В оковах драконьей души

Глава 25

Гости в таверне уже разошлись, но на улице еще довольно оживленно, даже слишком оживленно для такого позднего часа. Я сразу узнаю ту самую компанию в черном, они окружили здание.

Руки дрожат, с трудом удерживая спящую дочь, сердце вот-вот вырвется из груди, легкие сдавило.

Не время для паники.

Осмотревшись, я не нахожу среди них главаря с ледяным взглядом. Стоило бы выдохнуть, но это нагнетает на меня еще больше ужаса.

Столько проблем из-за меня. Надеюсь, они не навредят Эмме.

Нужно убираться отсюда поскорее, пока меня не обнаружили, но они заполонили всю улицу, никак не проскользнуть.

Я все еще стою за стеной, ночь скрывает меня от их взора. Внимательно высматриваю момент, чтобы проскочить мимо них. Пока его нет, у нас есть шанс улизнуть. Я уже решаюсь рискнуть и проскочить, как Луна на руках ерзает:

— Мама? — сонно лепечет она.

— Тшш, спи, — стараюсь улыбнуться я, и, кажется, она вновь засыпает.

— Эй, я что-то слышал, — грозно сообщает мужчина, стоящий ближе всех к нам.

Он быстрым шагом приближается. В голове за секунду проскакивает множество мыслей: скрыться в доме или… На глаза попадается узкий проход между домами, и я незамедлительно протискиваюсь в него. Впереди виден просвет, должно быть, это выход на соседнюю улицу.

— Здесь кто-то есть, но мне не пролезть.

Затем слышу, как они быстро седлают лошадей. У меня есть всего пара минут, до того как они обогнут дом.

Выбираюсь из проема, топот копыт еще далеко, и я спешу пересечь улицу, вновь скрываясь в переулке.

Уже почти полночь, поэтому и людей почти нет. Каблучки предательски стучат по уложенной брусчатке.

— Они были здесь, — внезапно за спиной раздается его низкий голос.

Ноги подкашиваются, но мне удается удержать равновесие.

Сделав несколько глубоких вдохов, я спешу дальше и оказываюсь на небольшой улочке.

Стараюсь бежать осторожнее, чтобы вновь не разбудить Луну и постоянно оглядываюсь.

Они уже совсем близко.

Из-за невнимательности я налетаю на кого-то, больно приземляясь на пятую точку, и тут же проверяю ребенка. Она в порядке.

Подняв голову, вижу перед собой пожилую даму, а моя рука держится за подол ее платья, за которое я инстинктивно ухватилась при падении и порвала.

— О нет, прошу прощения, — в панике бормочу я.

Только этого мне не хватало. Платье явно дорогое.

— Ну надо же, порвалось, как жаль, — голос аристократки доносится до меня словно через пелену.

Я суетливо оглядываюсь, не замечая протянутой руки.

— Она точно побежала сюда, обыщите каждый угол, не могла она уйти далеко! — доносится до меня приказной тон преследователя.

Луна тоже начинает ерзать на руках, но я поглаживаю ее спину, пытаясь успокоить.

Они повсюду, куда бы я ни побежала, еще и эта нелепость… Нужно встать и бежать без оглядки. Я резко поднимаюсь, глазами ища путь побега, но внезапно на мое плечо ложится чужая рука.

— Не хотите прокатиться со мной? — неожиданно говорит пожилая дама.

— Простите? — уставляюсь на нее я словно на призрака. До этого я не смела взглянуть ей в глаза.

— В моей карете довольно просторно, места всем хватит, — повторяет она, странно разглядывая меня и Луну, жестом приглашая внутрь.

В другой ситуации я бы ни в жизни не села в машину, то есть повозку к незнакомцу, даже такой миловидной старушке, но сейчас у меня просто нет иного выбора. Лучше уж рискнуть, чем попасть в лапы чудовища.

Больше не раздумывая ни секунду, я залетаю в карету. Старушка галантно забирается за мной, и лакей закрывает двери.

Внутри оказывается слишком роскошно. Страшно представить, сколько стоит ее наряд, мне и за всю жизнь не расплатиться с ней.

— Сюда, — слышу совсем близко голос преследователей.

Невольно вжимаюсь в обивку сиденья, прижимая к себе дочь. Топот копыт становится громче. Я даже не дышу, когда они пролетают мимо.

Лишь спустя несколько минут я выбираюсь из оцепления, замечая на себе заинтересованный взгляд старушки, сидящей прямо напротив меня. В карете горит лампа, теперь и я могу разглядеть ее. Седые волосы, уложенные в простую, но элегантную прическу. Красивое приталенное коричневое платье с кружевами, которое я безнадежно испортила. Она смотрит на меня с таким теплом, а ее морщинки лишь украшают ее и придают ее образу доброты, внушая доверие. И я не сразу понимаю, что меня одновременно так притягивает и смущает в ее лице.

Это ее медовые глаза, красиво сияющее под светом лампы.

— Простите, мне очень жаль вашего платья, — бормочу я, прижимая дочь еще сильнее.

Запоздала я со своими извинениями. Она уже явно все поняла.

— Это ерунда, — отмахивается она, ласково добавляя: — Здесь ты в безопасности, дитя.

И я верю каждому ее слову и странному, но доброму пронзительному взгляду.