В рейд пошла одна эльфийка

Глава 18. Жеваная морковь

Бывший Наместник Темного Лорда, предводитель орков капитан Федрыщев и сам Са Урон стояли на вороных конях на границе темных и светлых земель. Позади них расстилалась несметная армия. Чернела от края до края страшными орочьими рожами, зеленела быстрой гоблинской конницей, краснела пожарами из пастей жутких монстров и демонических рогов.

У капитана Федрыщева, который, как и Зоя Валерьяновна, попал в игру совершенно случайно, текли от предвкушения слюни. Ему вообще нравилась его новая должность: никаких косящих срочников, здоровье у всех крепкое, служить желают не на жизнь, а на смерть. Армия в основном туповата, конечно, но и капитан Федрыщев не сильно умнее, так что получался приблизительный баланс. К тому же, капитан Федрищев, будучи крепким хозяйственником, очень радовался, что орки были в основном на самовыпасе. Проблема была только с осадными зверями и драконами, но на них денюжки выделял сам Наместник. Наместник, как хороший управленец, понимал, что если Федрищеву чего дать, то половина прилепится к карманам, четверть пойдет на подкуп и четверть от четверти — на несчастных зверюг, которым вместо мяса и нитроглицерина придется лопать брюкву. Тут уж ничего не поделать — издержки профессии.

Сам бывший Наместник Темного Лорда позевывал в ладошку — ему было скучно и хотелось уже в свой замок, купленный в свое время на украденные у Темного Лорда денежки. Хотя после сегодняшнего нападения получится очень неплохо заработать, да еще и пленных забрать, так что можно и посмотреть разок.

Са Урон выглядел внушительнее, чем обычно — налакался спортпита и наколол анаболиков, и теперь напоминал помесь динозавра и бройлера. В его красных злых глазках горел огонек возмездия. Он никак не мог простить Темному Лорду предательства. А уж после новости, что Темный Лорд женился и его даже на свадебку не пригласил, совсем взбесился — всем миром успокаивали. И то, отошел только после удвоенной порции пиколината хрома и тройной — л-карнитина. Это не считая магических заклинаний, на которые ему, впрочем, было пофигу. Иммунитет у него был ничего себе.

Три всадника апокалипсиса игрового мира глядели на роскошный, весь из белого и розового мрамора, замок. На зеленые заливные луга, на красивые леса, на Священный Дуб, который вымахал аккурат перед парадным входом, на милые деревеньки, где бывшие орки, а ныне обыкновенные мужики сидели в виноградных беседках, играли в нарды и вели разговоры о природе и погоде. На их жен и дочерей, которые в нарядных сарафан водили хороводы. На разноцветные цветочки, растущие тут и там.

— Не по уставу! — сказал вдруг капитан Федрыщев и спешился со своего коня.

— Цветы не по уставу! И цвет травы слишком зеленый! Левый фланг! Приказ вы-пол-нять!

Орки из левого фланга, забив копытами, понеслись исполнять приказания. Их кожу щипало от светлой магии, по оскаленным рожам катился пот, но они изо всех сил старались хорошо выполнить приказ.

Полетел в разные стороны дерн. Безжалостно выдернутые с корнем цветы вяло пожухли. Черная краска щедро заляпала зеленую травку. Кое-где уже были видны пивные банки и окурки. Уровень светлой магии стремительно падал, и Са Урон сделал шаг вперед. Наместник пошел за ним, с интересом наблюдая за тем, как слаженно работают орки. Вот уже и на лавочках неприличные слова написаны, и за деревом погажено, и куст какой то выкурен… Молодцы! Быстро работают ребята, качественно, с душой.

Эгрегор тьмы потяжелел, а эгрегор света потускнел. И правильно. А то он в последние дни уж больно сильно светился. «Не по уставу!» — как любит говаривать капитан Федрыщев.

Са Урон осклабился клыкастым ртом и выпил еще чуть-чуть пиколината хрома. Впереди предстоял бой со светлой княгиней и ее шайкой.

— Са Урон! Редиска! Хрен столовый! Жеваная морковь! — выругался привратник. Он теперь был вынужден ругаться прилично — статус супруга Светлой Княгини обязывал.

— Мать моя эльфийка! Экое непотребство свершается! — охнула сама эльфийка, немного побледнев.

— Эшметер гюр пиде а раз! — почти хором сказали зерриканки.

