Уездная учительница магии

Глава 22 Преступление на школьной ярмарке

Решение Корнелиуса восстановить лесной особняк вызвало в городе пересуды. Об этом болтали на улице, в школе, в лавках...

— Плохое дело затеял господин Роберваль, — говорила госпожа Крежма, аптекарша, отпуская госпоже Лотар мятные пастилки. — Уж двести лет не отыскать охотника провести ночь под крышей того дома в компании призраков. Ежели кто и бывал там, то не по своей воле... ну, вы понимаете, о чем я. Суеверной меня не назовешь, но есть вещи в мире, с которыми нужно считаться. Вы согласны, милочка?

— Вполне, дорогая, — мягко отвечала госпожа Лотар, отсчитывая монеты. — Любой образованный человек признает существование сумеречного мира… пока неподвластного человеческому разуму.

— Уж деды наши не дураки были! — воодушевленно подхватила аптекарша. — Знали, куда лезть не стоит. И не зря железными гвоздями пороги обивали… Господин Роберваль слишком долго жил в столице, там такие вещи поднимают на смех, — она посмотрела на меня искоса.

Я терпеливо дожидалась, когда кумушки наболтаются, чтобы купить нужной в хозяйстве марганцовки. Аптекарша продолжила:

— Не в моих правилах судить, но, на мой взгляд, господин Роберваль действует опрометчиво.

— Да бросьте! Как знать, не прижмет ли хвост безглазый, когда Роберваль возьмется за его дом, — воскликнула госпожа Барбута, подхватывая пакетик с пилюлями от несварения. — Уж сколько поколений Робервалей в лесу хозяйничают. Робервали знают в лесу наперечет каждую сосну и с каждым лешим за руку здороваются, — она засмеялась своей шутке. — Признаться, мне было бы любопытно побывать в особняке разбойника. Там будет праздник для приезжих господ. Да и для местных тоже! В большой компании да с бутылкой доброго вина не страшно. Разве ж призрак рискнет показаться толпе?

— Пожалуй, в ваших рассуждениях есть здравое зерно! — улыбнулась госпожа Лотар.

Я громко кашлянула, устав ждать, когда покупательницы обсудят планы Корнелиуса.

— Вам пастилки для горла, госпожа Верден? — кисло улыбнулась аптекарша. — Сию секунду.

Подобные разговоры велись повсюду. Город разделился на два лагеря. Одни качали головами и бормотали «Как бы чего не вышло», другие считали, что если кому и под силу совладать с лесными призраками, так это хозяину лесопилки.

И вторых было больше: они гадали, во что превратится особняк разбойника, после того как его обустроит Роберваль, и с нетерпением ждали возможности побывать там на празднике.

Я передавала слухи Корнелиусу, тот лишь кивал и усмехался: «Так я и думал».

От любопытных глаз горожан не ускользнуло и то, что лесопромышленник стал частенько заглядывать в школу побеседовать о делах дочери, да и его машину не раз замечали возле Кривого дома.

Удивительно, но слухи о нашей с Корнелиусом дружбе пошли мне на пользу. Горожане стали относиться ко мне куда любезнее. Видать, опасались, что местный крупный работодатель, арендодатель и благотворитель может осерчать, если его протеже или зазноба — уж не знаю, кем они меня считали, — начнет ему жаловаться на дурное обращение.

Но у меня хватало других дел, кроме как думать о сплетнях, что ходят обо мне по городу.

До ярмарки оставалось несколько дней. Проекты моих учеников были почти готовы: тыквы собраны и вычищены, кролики откормлены и обеспечены нарядами, сухарный домик ведьмы обзавелся башенками, флигелями и глазурной крышей.

Бывало, я засиживалась в школе с учениками допоздна, придумывая, чем бы еще удивить посетителей ярмарки.

— Госпожа Верден, пожалуйста, используйте магию! — умоляли ученики. — Вы же можете! Пусть тыквенные головы летают по воздуху! Пусть кролики разговаривают! А из окон сухарного домика выглядывает ведьма и грозит кулаком. Вот все обалдеют, когда увидят! Жирдяй Клеменс из среднего класса лопнет от зависти, когда мы возьмем первый приз. А дурак Владислас не будет дразнить нас чокнутыми ведьмаками!

