Уж замуж невтерпеж

Глава 19 Написанное магическим пером не вырубишь топором

Честно говоря, именно в этот момент мне дела никакого не было до нашего договора. Я сама была готова сдаться, но не в споре, а проиграть его манящим губам, пальцам, зарывшимся в мои волосы, окончательно и бесповоротно капитулировать перед этим пылким взглядом.

— К щьортам, — согласилась я и снова потянулась ему навстречу. — Хотя правильнее будет говорить «к чертя́м», если во множественном числе…

Но у Рейнмара, в отличие от меня, выдержка оказалась куда лучше, и он придержал меня за плечи.

— Эхения, как только мы выберемся отсюда, я попрошу у Крайвена твоей руки.

— Рейн, вот обязательно сейчас было опошлять момент этими неуместными приличиями?

Я снова потянулась к графу, но Арранис был непреклонен. У самого ведь в глазах огнём горело желание, на мои припухшие губы он смотрел с неприкрытым вожделением, но уверенно запаковал меня обратно в распахнувшуюся во время страстного поцелуя волчью шкуру. И даже чуть отодвинулся.

— Ты будешь моей, Эхения, — чуть рыкнул он. — Вся… Но после свадьбы.

— А сейчас что, получается, бесплатный пробник был? — возмутилась я. — Завёл на все обороты — и в кусты?

— Эхения! — остолбенел он от такой прямоты. — Я же, наоборот, из уважения к тебе… Я готов понести всю ответственность!

— Да мне сейчас на твою ответственность во-о-от такой прибор положить! Оу… — Я упёрлась во что-то твёрдое коленом, выпростав ногу из-под шкуры. — Да, примерно такой… Рейн, давай потом с этими всеми спорами, а?.. Просто поцелуй меня ещё раз…

Нет, не зря графа Арраниса считали самым упёртым и непримиримым дельцом Шенлина. Если уж он вбил себе в голову, что юная герцогиня Каас-Ортанс никак не заслуживает быть зацелованной или, того хуже, оприходованной — пусть и по её собственному желанию! — на щербатом полу охотничьей сторожки, то ничто не могло заставить его передумать.

— А те твои связи, которые без обязательств и не требовали никакого доверия, — в них тоже каждой непременно обещал жениться? — негодовала я оттого, что Рейнмар категорически отказывался целовать меня дальше без кольца.

— Эхения, это другое! — Он метко увернулся от летящей подушки.

— Я, вообще-то, тоже не претендую на то, чтобы всю жизнь твои носки по спальням собирать!

— Я их и не раскидываю! — оскорбился он, ловко зафиксировав разлетающиеся края шкуры какой-то верёвочкой.

— Я рассчитываю только на полчаса брака, когда выиграю, и сразу такое условие и обозначила! А чтобы у герцогов моей руки просить и настоящую свадьбу устраивать — такого уговора не было! Можно ведь просто целоваться… ну, или даже не просто… Для такого жениться вовсе не обязательно!

— На всё это «не просто», которое ты от меня сейчас хочешь, получаса в браке мне всё равно не хватит, — съехидничал он, позорно прикрывшись Матильдой. — Так что или по-честному, с настоящей свадьбой…

— Или сиди и дальше нецелованная, так, значит⁈ — аж задохнулась от такой наглости я.

— Ага, — невозмутимо подтвердил он, состроив невинную мордашку.

— И почему у меня сейчас стойкое чувство, что это я вдруг теперь должна добиваться тебя⁈ «Только после свадьбы» — нет, вы посмотрите на этого недотрогу! Нет уж, я выиграю по-честному — и так же честно сразу разведёмся, как в договоре и записано!

— Эхения, сама ты не выиграешь, — посерьёзнев, сказал он. — Показатели отеля, честно говоря, пока плачевные.

— Ну, значит, проиграю! — в запале бросила я. — И придётся за Триса замуж выходить. Раз уж всё равно без брака «по всем правилам», оказывается, не для меня твоя ягодка росла…

— Эхения, не шути так, — побледнел он, отодвинув Мегеру, что, не понимая причин повышенных тонов в разговоре, на всякий случай встала между нами.

— А что⁈ Честь твоя деловая останется при тебе, моя девичья — при мне, раз на другое без этого «жили долго и счастливо» ты не согласен… Королевишной стану, чем плохо?

