В рейд пошла одна эльфийка

Эпилог

Полгода спустя.

В славном городе Тчеве была хмурая осень. Падали на серый асфальт золотые листья, мокли под дождем дворовые кошачьи хвосты. По красным черепичным крышам стучали холодные капли, и ветер упорно бился в ставни с утра до ночи.

В домике по улице Крупувке, однако, было тепло и уютно. Януш долбил пальцами в клавиатуру — тестировал чего-то очень забубенное. На кухне три смуглые зерриканки в спортивных костюмах в облипку тушили бананы с вепревым коленом. Сочетание, надо сказать, было очень на любителя, но Януш не жаловался.

Потому что рядом с ним, в наушниках на прелестной белокурой головке, одетая в розовый халатик с заячьими ушками, тихонько напевала что-то Светлая Княгиня Галаэнхриель. Она тыкала перламутровым ноготочком в смартфон и заказывала на сайте «Добрый огородник» всякие экзотические семена и проростки.

— Януш, возлюбленный мой, хочешь ли ты клубники спелой и алой, как сердце мое любящее? — спрашивала изредка она. — Или ежевики сорта «Блэк Кор»?

Януш кивал, и Галаэнхриель шла в сад, железно огороженный по периметру забором, где тихонько пела что-то вечно цветущим ягодным кустикам. Пять минут спустя она с уже полными мисками ягод возвращалась в дом и скармливала Янушу алые, как сердце ее любящее, ягоды. Иногда даже со сливками.

Все было тихо, размеренно, спокойно. Тихий воскресный вечер вошел в свои права. Вепрево колено было употреблено под чешское темное, тушеные бананы выкинуты на помойку, попкорн с колой ждали своего часа перед большим экраном домашнего кинотеатра.

Три зерриканки развалились на диване и принялись щелкать пультом. Сегодня была их очередь выбирать кино. В прошлый раз они выбрали «Хижину дяди Тома», так потом еще три дня рыдали.

Галаэнхриель, удобно устроившись на плече Януша, счастливо вздохнула. Януш, обняв свою супругу за талию, тоже счастливо вздохнул. Ему было хорошо. Да и всем тоже было хорошо. А совсем скоро будет еще лучше, ведь через месяц Галочка получает документы, и они играют свадьбу в ЗАГСе славного города Тчева. Ресторан заказан, цветы не надо, приглашения разосланы, платья куплены — все готово. А потом все вместе они отправятся туда, где белый песок и океан, роскошь зелени и плодов и, кто знает, может, и их будущий дом.

Зося, соседка Януша с третьим размером груди, сидела у окошка и тяжело вздыхала. Януш, ее сосед с любопытным биноклем, такой номер отколол! Завел себе аж четырех девиц красоты невиданной! Пани Аглашка аж микроинфаркт схватила. Нет, ну это ж надо так? Он, наверное, денег получил миллионы, не иначе.

В окне напротив дернулась шторка, и Зося на всякий случай выставила свое декольте вперед. Но, к ее огромному сожалению, это был не Януш. Роскошная девица с небесными глазами и золотыми волосами поливала подоконниковую герань. Она нежно наклонила головку набок, касаясь розовых цветков пальчиками. Зосе даже на мгновение показалось, что герань стала зеленее, розовее и рванула в рост в одну секунду.

Но это только показалось, правда же?

Прекрасная девушка, ласково улыбнувшись, задернула шторку, и Зося, тяжко вздохнув, стыдливо прикрыла декольте. Тут ей ничего не светило.

Про Славика

В небольшом поселке городского типа был праздник. Сегодня поселок праздновал победу над, так сказать, пороками. В общем, все граждане навсегда отказались от алкоголя, сигарет и наркотиков. Вячеслав Игорьевич, председатель ГК по контролю за качеством жизни населения светился счастьем и здоровьем, как начищенный самовар. Никто бы не узнал лича Славика в этом крепком молодом человеке.

— Спаситель, спаситель наш, — рыдали бабки и целовали Славика в румяные щеки.

— Мой дед как пить бросил, так и зажили!

— А мой дед мне, дурак старый, бусы купил!

— А мой обещался на курорт свозить под старость! У санаторий!

Славик скромно улыбался и немного стеснялся.

