Уж замуж невтерпеж

Глава 11 Муж, недорого. Возможен торг

Близнецы недоверчиво рассматривали незнакомую им синеглазую девицу девятнадцати лет. Пусть новая внешность и была похожа на мою настоящую, да только разницу в возрасте никак не скрыть. Но то ли по интонации, то ли по давно не слышанным ласковым именам, то ли как-то ещё…

— Женька, ты, что ли? — вытаращился Ванечка.

— Малая⁈. — сделал такое же лицо Санечка.

Когда наконец утихли визги (мои, каюсь), басовитое рычание (это братцы) и удивлённые хмыканья (от всех остальных), когда уже наобнимались вдоволь, всё равно поверить не могла. Вот тебе и Новая Зеландия…

— Так тётя Ларинель, получается, всё знала? Что вас рано или поздно в свой мир потянет? Как же она вообще на Земле смогла оказаться?

— Самим бы знать, как её туда на сносях уже занесло… Нам ведь тоже ни слова не сказала, Женька. Мы тут как слепые котята поначалу были. Мало того, что вокруг средневековье какое-то, так ещё магия и все дела. Обучение обязательное в этой их местной академии. Это тут у вас, в Арсандисе, всё цивилизованно, а там…

— А почему сюда не переберётесь? Тим сказал, вы каждый год оттуда мотаетесь, а это же несколько недель по океану!

— Э, малая, как бы тебе объяснить… Ты себя тут как чувствуешь? В своей тарелке?

— Абсолютно! Как домой попала. Ну, вы же в курсе? Ещё до вашего отъезда вроде всё случилось…

Это я про родителей. Те и сами понятливо кивнули.

— Муж, видимо, тоже объелся груш? — ущипнул меня за бок Санечка. — Он мне с самого начала не понравился.

Я только махнула рукой.

— Так вот, я к чему начал. Хочешь смейся, хочешь нет, а и у нас там дом, — серьёзно сказал Ванечка. — Настоящий. Мы в той академии два года же всего отучились. А за это время, веришь — нет, настолько прикипели… Туда же и устроились после учёбы. А летом у студентов каникулы, вот и ездим по дальним странам, мир смотрим. Про Арсандис ваш там не особо знают, но торговля какая-никакая ведётся с Самаконой, два раза в год корабли ходят.

— И кем вы там? — удивилась я. — И если тоже маги, то как вас в Арсандис пустили?

— Кем-кем, — усмехнулся Санечка. — Сама же вопила, что готовим как боженьки.

— Поварами, Женька. У Санчеса и дар такой интересный проснулся: всё видит, кому что в плане еды надо. А с такими талантами кто ж нам откажет? Жрать-то вкусно все хотят. Вот и в Арсандис путь наш лежал через желудки… Коньяк оценила уже? Сам гнал!

Я не знала, то ли смеяться, то ли просто с потерянными и волшебным образом найденными братьями обниматься, то ли спрашивать, спрашивать, спрашивать…

Рассказала и свою нехитрую историю. В конце, правда, помрачнела, что от братьев тоже не укрылось.

— … В общем, такие дела. Могу в любой момент в обморок шлёпнуться, а вернусь или нет — этого уж никто не знает. А тут действительно дом, понимаете?.. Вот прямо каждой клеточкой чувствую, что моё. Как у вас с этим вашим Ривельгардом…

— Ровельхеймом 1.

— Ага. И у меня то же самое.

— М-да, дела… — протянули братцы. — Так а в чём проблема замуж выйти? Ты вон какая красапетка, женихи штабелями укладываться должны!

— Эй, Шарль, иди-ка сюда, — вздохнула я. — Хорош с Кх’хрумом заигрывать, я ему сказала тебе больше не наливать. Вот Шарль вам подтвердит как есть: люди тут другие совсем. Хорошие.

— Высокоморальные! — поддакнул Оливье.

— У них брак — дело серьёзное. Непременно с полным уважением к партнёру…

— Таки да! — снова встрял француз. — Я тут соблазнил одну вдовушку после долгих ухаживаний, так она на утро предложила стать моей женой! И заметьте, не мне предложила на ней жениться! И ладно бы из жалости или от одиночества… Просто посчитала, что это она меня, бедолагу, использовала и теперь, как женщина честная…

— Карлуша, помолчи, поняли уже, — цыкнул на взбодрившегося от внимания Шарля Ванечка.