Но я отказывалась наотрез. Школьная ярмарка не место демонстрировать Дар.

Во-первых, обман. Во-вторых, за такое меня по голове не погладят, если узнают в Департаменте образования. В-третьих, не уверена что справлюсь с несколькими «фокусами» одновременно.

Поэтому пусть все будет как есть, по-честному. Все равно наши проекты куда интереснее, чем у учеников моих коллег! Те предлагали горожанам из года в год одно и то же: свечи, кружки, тыквенные оладьи…

Мои ученики держали свои проекты в секрете, но многозначительно намекали соперникам из других классов, что покажут Крипвуду «настоящие чудеса». Поэтому всех разбирало любопытство. У двери пристройки, где хранились наши «волшебные» поделки, постоянно крутились посторонние.

— Да ничего там у них особенного нету, врут поди! — насмешничали соперники. За этими словами сразу разгоралась ссора. Пару раз пришлось разнимать драку. Я прикладывала Дитмару примочки на лоб и строго просила не хвастаться и не поддаваться на провокации.

Иными словами, страсти горели нешуточные. Мои коллеги тоже не остались в стороне.

Господин Степпель хвалил меня за рвение. Госпожа Барбута предлагала помощь. А вот госпожа Лотар нажаловалась директору на то, что я задерживаю учеников после уроков, и сетовала, что я переманила к себе Магду, на чьи тыквенные оладьи у нее были большие надежды. Степпель кое-как утихомирил госпожу Лотар, а я злорадствовала: раз строит козни, значит, завидует и опасается.

Я уже предвкушала, какая толпа соберется у нашего прилавка на ярмарке — это ли не лучшее доказательство успеха моих уроков, на которых дети учатся не только тому, как быть послушными и полезными!

Наконец, наступил день праздника. И открывался он школьной ярмаркой, которую устраивали во дворе школы.

Накануне я с интересом наблюдала из окна учительской, как Виктор Лукаш обносит забором мертвый каштан. Старое дерево было одновременно пугалом и достопримечательностью Крипвуда. Согласно городским архивам, на его ветке встретил свой бесславный конец разбойник Иоахим Грабб, а значит, так или иначе, каштан не обойдут вниманием на празднике.

Кроме забора, на лужайке появились длинные столы, навесы, шатры, трибуна для почетных гостей и небольшая сцена, где ученики будут показывать таланты в пении и танцах.

Ланзо помогал отцу, и мне было приятно видеть, как Виктор беседует с сыном. Однажды даже шутливо ткнул его кулаком в бок и сказал что-то одобрительное.

Похоже, уборщик взялся за ум. Скоро Ланзо вернется домой... и тот день станет для меня печальным. Я привыкла к тихому присутствию Ланзо, к его ненавязчивой помощи, к его наивным вопросам. Он теперь был куда больше, чем моим учеником; я видела в нем младшего брата, которого у меня никогда не было.

Вся моя настоящая семья — дядя и его жена. Никаких вестей от них не поступало, чему я радовалась: если они умыли руки, то мне это только на пользу.

Я долго выбирала, как одеться на праздник. Корнелиус порывался скупить для меня содержимое галантереи госпожи Ракочи, но я наотрез отказалась. Хватит с меня дров и ужинов из трактира... Госпожа Ракочи сдержала слово, и после выдачи жалованья я обновила гардероб — купила со скидкой хороший теплый жакет, юбку и блузку с отложным воротником.

Однако для школьной ярмарки выбрала наряд поинтереснее.

Ярмарка — часть праздника, посвященного городу и его мистической истории. Я, учительница, которую за глаза кличут «ведьмой», буду стоять за прилавком с «колдовскими» товарами.

Что ж, пусть будет ведьма!