После речи в начале народных празднований к Славику подходили мамочки, чьи чада перестали таскать отцовские сигареты. Протрезвевшие мужички с покрасневшими глазами мяли Славику ладонь и приглашали на чай с воблой. Красавицы-девицы тоже приглашали на чай, но тут уже было без воблы, конечно.

Мать Славика тихонько плакала в уголке от гордости и мяла в руках платочек. Ей уже и не верилось, что ее сынок сможет-таки выбиться в люди. Стоит красивый на сцене, к людям обращается, а его даже и не бьют… Благодать!

— А теперь гуляния! — сказал в конце своей речи Славик и дал дорогу баянисту.

Никогда еще центральная площадь не знала такого веселья. На улицах подавали горячий сбитень, чай и вишневый кисель, пекли на огромных сковородках блины. Трезвое, крепкое, здоровое население было не прочь выплеснуть избыток энергии из своих спортивных организмов.

— Закаляйся, если хочешь быть здоров!

— Встал — сделай зарядку!

— Пей воду, не пей вина! — звучали отовсюду радостные лозунги.

— Вам письмецо! — кричал почтальон и передал в руки Славика красивый конверт.

— Приглашение на свадьбу… Буду, обязательно буду! — обрадовался Славик и продолжил плясать вприсядку.

А под вечер, когда отгремел праздничный салют, население поселка сделало Славику ответный подарок. Памятник Ленину, испокон существования поселка стоящий на главной площади, немного подвинули. И рядышком с ним, рука к руке, поставили памятник Славика в полный рост. Хотя какого такого Славика? Вячеслава Игоревича, не меньше!

О Ссаныче и Зое Валерьяновне

Ссаныч поднял толстые рыжие бока со своей кошачьей подушечки и уверенно направился на свет. Утро в осенней хмари было безнадежно тусклым, и поэтому Зоя Валерьяновна щелкала выключателем.

В своей миске Ссаныч обнаружил завтрак — мелко порубленное куриное мясо с разваренным рисом и бульоном. Покривившись для порядка и позалипав полчаса рядом с миской, Ссаныч все же решился откушать. Его рецепторы еще не до конца отвыкли от свежепойманной и сопротивляющейся пищи, поэтому кот на всякий случай пытался прокусить комку риса сонную артерию.

— Мрмяу! — сказал Ссаныч и куснул миску клыками. За бытность свою Кат Ши он привык пробовать все на зуб.

Миска, к его огорчению, не прокусилась.

— Ссаныч! Проснулся! Иди, иди сюда, — ласково позвала его хозяйка, и он, ведомый предвкушением ласки, запрыгнул к ней на коленки. В толстый рыжий загривок знакомо зарылись пальцы, погладили возле ушка и у шейки.

— Мрь! — сказал Ссаныч и уснул. Сон поле еды — основа существования каждого уважающего себя кота.

Зоя Валерьяновна, попивая крепкий кофеек, гладила Ссанычево ухо. Рядом с ней стояла ваза с букетом цветов от очередного поклонника, на блюдечке лежали дорогие конфеты, и пахло на кухне не холодцом и тушеной капустой, а шоколадом и духами.

..Зоя Валерьяновна, как и все остальные, вернулась полгода назад в тот же день, в ту же минуту, в которую и исчезла. Она обнаружила себя в комнате с перепуганным Ссанычем в охапке. Никиткин ноутбук погас, а сама она, крепко держась за кота одной рукой, другой трогала себя за щеки.

— Свихнулась, старая, — сказала она, нащупывая привычные черты. — Приснится же.

А потом Зоя Валерьяновна посмотрела на себя в зеркало. И от неожиданности заорала, даже не посчитав предварительно до пяти.

Из зеркала на нее глядела помолодевшая, посвежевшая, хорошо выглядевшая бабушка в платье из сверкающей эльфийской ткани. В оттопыренных карманах лежали камушки, золотишко, колечки, браслетики, заботливо напиханные привратником. И еще гуава, пара авокадо, пузырьки с волшебными зельями и розовый гладиолус — это эльфийка постаралась и сунула при долгом слезливом прощании. За спиной красовался походный раздутый рюкзак — скарб, накопленный за время долгого путешествия.

— Етижи-пассатижи! — выдохнула она и снова едва не заорала, потому что в дверь упорно позвонили.

— Бабуль, кто там? — сонно заворочался внучек Никитушка.

— Спи, внучек, спи, — сказала Зоя Валерьяновна на автомате и пошла открывать.