— Но он в целом прав, ребят. Браки по расчёту здесь тоже практикуются, конечно. Я тут с королём местным подружилась, там вообще печаль… Но даже они на всю жизнь обычно. А так, чтобы пожениться на день, а потом развестись, тут просто сверх понимания. И, как сказала уже, люди хорошие, добрые. Мне — прописка в этом мире, а им — жизнь поломанная. Ну вот кто я после такого буду?

— Свинья собачья будешь, — согласился Санечка.

Помолчали пару минут.

— Так а чего дурью маешься? — вдруг встрепенулся Ванечка. — Мораль-хераль, «жизнь никому портить не хочу»… У Тимохи тут своих полный бар! Объясним ситуацию как есть — кто в помощи земляку откажет? Распишетесь на полчасика, там же и разведётесь, делов-то!

— Так тут же все попаданцы, — не поняла я. — Сами не местные.

— И чего? Это ж ты одна такая, у кого только душу притянуло. А остальных по полной программе закинуло, цельной тушкой и со всеми причиндалами! И раз обратно на Землю выкидывать не спешит, то вот тебе и якорь со всеми швартовыми! Тимох, ты тут тридцать лет уже почти обретаешься, было такое, чтобы попаданцы из Арсандиса обратно возвращались?

— Ни разу, Джонни. А ведь это действительно решение, — одобрил идею Тим.

— Да вот того же Тимошу и бери, Женька! А я тебе в следующий раз ящик коньяка сверху накину, — пообещал Ванятка хозяину.

Но Тим замялся.

— Ты уж, Дженни, извини. Рад бы помочь, но у меня принципы. — И Тим продемонстрировал обручальное кольцо на пальце. — Одну люблю. Хоть там и осталась…

— Уважаем, — кивнули братья. Я тоже.

— Ребят, так, а может, кто-то из вас тогда? Раз на полчасика?

— Инцест — дело семейное, конечно, — округлил глаза Ванечка. — Но я на близкородственные браки не подписывался.

— Мы ж не кровные! — напомнила я. — Тётю Ларинель вообще удочерили.

— Женька, не дури, мы в таком точно участвовать не будем, — согласился Санечка. — Вдруг там действительно делом и телом этот брак подтверждать придётся.

— Да, чёрт, не подумала…

— А это ещё что? — тыкнул Ванечка пальцем в незамедлительно возникшее белое облачко.

Пришлось, отведя глаза, пояснить некоторые особенности моих новых умений. И что наложилось земное воспитание на наследственную магию так, что клещами не отодрать.

— Ну ты, мать, даёшь! — зашлись они в дружном обидном ржаче. — Ну-ка, выдай что-нибудь!

— Да вот ещё! — возмутилась я. — Будто я не помню, как вы меня в шестнадцать лет рот с мылом мыть заставили… Давайте лучше к нашим баранам… женихам вернёмся. Есть ещё кандидатуры?

Тим чуть нахмурился. Ванечка дёрнул бровью. Санечка хмыкнул. Я вздохнула. Но все четверо одновременно вперили взгляды в носатого француза.

— Э, вы чего? — забеспокоился Шарль Оливье, коммунист, альфонс и философ.

Так себе вариант, конечно, но на безрыбье…

— Миллион эйрат! — довольно быстро пришёл в себя француз. — За меньшую сумму мне моя философия и жизненное кредо не позволят связать себя узами брака!

— Тысяча, — оборвала его я. — Там дел на пять минут.

— Полмиллиона! У меня старинная аристократическая фамилия, а для вас, русских, она и вовсе имеет сакральное значение, и мне это прекрасно известно!

— Свою оставлю, не переживай. Девятьсот.

— Ты меня не ценишь! — возмутился француз. — Да за мной, если хочешь знать, однажды целая принцесса бегала, а всяких графинь-герцогинь даже в расчёт не беру — те просто толпами… Я блестяще образован, чертовски красив и в самом расцвете лет! Триста тысяч — моё последнее слово!

— Пятьсот эйрат, Шарль, — угрожающе ответила я, и Оливье наконец сообразил, что я не повышаю ставку ему навстречу, а наоборот, и что торг пошёл совсем не по правилам.

— Уговорила, пятьсот и ящик коньяка, что мсье Жан обещал Тиму, — со вздохом согласился он.

Ванятка, он же Жан на французский лад, выразительно хрустнул пальцами и недобро посмотрел на несговорчивого жениха.

— Две бутылки? — без особой надежды пискнул Оливье.

