Уж замуж невтерпеж

Глава 17 Проигрыш ради… победы?

Пока гостей были единицы, мой персонал справлялся с ними на ура. А ведь каждый требовал исключительного к себе отношения! Взять хотя бы мадам Айн-Гардимау, придирчивую тёщу того самого несчастного гостя на открытии.

Мадам бывала наездами в Шенлине строго раз в месяц и успела довести до белого каления владельцев лучших гостиниц города. Виллис сразу поселил её в королевский люкс, рассудив, что зять не поскупится, когда речь зайдёт о его собственном душевном спокойствии. Мадам обычно приезжала с личной камеристкой, кроткой бессловесной девицей, и компаньонкой, такой же тихой забитой женщиной средних лет.

Из всех троих был слышен голос только мадам, и какой это был голос! Хрустальные люстры тряслись. Брак с генералом, видимо, не прошёл даром, ей бы на плацу командовать. От персонала она требовала беспрекословного подчинения и чёткого исполнения обязанностей. При этом не выносила подобострастия и терпеть не могла мямлей. На всякий случай я распорядилась убирать в её комнатах дважды в день, а Кх’хрум предупредительно сообщал о любых её передвижениях по отелю, чтобы та никого не застала врасплох.

Тем не менее генеральша всюду совала свой нос и один раз даже заявилась в прачечную, куда гостям вообще хода не было. И именно в тот момент, когда не менее резкая Бонита отчитывала своих сотрудниц и раздавала задания на день. У уругвайки, получившей место старшей горничной, обнаружился крутой латиноамериканский нрав, поэтому их встреча выглядела так:

— Кика, верхнюю пуговицу застегнуть! Не отросла ещё твоя pecho, нашла кого своим первым размером пугать… Передник по центру! Маргрита, волосы собрала! И зеркала перемой в четырнадцатом, одни разводы! Озора, куда крахмала столько сыпешь! Гости о твою наволочку всё лицо порежут! Марш шестой перестилать! И не скаль зубы, не женихов тут ищешь!

Тут её взгляд упал на генеральшу, и, не успев переключиться, Бонита гаркнула и на мадам Айн-Гардимау:

— Спину выпрямить! Подбородок выше! Горбитесь тут, а потом ночью заснуть не можете, все простыни перекрученные! Брошь переколоть левее! О… Это вы, мадам… Ну, тут уж, извините, я командую! У вас вообще уже две минуты, как чай по расписанию! — Бонита сверилась с часами и воинственно упёрла руки в боки.

Генеральша, требовавшая пунктуальности от всех и во всём и сама пойманная с поличным на несоблюдении своих же правил, вышла из прачечной без звука и с выпученными глазами. А потом подошла к Виллису и, поджав губы, неохотно сообщила:

— Должна признать, некоторые тут своё дело знают.

И попросила включить в её счёт чаевые лично для старшей горничной.

А потом ещё был Очень Большой Господин, для которого потребовалось срочно укреплять кровати; нервная дама с тремя канарейками, кормить которых требовалось исключительно сушёными персиками и свежими огурцами; трое студентов, перепутавших отель с придорожной таверной и требовавших «девочек» в номер; небольшая делегация адвокатов, перебравших коньяка и грозивших засудить отель за отсутствие собственного пляжа… Небольшой фонтан в холле в качестве моря их, кстати, вполне устраивал. И многие-многие другие…

Ну, ей-богу, не гости, а дети малые! Это мудрый управляющий Ольтен посоветовал относиться к ним именно так, когда хотелось в очередной раз взвыть от их бесконечных требований. И, знаете, помогло!

Санечка с Ванечкой, взяв на подмогу сообразительного Велю, развернулись по полной. Во-первых, втолковали нашему рекламщику суть бизнес-ланчей. Веля сначала долго не понимал, зачем уважаемых гостей кормить ограниченным набором блюд, не давая им выбора, притом строго в отведённые часы, да ещё за не самые большие деньги. А потом прикинул количество административных зданий вокруг, что-то посчитал в уме, удивлённо хмыкнул и побежал заказывать рекламки.