Поэтому утром, собираясь выходить из дома, я распустила волосы, повязала голову ярким платком, сделав узел над ухом, как носят бродячие гадалки. Натянула две юбки — верхняя короче, наскоро сшитая из старой зеленой бархатной шторы. На руки надела звенящие браслеты. Посмотрела на себя в зеркало, притопнула ногой и зловеще ухмыльнулась.

Ланзо прыснул в ладоши.

— Вы выглядите как настоящая колдунья, — сказал он. — Только все равно добрая, а не злая.

— Надеюсь, меня не прогонят, когда я являюсь в таком виде!

— Не прогонят! Многие наряжаются. Госпожа Барбута наденет поварской колпак, а жена аптекаря нацепит на шляпку сигнатурки, как на бутылки со снадобьями. Праздник же!

— Вот и славно!

Я с удовольствием оглядела Ланзо. Моими усилиями мальчик был тщательно умыт, причесан, и одет в новый костюмчик (я попросила Корнелиуса вспомнить о его роли городского благотворителя и ссудить семью Лукашей деньгами — и проследила, чтобы эти деньги не пошли на пойло для Виктора).

Ланзо бережно прижимал к груди коробку, в которой лежала его поделка на ярмарку. В последние дни он подолгу пропадал у Анвила и изготовил какую-то хитрую механическую игрушку. Но никому ее не показывал — хотел устроить сюрприз.

— Что ж, идем! — я потрепала его по голове. Мы вышли на крыльцо. Я оглядела двор и порадовалась, что неплохо содержу его в порядке: мусора нет, старый хлам убран, кабан отдыхает после сытного завтрака у крыльца.

Небо чистое, голубое, предзимнее. У губ от дыхания клубятся облачка пара. На траве блестит иней. Но до зимы далеко, и к обеду станет так тепло, что придется снять жакет.

День будет жарким — и не только благодаря погоде!

За ночь город поразительно изменился. Поперек улиц висели гирлянды фонариков. На крышах трепетали яркие флаги. С городской площади ветер приносил беспорядочные звуки — сиплые голоса труб, буханье барабанов и пиликанье скрипок. Там репетировал оркестр.

Несмотря на ранний час, повсюду царила суета. Попадались на улицах незнакомые господа и дамы. Накануне прибыли родственники и друзья горожан, и теперь они неторопливо гуляли и глазели по сторонам. Двери беспрестанно хлопали, колокольчики истошно тренькали — лавки сегодня закрывались рано, нужно было успеть сделать необходимые покупки.

Школьная ярмарка — лишь малая часть праздника, развлечение для детей и их родителей. А вечером будут и торжественные речи, и конкурсы, и танцы, реки вина со специями и продажа сладостей с прилавков.

Но главное случится завтра: господин Роберваль пригласил именитых горожан посетить лесной особняк, таинственную обитель безглазого разбойника Грабба, покровителя и мрачного проклятья города!

Корнелиус скупо рассказывал о том, как наскоро обустроил старый дом. Он убрал мусор, привел в порядок галерею и настелил пол в главном зале, где состоятся танцы. На прием явятся и гости из столицы — быть может, и журналисты! Они охочи до таких экстравагантных мероприятий.

Разумеется, и меня пригласили — вместе с другими учителями школы. Мы с Корнелиусом не выставляли напоказ наши отношения. Я попросила его об этом, он не настаивал. Сегодня мы обязательно увидимся на ярмарке. Он будет на трибуне рядом с бургомистром Флеггом и другими первыми лицами города — богатыми лавочниками и чиновниками, а я останусь в толпе горожан. Но это меня вполне устраивало.

Мы с Ланзо неторопливо шли к школе, любуясь чисто вымытыми витринами, лентами и флажками, отвечали на приветствия, желали встречным доброго утра и наказывали первым делом наведаться к нашему прилавку на школьном дворе. Горожане изумленно изучали мой наряд, улыбались и обещали быть.

Постепенно во мне вырастало радостное ожидание праздника. Сегодня ничто не испортит моего настроения.

У школы было шумно. Вереницей подходили родители и дети, притихшие и неуклюжие в строгих праздничных костюмах. Посвистывая, прокатил тележку мороженщик, и все детские головы дружно повернулись в его сторону.