— Две бутылки выделю, — согласился Ванечка. — За бесценный вклад Франции в историю мировой алкогольной культуры.

Француз быстро успокоился и заметно повеселел. И даже начал поглядывать на меня совершенно по-новому.

— Брачной ночи не будет, даже не думай, — осадила я его, а то он уже заиграл бровями и недвусмысленно задёргал тазом.

— Так я вообще днём предпочитаю, — не растерялся Шарль.

— Ни брачного дня, ни брачного утра, ни брачного вечера!

— А хотя бы страстный поцелуй, чтобы скрепить нашу помолвку? — Он вытянул губы трубочкой, причмокнув.

— Да ты бессмертный, что ли… — одновременно прорычали братцы, поднимаясь с диванчика. Я удержала их пока за руки.

— Про мансов в городе слышал? — доверительно придвинулась я к новоиспечённому жениху.

— Кто ж не слышал! Этакие твари, бр-р…

— Мои. — Я выразительно посмотрела ему в глаза. — Полезешь — лицо обглодают.

Вроде тихо сказала, ласково, а Шарль, обладая явно богатой фантазией, представил и побледнел. И сам отсел на безопасное расстояние.

— Ну даёшь, мать, — восхитился Санечка. — Мансы — это же вроде лесные твари, совсем дикие? Я на картинках видел. Ты как этаких монстров приручить смогла?

— Да какие там монстры… Матильду с Мегерой моих помните? При вас ещё вроде котятами брала. Ну вот, они, мохножопые… Вместе со мной вытянуло.

— Эжени, а ты ведь, получается, богатая девушка… Дочка герцогская, опять же, — что-то всё прикидывал Шарль.

— Даже не думай что-то после развода отсудить, — враз прочитала я его нехитрые мысли. — Брачный контракт составим, ещё не хватало мне герцогов подставлять. Тим, ты тут давно, может, знаешь толкового юриста? Только сам понимаешь, такого, что молчать умеет… Мне огласка вообще ни к чему. А так поженимся на полчасика, разведёмся — и всё забудем. Моя душа к Арсандису привязана, Шарль при деньгах и коньяке, и все довольны.

— Да далеко идти не надо, — кивнул хозяин. — Кх’хрум на всех местных законах собаку съел. Состряпает.

В подтверждение его слов откуда-то из-под стола выползло уже знакомое серое щупальце и зависло у моей руки. Я осторожно его пожала, стараясь не думать о том, как выглядит остальной Кх’хрум, сколько у него ещё конечностей и какой они длины, раз стойка, за которой водился загадочный бармен, была метрах в трёх от нашего диванчика.

— И вот так всегда, — завёл печально-патетическую речь Оливье. — Моя душа, может, тоже мечется, а её затыкают презренным золотом… Не понят, не оценён никем…

— Я тебя потом лорду Велленсу сосватаю, он тоже философ в некотором роде, — пообещала я. — Местный психиа… целитель душ про профессии. И как раз себе постоянного помощника ищет. Он к иномирным культурам очень неравнодушен, так что найдутся благодарные уши и на твои идеи…

Хозяин Тим внимательно смотрел на причудливо изгибающиеся в каком-то языке жестов щупальца, затем кивнул и перевёл:

— Договор Кх’хрум за день составит, завтра будет готов, и возьмёт недорого. Тебе же официальная регистрация брака не нужна? А то в этом случае надо будет отдельное заявление подавать…

— Ни в коем случае! Мне только перед богами отметиться. Ребят, я сама не верю, что это говорю…

— Ох, Женька, нам не объясняй, — только махнули рукой братцы. — Родиться в стране победившего атеизма, чтобы потом самим воду в вино…

— А вы так можете?

— Ванька же водник отчасти, — ответил Санечка. — До нужного градуса догнать вообще не проблема, а там дело за вкусом…

— Ой, а я же про вашу магию так и не спросила! Покажете? Ва-ань?

— Да ничего особенного на самом деле… У меня да, вода слабенькая и белая целительская. У Санчеса огонь, магия усиления и чуть ментальной.

Действительно, всё как Трис рассказывал… Сразу несколько, причём узконаправленные.

— А вот показывать не проси, — посерьёзнел Санёк. — Заметут сразу. Радары у них тут магические или ещё что, но вычисляют влёт, были случаи. Мы-то сюда типа как торговцы ездим, и то не совсем честным путём…

— Так это не шутки, значит? Действительно такая нетерпимость к чужой магии?