Во-вторых, на громкое заявление шеф-повара из «Лозы и шмеля», что готовят здесь одни помои и, вообще, ни один приличный ресторан не должен открываться раньше шести вечера, братья совершенно не обиделись. Только хищно переглянулись и вызвали мэтра Форию на кулинарный поединок. Веля без промедления придал этому громкую огласку, и отступать мэтру было некуда. Предполагалась открытая дегустация для всех, кто уплатит небольшую сумму за зрелище, а проводить сражение, разумеется, следовало на территории «оскорблённых». Кстати, делать ставки с небольшой комиссией в пользу отеля тоже не возбранялось…

В-третьих, их меню действительно пришлось горожанам по вкусу. Новинки в Шенлине любили, а таких тузов в рукаве у братцев было ни много ни мало — лишь всё разнообразие кулинарной земной традиции.

Так что отель потихоньку оживал, наполнялся людьми, а в кассе всё чаще и увереннее бренчали монеты. Но всё равно этого было катастрофически мало. Спустя неделю после открытия набралось чуть больше тысячи эйрат выручки. Пока это была самая большая заработанная сумма за день. И то день был праздничным, в центре было многолюдно, и основную кассу мы сделали благодаря ресторану. А нужно было как минимум тысяч пять…

Почти каждый день наведывался граф Арранис собственной персоной, и я не без удовольствия наблюдала, как на его скептичном лице то и дело проскальзывает одобрительная, а то и удивлённая ухмылка. А от бухгалтерских и прочих книг, что тщательно вёл Кх’хрум, он просто пришёл в тихий, тщательно скрываемый экстаз. Но я-то видела, как расширились его зрачки, проступил румянец, а дыхание стало прерывистым.

— Эхения… — произнёс он уже знакомым волнующим голосом и страстно сверкнул очами.

— Э, нет, даже не думай! — отбрила я сразу эти поползновения. — Фигушку тебе, а не моего бухгалтера. И даже не упрашивай вас познакомить, уведёшь ещё мою прелесть. Впрочем, можешь купить консультацию по двойному тарифу, я как-нибудь устрою…

— На самом деле я восхищён не столько твоим помощником, сколько твоими организаторскими способностями, — улыбнулся Рейнмар. — Собрать вокруг себя таких профессионалов — на это тоже особый талант нужен.

Я решила, что этим нужно немедленно воспользоваться. Не каждый же день граф задавака такие комплименты отвешивает! И присела рядом.

— О, это ты ещё баланс себестоимости и отпускной цены ресторанных блюд не видел. Тебе очень понравятся эти цифры, Рейн… — Я томно заглянула ему в глаза и, не меняя интонации, добавила: — Снизишь потолок по прибыли ещё на тридцать процентов?

— Баланс… — зачарованно переспросил он. — Процентов?..

— Тридцать, — страстным шёпотом повторила я и перевела недвусмысленный взгляд на его губы, чуть прикусив свои.

— Боги… Эхения… если ты этого хочешь… Так, стоп, какие ещё тридцать процентов? — Он резко отодвинул стул и чуть не опрокинулся вместе с ним. — Эхения! Никакого пересмотра условий! Наш спор заверен магической печатью! Ты… ты играешь нечестно!

— Ну, попробовать-то можно было, — ничуть не расстроилась я. — Можно подумать, чем-то страшным угрожала…

— Я бы всё равно не купился. — Он снова напустил на себя скептичный вид. — Я раскусил твою игру, но на меня это не подействует.

— Да что ты? — теперь уже развеселилась я. — А так глазами сверкал, так дышал…

— Пустые угрозы, — усмехнулся он, сложив руки на груди. — Я понял это ещё в прошлый раз. Эхения, ты, конечно, очень смелая. Я бы даже сказал, порой отчаянная… Но всему есть предел. Девушки в твоём возрасте склонны к флирту, я это не осуждаю… Пробуют, расправляют крылышки, проверяют свои способности на всех подряд… Но как доходит до действий, то бежите, теряя туфельки. Опять же, не в укор, это просто у вас в крови! Не верю. Потому что ни одна юная девушка, какой бы смелой и уверенной она ни хотела казаться, никогда не позволит себе первой поцеловать мужчину!

