-то хочет, чтобы они были? Кто-то называет эти плевочки — жемчужиной?

Орочки синхронно вздохнули в восхищении. Они не знали про Маяковского и плагиат.

— И, надрываясь в метелях полуденной пыли, врывается к богу, боится, что опоздал, плачет, целует ему жилистую руку, и просит, чтобы обязательно! — была звезда! Клянется, что не перенесет эту беззвездную муку! — продолжал Валера, вдохновленно вглядываясь в звездное небо.

— Муку… — в экстазе простонала одна и орочек. Вторая уже разделась. Стихи Валеры были для них как валериана для Кат Ши. Что поделаешь, тяга у женщин к сомнительным поэтам в пожеванных шапочках и тоненьких усишках всегда была сильна и необъяснима.

— А после ходит тревожный, но спокойный наружно, — объяснил орк Валера звездам.

— Наружно… — прошептала та орочка, которая разделась. Она вся была в трепете мгновения.

— Тьху, срам-то какой! Ходют тут, попами голыми трясут! И не стыдно-то совсем! Ты, ишь, девка, срам-то прикрой, — услышал вдруг в отдалении орк Валера и закатил глаза. Очарование момента было нарушено. Или… хм… наоборот.

У шатра стояло дивное видение — прекрасная эльфийка. С фиалковыми глазами, с талией тонкой, с грудью высокой…

— Я помню чудное мгновенье — передо мной явилась — ты! — держась за сердце, сказал орк Валера и сразу же все испоганил своею кривой рифмой:

— Давай с тобой без промедленья отправимся вот в те кусты!

Орк Валера никогда не страдал за свой поганый язык. Он каким-то непостижимым образом мог избежать кары, качественно заболтав оппонента. Годы шли, орк Валера выходил из спичей победителем. Его не били за гаражами, огорченные и обманутые дамы не лупили его по щекам, старые мудрые орки не драли его за уши. Все ему сходило с рук, для всех он находил правильные слова, удачно рифмуя высокий литературный пафос с приземленной экспрессивной лексикой. И, видимо, орк Валера преступно расслабился.

Зоя Валерьяновна никогда не любила словоблудов и пустословов, а скабрезные стишки вызывали у нее плевательный рефлекс. Стихи, по ее мнению, должны быть либо про расцвет социализма, либо про Ленина, либо про дружбу в пионер-лагере. Ну, Пушкин еще, как золото русской поэзии, потому что уважение к его творчеству впитывалось за школьной партой в далеком 58-м. Поэтому жуткий мятый мужик в дырявых семейниках, нетрезвым голоском поганящий великое стихотворение великого поэта, был для Зои Валерьяновны почти уголовным элементом.

— Ну, пойдем в кусты, охальник ты поганый, — свистящим шепотом сказала Зоя Валерьяновна, злобно сузив глазки.

Орк Валера, пуская слюни на эльфийскую грудь, вскочил, поправил семейники.

— Куда ж ты нас покинул! На эльфийку глазастую променял! — заголосили было орочки, но орк Валера имел над ними власть.

— Жди меня, и я вернусь! Только очень жди! Жди, когда наводят грусть желтые дожди! — сказал он, похлопав раздетую орочку по филею, и бодрым козлом поскакал к прекрасной эльфийке…

…Через несколько часов орк Валера не вернулся, и переживательные орочки, поборов отсутствие своей стыдливости, заглянули в кусты. Зрелище, представшее перед их глазами, было душераздирающим.

Эльфийки и след простыл. А вот орк Валера, потирая надратые красные уши, скромно сидел на пенечке и быстро-быстро, очень вдохновленно, писал стихи про Ленина и про дружбу народов. Хорошие стихи, со складной рифмой, с композиционной целостностью, с искренним уважением к женщинам разного возраста и внешности. Психика орка Валеры не выдержала наставлений Зои Валерьяновны и откатилась в прошлое, до редакции газеты «Спид-инфо».

Орочки еще не знали, что Валера, выбравшись из игрового мира, станет Валерием Сергеевичем, учителем русской литературы и родного языка. Он женится на учительнице математики из своей же школы и будет обращаться к ней почтительным шепотом и исключительно на «вы». Потому что женщину нужно уважать, а не лапать за филеи и писать стихи, порочащие ее честь и репутацию. Это ему в более доступной форме объяснила Зоя Валерьяновна, едва не доведя бедолагу до нервного истощения, строго держа всхлипывающего орка за ухо.

— Вот видите, Зоя Валерьяновна, чего я вам говорил?

Зоя Валерьяновна застенчиво краснела. Она и сама не поняла, как она так просто и легко справилась. На ее ладошке победно поблескивало Са Уроново колечко.

— Теперь давайте уж всех до ума доведем? Под моим чутким контролем? — сказал черт и счастливо попрыгал вперед, щелкая копытцами.

Зоя Валерьяновна задумчиво посмотрела ему вслед. Она начинала что-то понимать.