— Ха, нетерпимость, — хмыкнул Ванёк. — Поймают — запечатают на хрен. И в Арсандисе тюрем хватает… А ты думала, в сказку попала?

— Ну, мне казалось, тут всё так славно… Прямо утопия какая-то…

— Нет, Женька, всё как везде… И идеология, и сегрегация. На Земле расовая, а тут магическая. Это просто в Арсандисе всё таким весёленьким фасадом прикрыто: гуманизм, высокие нравы… А в Империи нашей и того хуже. Ты ж вроде наивной не была никогда…

Ненадолго задумались каждый о своём. Оливье между тем предложил брачеваться прямо на той же площади, где мы встретились, в храме Сагарты Милостивой.

— Там и бабы-жрицы нормальные, подкармливают порой. Да и сама Сагарта ничего так, отвечает даже иногда.

Я проглотила тот факт, что Шарль, оказывается, на короткой ноге с местной богиней. Привирает, поди, как всегда. О том, что это вполне может оказаться правдой, думать не хотелось.

Договорились встретиться здесь же послезавтра утром. А чего тянуть? Договор Кх’хрум уже состряпает, подпишем, поженимся перед божественным ликом, разведёмся. Красота.

У меня снова поджимало время, пора было идти на учёбу, но всё же я спросила братцев:

— Ребят, а вы тут надолго? Когда обратно отплываете?

— Дней десять ещё точно будем. Так что не переживай, малая, наговоримся ещё, даже надоесть успеем!

— Скорее я вам первая… А вы тогда вот что… Не в службу, а в дружбу, а? Не сходите завтра со мной кое-куда? Коробулю вам одну показать хочу…

Арранису я этим же вечером написала, что нашла отличных механиков для их с Лансетом проекта и планирую привести их завтра в мастерскую. Отличная штука всё-таки эта городская почта! Потому что мудрёный аппарат выплюнул ответ почти сразу, словно адресат только моей записки и ждал. Конечно же, это было не так, просто Арранис человек занятой, вот и просиживает вечера за деловыми переписками.

Почерк у графа оказался беглым, уверенным, с сильным нажимом, но разборчивым, без всяких там завитушек или росчерков. Деловым, как его обладатель.

«Премного благодарен, Женя. Жду. Р. А.»

Вот так, скупо и по делу. Я потарабанила пальцами по бумаге. Но взяла новый фамильный бланк и написала:

«Меня или механиков? Ж.»

Затем подрисовала улыбающуюся рожицу и положила в лоток аппарата. Нажала нужный рычажок, и листок исчез в лёгкой вспышке магии. На этот раз ответ пришёл не сразу. Рычит, поди, что от дел отвлекаю всякими глупостями. Но через три минуты аппарат звякнул и выплюнул новое послание:

«Рисунок — это обозначение шутки? Я понял. Наглядно и забавно. Р. А.»

Я чуть рыкнула про себя. От прямого ответа на вопрос ушёл ведь. Да что за человек такой, все провокации на корню рубит. Я быстро накидала новую записку:

«Дарю идею. Озолотишься на таких штампах. Э.»

И подрисовала кислый смайл и кучку монет.

«Непременно воспользуюсь, спасибо. Почему „Э.“? Р. А.»

— По кочану, — недовольно пробурчала я и захлопнула крышку приёмника аппарата. Взбесил только. Спать пойду. Приспичило же мне пообщаться на ночь глядя, будто не знаю, что Арранис тот ещё зануда. Но аппарат снова звякнул несколько раз, выплюнув аж четыре записки подряд.

«Я буду ждать тебя, Женя».

«С механиками у меня уговора ещё нет».

«На них ведь условие с рестораном не распространяется?»

На четвёртой была корявая мордашка с улыбкой.

Вот засранец, подумала я, а сама расплылась в улыбке от уха до уха. Графу же послала сдержанное «Посмотрим». А потом не поленилась и накидала на бумаге варианты мордашек на разные случаи жизни. Чем чёрт не шутит, может, действительно выстрелит. Можно наделать штампиков и продавать их наборами вместе с почтовыми аппаратами и канцелярскими принадлежностями. Но посылать лист не стала. Сама завтра в руки отдам.

Только прежде этого перед мрачнеющим на глазах Арранисом и озадаченным Лансетом пришлось краснеть и извиняться, когда я привела близнецов в их стерильную мастерскую. Да, я тоже в первый раз магбиль не пощадила, но отчего-то только сейчас устыдилась, будто со стороны на себя посмотрела.