— Это ты что… Трусихой меня сейчас назвал? — оторопела я.

— Да, — ничуть не смутился Арранис. — В этом нет ничего стыдного, Эхения. Ну, просто такой вы, прекрасный пол. За это мы вас и ценим.

— Слабый и трусливый, хочешь сказать? И мне то есть тоже слабо?

— Слабо, — кивнул он с вызовом.

— Погоди… Ты ведь сейчас намеренно меня на поцелуй провоцируешь, я права? — догадалась я. — Просто обиделся за прошлый раз.

Рейнмар округлил глаза.

— Никакого подтекста, Эхения. Просто я знаю, что ты всё равно этого не сделаешь.

— На минус тридцать процентов от потолка прибыли спорим? — прищурилась я.

Рейнмар только закатил глаза.

— Легко. А чтобы ты не сильно расстроилась от такого глупого проигрыша, я попрошу лишь на полдня отпустить ко мне братьев Кирс-Анофф.

Да это будет мой самый лёгкий выигрыш! Я угрожающе вперилась в графа, прикидывая, как ловчее и обиднее будет это сделать. Обнять или не надо? И как лучше: сразу по-французски или сначала подразнить, а потом, как ответит, внаглую прервать поцелуй? Ай, ладно, как получится…

Я подошла к графу вплотную, пытаясь унять внезапно заколотившееся сердце, зажмурила глаза и потянулась к его губам…

Но ничего не почувствовала, а в следующий момент открыла глаза, уже сидя в кресле. Кх’хрум одним щупальцем обмахивал меня платочком, вторым держал стакан с водой, третьим и четвёртым что-то возмущённо выговаривал Арранису без слов.

— Я не думал, что до обморока дойдёт, — не очень-то виновато оправдывался граф перед щупальцем, еле скрывая торжество. — Но… Я же говорил… И выиграл. Эхения! — переключился на меня граф, заметив, что я пришла в себя. — Ты в порядке? Извини, это было очень глупо с моей стороны. Просто рядом с вашим семейством невольно заражаешься этой постоянной привычкой спорить на всё подряд…

— Вот только не говорите, что опять… — простонала я, схватившись за голову. — Но я же успела?

— Попрощаться с братьями Кирс-Анофф на сегодня? — довольно лыбился граф. — Ещё нет, но сейчас позову. А если ты про спор, то… тоже нет. Впрочем, другого исхода я не ожидал. У меня и свидетель есть, что ничего не было! Кстати, мы уже познакомились, и Кх’хрум любезно согласился по окончании главного спора остаться здесь бухгалтером всего за три тысячи эйрат в неделю…

— Кх’хрум?.. — подозрительно обратилась я к помощнику. — Я же это сделала? Ну, поцеловала графа?.. Кто сейчас выиграл на самом деле?

Щупальца помялись в воздухе, но указали на Арраниса.

— Ты на чьей вообще стороне, предатель? — возмутилась я. — Продался за тридцать серебреников, ктулху доморощенный?..

«За триста золотых», — поправил Кх’хрум быстрой запиской.

— Эхения, умей признавать поражение, — самодовольно сощурился Рейн. — Тем более что главный проигрыш ещё впереди, привыкай. Да, вышло немного нечестно с моей стороны, так как я изначально знал, что выиграю. Но вот не смог устоять перед таким соблазном — тоже чуть сбить с тебя самоуверенность… Эхения, извини, но ты всё-таки слишком нежная и чувствительная натура, как бы ни старалась это скрыть. Раз уж предложение Лансета тебя так впечатлило, то и сейчас я был уверен, что ты пойдёшь на попятную…

— Ничего я не пошла! Просто в обморок упала, потому что душно!

— Ага, — кивнул Арранис на распахнутое окно. — Дышать нечем. Как и тогда в моей, отлично, кстати, проветриваемой, мастерской. Эхения, тебе совершенно нечего стыдиться… Наоборот, я считаю, это очень мило — то, как ты прячешь трепетную и впечатлительную душу за всей этой постоянной напускной бравадой…

— Я тебе сейчас покажу трепетную натуру! — вспылила я и подскочила с кресла. — Ничего я не проиграла, просто не вовремя сознание потеряла, и с тобой это точно никак не связано! А ну иди сюда!

