В рейд пошла одна эльфийка

Глава 10. Встреча под липами

Кат Ши имел прекрасный нюх и великолепное чутье, поэтому он шел по следу своей хозяйки не хуже хорошей служебной собаки. Правда, если бы Ссанычу об этом сказали, он бы от злости замочил бы обидчика в кислотных слюнях до полного растворения. Такой уж у него был характер.

Лич шел за котом уже почти два дня. Тайная тропа, по которой гоблины везли Зою Валерьяновну, для кота тайной не была. Ну и как — тропа… Просто маршрут с древними рунами каждые сколько-то там шагов, которые съедали несколько десятков километров расстояния. Эти руны раньше были рассредоточены по всему миру и считались вполне себе рабочими точками для быстрого перемещения. Но Темный Лорд плевать хотел на чье-то неудобство. Он спер руны для себя, сделал неплохой маршрутец и скрыл его от любопытных глаз и носов заклинаниями. Правда, магия на Кат Ши не действовала, поэтому ему все эти заклинания были до хвоста. Личу, впрочем, тоже. Он больше беспокоился о том, чтобы не попадаться на глаза шныряющим туда-сюда темным личностям, поэтому напялил на себя дырявые штаны, грязную растянутую майку, стащил с черепушки корону и закосил под вполне себе благонадежного зомби. На редкие к нему обращения от гоблинов-спутников он поворачивался, делал «ы-ы-ы» и, пошатываясь, шел дальше за жирной спиной кота.

По кустам, по лесам, долго ли, коротко, с «ы-ы-ы» и без «ы-ы-ы», а добрались наши герои до последней руны. Уже виднелись из-за леса из-за гор башни замка Темного Лорда, уже пакостнее и страшнее становились шныряющие по своим делам всяческие монстры и монстрики. Всякого тут хватало — и ассасины из отряда Са Урона шныряли, и какие-то клыкастые мыши с рогами, и желтоглазые ведьмаки с красивыми чародейками. Ведьмаки тоже перешли на сторону Темного Лорда и не уничтожали чудовищ, а разводили их, как кроликов, под чутким руководством Са Урона. В общем, моральных и физических разложенцев тут, близ замка Темного Лорда, хватало с избытком. Лич немножко выбивался из всей этой элитной темной братии, но в целом выглядел неплохо.

Еще с сотню шагов осталось бы пройти, и были бы наши герои у цели, если бы не западло.

Западло выглядело устало. Оно похудело, осунулось и едва перебирало прозрачными, совсем нерадужными крыльями. Компенсация, отправленная на счет Розочки и тети Цили, едва покрывала затраты на решение возникших из-за лича проблем. Кроме того, у Розочки появилась новая бизнес-идея, и очень теперь требовались новые вливания. Поэтому она, не дозвонившись до Темного Лорда по быстрой связи, потащилась к нему в замок.

Рядом с ней шла бессменная Сарочка, тяжело пыхтя и грозно шевеля усами.

— Я тебе таки шо говорю! Шо ми таки откроем не бордель, а хороший сидяк для дам и господ. Будем разливать «Цимлянское», подавать форшмак и одесскую камбалу в лимоне… Да-да, пищу для размышления этих, ну, чувств! — мечтала по дороге Розочка.

— Ресторацию, значит? — равнодушно спрашивала Сарочка, заманавшись уже идти. Это было не самое любимое ее занятие.

Розочка тактично промолчала. Ресторация там или нет — какая разница? Главное, чтобы денежки были и дело по душе.

— О, Сарочка, гляди, ходячий бульон идет. Тете Циле бы понравилось на холодец по-черновицки, — перевела тему Розочка, глядя на спину зомби-лича, который весь был погруженный в свои мысли. Он угрюмо думал о том, что очень давно не видел обезьяну и тигра, которые идут на день рождение к слону. Что крышка его саркофага навеки останется пустой и серой. Что впереди только трезвая скучная жизнь без красок.

И поэтому он сделал большую ошибку.

— Ы-ы-ы, — сказал он на автомате, обернувшись.

Узнавание было мгновенным. Вспышка, гнев, ярость. И волшебная бузинная палочка, направленная личу прямо в грудь.

— Щас я тебе сделаю скандал и тебе будет весело, — свистящим шепотом сказала Розочка, — щас ты у меня поимеешь сплошной гембель!

И Розочка взмахнула волшебной палочкой. Палочка Са Урона — новейшая разработка — была подарена Темный Лордом Розочке на посиделках с тетей Цилей. Там Темному Лорду проще было дать, чем объяснить, почему не хочешь. Притом это касалось не только палочки, но еще и гордости и чести.

Лич Са Уроновой палочки не выдержал. Он крякнул, икнул и вырубился. Против палочки Са Урона, напичканной магией под завязку, у него просто не было шансов.

Зато шансы были у Ссаныча. Дико заорав, он вылез из кустов на защиту своего пищевого костлявого бога.