За прилавками уже хлопотали участники ярмарки: расставляли корзины с печеньем, развешивали вышитые салфетки, ругались из-за мест, спорили и смеялись. Уже кто-то маленький и несчастный горевал от того, что у ежика из шишек отвалилась лапка, а у дальнего прилавка задиры затеяли потасовку. Туда как коршун метнулась госпожа Лотар. Кому-то сейчас попадет. С этой хрупкой пожилой учительницей шутки плохи.

Угрюмый, но ради праздника опрятный и выбритый Виктор Лукаш стоял у ограды и указывал, кому какой прилавок занять.

— Ваш там, — ткнул он рукой в сторону трибуны.

Неплохое место! Я вытянула голову и прищурилась.

За прилавком никто не стоял, а сам прилавок был пуст. Это меня озадачило. Магда и Дитмар обещали прийти первыми и расставить поделки загодя. Неужели опоздали? Ничего, не страшно. Времени еще полно — ярмарка откроется через час, а то и позже.

Мое сердце пело в предчувствии приятного дня.

Я вспоминала годы, проведенные в пансионе. Мы с подругами обожали ярмарки школьных талантов и игровые вечера. Обычно мы готовили на них гимнастические номера с маршем под музыку и живой пирамидой. А вечером устраивали в спальне тайные пиршества, вспоминали все шутки и забавы дня, и хохотали, утопив лица в подушки, чтобы не услышала наставница.

И сейчас, среди шума и возбужденных голосов, я почувствовала себя так же беззаботно, как в детстве. Я буду радоваться вместе с моими учениками!

Мы не только приготовили поделки — для каждой мы придумали маленький спектакль, смешные сценки, сказки и игры, где будут участвовать и продавцы, и покупатели, и зрители. Мы сумеем всех вовлечь в наше представление!

— Идем-ка на задний двор, — позвала я Ланзо. — Пора переносить клетки с кроликами. Если Ада и Регина еще не нарядили их в платья эльфов, мы им поможем.

— Надеюсь, краска на картонной ведьме успела высохнуть, — озабоченно заметил Ланзо.

— Не беспокойся — мы не дадим зрителям трогать ее руками!

В пристройке было полно народу, но при этом стояла странная тишина. Собрались все мои ученики. Но занимались они совсем не тем, чем следовало.

Дитмар сидел на полу, потупив глаза, и по давней привычке грыз ногти. Магда хлюпала носом, а Регина неловко гладила ее по спине. «Да как, да как... почему... кто...» горестно бормотал толстощекий Тилло и чесал затылок, рассматривая кучу ярко-оранжевых обломков на полу.

Иными словами, в комнате царило глубокое уныние.

У меня сердце ушло в пятки. Я поняла, что случилось что-то очень-очень плохое.

— Госпожа Верден! — Ада схватила за руку. — Что теперь делать? Все испорчено!

— Кто-то обгрыз глазурь с крыши домика? — предположила я, уже понимая, что дело не в этом — все куда серьезнее! — Не страшно, у нас осталась помадка, мы сейчас разогреем ее и…

— Кто-то испортил все наши поделки! — громко крикнул Дитмар. — Больше ничего нет! Ни домика, ни тыкв! И кролики сбежали! Нам нечего показывать на ярмарке! Не будет никаких чудес!

После этого поднялся неимоверный шум.

Ада ругалась сквозь стиснутые зубы словами, которых девочки знать не должны. Магда плакала, оттопырив нижнюю губу и размазывая кулаком слезы по щекам. Регина старалась выглядеть невозмутимой, но слезы собирались в ее глазах, бежали по щекам и точеному носику, а потом капали на воротник ее нарядного платья. Дитмар и Тилло отвернулись, не желая показывать девчонкам, что и они вот-вот готовы разреветься в голос.

Я молчала, онемев от шока.

— Как все пропало? Тихо, тихо... объясните по порядку.

— Вот, смотрите, госпожа Верден! — дрожащим голосом произнесла Регина и обвела комнату рукой.