— Эхения, я не намерен больше рисковать твоим душевным здоровьем. — Он быстро выставил кресло в качестве заграждения. — Герцоги мне и так не простят, если узнают, что я стал причиной нервного срыва их дочери…

— Не узнают! Кх’хрум, а ну держи беглеца, сейчас на собственной шкуре испытает всю удушающую нежность моей ранимой души!

Щупальца неуверенно ухватились за спинку кресла.

— Пять тысяч авансом, Кх’хрум! — быстро укрепил свою позицию граф. — Золотом! И премия!

Щупальца моментально убрались.

— На сашими пущу, осьминог продажный! Аркадий, ату его!

Одушевлённый предмет интерьера Аркадий как раз незаметно подобрался к графу сзади, деликатно пнув ножкой ему под колени. Колени ожидаемо подкосились, Рейн рухнул в неподкупное кресло, и Аркадий крепко зафиксировал его подлокотниками.

— Так, всех в свидетели! Ничего этот спор не закончился, я тебе сейчас докажу!

Сбоку чуть скрипнула дверь, но на это я уже не обратила внимания, нацелившись на самодовольного графа. Вытянула губы уточкой, моргнула и…

— … Это крайне нездоровые симптомы, я всё же настаиваю на том, чтобы вызвать врача, — донеслось издалека. Это Рейнмар взволнованно наседал на собеседника. — Один — ну два раза! — можно списать на тонкую душевную организацию, но это уже чересчур… Весь этот спор с отелем заходит слишком далеко. Герцоги мне не простят… Да щьорт с ним, я даже готов преждевременно сда…

…и открыла глаза, снова обнаружив себя сидящей в кресле.

— Да йож твою мать! — в сердцах ругнулась я, влепив со всей силы кулаком по обивке.

На стенах покосились полки и треснула штукатурка. Аркадий ошарашенно сменил цвет обивки с розового на фиолетовый. Кх’хрум протянул очередной стакан воды. Арранис прервал свою речь на полуслове, и я наконец увидела его собеседника.

— Рейнмар, я, конечно, не врач, но судя по тому, что успел увидеть, сейчас первым делом стоит убрать главный раздражитель для Жени. Тебя, — пояснил Трис и добавил: — С остальным я разберусь.

— Так, погодите, что я там такое успела услышать насчёт «преждевременно сда…»? — не согласилась я.

Но Арранис бросил на меня странный взгляд и быстро ретировался из моего кабинета. Ну, на самом деле кх’хрумовского, но для чужих он считался кабинетом владельца отеля.

— Здравствуй, — улыбнулся его величество. — Судя по возмущённому взгляду и силе этого заклинания, получасовой обморок на тебе не сильно отразился? Как ты себя чувствуешь? Зашёл проведать, и, похоже, вовремя…

Я только вздохнула.

— Привет, Трис. Да всё в порядке. Довёл вот товарищ… до белого каления.

— Женя, давай поговорим. — Король присел на любезно подошедшего к моему креслу Аркадия.

— Да чего тут говорить, — раздражённо махнула я рукой. — Поспорили малость. Видимо, я действительно слишком нервная натура…

— Настолько, что аж душа вылетает из тела, как пробка из бутылки искристого?

Я испуганно посмотрела на него.

— Ты же не целитель душ… Как ты…

— А что есть целительство, Женя? Всего лишь водная магия. Я, если помнишь, владею всеми стихиями.

— Значит, видел…

— Видел, Женя. Объяснишь или сама пока не понимаешь?

— Да всё я понимаю, Трис… Не в первый раз. Лорд Велленс — вот он как раз целитель душ — называет это «неугомонная душа». Тридцать три года жила своей жизнью, а оказалось, что это душа плутала по иным мирам. И… до сих пор не унимается. Сейчас пока по мелочи: то на минуту, то на несколько часов. И всё равно… страшно. А мне здесь нравится, Трис, правда!