— Фу ты ну ты, — сказала Сарочка и шевельнула крылом. Ссаныч в ответ шевельнул хвостом и приготовился к нападению. Розочка сплюнула и на все это непотребство шевельнула Са Уроновой палочкой.

И Ссаныч, грозно мякнув, тоже отрубился. Он хоть к магии и невосприимчивый, но палочка Са Урона есть палочка Са Урона — вещь могущественная, серьезная, черномагическая. Она была изготовлена из эманаций эгрегора тьмы, бузины и жилы дракона, поэтому характер имела порой придурковатый.

— Вот и славненько, — пропела Розочка, глядя, как Сарочка взваливает на свои неслабые и нехрупкие плечи спящих кота и лича. — Костную муку и кошачьи шкурки нынче почем торгуют?

— По талеру с носа небось, — крякнула Сарочка.

— Ну, в замке Темного Лорда и толкнем, — задумчиво сказала Розочка, глядя на личевскую костлявую мордофель. Сарочка споткнулась немножко о корешок, взмахнула локтем, и спящему личу хорошенько прилетело в челюсть. И Розочке от этого стало на душе приятно, светло. Пусть и талер — деньги небольшие (хотя все равно приятные), а вот переработанный на костную муку лич — уже бесценно.

Сама Розочка даже при помощи Сарочки уничтожить лича не смогла бы, зато умельцы Темного Лорда и не с таким справлялись.

С этой доброй и приятной мыслью Розочка поспешила к замку быстрее. В ее прозрачных голубых глазах вспыхивал огонек возмездия.

— Отпусти! И забудь

Этот мир из твоих грё-оз, — довольно запела она себе под нос. Лич во сне дернулся — ему тоже хотелось присоединиться. Но Розочка еще раз взмахнула волшебной палочкой, и личу пришлось повременить с вокальным выступлением.

Януш, Галаэнхриель и зерриканки сидели в кустах у стены замка Темного Лорда. Отсюда был неплохой обзор, но это мало чему помогало. Януш чесал затылок, Галаэнхриель нервно дергала себя за косички, а зерриканки с восхищением смотрели на черные антрацитовые гладкие стены замка без окон.

— Ну, и дальше что, милый мой Януш? — спросила эльфийка, и Януш дернул плечом. Он как-то об этом не думал еще.

— Мы в бою стоим каждая семерых, если речь идет о людях, и каждая троих, если об орках.

— Да тут этих орков полчища, — взвыл Януш, но взвыл тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Перед воротами цитадели Темного Лорда был разбит лагерь. Лагерь был примечателен тем, что простирался от края замка Темного Лорда до края горизонта, и жило в нем столько орков, что можно …

— Пробраться внутрь можно только через ворота или по именному приглашению — особой метке на руке. Или телепортацией, но для этого придется замок захватить, — грустно сказала Галаэнхриель и тяжко вздохнула. Замок навевал на нее воспоминания лихой молодости. — Еще ворота открываются раз в неделю, и Наместник Темного Лорда рассматривает прошения своих подданных. Разбирает тяжбы, казнит, милует… иногда. У меня тоже была когда-то Наместница…

— И где она? — спросила Мадана. Она была дамой не очень тактичной. Там у них в Зеррикании все просто. Вот банан, вот кокос, вот они едят тебя, а вот их ешь ты. Грубовато, конечно, но общий принцип таков.

— Стала она пригублять вино священное да засыпать под Великим Дубом, а не дома в постели своей целомудренной. А потом нашла какого-то олога, родила от него троих детей и живет с ологовой матерью в Че Ля Би Не. Страшное место, конечно, — грустно пояснила эльфийка и снова тяжело вздохнула.

Вечерело. Орки сновали туда-сюда, ворота были накрепко заперты, и безнадега затапливала привратника и эльфийку. И стоило идти вот так, без подготовки? Зерриканки, посвященные в историю о Зое Валерьяновне, сопереживали и пару раз рвались в бой, но Галаэнхриель остужала их пыл и предлагала кофейку из фляжки.

Шли часы и минуты.

Тем темнее становилось на улице, тем громче и пьянее были вопли орков.

— За Темного Лорда! — ревела половина лагеря.

— За Са Урона! — вопила другая, а потом обе половины начали сходиться стенка на стенку для рукопашного боя.

— Вы таки шо, не боитесь потерять свой шалман? У меня пропуск! Сарочка, сделай! — закричал среди орочьей какофонии кто-то властным звонким голосочком. Януш любопытно высунул голову из кустов.

— Га! Шла бы ты, тетя, отсюдова, — сказал здоровенный орк с выбитыми зубами, фингалом под глазом и с запахом никогда не стиранных носков.

Фея (а это была, конечно, она) смерила орка нехорошим взглядом и вырубила его, даже не прибегая к волшебной палочке Са Урона. Она все ж таки была высокого уровня, а не всякой NPSной шушерой.

— Мальчики, вы таки хотите сделать милейшей Розочке и нашей доброй Сарочке плохо? Или вы таки хотите жить дальше в свое удовольствие, тетя Циля вас побери?!

Орки, хоть особым умом не обладали, но попритихли. У фей всегда была особая репутация.

Сарочка, растолкав не успевших разбежаться орков, вышла вперед, и привратник охнул.

— Галочка, это Славик! И Ссаныч с ним! Галочка!

Эльфийка тоже высунула голову из кустов.

Лич в дурацких дырявых штанах, похожий на дважды помершего зомби, свешивался черепушкой с правого плеча крепкой здоровой феи. Ссанычева задница и хвост свисали с ее левого плеча.

— Заманалась ваши трофеи тащить. Открывай давай! — сказала оркам у ворот Сарочка и показала черную метку на среднем пальце.

И ворота со скрипом приоткрылись…

— Пора, — севшим голосом сказал Януш, поцеловал эльфийку взасос и бросился, как дикий горный козел, прямо к открывшимся воротам.

— Януш, драгоценный мой! — горестно, как Ярославна на стене в Путивле, прокричала эльфийка, а потом побежала за своим возлюбленным. Зерриканки тоже, бодро перебирая стройными мускулистыми ногами, помчали за той, кому дали вечную клятву. Выбора у них особо не было.

Привратник, юркнув под ноги оркам, в мгновение ока оказался у ворот, толкнул Сарочку, сдернул с ее плеча Славика и подсек ноги Розочке. При этом он успел юркнуть в ворота. На этом его успехи закончились.

Орки-охранники привратника мгновенно скрутили.

— Эт-то что такое? — грозно спросила Сарочка и уперла руки в боки. Розочка, нахмурившись, уперла кончик палочки в горло Януша. Под шумок орк Гриша упер у орка Миши трофейную дубину из запасов Темного Лорда.

— Не троньте суженого моего! — прокричала эльфийка, распахивая плащик и выпуская светлые эманации. Эманаций этих было хрен да маленько, поэтому пользы от них было столько же, но вот прекрасная эльфийская грудь на орков впечатление все же произвела. Орочья хватка на горле Януша ослабла.

— Это диссиденты! Преступники! Вали их, Сара, вали! — заорала Розочка и взмахнула волшебной палочкой. И началась свара.

Эльфийка что-то возвышенно пела в перерывах между отличными ударами правой и разила орков и ологов нежностью своих интонаций. Без некромагического плащика она была все ж таки посильнее и посветлее. Поэтому от ее песен то тут, то там исчезали орки, и на их месте оставались только штаны с лампасами и надписями «Адидас» и «Рибок». «Рибок» носили в основном орки, которые были за Са Урона. Вечно они всякую фигню придумывали, чтобы повыпендриваться. То плакаты «Единое Средиземье» у своих лагерей поклеят, то кольца власти сами себе понапяливают от алюминиевых банок из-под пива. В общем, странные ребята.

Орк Миша обнаружил, что его дубину спер орк Гриша, и хорошенько вмазал ему в ухо. Орк Гриша и его старший сводный брат Владлен такого не стерпели. Драка переросла во что-то совсем уж невероятное. Начался орочий замес.

Ссаныч, как существо, на которое даже самая сильная магия действовала потольку-поскольку, оклемался и диким мявом принял свое горячее участие. Он был не лич, который пускал слюни Сарочке в декольте, пока она, позабыв скинуть свою костлявую ношу, прямо с личом на плече давала кому-то в глаз могучим кулаком.

Летели клочьями орочьи волосья, стоял над полем боя визг и вопль, ругались на зерриканском три смуглые красотки и вмазывали в орочьи ягодицы ядовитые стрелы. Зерриканки были в восхищении от эльфийского вокала, но у них были другие способы справиться с врагом. Яд на стрелах был зерриканский, настоящий, из эболы, лихорадки Денге и Марбурги. Даже оркам было от такого заряда не по себе — они начинали чихать, шмыгать ногами, у них поднималась высоченная температура — 37, 2. В таком состоянии сражаться нельзя, это любой воин знает.

Добивала орков эльфийка.

— Уходи, грязный орк, в стойло той, что тебя породила, раскайся, проси у нее прощения и благословения на добрые дела, — пропела она в очередной раз какую-то фигню, и орки, которые приготовились к нападению, задумчиво разошлись искать свою орочью мать.

— Вот фря вертлявая! Хуже моего маленького Абрамчика, когда он скушал целиком острый перчик, — бормотала Розочка, пытаясь в этой суматохе и какофонии попасть зарядом Са Уроновой магии по эльфийке. Она махала палочкой туда-сюда и совсем не заметила того, что вдруг произошло.

Эльфийка, пропев что-то еще шокирующее, вдруг замерла. Ее прекрасное лицо побледнело, как снег.

— Януш… — дрогнувшим голосом сказала она, а потом рванулась к нему — к своему любимому. Но было уже поздно.