Потому что братцы, основательно проржавшись, только икали от смеха, держась за животы, и беззвучно тыкали пальцем то в деревянную тормозную колодку, то в каретные рессоры.

— Да хорош уже, — тихо шикнула я на них. — Если я с вами сейчас заново ржать начну, то нас отсюда выгонят, а у моей сестрицы вся личная жизнь сорвётся.

— Да кто ржёт-то… Машина — зверь! — хрюкнул Санечка.

— Макларен! Лотус!.. — не отставал Ванечка. — Да не трясись, Женька, сделаем всё в лучшем виде… Здорово, мужики!

«Мужики» только таращили глаза на близнецов, что уже ощупали и обсмеяли коробулю со всех сторон. Сердиться на них всегда было невозможно — харизма и заразительный смех располагали к себе моментально. А ещё у братцев слово с делом не расходилось, и уже через полчаса Лансет с Арранисом в рабочем экстазе с восторгом внимали каждому их слову и действию.

— Лёня, а ты не маг, часом? — прищурился Ванечка на Лансета, оторвавшись от чертежей.

— Огневик, Йеван! — отрапортовал герцог.

— Отлично, тогда сварщик есть… Значит, так: Санчес сейчас кабанчиком к вашим металлургам-ударникам метнётся, мы там присмотрели уже несколько железяк… Что говоришь, Лёнь? И портал организовать можешь?.. Вообще красава, дай пять! Тогда оси и раму сегодня же сварим. Учитывая, что колымага наша будет работать на магии, а потому некоторыми законами физики можно пренебречь, то и мудрить особо не станем…

— А действительно, какая тема шикарная, что всё на магии! — согласился «Аликсандер». — Две трети обычной начинки выкинуть можно. Искра и так будет без всяких свечей, Женька воздухом, где надо, подсобит. Каучук тут водится, это я точно знаю, так что будем процесс вулканизации «наживую» осваивать, так сказать. Ну а гидравлику всю на Ваньку бросим…

Тут он осёкся. Мы втроём быстро переглянулись. Да, у Ванятки есть водная магия, только в Арсандисе её применять не следует. Арранис сразу заметил эту заминку и быстро сказал:

— Любые деньги. И любое содействие с нашей стороны.

— Не за деньги, Ренатик, Кирсановы работают, — усмехнулся Ванечка. — Идея у вас больно безумная. Нам нравится. Но есть загвоздка… Ещё магов найдёте? Водника бы.

Рейнмар проглотил «Ренатика», даже не поведя бровью. Ох, а соображает-то Арранис очень хорошо…

— У вас проблемы с законом? Так Ланс прикроет. Вы ведь северные маги, я правильно понял?

— И что, прямо не засечёт никто? — недоверчиво хмыкнул Санечка.

— Не засекут, — уверенно подтвердил Лансет. — Если Эхения поможет. Я заклинание купола знаю. Только лучше, чтобы его воздушник ставил.

И все четверо уставились на меня. Я сидела чуть в сторонке, дорисовывая мордашки на вчерашний лист, когда сообразила, что все замолчали и ждут от меня чего-то. В технике братцы разбирались не в пример лучше меня, а Арранис с Лансетом вообще на время забыли о моём существовании, так что я не стала им мешать, отсела подальше.

— Э-э-э… Я же ещё не умею толком с магией управляться. Антимагический купол, вы серьёзно? Я⁈

И всё же я. Минут двадцать мы проговаривали с Лансетом длинное заклинание, пока оно не стало отлетать у меня от зубов. Теперь можно было попробовать и с магией. Ну, с моей магией.

— Ребят, ну вы серьёзно? — взмолилась я заново. — А вдруг не сработает? Я не могу вами так рисковать!

— Не ссы, малая, — сказал по-русски Санечка. — Жги уже, хоть послушаю, чему ты там с шестнадцати лет новому научилась…

— Уши заткните тогда все.

Всё-таки у слова произнесённого сила имелась куда большая, чем у подуманного. Тоже на практике выяснилось. А подвести под решётку братьев я никак не могла. Так что заученное заклинание я напоследок припечатала накрепко таким же мудрёным ругательством. Вслух. И по матушке, и известным весёлым глаголом, и производными от грубых названий разных органов, и женщин с низкой социальной ответственностью приплела, и ведь ни разу не повторилась! С фантазией, в общем, к делу подошла. И немедленно залилась краской.