У меня невольно слёзы навернулись от осознания, что я не владею собственной глупой душой и что всё это в один далеко не прекрасный момент может закончиться. И кисаньки, и братья, и все мои попаданцы, к которым уже сердцем прикипела, и замечательные герцоги, и прекрасный даже не принц, а целый король Триалес, что мне сейчас сопли подтирает. Да чёрт с ним, с надменным Арранисом, но даже по нему уже заранее скучаю!

— И что говорит лорд Велленс? — мягко поинтересовался Трис, протянув кружевной платок. — Есть решение?

— Есть, — всхлипнула я. — Я ведь этот спор с отелем тоже не просто так затеяла. Лорд Велленс видит единственным способом привязать душу к Арсандису — соединить её с другой, «несомненно этому миру принадлежащей», цитирую. Замуж, в общем, выйти. А я, можно подумать, чего-то там не видела… Оттого и веду себя как не знаю кто… Одного жениха купить пыталась, второго вот на спор пытаюсь подцепить… Самой противно.

Трис нахмурился и задумался, и мне его выражение лица совсем не понравилось.

— Женя, я немного читал об этом. Боюсь, лорд Велленс несколько приукрасил действительность… Да, действительно, брачный союз скрепляют сами боги, но только этого недостаточно. Между душами должна возникнуть связь. Как минимум с одной стороны — в твоём случае со стороны души местной, то есть жениха — должны иметь место искренняя привязанность и желание быть рядом. Думаю, лорд Велленс опустил эти детали, полагая, что иначе как по взаимной любви ты и не согласилась бы…

— Ну вот, — окончательно расстроилась я. — То есть даже если выиграю спор с графом, то это совсем не панацея? Он ведь к моему бухгалтеру больше чувств питает, чем ко мне. Какая уж тут привязанность…

— Зато в этом плане ты можешь полностью положиться на меня. Женя, я бы не хотел форсировать события, но ты ведь сама понимаешь, что до конца спора можешь попросту не…

— Не дожить? — снова всхлипнула я.

— Не дойти. Женя, уверен, ты горы можешь свернуть, и этот отель стал бы лучшим, но, учитывая твоё небезопасное положение… Думаю, сейчас самое время сдаться.

— Не понял, — набычился Санечка, зашедший именно в этот момент в кабинет.

— Я вот тоже не врубился, — похрустел шеей Ванечка. — То Ренатик там какую-то чушь несёт, что ты нас ему проиграла, то здесь какой-то хрен с горы тебя до слёз довёл и уговаривает сдаться… Что за дела?

«Ренатик» протиснулся следом и при виде моих припухших глаз и покрасневшего кончика носа заметно помрачнел.

— Это король всея Арсандиса, вообще-то, — шмыгнув носом, кивнула я братьям на того самого «с горы». — Его Величество Триалес рой Престон Пятый, так, на секундочку. Трис, это мои… друзья мои. Иван и Александр. Всё нормально, ребят, это не Трис довёл, это я сама себя довела…

— Эхения, если это из-за братьев Кирс-Анофф, то магбиль подождёт, и я тоже, — твёрдо сказал граф. — Только когда у них будет свободное время и, конечно, желание. Я не думал, что ты так расстроишься из-за этого…

Братцы перевели нехорошие взгляды теперь уже на Рейнмара. Он же, посерьёзнев донельзя, неотрывно смотрел на меня.

— Да было бы из-за чего… И ты вообще, ваше сиятельство, ни при чём, — буркнула я. — Так что брысь все, сами между собой потом договоритесь по времени. Трис, извини, но тебя попрошу тоже. Мне нужно всё обдумать.

Трис понятливо кивнул и, поднявшись с Аркадия, поцеловал мне руку.

— Не затягивай, Женя. Я готов в любой момент.

— Дай мне пару дней, ладно?

— Может, тогда лучше отдохнёшь немного от отеля? Кажется, он отбирает слишком много твоих… душевных сил. У меня есть летняя резиденция в пяти часах езды от города. Порталом туда не добраться — замок стоит над жилой антарина, потому магия не действует, но там на редкость тихое и красивое место. Я сам часто туда сбегаю, когда нужно подумать. Что скажешь?

— Звучит неплохо.