Сосед Семенкин очень, очень устал, и крик чокнутой старухи стал последней каплей. Над набрякшими мешками Семенкина с трудом можно было различить покрасневшие глаза, в которых горела жажда убивать. Он много лет мирился с вывертами соседской бабки, но теперь готов был идти до конца. Он даже взял с собой мухобойку, чтобы дать вредной бабке в лоб, и пусть вызывает кого хочет, хоть милицию, хоть полицию, хоть ОМОН. Сосед Семенкин был изможден.

Загремел замок. Семенкин поднял руку с мухобойкой, чтобы отучить бабку орать по утрам, но тут дверь открылась. В дверном проеме сосед Семенкин увидел Зою Валерьяновну в нарядном платье, будто бы скинувшую лет двадцать.

«О боже, нет! Бабка — точно вампир! Она проживет больше меня! Я так больше не могу, убейте меня», — подумал Семенкин и вдруг разрыдался.

— Ты чаво, милок? Мешаю я те, да? — участливо спросила вдруг Зоя Валерьяновна и погладила соседа по вздрагивающему плечу.

От такой заботы Семенкина прорвало, и Зоя Валерьяновна услышала о себе много …ну, не сказать что нового, но неприятного.

Когда Семенкин выговорился, всхлипывая и постукивая мухобойкой по стене, Зоя Валерьяновна вдруг нашарила что-то в кармане и протянула ему:

— Нехорошо вышло. На-ка вот, дяржи.

На ладони у Семенкина оказались брильянтовые серьги, пара колец и золотой браслет с сапфирами.

— Это чёй то? — растерялся он и тут же сунул дары обратно Зое Валерьяновне.

«Неа, не возьму ни за что. Потом еще скажет, что украл, ну ее нафиг», — испуганно подумал он.

— Не берешь? Ну на вот тебе тогда. Извиняй, сосед, будем уж потише, — сказала Зоя Валерьяновна и угостила Семенкина авокадо и гуавой.

И закрыла дверь.

Ей еще многое предстояло осознать. Как и соседу Семенкину, который твердо для себя решил, что Зою Валерьяновну похитили инопланетяне и вместо нее подсунули космический хомо-образец. Эта мысль так захватила его, что Семенкин написал фантастический роман-бестселлер под названием «Киборг. Бабки-завоеватели», заработал много денежек и прославился в узких кругах.

..Полгода спустя жизнь, наконец, пришла в норму. Продалось золотишко, внуки отправились по частным школам, дети — по курортам. Появились силы и здоровье, а вместе с этим и поклонники — бодрые старички, которых, впрочем, Зоя Валерьяновна к себе не шибко приближала, так как подозревала в меркантильности.

— Мама, вот Сергей Дмитриевич неплох. Смотри какие цветы тебе дарит!

— Энто он примазывается, знает, что окупятся, — подозрительно отвечала Зоя Валерьяновна, однако цветы принимала и втайне напевала над ними что-то ласково-эльфийкое. И — о чудо! — цветы не вяли, так и стояли здоровенными букетами по всей квартире.

Воодушевленная своими новыми дарованиями, Зоя Валерьяновна купила домик, разбила садик и огородик и перебралась туда на пмж.

— Цветите, кабачки, расти, капуста, красней, помидор, — напевала Зоя Валерьяновна и выращивала такой урожай, что его даже с телевизора приезжали снимать.

Хотя урожай давно был снят, в огороде Зои Валерьяновны по-прежнему цвели пионы. Красота!

За калиткой послышался шум.

Ссаныч, лениво дернув ухом, первый спрыгнул с хозяйских колен и недовольно мявкнул. Он знал, что в это время привозят почту, и хозяйка обязательно выйдет, чтобы забрать свои газетки.

— Ссаныч, Ссаныч, приглашение! На свадьбу! Эхма! Погуляем! — радостно закричала вдруг Зоя Валерьяновна, вбегая в дом и розовея щеками. Ссаныч, тяжко вздохнув, ушел спать на свою подушечку, повернувшись к миру толстеньким рыжим задом. Хотя коты есть коты, что на них обижаться?

— Галочка!

— Зоечка Валерьяновичка!

— Ссаныч!

— Мяа-а-а-ау!

— Славка!

— Януш, дружище!

— Эх, шоколадныя мои! Идите, расцелую!