— Ну ты, мать, даёшь… — ошеломлённо отнял ладони от ушей Санечка. — Да я от рязанских грузчиков такого не слышал, не говоря уж о питерских поэтах…

— Блин, я же сказала уши закрыть! Саня!

— Так я ж ещё менталист, малая, — засмеялся он. — Тут уж хочешь не хочешь, а само в голову стукнулось. Расслышать бы ещё теперь всё это обратно…

Остальные тоже убрали руки, и Лансет уважительно осмотрел сверкающий плотный купол. Ух! А ведь получилось! Моё первое настоящее магичество, если не считать учебную мелочовку.

Ванечка только хлопнул и довольно потёр ладонями:

— Ну-с, а вот теперь займёмся делом…

Когда я незаметно выскользнула из мастерской, этого, кажется, никто и не заметил. Настолько они увлеклись своей коробулей. Даже обидно немного стало. Ладно братцы, сама их попросила. А вот Арранис, я надеялась, хоть на минутку отвлечётся. Но куда там…

Так что листок с мордашками для штампов я оставила на видном месте, а сама ушла к мэтру Оркану. Продемонстрировала ему выученное заклинание купола, за что удостоилась большой похвалы. Прогулялась вечером часок с мансами по близлежащим районам. Поужинала с семьёй. Поболтала в саду с Фелисбертой. Там, кажется, всё было на мази: Лансет моим приглашением воспользовался, и оба они остались очарованы друг другом. Сестрица сильно переживала, что герцог Орёл сегодня не прислал ни одной записки, но мне было чем её успокоить. Действительно, большие мальчики — большие игрушки…

Перебрала овощи на кухне, выслушав восторги кухарки и её племянниц от знакомства с королевской кухней. О, Фаяра, это я тебя ещё с братцами-гурманами познакомлю… Поболтала с Марисой. Вычесали в четыре руки кисанек. А когда время подошло к одиннадцати ночи, то плюнула и просто легла спать. Ну а чего я ждала, действительно?

Однако Мариса деликатно поскреблась в мою спальню десять минут спустя. У неё теперь была отдельная хорошая комната, смежная с моей, а не тот чулан в поместье.

— Мисса Шеня, миленькая, ты уж прости, но там письмо с меткой «срочное»…

Записок было две. Я развернула первую.

«Малая, пацаны ваще норм, забег будет ваш! p.s. Почта тут зачётная, Ренатику респект. p.p.s. Винишко он тоже отличное гонит».

Вторая, та, что с пометкой «срочно», гласила: «Женя, тови мехиники Аликс и Йеван за-чёт. Я не понимаю что то ззначит. Но ты тоже. И конняк. Рейн».

Почерк у графа был рыхлый, неровный, а треть слов вообще была зачёркнута. Я не стала отвечать Арранису, сообразив, что благодаря моей ответной записке он с утра наверняка вспомнит, что тут понаписал. Ещё руки на себя, не дай бог, со стыда наложит. А так отправлено — и всё, за ночь с коньячными парами из памяти выветрится. Копий собственных писем почтовый аппарат ведь не оставляет. Ну, братцы… Похоже, в мастерской они провели весь день, а под вечер ещё решили отметить удачную работу. А крепче вина тут напитков, как ни странно, не делали, и местный народ к коньяку непривычный…

Я с улыбкой спрятала обе записки в шкатулку. Рейн, надо же… Пожалуй, пора уже стребовать ресторан, как условились. Точно, завтра вечером. С утра быстренько поженимся с Шарлем, разведёмся, и можно будет уже без оглядки наслаждаться всем этим миром и некоторыми его отдельными представителями.

Вот только в оговорённое время на следующее утро Шарль Оливье не явился.

Мы с братьями честно прождали его до полудня. Он не появился ни в храме Сагарты Милостивой, ни на площади Хюдкёрин, ни в клубе «Точное попадание». Вечером, когда я вернулась от мэтра Оркана, от него по-прежнему не было ни весточки.

На следующее утро тоже. Только вечером на второй день после запланированного замужества братья со смурными лицами завалились к Тиму.

— Нашли Карлушу, — без эмоций произнёс Ванечка.

— Наконец-то! А я говорила ему коньяк авансом не выдавать! Ну, и в какой подворотне наша одухотворённая пьянь валяется?..

— Ты это, Женька, язык-то попридержи, — вдруг оборвал меня Санечка. — В таких случаях, как водится, либо хорошо, либо ничего…

— Тюкнули французика, — пояснил Ванечка. — Да не просто, а с выдумкой…