Я медленно переводила глаза от разбитых тыкв к куче размолотых в труху сухарей. Все, что осталось от волшебных фонарей Дитмара и сказочного домика Тилло и Магды… Вырезанные из бумаги фигурки валялись тут же, скомканные и изорванные… В клетках, где сидели кролики Ады, дверцы нараспашку, и ни одного лопоухого обитателя…

— Кто это сделал? — спросила я, проглотив комок в горле.

— Мы не знаем!

— Наверняка жирдяй Клеменс из среднего класса! — закричал Дитмар, сжимая кулаки от бессильного гнева. — Или Владислас Крежма! Ух я ему задам! Все зубы выбью и заставлю есть грязь! А потом возьму самый большой клистир его отца, и...

— Клеменс уже два дня лежит дома с ангиной, а Владисласа вчера наказал отец и не выпускал из дома, — возразила Магда, вытерла глаза ладонью а потом сжалась, как испуганная старушка, оглянулась и прошептала: — Вы всегда запирали пристройку на ключ, но нынче утром она оказалась открыта. А вдруг... вдруг… это натворили призраки? Вдруг им не понравилось, что Дитмар сделал из тыквы голову разбойника Грабба? И что мы с Региной нарядили кроликов злыми эльфами? И что Тилло и Магда построили сухарный домик, который… который похож на дом Грабба?

Она повернулась к Регине:

— Твой папа там сейчас хозяйничает и хочет пригласить в него гостей. Вдруг он разбудил Грабба, и призрак решил нам отомстить?

Я только открыла рот, чтобы попросить ее не строить нелепых предположений, как заговорил Ланзо. С момента, как мы зашли в пристройку, он стоял у двери, неподвижный и бледный.

— Призрак не будет ломать детям игрушки... — тихо сказал он. — Грабб пришел бы ночью к взрослым и наказал их по-своему. Но он не придет. Он боится папу Регины. Грабб его не тронет. Это кто-то другой сделал. Чтобы нам плохо было… чтобы госпожу Верден ругали…

Все замолчали. В комнате сгущалось отчаяние. Призрак или живой хулиган, он здорово нам насолил.

— И что теперь делать? — тоскливо сказала Ада. Больше не сдерживаясь, она закрыла лицо руками и заплакала.

— Что делать? — откликнулась я, стиснула зубы и приняла решение. Я сказала уверенно:

— Конечно, заняться магией! Когда нет другого выхода, только и остается, что творить чудеса.

Всхлипывания стали тише, однако обещание чудес не вызвало у детей восторга.

— Вы говорили, редким сенситивам под силу восстановить вещи при помощи магии. То есть, при помощи манипуляций с эфирными полями. Это могут делать лишь эти… как их… репликаторы? И их всего дюжина на все королевство.

— Это так, — подтвердила я. — Молодец, Регина, ты внимательно слушала урок.

— Значит, вы не сможете сделать все как было? — уныло протянул Дитмар. — Даже своей магией…

— Нет. Но у нас полно других ресурсов. Мой дар тоже пригодится. Для начала оценим ущерб. Посмотрим, что у нас осталось…

Магда принялась перечислять, загибая пальцы:

— Все тыквы-фонари разбиты. Только осколочки вон... валяются. Дитмар принес для фонарей шляпы, бороды, и накладные носы, но куда их теперь надевать?!

— Кролики пропали... Где они теперь? Хруст, Хвост и Пончик? Ой как жалко... — Ада прерывисто вздохнула. Регина крепко сжала губы и задрала голову.

— Мы обязательно найдем всех кроликов, — твердо пообещала я. — Скорее всего, злоумышленник выпустил их на лужайке. Проголодаются — живо прибегут.

— Я испек для ярмарки праздничный пирог, — сын булочника Миклош убрал салфетку с круглой коробки. В комнате запахло ванилью. Пирог вышел кособоким, но пышным. На нем красовалось столько кремовых розочек, что хватило бы на клумбу. — Мы будем продавать его по кусочкам.

— Отлично! — я похлопала его по плечу. — Ты молодец!