Встреча в аэропорту была теплой и нежной, как пенка на взбитом топленом молоке. Победители Са Урона, Темного Лорда, его Наместника и многотысячной армии орков обнимались в аэропорту, целовались, одновременно говорили, кричали и были как толпа пьяных малолеток в первой заграничной поездке.

— Ссаныч, кыш, кыш, — кричал, хохоча, Славик: кот по старой памяти кинулся лизать ему коленки.

— Похорошели-то как! Вона, красавицы какия! Ох, девки, ох, девки! — причитала Зоя Валерьяновна, расцеловывая радостные зерриканские лица и получая звонкие поцелуи в ответ.

— Славка! Вымахал-то как! Гляди, богатырь!

Зульфира тоже заинтересованно поглядела на Славика. Такие мужчины были в ее вкусе.

— Галочка! Галиночка моя! Ох, тяп-модель!

— Зоечка Валерьяновичка, вы-то красавица какая! И костюм, и бусы, и прическа!

Зоя Валерьяновна краснела, вытирала сентиментальные слезы и целовала Галочку куда попало — то в глаз, то в скулу, то куда-то в бровь. А потом, отстранившись, прищурилась очень знакомо.

«О нет», — подумал бывший привратник и мысленно застонал. И он был прав.

— Ну чаго там, как к свадебке подготовка идет? Рушники вышили? Каравай спекли?

У Галаэнхриели дернулся глаз, а Славик, не стесняясь, заржал. Только зерриканки весело переглянулись. Классические русские традиции им очень понравились.

Милый семейный ресторанчик в славном городе Тчеве был закрыт на спецобслуживание. Официанты и повара с самого утра жарили, парили, чистили и мыли, расставляли цветы, крахмалили салфетки. Официант по имени Томаш раскладывал именные карточки у каждого места. «Зульфира, телохранительница Светлой Княгини Галаэнхриели». «Зоя Валерьяновна, фурия, эльфийка, имба». «Януш, привратник в Приграничных землях». «Лич, мастер некроискусства, Славик».

— Ролевики какие-нибудь, — подумал Томаш и на всякий случай запасся фотоаппаратом. Он давно собирал коллекцию фриков, а тут так удачно подвернулось… Томаш вообще этих свадеб перевидал немало, и они у него уже в печенках сидели. Ведь у самого Томаша на личном фронте было голо и пусто, и он завидовал ядовитой завистью тем, кому повезло чуточку больше. Поэтому он весьма цинично оценивал гостей, а потом, под конец празднества, пополнял свою коллекцию позорных кадров.

Наконец в назначенный час послышались на входе возня, шум, смех.

— Кусай, кусай каравая-то, на-ка вот, шампанским запей. Солено тебе? Вот, первый съел! Хозяином в доме будешь!

— Пей до дна, бей стакан!

— Маданка! А ну, рушник повязывай на свекра-то! А ну ка! Да куда повязываешь! На плечо надоть!

— Славка! Хватит Ссаныча паштетом кормить! От, уже в переноску не влезет! Сам свою фугру ешь!

— А ну, посуду на счастье бей! Раз-два!

Голосистая бабулька в светло-жемчужном стильном костюме наводила шороху и командовала гостями. Гости были послушны и, к огорчению Томаша, выглядели хоть и хорошо, но довольно прозаично. Разве что невеста — «Светлая Княгиня Галаэнхриель» — выглядела роскошно, как настоящая эльфийка. А жених ее так себе, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан.

«Ну и что такая красотка в нем нашла? Чем я хуже? У него вот морда паскудная, так кирпича и просит. А бабка эта? Жуть, а не бабка», — думал Томаш, разнося закуски.

— Шампанское несите! В бокалы лей! Куда мимо?! За него деньги знашь какие уплочены? — желчно сказала старуха Томашу, когда тот разливал пенистый напиток по бокалам.

«Тьфу, и правда, фурия», — подумал Тобуш и пошел глядеть на смуглых красоток в черных обтягивающих платьях. «А вот эти ничего, хорошенькие карамельки. Вот бы их…», — снова думал Томаш, меняя блюда.

— Горько! Го-о-орько!

— Го-о-о-орка-а-а! — орали гости на разные лады, и невеста в белом кружевном платье вставала на цыпочки и с нежностью целовала своего жениха.

..Вечер уже начал плавно переходить в ночь.

Красивые румяные зерриканки, подпирая головы руками, протяжно тянули грустную песнь.