— Ты хочешь стать королевой? — посерел он лицом. — Я понял. Действительно, куда мне тягаться. Я не маг, а мой титул даже ниже герцогского…

— Да не хочу я, Рейн! — в сердцах крикнула я. — Ни королевой, ни графиней, ни женой мага! Я просто тебя хочу! Здесь и сейчас, неужели непонятно? А вот чего хочешь ты — я до сих пор в толк не возьму! То отбрыкиваешься от простого приглашения на день рождения, потому что, не дай боги-многие, тебя в компании девицы заметят и твоя репутация, видите ли, пострадает! То замуж зовёшь, причём насовсем, но чтобы секс до свадьбы — ни-ни… То язвишь и игнорируешь демонстративно, то на руках носишь и целуешь так, как никто меня ещё не целовал… Ты определись уже!

— Хочешь знать, чего я хочу? — внезапно севшим голосом произнёс он.

— Да уж будь любезен разъяснить! Если все эти метания только ради моих «незаурядных идей», чтобы они к конкурентам не утекли, да к тому же Триалесу, то не волнуйся! Их всё равно никто в этом мире, кроме тебя, всерьёз не воспринимает… Блин, проговорилась… Да к чёрту всё… Ни хрена я не спала все эти годы, Рейн! Тело спало — да… А сама я душой жила в другом мире! Очень долго… И там совсем всё по-другому было. И да! И целовалась, и даже замужем была! А ты на меня всё как на нежный цветочек смотришь… А я вообще давно не фиалка, Рейн! Очень много разного пережила… Теперь, наверное, сам уже понимаешь, что на черта тебе такая…

— Только такая и нужна, — прошептал Арранис, без особых усилий удерживая мои руки, тщетно пытающиеся его оттолкнуть, и прижал к себе. — Смелая, бойкая, открытая. Я не всегда понимаю, что ты говоришь, особенно когда странно шутишь, — но пытаюсь изо всех сил! Ты с самого первого знакомства казалась такой уверенной в себе, что я просто не смел… Не надеялся, что смогу как-то заинтересовать тебя… Эхения! Женя… Магбиль, отель — всё это был лишь повод, чтобы чаще видеть тебя… И да, ты сумасшедшая! Потому что сводишь с ума одним только своим присутствием… Ты хотела знать, чего я от тебя хочу… Всего, Женя! Слушать тебя, разговаривать с тобой, любоваться, целовать тебя, любить… да просто быть рядом! И не отпускать — ни к кому и никогда!.. Если бы ты только позволила мне это…

У меня дыхание перехватило от такого откровенного признания. Рейнмар! Да твоё ж сиятельство… Рейн…

Такой болезненной, непонятной, боязливой влюблённости я никогда прежде не испытывала. Школьные переживания не в счёт… Как было ему объяснить, что за моей вызывающей грубостью, за пренебрежительным отношением к его «правильному» образу жизни тоже скрывалась потаённая страсть, в которой я сама себе не всегда имела смелость признаться…

Но объяснять и не понадобилось. Стоило встретиться двум взглядам, прятавшимся до этого за масками безразличия, как всё стало ясно без слов. Внезапно утихло всё плотское, уступив место нежности, этому трепетному волшебству первых робких прикосновений после признания.

И снова мы оказались на тонком матрасике у затухающего очага. Я — головой на его плече; он — осторожно обнимая меня за талию.

— Гхр-р, Эхения, не провоцируй. — Он вновь деликатно задвинул мою ногу обратно под шкуру. — Пусть и на полчаса, ладно, но уж приличную постель я тебе в этом коротком браке обеспечу…

Под утро дождь прекратился. Отдельной истории, конечно, заслуживало то, как мы выбирались из затопленного домика в двух часах езды от Шенлина. Достаточно сказать, что на мансах — с седлом или без него — даже графу Арранису прежде не доводилось ездить.

Испачканных в грязи, уставших и голодных, герцоги Каас-Ортансы приняли нас, появившихся вместе на пороге особняка, без лишних вопросов. Мариса с причитаниями тут же хотела меня увести, но я осталась в гостиной с Рейнмаром, который первым делом отправил от нас записку Триалесу, в которой написал, что спор окончен.

Король вышел из портала через две минуты, окинул заинтересованным взглядом нашу помятую одежду. Но на заявление Рейнмара ответил просто и однозначно:

— Нет. Согласно договору — составленному, кстати, тобой самим, Рейнмар, — единственный, кто может прекратить этот спор досрочно, признав поражение, это сама Женя, — сказал Триалес. — И я, как вы понимаете, был бы совсем не против такого исхода…

— Я против! — тут же вскинулся Рейнмар.