— Еще у нас есть игрушка Ланзо, — сказала Регина, сведя темные тонкие брови в точности, как ее отец. И, как сделал бы он, она сразу начала распоряжаться и решать: — Значит, мы выставим на прилавок пирог и игрушку Ланзо. Осталось много бумаги, можно быстро сделать бумажные фонарики. Вчера я принесла в школу доклад о лесопилке папы. И коллекцию образцов древесины, которую заготавливают в наших лесах. Я сама собирала чурочки. Можно выставить ее на прилавок, госпожа Верден?

— Все равно это не то, — горько сказала Магда. — Этого мало. Не будет у нас волшебного прилавка… с домиком ведьмы, и сказочными животными, и бумажными цветами с предсказаниями... их тоже порвали и помяли. Видите?

Я посмотрела на груду бумажных обрывков, и на миг от ярости перед глазами встал красный туман.

Это каким надо быть подлецом, чтобы испортить детям праздник! Я обязательно найду того, кто это сделал. Попрошу Корнелиуса вспомнить свою полицейскую юность и отыскать улики. Но потом.

— Все будет. Будут и волшебные животные, и предсказания. У нас есть час. Ланзо, пожалуйста, возьми Дитмара и отправляйся в Кривой дом. Вот тебе ключ. Вымани из подпола мышей, поймай и принеси сюда. Мы будем продавать зачарованных мышей. Прихвати с собой клетку.

— Правильно! — обрадовался Ланзо. — Это мы сможем!

Дитмара и Ланзо как ветром сдуло.

— А вместо сухарного домика и цветов с предсказаниями... мы сделаем горшок волшебной говорящей каши. Тыквенной! У нас осталось несколько отличных спелых тыкв. Светильники из них не сделаешь, корка подкачала, да и времени нет, но каша выйдет превосходная. Кто возьмется сварить горшок каши?

— Я! — крикнула Магда.

— И я! — вызвался Тилло.

— Тогда бегите в класс домоводства госпожи Барбуты. Вот, напишу ей записку. Я подойду чуть позже и помогу... заколдовать кашу.

— Правда? — с трепетным восторгом прошептала Магда. — Вы сделаете волшебную кашу?

— Да. Пришло время показать настоящую магию, — я улыбнулась, не чувствуя при этом никакой уверенности. Я и сама поражалась тем идеям, что пришли мне в голову. Надо же было придумать такое! Но что делать? Теперь все средства хороши. Дети получат свой праздник! — Остальные помогут мне украсить прилавок. За дело!

И все закрутилось.

Дети кинулись творить чудеса со рвением, какого не проявлял самый искусный волшебник.

Мы вооружились ножами и в одну минуту покромсали тыкву на мелкие кусочки.

Раздобыли самый красивый глиняный горшок. Он тоже был сделан руками моих учеников, обожжен по всем правилам и расписан орнаментом, в котором, безусловно, было что-то магическое.

Тилло, сын бакалейщика, пулей слетал в лавку отца и принес мешочки с изюмом, корицей, сахарной пудрой, имбирем и сушеной вишней. Через десять минут варево аппетитно булькало на медленном огне.

— Каша будет шептать покупателям предсказания. Мы будем подавать ее в глиняных мисках… да, тех самых, которые мы делали вместе — все пригодится! И как только покупатель опустит ложку в кашу, каша прошепчет… точнее, пробулькает ему предсказание.

— Как вы это сделаете?!

— Использую свой дар. Магию сенситивов-иллюзионистов. Помешаю кашу, прошепчу разные слова и обеспечу задержку распространения звуковых волн в неоднородной среде... впрочем, неважно. Сами увидите и услышите.

Мы стояли вокруг печки. С поварешкой в руке я чувствовала себя настоящей ведьмой, которая колдует над зельем. А за окнами уже шумели голоса и смех: собирались посетители ярмарки.

— Магда, Тилло, как каша поспеет, несите горшок и миски на прилавок. Только осторожно, не обожгитесь! Попросите школьного уборщика вам помочь. А мы с Региной и Адой пойдем приготовить прилавок.

Набрав полные руки лент, фонариков и скатертей, мы вышли на улицу и начали протискиваться к нашему месту.