Немного уединения мне действительно не помешает. Может, моя душа на фоне переживаний из-за спора снова наружу рвётся?

— Поехать с тобой или не мешать? — деликатно спросил король.

Я только взглянула на него, не зная, как правильно подобрать слова, а Трис сам уже всё понял и улыбнулся.

— Тогда пришлю с утра карету. Тебя отвезут с комфортом, а там примут как самую дорогую гостью. Отоспишься, отдохнёшь. И примешь верное решение.

Я порывисто вскочила и обняла его за шею, чмокнув в щёку. Нет, ну как можно быть настолько понимающим и чутким человеком? Да не будь этой глупой гордости и желания что-то доказать, этого бесячего Арраниса, плюнула бы на всё и сдалась сразу!

Но как всегда говаривала учительница русского, ругая меня за то, что письменная речь не поспевает за мыслями, «деточка, не гори порячку».

— Ну, король так король, — пожали плечами братья, поняв, что защищать меня ни от кого не надо. — Коньяк будешь, твоё величество? Парень ты вроде нормальный, Женька абы кому поцелуи не отвешивает. Накормим заодно, что уж…

— Сочту за честь наконец познакомиться с авторами тех божественных пелле-мени, которыми потчевала меня Женя, когда впервые пригласила в ваш ресторан, — протянул им крепкую руку Трис.

— О, это ты ещё наши хинкали не пробовал!.. Ренатик, ты с нами? Лёню ещё позовём, посидим нормально в ресторане, заодно ласточку нашу обсудим… Женька вам скидку сделает. А саму её сейчас домой отправим, что-то совсем малая расклеилась.

Рейнмар махнул им рукой: мол, сейчас подойду.

— Эхения… Женя, — напряжённо сказал он, прикрыв за братьями и королём дверь кабинета. — Я правильно услышал? Ты хочешь досрочно завершить этот спор?

— А ты будто не рад. — На графа я не смотрела, уставившись в точку на стене. — Столько плюшек сразу. И ждать ещё три недели не придётся.

Арранис промолчал. Рад он, конечно, просто воспитание не позволяет сплясать передо мной от счастья.

— Тебе действительно стоит отдохнуть, — наконец выдавил он. — И подумать. Уверен, ты примешь верное…

— Что, тоже будешь убеждать сдаться? Ну, конечно, ты ведь больше всех в этом заинтересован…

— Эхения, я не это собирался сказать! Пожалуйста, давай поговорим…

— А знаешь, Рейн, иди ты к чёрту! Ещё я тут за кем-то с поцелуями не бегала… Да, вот именно туда, на это облачко — когда ж они уже закончатся… Сама как-нибудь разберусь. Кх’хрум! Остаёшься за старшего, а я на два дня в отпуск! И нет, сама до дома доковыляю, не хрустальная!

Оттеснив графа плечом, я вышла из кабинета с гордо поднятой головой. А на самом деле подавленная донельзя.

Кх’хрум, Ольтен и братцы справятся. Да и что тут может произойти за два дня, когда по меркам приличного отеля тут вообще практически ничего не происходит?

Постояльцев манс наплакал, залы под аренду простаивают. Ресторан потихоньку раскручивается, через неделю как раз состоится намеченный кулинарный батл. В целом же пока негусто. Два дня погоды не сделают.

Моё личное чудо Мариса с одного взгляда считала моё смурное настроение и без слов потащила в ванную. Мыться при помощи личной сиделки мне до сих пор представлялось дикостью, но, как и в самый первый раз, сейчас её забота оказалась жизненной необходимостью. Когда, распаренную и размятую с маслами, завёрнутую в пушистый халат, Мариса бережно опустила меня на кровать, я вцепилась в неё, заставив устроиться рядом.

В ногах тут же примостились кошки. Карина, зайдя пожелать спокойной ночи, тоже далеко не смогла уйти. А потом пришлось со смехом звать обратно и Фелисберту, которая хотела обсудить какое-то платье, но, завидев этот незапланированный кроватный девичник, смутилась и вышла.

Так и валялись вшестером с мансами. А ещё с молоком и печеньем, что принесла умилившаяся Фаяра.