— Погоди, Трис. Почему так? — не поняла я. — Спор мы заключали на троих, следовательно, любой из нас может…

Король взмахнул ладонью, и в воздухе возникла его копия договора, подписанного всеми нами. Удобно, наверное, вот таким образом важные или секретные документы хранить, имея к ним доступ из магического сейфа в любой момент.

— Предметом спора, обозначенным в договоре, является не просто признание того факта, что женщина может или не может вести дела наравне с мужчиной. В этом случае да, граф Арранис мог бы признать способности Жени и тем самым положить конец состязанию… Но здесь зафиксированы вполне конкретные результаты по отелю, которых Эхения обязуется достичь. Пункт 6.2: «Средняя прибыль отеля за последнюю неделю отведённого месяца должна составлять не менее…» — и далее по тексту.

Рейнмар помрачнел, а я до сих пор пока не могла понять, к чему Трис клонит.

— Согласно договору, у самого графа нет никаких обязательств, которые он мог бы отказаться исполнить и тем самым признать своё поражение. Как и я, Арранис выступает только наблюдателем. И как я не могу сказать вам обоим «сдаюсь» — в этих моих словах просто не будет смысла, — так же и граф: ему просто не в чем признавать поражение. Так как объектом спора являются исключительно действия Эхении, а предметом — конкретные цифры, достигнутые благодаря им.

Вот как…

— Трис… А мы не можем просто отменить этот спор? — сделала я попытку. — Порвать бумажки, и дело с концом…

— Женя, если ты вдруг перестала доверять мне, то я попрошу объяснить всё твоих родителей. Леди Карина, если не ошибаюсь, вы изучали право в университете Шенлина?

Я с надеждой посмотрела на герцогиню, но её расстроенный вид мне уже не понравился.

— Милая, — смущённо произнесла она. — Вы втроём подписали не просто обычный договор, который можно порвать и выбросить…

— Магический, — хмуро кивнула я. — В этом всё дело?

— Именно. Магия, призванная в свидетели, не позволит так просто от него отказаться. Она же — даже не Рейнмар с Триалесом — и зафиксирует результат по истечении срока. Результат либо будет достигнут, либо нет.

— Или Женя сама досрочно признает, что не может его добиться, — вставил король. — Вот у неё есть такое право.

— Нет, — рыкнул Арранис. — Эхения сдаваться не будет. И выиграет спор. Если понадобится, я сам сделаю всё, чтобы это случилось!

— Удивительно, конечно, слышать это от тебя, Рейнмар, — усмехнулся Трис. — Будто не ты ещё две недели назад с пеной у рта клялся, что такому не бывать.

— Я пересмотрел свои взгляды, — невозмутимо ответил тот.

— Я заметил. Но вот помочь делам отеля, увы, у тебя всё равно не получится. Магия договора не позволит. Когда Женя поставила дополнительным условием моё невмешательство, а именно: не способствовать ни выигрышу, ни проигрышу ни одной из сторон, ты счёл также справедливым и самому подписаться под этим пунктом. Кстати, очень благородный поступок от «акулы» бизнеса. Ты настолько был уверен в своей победе, что посчитал, будто вставлять палки в колёса Эхении будет ниже твоего достоинства.

— Так, пожалуйста, давайте ещё раз и по фактам, — взмолилась я, пока они оба не стали переходить на личности. — Я правильно понимаю, что вариантов два: либо я сдаюсь сейчас, либо мы продолжаем спор до истечения срока? Раз никто из вас сдаться не может. И других путей нет?

— Нет, — синхронно кивнули мужчины.

— Но, Женя, ты сама понимаешь, что время не на твоей стороне, — обеспокоенно взглянул на герцогов Триалес. — Твои… обмороки. Только позавчера их было аж два.

— Это то проклятие, о котором ты говорила? — быстро произнёс Рейн. — Боги-многие, так это не шутка? И что значит «время не на твоей стороне»? А тот способ, которым я… Он разве не сработал?

— Какой способ не сработал? — удивлённо приподнял бровь король.

— Не важно, — оборвала я все разговоры. — Трис. Я приняла решение. Иду до конца.

— Я с уважением отношусь к твоему выбору, — слегка поклонился он. — И надеюсь на благополучный исход в этом споре. Чем бы он ни закончился.

И, бросив напоследок задумчивый взгляд на Арраниса, король растворился в портале.

В гостиной нашего особняка мы с герцогами и графом остались вчетвером.