Хоть и казалось, что учеников в городской школе немного, на ярмарке было не протолкнуться. Тут словно собрался весь город.

Попутно я поглядывала на другие прилавки. За прилавками стояли не только дети, но и их родственники и взрослые горожане, которые когда-то учились в этой школе и решили тряхнуть стариной — а заодно сбыть кое-какой товар.

Фермер Герхарт выкладывал пирамидой яблоки, любовно протирая каждое салфеткой. Соседний прилавок занял Амброзиус Анвил — я немало удивилась, увидев его. С верхних перекладин его лавки свисали крошечные механические марионетки. Его товар будет пользоваться спросом — кто же откажется от забавной игрушки!

Сам изобретатель со скучающим и раздраженным видом сидел на табурете и обмахивался сложенной газетой.

Наконец, мы добрались до своего прилавка. Девочки взялись расстилать скатерть, я развешивала цветы и фонарики, которые мы спешно тут же вырезали из цветной бумаги.

К прилавку неторопливо подошла госпожа Лотар. Она оглядела наше хозяйство прищуренными глазами. Пожилая учительница разоделась на ярмарку как в театр: высокий воротник белоснежной блузки подпирал ее острый подбородок, в сложной прическе блестел полудрагоценными камнями гребень.

— Вы не торопитесь, — сказала она с легкой улыбкой, в которой я углядела триумф. — Ярмарка открывается через полчаса. А у вас все пусто. Ребята так на вас рассчитывали... Надеюсь, вы их не подведете? Когда замахиваешься на слишком многое, часто выходит пшик. Поэтому в воспитании детей лучше идти знакомыми, безопасными путями.

— Не беспокойтесь, мы выставим много чего интересного и волшебного, — невнятно ответила я, перекусывая зубами бечевку. — У нас вышла небольшая накладка, вот мы и задержались. Но скоро мы вас поразим.

— Вот как? — в ее голосе дрогнуло какое-то острое чувство, которое заставило меня насторожиться. Я посмотрела на нее внимательнее. Подобно кнуту, меня хлестнула и обожгла злая догадка.

Острый нос правого ботинка госпожи Лотар был испачкан желтым. А это что зацепилось за перламутровую пуговицу на ее жакете? Неужели клок кроличьей шерсти?

Не может быть! Неужели... это... это она проникла в нашу пристройку и уничтожила все поделки?! Разбила тыквы и выпустила кроликов? Почтенная учительница, которая проработала в школе столько лет? И которая негодовала на приезжую учительницу за то, что та забрала ее предметы, подвергала сомнению ее методы и осмеливалась спорить?!

— Вы в порядке, госпожа Верден? — сладко спросила госпожа Лотар. — У вас покраснели щеки, и вы застыли, как изваяние.

— Кое-что вспомнила, — я зловеще улыбнулась. — Столько хлопот, не упустить бы чего! Желаю вам удачи с вашими оладьями и восковыми свечами, госпожа Лотар. Надеюсь позже увидеть вас у нашего прилавка. Мы тут будем раздавать волшебные предсказания, постараюсь подобрать для вас что-то особенное.

Госпожа Лотар внимательно посмотрела на меня откровенно злыми глазами.

— Вы так... вызывающе выглядите, госпожа Верден. Что за наряд, подумать только! Цветастый платок, браслеты… юбки эти...

— На ярмарку многие надели карнавальные костюмы. Вон, госпожа Крежма выглядит как бутылка касторки. У того парня бумажные ослиные уши и хвост. А госпожа Лумм, владелица «Хмельной коровы», решила стать символом своего заведения. У нее рога, вымя из каучуковых перчаток и бутылка шнапса в руке. Она серьезно подошла к делу.

— Но то трактирщица! А вы учительница! А вырядились как ведьма!

— Ну и что в этом плохого?

— Она не понимает! — она всплеснула руками.

Пару секунд наши взгляды вели молчаливую дуэль, а потом госпожа Лотар скорбно покачала головой и ушла.

Скатертью дорога. Вот уж кто ведьма, так это она!