— Ваша правда, девоньки! — согласилась Зоя Валерьяновна, услышав знакомую фонетическую конструкцию в конце высказывания. Может, и правда у нее способность к языкам?

— М-м-м! дак! — высказал лич, прогремев костями по лестнице в гостиную — заклятие проклятого веретена действовать перестало, а ириски почти рассосались.

— Нападение на светлые земли! Их нужно спасать! Их нужно сберечь! — заплакала эльфийка. Потом решительно встала, одернула белое кружевное платьишко и притопнула ножкой.

— Ишь чего делают, поганцы, — прищурилась в окошко Зоя Валерьяновна. Зрение у нее было отменным, так что щурилась она больше из кокетства. — Не, ну ты погляди, Галочка! Они людёв наших вяжут и к себе забирают! У плен! Вот ироды поганыя! Ну я вас щас…

Зоя Валерьяновна грозно засучила рукава и встала рядом с Галаэнхриелью.

Лич вознесся в воздух. На лысой его черепушке вспыхнула корона, а вокруг одеяния с зеленым блеском разлетелись искры. Теперь это бы не недоумок Славик в штанах «Адиадас». Теперь это был лич — мастер некромагии, в арсенале которого были могущественные проклятия, которые нельзя отменить.

— Я готов, — спокойно сказал он, и в глазницах его заплясали нехорошие огоньки. Орочий предводитель капитан Федрыщев, которого лич заприметил даже раньше, чем Са Урона, вызвал в сложной душе Славика целый спектр чувств и эмоций. Не позитивных, конечно.

Зерриканки тоже были готовы — им особого приглашения не требовалось. Януш тоже с тяжелым вздохом поднялся со своего места.

— Ну пошлите, штоли, сражаться со злом. Палочки волшебные берите, заклинания, во-он там пузырьки с магическими зельями. Бомбы там, амулеты…

— И яду не забудь. Вон тот хорош, в черной баночке. Узнаю нежную руку Зои Валерьяновны, — гнусно хмыкнуло что-то из-за кадки с розовой буггенвилией.

— Черт, — прищурился привратник, — ну конечно!

— Опоздали, дурачье, — сказал черт и с ловким хлопком улизнул от магической искры, которую недолго думая выпустил в мохнатый чёртий зад привратник.

— Стой! Януш, погоди. Он не глумиться приехал… Ты поэтому нас предупредить пытался? Утром мне сказал, чтобы мы свалили до заката?

— А мне чего не сказал? — изумился привратник.

Лич замялся. Ему не хотелось признаваться в своем конфетном поражении.

Пока лич мялся и чего-то мямлил в свое оправдание, черт с еще одним хлопком материализовался аккурат у самовара. Крутанул краник, подставил под горячие самоварные капли длинный черный язык.

— Пфе, кхе-кхе… Предупреждать же надо! Я-то думал, что вы без коньяка чай не пьете! Не узнаю вас. Ох уж это мне светлая магия. Не то, что Славик. Да, Слава? Хочешь коньяку? Или «Ирис-кис-кис» и барбарис, а?

— Ну я щас тебе, — раздулся от некромагии лич, но черт в очередной раз исчез. А секунду спустя из-за гобелена с пастушками и овечками снова высунулась чертячья наглая морда.

— Ну что ты мне «щас»? Наругаешься? Проклянешь? Да это завсегда пожалуйста, только твоих мулаток-шоколадок тоже накроет.

Славик, в душе которого уже несколько дней цвела сирень от образа чернокосой и черноокой Маданы, опустил ручонки, на которых уже краснели огоньки проклятия.

— Я чего, собна, пришел, — почесал черт рогатую макушку, — предложеньице у меня к вам, деловое. Выслушаете али будете магией кидаться и острыми взглядами? А тебе, мать моя эльфийка, вообще теперь по статусу нельзя. Ты нонче Княгиня опять, тока теперь петь можешь и маргаритки выращивать на подоконнике.

— Зато я тебе, погань такая, счас покажу! «Отче наш…» — начала Зоя Валерьяновна. У нее были свои заклинания от нечистой силы.

Черт дернул себя за ухо и дебильно захрюкал. Ему такие вещи были, собственно, по барабану.

— Говори чего хотел и выметайся, пока мы за тебя всерьез не взялись.

