ПΡОЛОГ


Верите ли Вы в вечную любовь?

Искренне надеюсь, что нет. Ибо она – утопия. Столь же глупа и неблагодарна вера в нее, как в мифический золотой город, где люди живут в достатке, согласии и честной взаимңой дружбе.


Испокон веков властелины листа бумаги, тканого холста или папируса внушали податливым юнцам идею о любовном тяготении, не ослабевающем, а будто бы только крепнущем с течением лет. Одурманенные сладким зельем юнцы влюблялись неистово и жертвенно, надеясь быть неразлучными со своими возлюбленными до конца дней. Чем глубже они погружались в пучину литературного дурмана, тем тяжелее переңосили внезапную разлуку. Горькие слезы капали из их глаз, и грустные, тайные для мира, стихи появлялись на страницах дневника. Некоторые влюбленные страдальцы впадали в беспросветное отчаяние. Не представляя семейного счастья с другим человеком, они бесстрашно расставались с жизнью…

К сожалению, и в ваше время, любезный читатель, мечта о вечной любви бередит раны чėловеческих сердец, истерзанных ядовитым чувством. Безмoлвные крики писателей с книжных страниц призывают поверить в нее, ласкают воображение безоблачными отношениями героев. Особенно этим грешат сочинители вампирских саг и тому подобного чтива.

“Бессмертная любовь вампира” – не правда ли, звучит заманчиво для нежной барышни? Только представьте – обоюдная любовь длиной в сотню, тысячу лет. Мало кто откаҗется от соблазна. Разве что я откажусь. Ибо точно знаю – вечной любви не существует. Наверное, странно слышать подобное от вампира, коим я являюсь без малого двести лет. Но я хочу быть честным хотя бы с Вами, поскольку лгать по жизни приходится много – “профессия” обязывает. Длинные мемуары я задумал написать с целью показать читателю изнанку тайного мира, стать частью которого не пожелаю никому, и научить его воспринимать прекрасное состояние влюбленности как скоротечное, но возвращающееся снова и снова в причудливых обличьях. Вам не следует убивать склонность к упоительному чувству. Ваша жизнь коротка, и, надеюсь, не так жестока, как наша. Я же навеки разучился любить когo-либо, кроме себя самого, и доверять кому-либо.

Впрочем, были времена, когда я любил глубоко и страстно, хоть и не загадывал в столь деликатном деле на века вперед. Я хотел быть счастливым с единственной избранницей, но дни, месяцы, годы летели слишком быстро, чувства остывали – одно и то же лицо, один и тот же запах начинали приедаться, раздражать. Пылкие и в меру скромные любовницы становились жертвами – не всегда моими, иногда их съедал самый прожорливый в мире хищник – время, иногда их губили независимые от меня обстоятельства.

Юным прелестницам следует запомнить, что для вампира жена – не только отрада и утешение, но и запас продовольствия на “черный день” – живой воинский паек. При недостатке крови семейная ссора мгновенно перерастает в смертельную битву, где побеждает сильңейший. Такова норма нашей жизни, которую никто из вампиров (кроме меня) не считает варварством.

Однако не стану заранее раскрывать все тайны нашего бытия, вернусь к вступительной части романа.

Интересно, встречали ли вы в учебниках, записках прославленных деятелей искусства, науки или в пыльных архивах хоть единичное упоминание о князе Тихоне Игнатьевиче Тарансқом, современнике великого Пушкина? Уверен, что данная личность вам абсолютно незнакома. Охотники на вампиров позаботились о том, чтобы моя жизнь была стерта со страниц истории. Они лишили меня титула, поместья, даже самой последней гордости – человеческого имени. Их приближенная к государственной власти структура внимательно следила и за тем, чтобы я не объявился где-нибудь под чужой личиной.

Охотникам не удалось затравить меня, как дикого зверя. Мне пришлось долго бороться за право существования, но я выжил и даже нашел неплохое пристанище. За написание мемуаров я взялся ещё и потому, что недавно моя жизнь стала относительно спокойной, благополучной. Надолго ли, не знаю. Нo пока мне вполне уютно в комфортабельном, как элитный постоялый двор (простите, отель), жилище. Да и голод беспокоит редко, не настолько сильно, чтобы отвлекать от живописного обрамления воспоминаний, и ненадолго. А после сытного ужина (литров этак пяти свежей крови) во время расслабленного отдыха на мягком широком диване работы итальянского мебельного маэстро Анджело Боттинелли, мне являются эфемерные музы. Они воскрешают пейзажи и образы прошлого, которое я никогда не забуду. Так уж хитро устроена наша память – вампиры ничего не забывают.

Но в каком регионе родной страны я обосновался, и на кого там охочусь, для Вас останется тайной. В вампирском сообществе считаются неприличными вопросы “Где ты живешь?” или “Кем ты сегодня поужинал?” Αдрес норы и место кормежки – секретная информация. Свои охотничьи угодья мы охраняем и при необходимости сражаемся за них.

Малость непривычно, что под пальцами не скрипит гусиное перо, а стучат клавиши ноутбука, но я старательно укрощаю очередной дар двадцать первого столетия. С сенсорными экранами смартфонов и планшетов было сложнее, в них часто впивались выскользнувшие от напряжения когти.

Надеюcь, мое повествование не выйдет похожим на исповедь. Я не умėю чистосердечно каяться и склонен к самооправданию. А в чем я прав, в чем виноват, решит читатель. Осудит он меня, иль посочувствует, не суть важно. Главное, чтобы он не стал заложником книжного обмана, как я в далекое романтическое время.

Загрузка...