— Вьюн над водоооой

Расстилайетсья!

Дожидаетьсья!

Славик гладил толстого рыжего кота, который сыто развалился у него на коленках, и о чем-то думал. Старушка тоже подпевала, утирая платочком слезы. Жених и невеста глядели друг на друга и держались за руки. «А красивая все ж таки пара», — подумал вдруг Тобуш, внезапно расчувствовавшись. А потом, немного помешкав, стер все свадебные фотографии из своей коллекции.

«Пусть у них все будет хорошо», — снова подумал он и отправился за свадебным тортом.

И кое о ком еще

Молодой человек с взлохмаченными волосами раскачивался на стуле и кусал карандаш. Порой он нервно постукивал по столу пальцами и глядел в сторону мощного компьютера, который призывно мигал синими окошками.

— Нет! Нет, нет и нет! — говорил он сам себе, но тут же тянулся к клавиатуре. И снова отдергивал от нее руку как от огня.

— Ну я только одним глазком! — снова говорил он в пустоту и опять раскачивался на стуле, покусывая карандаш.

Любой, посмотревший на него, признал бы в нем психа со справочкой. Любой, за исключением разве что всего нескольких личностей. Эти личности, которые сейчас собрались все вместе за праздничным столом, легко бы поняли, кто сейчас сидит в кресле перед компом и нервно пожирает карандаши.

Молодой человек очень знакомо шмыгнул носом. Почесал макушку. Паскудно прищурился на клавиатуру.

Да-да. Тот самый черт, с помощью которого удалось победить Темного Лорда и Са Урона и отправиться домой, сейчас в неоцифрованном виде впечатления не производил. Ну парень и парень. Ну лохматый. И чего?

Наверное, ничего, если не считать тот момент, что он и являлся создателем игры. Идейный сценарист, режиссер, дизайнер и вообще — гений. И, как и всем гениям, ему мучительно было интересно, что произошло в итоге с его детищем.

— Я только посмотрю и сразу назад. И потом удалю все к едреней матери! — решился он наконец и зажал комбинацию клавиш. Крутанулось опустевшее кресло. На пол упал погрызенный карандаш.

Черт довольно хрюкнул пятачком и прищелкнул копытцами, старательно выводя заклинание «Светмойзеркальце».

..Вынырнув из игры, молодой человек очумело покрутил головой, ухмыльнулся и уверенно придвинул к себе клавиатуру.

— Вот так вот! — сказал он час спустя.

На экране, мигая корешками, лежали заархивированные файлы. Запароленные, спрятанные в недра компьютера так, чтобы никто и никогда их не нашел.

В бывшем замке Темного Лорда было тепло, светло и уютно. На троне, сонно моргая глазками, развалилась мавка в короне. Рядом с нею крутились еще мавки, только поменьше.

— Детки, детки! Вы принцы! Ведите себя прилично! — приказывала мавка-королева и лениво сожрала пирожок. Магию она пока принимать не могла — перекушала.

— Ваше величество, доклад! — сказал посыльный-привратник из старый, нпсных, входя в тронный зал.

— Ну, чего там? — зевнула мавка.

— Все благополучно! Излишки магии сожраны, перекосов нет. Земли четко разделились на темные и светлые. Вместе с балансом пришло благоденствие. Все ваши уже по городам расселись, правят. Бывший Темный Лорд с Лариссией в гости зовут, на крестины. Розочка и Сарочка создали поселения в светлых землях, за контрабандой не замечены.

Мавка довольно кивнула. Все было правильно и хорошо.

— За Розочкой и Сарочкой следить, много магии не давать! На крестины подарим …ну, давай все, что в замке осталось, мне все эти побрякушки по барабану. Другим мавкам передай, чтоб не перегибали. Ступай.

Докладчик, вежливо поклонившись, с тихим хлопком исчез.

Мавка же, снова развалившись на троне, перевела взгляд на огромную фреску.

На фреске этой, сделанной лучшими эльфийскими мастерами, изображены были во весь рост двое: жуткая фурия с клыками, когтями и хвостом и нежная эльфийка с золотыми волосами и фиалковым взглядом.

«Зоя Валерьяновна, избранная спасительница», — было написано торжественным шрифтом над изображением.

— А хорошо сделали, покровительница наша как живая, — сказала мавка, впала в анабиоз и прикрыла мудрые глаза.