Черт тяжко вздохнул. Из его облика как-то разом исчезла вся придурковатость. Даже рога потускнели и пятак побледнел.

— Я тут чего подумал-то… Домой хочу, в Сочи. Там хорошо… Там железнодорожный вокзал, Художественный музей, парк «Ривьера», дача Сталина, санаторий им. Орджоникидзе, чайки, девки в купальниках… Всекаете? Ну ты-то, Януш, точно, да?

— К делу, — прервал черта привратник.

Черт подпрыгнул совсем близко к компании, правда, старательно избегая эльфийки — светлой магией от нее фонило знатно. И зашептал:

— Давайте вот как. Я вам все как на духу — весь расклад: кто что замышляет, как всех победить. А потом вы меня с собой забираете. Вашей совместной магии хватит на заклинание перехода, а у Са Урончика нашего отбирать эгрегор тьмы, чтоб магии на заклинание хватило — это как чурчхеллу у грузина забрать. Ну или там бешбармак у казаха. Или…

— Там че, правда так много магии надо? — изумился привратник, прерывая гастрономические ассоциации.

Черт посмотрел на него долгим сосредоточенным взглядом и очень тяжело вздохнул.

— Я вообще никак в соображение не возьму, как такие недоумки, как вы, дошли до первого босса и захватили его замок. Зоя Валерьяновна, мое почтение, вас в виду я не имел. Вы — наше всё! Наша гордость, радость, опора и геморрой.

— Договорисся, — погрозила ему кулаком Зоя Валерьяновна, и черт мило шаркнул ножкой.

— Из песни слов не выкинешь, ежели они не матерные, — скромно сказал он. — Ну так что, по рукам? Мы вместе побеждаем вражину, а потом возьмемся за потные ладошки и отправимся и мир иной… кхм… другой.

— Сгинь, — сказал привратник, не сильно обращая внимания на кривляния черта, — нам посовещаться надо.

— Силь ву пля! — спаясничал черт и снова с тихим хлопком исчез.

— Никогда! Никогда я не доверюсь силам зла! Я спою песнь печальную, долгую и прекрасную, и Са Урон будет повержен!

— Еще б я всяким чертям доверяла! Тьфу, попа на него нету! Нашенского! С попадьей!

— А я бы послушал. Чего нам стоит его с собой прихватить? Может, он правду говорит? — дернул плечом лич.

Ссаныч отчаянно драл когтями гобелен с пастушкой и овечками. То ли ему не нравились пасторальные картинки, то ли так он выражал свое отношение к происходящему — кто их, этих котов, знает? У них в мозгах, кроме мурчалок, и нет толком ничего, даже если они страшные и жутко ядовитые Кат Ши.

Зерриканки кривились и напрягались. Черт им не нравился. Они, как очень профессиональные воительницы, понимали, что с ним не все так просто. Он их чем-то напрягал, а чем — непонятно.

— Ну так чего? Шлём его обратно?

— Шлите, шлите, только в окошко посмотрите. Пока вы тут треплетесь, эгрегор света гаснет. Чуешь, светлая? — вякнул где-то совсем близко черт, оставаясь невидимым. Он, видимо, и не собирался оставлять честную компанию наедине, без своего чуткого надзора.

Галаэнхриель и правда как-то потускнела. Даже белое платьишко ее больше не светилось нежным кружевом.

Все кинулись к окну. Картина, открывшаяся им, была совсем не радостной.

…Поганые орки налетели ордой, как черный тайфун налетает на безмятежный морской берег. Там, где раньше цвели дивные цветы и спели сочные ягоды на виноградных лозах, теперь стоял плач пленных и дебильный орочий смех. Разруха у орков была и в головах, и в клозетах, поэтому они щедро делились с окружающим миром тем, что имели. Гадили они вдохновенно и с выдумкой. От такого напора светлая магия с тихим пшиком скукоживалась. Оркам, конечно, светлая магия тоже особого удовольствия не доставляла, но орки — они такие, их и оглоблей не убьешь. Редкие светлые заклинания, выброшенные против них местными жителями, тоже особо толку не давали. А причина была проста: эгрегор тьмы на шее Са Урона глушил светлую магию и наполнял невиданными силами армию тьмы. Как ни парадоксально, но в могущественности эгрегора прямо поучаствовала Зоя Валерьяновна со своим энерговампиризмом. Эгрегор до сих пор перерабатывал тьму ее сущности и никак не мог справиться, поэтому радостно расплескивал темную магию вокруг себя.