— Эхения, что Триалес имел в виду под тем, что у тебя мало времени? — Рейнмар, презрев все приличия перед моими родителями, взял меня за плечи откровенно собственническим жестом. Карина и Крайвен с загадочными улыбками переглянулись между собой.

— Мало времени на то, чтобы сделать «Гранд-Терру» лучшим отелем Арсандиса, — отшутилась я.

— Нет, он говорил именно про твои обмороки! И, как мне показалось, он знает настоящий способ их прекратить. Ведь тот, о котором ты мне сказала… это опять была глупая шутка, Эхения?

— Разве глупая? — тихо спросила я. — По-моему, из всех моих шуток эта была самая удачная. Самая приятная. Самая удивительная… Особенно когда для нас обоих она внезапно вообще перестала быть шуткой.

— Эхения… Я сейчас же займусь планом развития «Гранд-Терры», — вмиг посерьёзнел он. — Во-первых, тебе надо вложить оставшиеся… А-а-а!.. Да что за!..

Его ладони вдруг вспыхнули красным пламенем, весьма болезненным, судя по его реакции.

— Магия договора, — прошептала я. — Ты не сможешь ничем помочь отелю, Рейн. Мне действительно придётся бороться самой. За тебя в том числе.

Но, если быть до конца честной, помочь «Гранд-Терре» смогло бы только чудо.

— Кстати, о том, что было позавчера. В моём кабинете в отеле. — Я с подозрением посмотрела на графа. — Когда мы поспорили, на что ещё способны девушки… Ты тогда попросил отпустить братьев на полдня, а я у тебя — снизить планку по конечным показателям отеля. Получается, ты бы не смог сдержать слово, сумей я… Ну, ты понял…

— Да. — Рейнмар отвёл взгляд. — Договор не позволил бы поменять уже зафиксированные условия.

— И ты заранее это знал!

— Насчёт этого — знал. Да, вышло довольно рискованно, согласен… Не знаю, как скоро я бы пал жертвой твоей ярости, не сумев выполнить то, что ты потребовала, но перспектива получить от тебя поцелуй тогда затмевала любые опасности…

Арранис, может, и хотел выглядеть виноватым, но смотрелось не очень убедительно, к тому же всё портила проскальзывающая довольная улыбка.

— А вот насчёт того, что я не смогу сам сдаться, — тут его улыбка угасла, — даже не подумал. Большей глупости, составляя тогда договор, я совершить не мог.

В том, что записанные условия никак не обойти, мы убедились ещё раз через несколько минут. Когда Рейн решительно направился со мной под руку к Крайвену и Карине, но вдруг не смог выдавить из себя ни слова. Он тщетно размахивал руками, изображал, как надевает мне кольцо на палец, но я уже поняла, что и этим наше соглашение не обмануть. Раз я по окончании спора должна была стать женой не одного, так другого, то магия договора как будто «заморозила» для меня возможность выйти замуж до оговорённого срока.

— Мы тебя поняли, мальчик мой, — чуть не расплакалась Карина. — Но — сам видишь…

— А говорил, не дойдёт до колец, — не удержалась от невинной поддёвки я. — Впрочем, можно будет в аренду взять, на полчаса недорого выйдет…

Рейн только метнул на меня пламенный взгляд и издал грозный гортанный клёкот. И тут наконец не выдержала Мариса, что всё жалась в дверях, не смея мешать:

— Вы, ваше сиятельство, хоть на тумбочке женитесь! Да чтоб весь этот ваш отель на воздух взлетел! А кровиночка моя тут ни минуты больше в таком виде не пробудет! Мисса Шенечка, а ну марш в ванную!

Даже самая упёртая деловая звезда Шенлина сразу понял, что спорить с моей Марисой бесполезно. А потому целомудренно поцеловал меня в щёчку, покосившись на мою сердитую компаньонку, и распрощался с герцогами.

— Не сомневалась в твоём выборе, дорогая, — подмигнула мне Карина.

— Да я не… — смутилась я. — В смысле мы не… ну, пока всё не очень понятно… Спор ещё этот дурацкий…

— А по-моему, всё предельно ясно, — рассмеялся герцог. — Всегда мечтал о таком сыне. Чтобы сразу взрослый и про пестики-тычинки объяснять бы не пришлось… Но если нужно, дочь, ты только скажи — поговорю с ним по-мужски.

— Крайвен! — возмутилась Карина. — Ну он же не ребёнок!