— Милая, только тебе решать, — пригладив мне влажные волосы, проговорила Карина, когда я рассказала аж о двух «вылетах» сегодня. — Триалес — прекрасная партия. Тем более в ваши отношения изначально легли взаимопонимание и дружба, а это большая редкость. Скажу как мать: мы с Крайвеном хотим, чтобы твоя проблема разрешилась как можно скорее. Потому что боимся снова потерять тебя. Так что чем скорее, тем лучше… Но, с другой стороны, я как никто другой желаю тебе обрести истинное счастье. А видишь ты его рядом с его величеством или с кем-то ещё — это уже только твой выбор, моя девочка.

— Да нет никакого выбора на самом деле, — через силу призналась я самой себе. — Трис сказал, что мало замужества, нужна связь между душами. По крайней мере, чтобы жених действительно хотел быть со мной. А наша деловая звезда… Ему ведь другое подавай. Что графу Арранису до меня самой?..

Хотела спокойно сказать, а вышло как-то жалко.

— А что на руках носит и ночами напролёт письма строчит — это как называется? — возмутилась Мариса.

— Когда это он меня на руках носил? — удивилась я.

— А вот когда душенька ваша в очередной раз отлетела! Он ещё тогда с Бертиным женихом заявился…

— Его лорд Велленс тогда еле выгнал из твоей комнаты, — подала голос сонная и разомлевшая под одеялом Фелисберта.

— Выдумываете вы всё, — буркнула я. — Воспитание у него просто такое.

— Как знать… — улыбнулась Карина.

— Всё! Спать! — Я накрыла всю компанию одеялом, и Мегера, лениво махнув хвостом, погасила какой-то своей магией светильники-фламболи.

Рано утром, как и обещал Трис, у ворот нашего особняка меня дожидалась королевская карета, запряжённая четвёркой белоснежных лошадей. Пока я намётанным взглядом оценивала её технические характеристики, господин Лендалл загрузил на крышу магией пару внушительных сундуков (Мариса, ну просила же всего одну смену одежды и белья!), а кошки уже запрыгнули внутрь.

— Здравствуйте! — поздоровалась я с кучером, так ко мне и не повернувшимся.

Тот невыразительно кивнул и только глубже надвинул широкополую шляпу на глаза. Невежливый какой. Ладно, разговоримся ещё в дороге, а то пять часов ехать, любой заскучает.

Расцеловавшись наскоро с домашними, забралась и сама. Мягкий ход экипажа (тоже магия, не иначе) довольно быстро укачал, и я незаметно для себя заснула на пару часов, компенсируя наши ночные кроватные «полежалки», продлившиеся до самого утра.

А очнулась, лишь когда мерное покачивание резко прекратилось. Протерев глаза, я выпуталась из объятий мансов и выглянула наружу. Колесо кареты безнадёжно угодило в размытую недавними дождями колею, и кучер, рыча себе под нос, тщетно пытался выкорчевать его из трясины.

— Погодите, я попробую магией, — остановила я его тщетные потуги. — Люхткюссен!

Но заклинание воздушной подушки отчего-то не подействовало.

— Люхткюссен, едрить твою!

Магия великого и могучего тоже не подумала проявиться.

— Не поняла… — Я спросонья покрутила головой и выбралась наружу, оглядевшись. Со стороны дороги наползала тяжёлая грозовая пелена. Я мысленно припомнила самые убедительные маты, но магия всё равно не желала работать.

Ах да… Какой-то местный криптонит, который не совместим с магией. Антарин, или как-то так.

Подобрав юбки, я кивнула мансам. Кучер был крепок, я заметила бугры мышц, перекатывающиеся под рубашкой, но даже с помощью кошек они втроём не смогли вытолкать застрявшее намертво колесо.

— Ну, приехали, — расстроенно протянула я.

— Эхения, должен признать, каретные рессоры — это действительно прошлый век. — Кучер устало выбрался из-под громоздкой конструкции.

Впрочем, лучше бы не выбирался. Потому что Мегера, прекрасно чувствующая мои эмоции, тут же клацнула мощными челюстями по ноге графа Рейнмара Арраниса.