Орочьи отряды с большой скоростью продвигались вперед, прямо по направлению к замку. И это было неотвратимо. Рыдали пленные, связанные и уводимые бог знает куда. Жалобно мекали и бекали священные лани — будущий шашлык на орочьих пирах. Виноградные кисти уже сейчас начали превращаться в сивуху, а на огородиках вместо картошки и морковки зацвела конопля. Разложение шло полным ходом.

На глазах у всей честной компании Наместник Темного Лорда на вороном коне, капитан Федрыщев на невнятном коне в яблоках и Са Урон на самом мускулистом мерине подъехали к стенам замка.

— Выходи, Светлая Княгиня, на нечестный бой! — загрохотал Са Урон из-под железного шлема. И поднял руку с мечом вверх. Не знаю, зачем. Похвастаться, наверное. Кто ж будет выходить из дома к мужику с мечом по доброй воле? Это надо совсем мозгов не иметь.

— Вот огурец недосоленный! Жеваная морковь! Шпинат мятый! — проговорил Януш и нетерпеливым жестом подхватил эльфийку за талию — она уж было сунулась идти на праведный бой.

— Одна? К трем мужикам? — возмутился привратник, и эльфийка счастливо улыбнулась.

— А если один бы мужик был — отпустил? — по-женски коварно спросила она.

— Никогда! — ответил Януш. И это был правильный ответ.

— Делать-то чего-то надо, Галочка, — растерянно сказала Зоя Валерьяновна, стоя у шторки и запуская глазенапа в окно. Наместник Темного Лорда, будто что-то почуяв, поднял головенку вверх и заприметил Зою Валерьяновну. Не удержался, послал эльфийской красавице воздушный поцелуй. Зоя Валерьяновна погрозила ему кулаком и грозно закрыла шторки.

— Я вам вот чего предлагаю. Сейчас мы все быстренько уйдем, а потом всех их выловим поодиночке и победим. А как победим, так и домой отправимся, а? Ну что, мать, скажешь? — серьезно спросил черт. Он даже паясничать перестал.

— Отдать земли силам зла? На это не согласна я! — гордо отвергла предложение светлая княгиня.

— А ты спой, цветик, не стыдись, — снова осклабился черт. — И погляди, как ты против них сражаться будешь. Тебе светлая магия нужна вокруг, а ее тут хрен да маленько.

На это эльфийка вдохновленно закрыла глаза и запела:

— Уходи, супостат коварный, куда-нибудь в леса глухие! Тьмой овеянный, злобой своей рожденный! Свали на фиг, дурачина безмозглая, и дружков своих кретинов с собой прихвати! — не выдержала под конец Галаэнхриель, сбившись с высокого пафосного слога на обычный, среднеорочий.

— Ой, — сказала она и закрыла ладошкой рот. Эманации светлой магии и правда перестали перетекать в пространстве, как блеск новогодней мишуры.

— Ну а я что говорю? А? Ничего у вас сейчас не получится! Вот, глядите, план тут у меня имеется.

Черт что-то пробормотал, поводил в воздухе ручонками, и в середине гостиной возникла четкая голограмма, на которой были все явки и пароли.

Януш вылупился на голограмму как на чудо чудесное.

— Как? — прохрипел он, заметив в голубоватой голограмме код игры. Изначальный.

— Жопой об косяк, — сосквернословил черт. — Смотрите и запоминайте, бестолочи. Вот тут — все на наместника. Тут — на Федрыщева с его орками. Вот здесь — на Са Урона. И на всех недоумков, которые его колечки носят.

Януш впечатался глазами в голограмму. Зоя Валерьяновна, опасливо прищурив глазки, отошла подальше. Ссаныч попытался ткнуться головой в голубой экран, но прошел его насквозь и недоуменно мякнул.

Галаэнхриель тоже уставилась на голограмму. Замолчала, изучая ее лучистыми мудрыми глазами.

— Эй, вы, там! Выходим по одному! По двое! Руки вверх! Ноги вперед! — гаркнул капитан Федрыщев. Ему не терпелось чуток пощипать замок на предмет сокровищ, золотых кубков и столового серебра. Трофеи — самая приятная часть завоевания.

Время шло.

— Товарищ главнокомандующий! Разрешите бахнуть по воротам! — покосился капитан Федрыщев на Са Урона.

Са Урон, не будь дурак, кивнул. Капитан Федрыщев подобрал слюни с подбородка, принял грозное лицо (нахмурил белесую бровку, сморщил картофельный нос и прищурил и без того небольшие глазки) и приосанился.

— Болваны! Идиоты! Хватит пить водку, тут вам не детский сад! Сначала дело, потом отбой! А ну, на таран шагом марш! — с удовольствием проорал капитан Федрыщев. И — удивительное дело — все орки, как один, побросали недопитые бутылки и сосредоточенно и слаженно принялись выполнять команду. Такой уж капитана Федрыщева был магический дар — подчинять себе всяких орков и прочих ологов одним звучанием своего голоса. Почти как у Галаэнхриели, только со своими приколами. У той кабачки цвели с патиссонами, а у этого — бессмысленная радость на орочьих рожах.

— Бабах!

Это орочьи лбы с таранами врезались в ворота замка в первый раз. Ворота устояли.

— Бабах!! — это во второй. Со Священного Дуба упал спелый желудь.

— Етиж твою налево! Поднажмите, робята! Я вам за это по увалу дам!

— Да-а-а! — радостно проорали орки. Увольнительная от капитана Федрыщева была как сказочное серебряное копытце: сказание есть, легенда есть, а никто никогда такого чуда и не видывал.

— БАБАХ! — сказали ворота в третий раз и беспомощно открылись. Самые альтернативно одаренные орки принялись со всей своей любовью к искусству создавать паскудные пасквили на воротах.

Уже знакомый нам орк Валера гнусно хмыкнул и принялся возвращать порядок на места.

«А у светлой у княгиньки

Попка — персик, титьки — дыньки», — старательно выводил он гвоздем на белом мраморе.

Черная орда тем временем грязной пеной втекла в открытые ворота. Капитан Федрыщев, тревожно кося глазками, принялся бдить, чтоб без его ведома никто ничего не спёр. А то знает он своих служивых: они, если им оказия представится, и у него фуражку сопрут.

— В две шеренги ста-н-вись! — отдал команду капитан Федрыщев, и орки встали в две шеренги как бобики. Са Урон уважительно бряцнул мечом. Он, конечно, тоже орками мог повелевать, но чтоб вот так вот… Не-ет, это великий талант нужен. И опыт.

— Магические заглушки! Двимерит по периметру! Правый фланг — в левое крыло! Зачистка первой степени. Левый фланг — в правое крыло! Зачистка второй степени, для устрашения. Пленных берем! Село-солома, раз-два! — отдал четкие команды капитан Федрыщев. Он все ж таки был не совсем пропащий и читал за всю свою жизнь не только «Му-му» в шестом классе и отчеты о снабжении и инвентаризации на службе. Он еще и фильмы всякие смотрел, особенно уважал «Тихий Дон» и всегда грозно хекал, когда показывали казаков с шашками наголо.

— Выходи, светлая княгиня, на смертный бой! — повторил Са Урон, но ответом ему была тишина и тихий матерок откуда-то снизу.

— Сбежали, — пожал плечиком возникший прямо из-под земли черт, — вот ей богу, минуту назад портал открыли, негодники.

Глазки у Са Урона покраснели.

— Ой, — сказал черт и быстренько спрятался за лошадь капитана Федрыщева.

Са Урон, когда у него краснели глазки, делался совершенно невыносимым. Или от запора после тестирования новых спортпитов, или от злости, что было чуть пострашнее. Все в его окружении знали, что стоило грозным очам владетеля эгрегоров поменять цвет на страстный красный, как начиналась настоящая заруба.

— Ну, зато замок теперь ваш! Это ж замок Темного Лорда, а теперь будет замок Са Урона, великого и могучего, — пискнул черт, и эти слова стали для Са Урона елеем на израненную нежную душу.

— Нет! Теперь я — новый Темный Лорд, — выдохнул Са Урон, немножко успокаиваясь и меняя цвет глазок. Черт умел подбирать правильные слова.

Наместник Темного Лорда тяжко вздохнул и быстренько свалил в замок — разживаться добром и пленниками. Капитан Федрыщев такого коварства стерпеть не смог. Он самолично, своими собственными ножками пошел проводить захватническую инвентаризацию «на нужды армии».