— Дорогая, но он и предложений ещё никому не делал на моей памяти, мало ли, — ничуть не смутился папа́. — А я его без малого пятнадцать лет знаю. Может, он свой магбиль всю первую брачную ночь обсуждать собирается — и искренне думает, что так оно и должно быть…

— Не нужно объяснять, нормально там всё… И с пестиками, и с тычинками, — единственная залилась здесь краской я.

Почему самих герцогов такие разговоры не смутили, я тоже поняла. Просто они искренне переживали за моё возможное будущее счастье. И знали Рейнмара куда дольше моего. А вот над словом «возможное» мне сейчас и предстоит поработать. Очень-очень много поработать.

Поэтому, не слушая воплей Марисы, намеченную спа-программу я свернула до быстрого душа, перекусила на ходу на кухне и отправилась в «Гранд-Терру», преисполненная решимости победить во что бы то ни стало.

Довольно оживлённый ресторан меня порадовал, а ещё я заметила двух новых официантов, скользящих от столика к столику. На работу братцев на кухне было любо-дорого смотреть: ножи так и свистели, выбивая такт, нарезанные овощи сами собой перелетали по воздуху с досок в кастрюли; подпрыгивали и переворачивались, шкварча, отбивные на громадной сковороде… Благодаря моему защитному куполу собственную магию они могли использовать в работе, не боясь быть обнаруженными.

— Новый заказ, шефы! — залетел в святая святых Хуршед. — Солянка, стейк, утиный паштет.

— Это чей заказ — жирного блондина или тощего очкарика? — выглянул в зал Ванечка.

— Блондина, — не решился повторить эпитет Хуршед.

Ванечка кивнул и направился к гостю. Окинул его придирчивым взглядом с ног до головы и выдал свой вердикт:

— Буйабес, салат с молодой спаржей и миндалём, суфле из перепёлки.

— Салат… с чем?.. — поморщился толстяк. — Я не буду есть траву!

— Будете, — не повёл бровью Ванечка.

— А буйабес это что? С рыбой? Я не люблю рыбный суп…

— Любите, — ультимативно заявил братец.

— Ну, знаете!.. Я пришёл поесть нормальной еды, а не выслушивать тут непонятно что неизвестно от кого… Я не буду за это платить!

— Ещё и чаевые оставите, — ухмыльнулся повар.

А через десять минут я наблюдала, как гость, с недоверием принюхивавшийся к блюдам, которые он не заказывал, снял первую пробу и восхищённо расплылся в гастрономическом экстазе. Так вот он какой, дар у Ванечки! Знает, кому что действительно нужно!

Скоро на кухне случилась передышка, и братья наконец заметили меня.

— О, малая! Наотдыхалась уже? А Ренатик почему не с тобой?

— А должен быть? — с подозрением уставилась я на них. — Так, а вы чего глаза прячете? Ах, вы ж… Знали ведь, что он со мной поедет⁈

— Вообще-то, ты не представляешь, каких трудов нам стоило ненавязчиво вызнать у Триалеса, как у него во дворце транспортная служба организована. У твоего величества, похоже, генетический иммунитет к алкоголю… Две бутылки коньяка извели — и ни в одном глазу… А третью на нужного кучера…

— Да я вас!.. — Я аж дар речи потеряла.

— А чо, так и не срослось у вас с Ренатиком? — беспокойно переглянулись братья.

— Вы!.. Вы… — И я второй раз за день покраснела до кончиков ушей. — Срослось. Только с чего вы, дорогие мои, вообще взяли…

— Так а чего тут непонятного? — заржали они. — Смо́трите друг на друга коровьими глазами, только слепой не поймёт.

— Это Арранис-то на меня коровьими глазами когда-то смотрел⁈

— Как отвернёшься, так постоянно. Ну и когда в мастерской только о тебе и расспрашивал, мы этот тонкий намёк как-то сразу уловили, — всё хихикали они.

— А раньше не могли сказать? Я же и надеяться не могла, что он такой, такой… и чтобы так… — Я жалобно шмыгнула носом. — Братья, называется…

— За ручки, может, вас ещё свести надо было? — укоризненно посмотрел Санечка. — Ренатик, это Женька. Женька, это Ренатик. Любитесь! Ну не маленькие же, сами бы разобрались. Так что, когда свадьба?

— Блин, а я вот как раз об этом и зашла поговорить… Так, пупсики, — решительно сказала я. — Из кожи вон лезем, а выиграть спор я должна! Есть у меня одна идейка…

Ресторан «Гранд-Терра»: