Уездная учительница магии

Глава 9 Второй урок магии

Я ужасно провела ночь и проснулась с колотящимся сердцем. Спросонья показалось, что я в дома, в дядином особняке. И сейчас тетя постучится в дверь, войдет, угрюмая и недовольная, и прикажет лающим голосом явиться к дяде для беседы, во время которой меня будут запугивать и унижать.

«Бежать, скорее бежать! Скрыться, пока дядя не позвал своего громилу — камердинера Поля, чтобы тот отвез меня в лечебницу святого Модеста и запер в ободранной комнате с крепким замком на двери!»

Я рывком села, отдышалась, огляделась и вспомнила все, что произошло.

Осознание принесло одновременно облегчение и острую досаду.

Нет, я не в столице. Дядя далеко. Я в безопасности. Но положение мое весьма незавидное. Я ночую на продавленном диване в учительской, потому мой дом вчера сгорел при странных обстоятельствах. А с ним сгорели все вещи и деньги. И нет рядом никого, кто бы мог помочь, утешить...

Я встала и подошла к окну, потирая плечи озябшими руками. Сквозь открытую форточку лилась ночная прохлада, но утро выдалось славным. Мир за стеклом был чистым, словно умытым. Только рассвело, солнце окрасило небо розовым, ветер легко качал ветки рябины в школьном дворе. Даже не верится, что вчера в городе творился грозовой ад.

Я отошла к зеркалу и вздохнула, глянув на отражение. Как можно в таком виде появиться перед учениками?

На меня смотрела растрепанная девица с опухшими глазами. На щеке сажа, блузка в серых пятнах, половина шпилек потеряна, и даже щетки нет, чтобы привести прическу в порядок. Я чувствовала себя разбитой, мышцы болели, ломило виски, в горле першило. Вчера я промокла под дождем, испереживалась на пепелище, да еще и превысила свои возможности Одаренной. Последствия налицо...

Скрипнула дверь, я стремительно обернулась. Кого принесло в такую рань?

В проеме показалось бледное личико, синие глаза уставились на меня с испугом.

— Ланзо! — я выдохнула с облегчением. — Доброе утро! Почему ты уже в школе? Занятия начинаются только через два часа!

Он молчал так долго, что я подумала — сейчас убежит. Но Ланзо шмыгнул носом и ответил очень тихим голосом:

— Я всегда прихожу рано... с папой. Помогаю...

А тут и сам папаша появился. Уборщик Виктор протопал в учительскую, молча свалил у камина груду дров, и только потом повернулся и глянул на меня в упор.

— Слышал, вы без дома остались, — сказал Виктор, не утруждая себя приветствием. У него оказался сиплый, неприятный голос и грубый выговор. — Тут ночевали, что ли?

— Пришлось.

Виктор взялся чистить очаг.

— Помоги! — приказал он сыну, а когда Ланзо подошел, уборщик отвесил ему подзатыльник за нерасторопность.

— Эй! — сказала я с гневом. — Держите руки при себе!

Виктор и ухом не повел, а Ланзо потер затылок и улыбнулся, словно извиняясь за отца.

Оставлять мальчика наедине с грубым отцом не хотелось, и какое-то время я наблюдала за их работой, переминаясь с ноги на ногу. Но потом не выдержала и отправилась в школьный туалет. Там кое-как привела себя в порядок, умылась и причесалась руками. В кармане завалялся носовой платок, я сделала из него жгут, чтобы подвязать волосы.

А когда вернулась в учительскую, обнаружила, что уборщик и его сын ушли, но появилась госпожа Барбута.

Охая и причитая, она обняла меня и утешающе похлопала по спине.

— Все будет хорошо. Вещи и дом — ерунда... главное, вы живы и не ранены. Вот, смотрите, что я собрала для вас — самое необходимое на первое время.

Она открыла вместительный баул. Добросердечная учительница принесла мне смену белья, простую серую юбку, рубашку и толстый вязаный свитер. Вещи изрядно ношеные, кое-где штопаные, но чистые.

— Взяла у племянницы. Вам ведь теперь и переодеться не во что!

Кроме того, в сумке обнаружились разные женские принадлежности — зеркало, гребень, шпильки, полотенце, кусок мыла.

Поступок госпожи Барбуты растрогал до слез. Ценность вещей измеряется вовсе не деньгами! Когда я жила с дядей, у меня были наряды и безделушки из лучших столичных магазинов, но я не радовалась им так, как этим незамысловатым подаркам.

— И завтрак, — госпожа Барбута выложила на стол сверток с бутербродами.

Изнемогая от признательности, я подкрепилась, потом начала переодеваться.

Юбка оказалась коротковата, а блузка великовата, но выбирать не приходилось. По крайней мере теперь я выгляжу опрятно.

Вскоре явилась госпожа Лотар. Она произнесла причитающиеся ободряющие слова, но ни душевности, ни искренности с них не было.

— Наверное, вы теперь вернетесь в столицу? — спросила она с надеждой. — Город встретил вас негостеприимно. Ужасное происшествие!

— Нет, не вернусь, — ответила я сердито. Сговорились они с Робервалем, что ли! — Буду искать новый дом.

— Вряд ли вас кто-то приютит, — покачала головой госпожа Лотар. — Люди считают, что вы приносите беду. Видите ли, вы успели приобрести некоторую... — она деликатно улыбнулась, — непопулярность.

В ответ на это я скрипнула зубами, но промолчала. Наверняка эта брюзга преувеличивает. Охота же ей злословить!

В коридоре зашумели голоса: школьники собирались на занятия. Пришел Степпель. Он выглядел неважно, как будто не сомкнул глаз всю ночь; покряхтывал, потирал поясницу, шагал осторожно.

— Боюсь, новости у меня неважные, — признался он. — Я не нашел для вас ни комнаты, ни домика. Но день только начался! Наверняка родители детей согласятся вам помочь.

— Я могу пустить вас к себе! — пылко предложила госпожа Барбута. — Правда, у меня трое жильцов, но я поставлю койку в своей комнате. Как-нибудь перебьемся!

— Спасибо! Не хочу вас теснить, — уныло отозвалась я. — В крайнем случае буду жить в школе. Если господин директор разрешит…

— Это... необычно, но, конечно, я не буду против! — подтвердил директор, поворачиваясь к камину, чтобы погреть спину, и задирая для лучшего эффекта фалды сюртука. — Однако подождем… вдруг что-то подвернется! Я бы посоветовал вам обратиться к Робервалю. Если вы сумеете его уговорить, он вам поможет. Жаль, что вы приняли друг друга в штыки.

— Но ведь забота о горожанах — обязанность муниципалитета и бургомистра? Думаю, мне лучше пойти к господину Флеггу.

Про себя я давно решила, что никогда и ни о чем не буду просить Роберваля. Еще чего не хватало!

— Флеггу?! — директор растерялся. — Кхе... мда... Он, конечно, бургомистр, но... у него снега зимой не допросишься. Впрочем, попытка не пытка. Попробуйте!

Пора было отправляться на занятия. К счастью, вчера я оставила в школе свои тетради и учебники, в том числе драгоценный том профессора Кристиана Рейна. Мои инструменты труда не сгорели... и два моих других важнейших инструмента остались при мне: моя смекалка и мое упрямство. Значит, не все потеряно!

В коридоре меня окружила толпа. Учеников привели в школу родители, и все спешили выразить сочувствие. И не только: они предлагали обращаться, если что-то потребуется, обещали помощь в устройстве на новом месте!

Увы, самого нового места не предложил никто. У всех оказывались причины, чтобы не пускать к себе постоялицу. Готовность горожан помочь имела свои пределы.

Я видела, что из-за этого они испытывали неловкость. В большинстве жители Крипвуда были хорошими людьми. По крайней мере считали себя таковыми. Как и все мы. Никто не хочет показаться жадным или равнодушным.

Они вовсе не желали мне зла. Но я еще не стала частью общины Крипвуда, и поэтому они осторожничали и рассчитывали, что кто-то другой возьмет на себя обузу в виде нежеланной жилички. В конце концов они не были обязаны заботиться обо мне.

Но все же я приободрилась. Нет, далеко не все в городе настроены против меня! Вот так-то, госпожа Лотар. Будет она еще мне твердить о непопулярности! Вон как меня жалеют!

Многого я еще не понимаю, и не могу поверить в то, что суеверия заставляют горожан совершать странные поступки, но со временем наверняка что-то прояснится.

В школу вместе с сыном явился начальник пожарной части господин Матибор. Он рассыпался в извинениях за то, что не смог спасти мой дом.

— Видите ли… не все пожары можно потушить, — пробасил он, избегая встретиться со мной взглядом. Он переминался с ноги на ногу, как нашкодивший мальчишка. — Тот пожар, что уничтожил ваш дом, был... очень уж сильным. И необычным.

— В чем же его необычность?

На этот вопрос господин Матибор не ответил; торопливо попрощался, надел фуражку и попросту сбежал, на ходу коснувшись щепоткой пальцев вбитого в косяк двери медного гвоздя — этим жестом суеверные люди отгоняют от себя злых духов. Ну уж если начальник городской пожарной части соблюдает приметы, то чего ждать от остальных жителей!

Стоило войти в класс и встать у доски, разбитость как рукой сняло. Откуда-то и силы взялись, и бодрости прибавилось.

Нельзя показывать ученикам уныние. Это чувство заразительно. После урока школьники должны выйти из класса с хорошим настроением и пониманием того, что этот час они провели с пользой и удовольствием.

Я старалась, что было мочи. Сначала ученики шептались — обсуждали свалившееся на меня несчастье, — но потом я так загрузила их работой, что им стало не до сплетен. Да и сама я увлеклась и ненадолго забыла собственные беды.

— У нас сегодня будет урок магии? — спросила Магда.

— Вы имеете в виду, дополнительное занятие по познанию сверхприроды? Обязательно.

— И я приду! И я! — еще двое учеников решили присоединиться к моей троице. Я удовлетворенно улыбнулась: вот и первый успех!

— Буду ждать всех!

Регина Роберваль фыркнула и отвернулась к окну.

— Ага, вот так придешь на ваш урок, а потом в твой дом ударит молнией Иоахим Грабб, — вполголоса пробурчал вредный Владислас.

— Не болтай ерунды! — осадил его тонкий голос с последней парты. Я удивилась: неужели Ланзо выступил моим защитником? Он, казалось, и сам испугался своей смелости: тут же вжал голову в плечи и потупился.

— Тебя не спросили, крыса помойная! — огрызнулся Владислас.

— Владислас Крежма! После уроков останешься в классе на два часа. Сто раз напишешь пословицу «Не дорого ничто — дорого вежество».

— Ну и ладно, — проворчал Владислас.

Я вздохнула. Видимо, придется поговорить с его отцом-аптекарем. Вот еще один житель города, с кем я не хотела бы иметь никаких дел. В том числе связанных с его профессией. Но нельзя все время прятаться за спиной директора. Если я хочу прижиться в этом городе, нужно как-то устанавливать отношения с родителями учеников.

На большой перемене школу посетил бургомистр Фалберт Флегг.

Я лучезарно улыбнулась гостю. Бургомистр нарядился в дорогой темно-зеленый костюм, шейный платок завязал пышным бантом, на обширной груди колыхалась золотая цепь часов. Массивная печатка на пухлой руке, которую он протянул для приветствия, тускло сверкнула.

Что ж, управление городом всегда приносит неплохой доход.

Ответив на почтительные приветствия, бургомистр потряс меня за руку, затем сочувственно похлопал по спине (сегодня каждый второй стремился это сделать; чего доброго, к концу дня у меня между лопаток будет синяк).

Совершив необходимые телодвижения, Флегг разразился речью. Сначала он многословно толковал о том, какая удача выпала городу принимать у себя специалистов из столицы. Потом упомянул славное прошлое Крипвуда и его уникальные традиции. И закончил заверениями, что жертве бури и несчастного стечения обстоятельств община окажет всестороннюю поддержку.

Я кивала и терпеливо ждала, когда он перейдет к делу.

— Муниципалитет выделит вам ссуду, — пообещал бургомистр. — Двадцать кронодоров!

— Спасибо! — я изобразила признательность.

Двадцать кронодоров! Хватит неделю обедать в трактире. Или месяц, если буду питаться одной овсянкой да тушеной капустой.

— Теперь о главном: где вы будете жить, — бургомистр нахмурился. — Я долго думал и нашел выход. Кривой дом у погоста!

В учительской наступила тишина. Учителя и директор переглянулись. Я заподозрила подвох. Название дома не на шутку настораживало.

— Вы уверены, Фалберт? — осторожно спросил директор. — Может, что-то другое есть на примете?

— Конечно, уверен! — обиделся бургомистр. — Ничего другого предложить не могу. Кривой дом пустует уже пять лет. После смерти его прежней владелицы он перешел в собственность муниципалитета. Пора ему обрести новую хозяйку!

— Но вы же помните, что этот дом... — нерешительно заговорила госпожа Барбута.

— В отличном состоянии, — сердито прервал ее бургомистр. — Сто лет стоял крепко и еще столько же простоит. Подумаешь, крыша немного протекает! Мы ее заделаем. Найдем материалы. Может, Роберваль выделит. А какой вид из окна! Лес, сад! Соседи мирные, не шумные. Уж отшумели свое, — он сладенько хохотнул. — Вот ключ, госпожа Верден!

Он торжественно протянул мне здоровую ржавую штуковину, которой обычно запирают амбары.

— Попросите, чтобы после занятий вас проводили ученики или кто-то из ваших коллег. Обустраивайтесь! Конечно, этот дом не так хорош как прежний коттедж, но вы молодая, трудностей не боитесь! Кроме того, вы Одаренная, — он подмигнул. — Вы ведь можете использовать ваш талант для решения мелких бытовых проблем? — не дожидаясь ответа, бургомистр тут же ответил сам себе: — Конечно, можете! И вы не суеверная — вы же всячески это подчеркиваете! Значит, соседство с кладбищем вас не смутит.

Я нахмурилась. Флегг мигом сделал строгое лицо и скорбно заявил:

— Конечно, если вы решите покинуть нас после вчерашней катастрофы, винить вас никто не будет...

— Я ни за что вас не покину, — я поспешила взять ключ.

— Вот и славно, — заключил бургомистр, потер руки и откланялся.

— Ну что ж, главный вопрос решен! — с фальшивой бодростью воскликнул директор, когда гость вышел из учительской. — После уроков можете заселяться.

Госпожа Барбута покачала головой и тяжко вздохнула, а госпожа Лотар ядовито усмехнулась.

Только я хотела расспросить о подарке Флегга подробнее, как учителя торопливо разошлись по классам, словно спасаясь бегством.

Визит бургомистра оставил смешанные чувства. Ладно, порадуюсь потом, когда увижу свой новый дом.

День прошел быстро; осталось провести последний, самый важный урок. Дополнительное занятие по магии. Тьфу, то есть урок познания сверхприроды. Ну вот, я начала говорить так же, как и мои ученики.

Второе занятие будет сложнее, чем первое. То было знакомство, развлечение, игра, призванная вызвать интерес. Теперь начнется рутина. Но постараюсь, чтобы ученики не заскучали. И ни в коем случае не испугались.

Впрочем, многие вещи, которые взрослые находят жуткими, вызывают у детей восторг.

Сегодня у меня было уже пять учеников. К Дитмару, Магде и Ланзо присоединилась смуглая и гибкая Ада, дочь прачки, и неуклюжий толстощекий Тилло, сын бакалейщика.

Когда я вошла в класс, дети дружно встали. Они смотрели на меня с таким жадным интересом, как будто ждали, что я вот-вот взлечу под потолок или начну изрыгать пламя, или совершу к их радости иную неприличную, но волшебную выходку.

— Нет-нет, не садитесь! — замахала я руками. — Погода отличная, проведем урок на свежем воздухе.

— А печенья не будет? И магических картинок? И прочих чудес? — разочарованно протянул сын бакалейщика.

Ага, ясно. Так я и думала: новичков приманили рассказы о даровом угощении и фокусах.

— Печенья не будет, но будет сахарное драже и лимонные леденцы, — Я мысленно поблагодарила госпожу Барбуту, которая щедро поделилась со мной запасами перед уроком. — А чудеса вы сегодня сами будете творить. Я покажу, как.

Ученики разом повеселели и дружно рванули из класса на улицу.

Во дворе было пусто и тихо, лишь поскрипывали качели, на которых со скучающим видом сидела Регина Роберваль.

— Я жду папу! — строго объявила она, заметив мой взгляд.

— Ну и жди на здоровье! — завопил Дитмар. — А мы идем гулять и учиться магии!

В порыве радости он треснул сына бакалейщика тетрадью по голове, тот ответил ему тумаком: оба мальчишки дурашливо захохотали.

Я шикнула на них — в классах идут уроки, нечего вопить во все горло! — и повела за школу, туда, где еще вчера присмотрела небольшую яблоневую рощу.

Выбрала полянку почище и предложила ученикам сесть на землю. За день под жарким солнцем высохли следы вчерашнего дождя, трава нагрелась по-летнему. Солнце мягко светило сквозь ветки. Листья уже начали розоветь и засыхать. С веток спускались тонкие паутинки, изредка пролетали бабочки и кружились над дикими осенними фиалками. Их бледно-синие соцветия там и тут качались в траве. Воздух был прозрачен и свеж. Пахло прелым сеном и яблоками.

Ученики сонно моргали и улыбались, радуясь тому, что вырвались из полутемного класса. На улице было хорошо, как в сказке. Прекрасные условия для урока, где мы будем учиться пересекать грань между реальностью и чудом.

— Давайте подкрепимся, — предложила я и достала из сумки угощение. — Сегодня мы будем использовать скрытые силы наших организмов, сладкое нам необходимо. Вот, держите…

На вырванный из тетради листок я высыпала драже и леденцы. Провела над ними рукой, и конфеты окрасились в разные цвета. Одни стали зелеными с розовым отливом, как листья яблонь, другие желтыми, как солнечные зайчики на траве, или голубыми, как фиалки, а некоторые переливались радугой, как крылья бабочки, что пролетела рядом. Я заимствовала цвета у природы. Простой фокус, но детям он понравился.

От конфет в два счета ничего не осталось. Дети жевали с сосредоточенным видом; вероятно, думали, что и вкус у конфет будет волшебный, но тут их ждало разочарование. Впрочем, не слишком большое.

В кустах шевельнулась тень. Я осторожно повернула голову, чтобы не спугнуть тайную гостью. Регина Роберваль притаилась за толстой веткой, но я видела, как сверкают среди листьев ее глаза.

Интересно, она шпионит за нами, чтобы докладывать своему папочке? Я одернула себя; не стоит думать о ней плохо. Она всего лишь восьмилетняя девочка. Ей просто любопытно. Да и друзей, кажется, у нее маловато. Скорее, и вовсе нет. При всем богатстве ее папаша не смог избавить ее от одиночества.

— Приступим. Для начала нам нужно настроиться на правильный лад. Вот первое задание: вспомните, что хорошего с вами случилось сегодня с утра.

— Ничего хорошего не случилось, — сердито заявил Дитмар. — Госпожа Лотар поставила мне двойку по чистописанию. А потом я ободрал коленку о гвоздь в парте.

— Подумай хорошенько! Не бывает так, чтобы день складывался из одних неприятностей. Наверняка было что-то радостное! Это может быть любая мелочь. Солнце после грозы... горячие блинчики на завтрак... добрая шутка друга.

— Мне мама испекла блинчики! — оживилась Магда. — С вишневым вареньем!

— А мне папа подарил кронодор! — сообщил Тилло. — Теперь у меня в копилке пять кронодоров!

— А у нас крольчиха окотилась!

— Окролилась!

— Нет, окотилась! Так правильно говорить, нам ветеринар сказал! Пять крольчат получилось!

Дети заговорили наперебой. Оказалось, радостей у них с утра случилось навалом; так оно и бывает в детстве! Лишь Ланзо молчал, но потом его глаза сделались мечтательными, на губах расцвела бледная улыбка.

— Теперь вспомните, что вы испытали в момент, когда случилась ваше доброе событие. Сосредоточьтесь на этом чувстве и удерживайте его... пять минут! Постарайтесь усилить его. Чтобы оно выросло, заполнило вас!

Дети послушно замерли. Они жмурились, хмурились, надували щеки — словом, старались изо всех сил. И у них получилось! Первой тихонько рассмеялась Магда, ее смех подхватила Ада; скоро и лица мальчишек засветились от удовольствия.

Я искренне им позавидовала. Сегодня это упражнение мне самой давалось с большим трудом.

— Ну вот, теперь вы готовы учиться. Наша магия — магия сенситивов, Одаренных — не дружит с угрюмыми. Сегодня мы с вами поучимся слышать и видеть кожей.

— Это как? Зачем? — озадачился Дитмар.

— Чтобы почувствовать эфирные потоки. Их не разглядеть обычным зрением. И не каждый может их увидеть.

— А если мы их не увидим? — тихо спросил Ланзо.

— Я неточно выразилась. Не каждый взрослый может их увидеть. Но у детей получается всегда. Внимательно посмотрите вокруг. Запомните все. Деревья. Небо. Облако. Стены школы. А теперь крепко закройте глаза. Ада, не поглядывай! И представьте, что у вас глаза повсюду… на плечах, на руках, на ногах, на спине!

— И пониже спины! — серьезно подсказал Дитмар. Все засмеялись.

— И там тоже, — согласилась я, пряча улыбку. — Постарайтесь вообразить мир вокруг вас. Увидеть его кожей.

Мои ученики замолчали, крепко прижав кулаки к глазам. Я знала, что они справятся: у детей отличное воображение. Но это незамысловатое упражнение также помогает выявить тех, у кого есть зачатки дара. Потому что Одаренные увидят кое-что еще… я им помогу. Правда, опять нарушив указания куратора...

Я неглубоко погрузилась в транс и легко направила эфирные потоки на нашу поляну, на каждого из детей. И на Регину тоже. Ей было так любопытно, что она наполовину высунулась из кустов. Ее глаза были крепко закрыты, губы шевелились…

Невидимые, но прочные нити протянулись к моим ученикам и нежно обвили их; вокруг белокурых, рыжих, каштановых головок разлилось сияние.

— Итак, что вы увидели? Этот сад? Солнце, траву?

— Ничего я не увидел, — разочарованно протянул Тилло. — Глаза же были закрыты!

— А я видела, — ответила Ада. — Представила себе все, хорошенько вспомнила, и увидела! Все было как живое.

— И я! — закричала Магда. — Хотя я не подглядывала! Ничего сложного!

— А видели ли вы... что-то еще? Того, чего нет, когда глаза открыты?

Дети замолчали.

— Я видела! — опять подала голос Магда. — Мне кажется, я видела… эльфов. Точно! На фиалке. Они были такие же, как в моей книжке!

— Все ты врешь! Ничего ты не видела!

— Нет видела, видела!

И Магда принялась подробно описывать эльфа с короной на голове и стрекозиными крылышками. Она захлебывалась и широко таращила глаза. Дети слушали ее скептически, но я кивала и не перебивала.

Конечно, она все выдумала. Рассказывала о собственных фантазиях и наслаждалась тем, что была в центре внимания. Я знала, что так и будет: на учительских курсах нас об этом предупреждали.

Но это значит, что у Магды хорошее воображение. А без этого в нашем деле никак.

— Очень интересно, Магда, спасибо! Ты умеешь представлять себе сказку. Это ценное качество, — заключила я очень серьезно.

Магда победоносно поглядела на одноклассников. Я не уличила ее во лжи, но и дала понять, что понимаю и разделяю ее фантазии.

— Я тоже видел кое-что, — сказал Ланзо неуверенно. — Но это было не так красиво, как у Магды. Я даже сначала испугался.

— Что же ты видел?

— Паутину. Я представил поляну, деревья… и паучков. И вдруг их нити стали очень толстыми и засветились. Они опутали всю поляну. А потом. — Ланзо замялся, подбирая слова. — Вокруг вас… госпожа Верден, намотался кокон.

— Во заливает! — покачал головой Дитмар. — Кокон какой-то придумал!

— Я не заливаю, — упорствовал Ланзо. — Этот кокон... мерцал как свеча и... двигался. На нем надувались пузыри, как на болоте...

Ланзо скривился, а я чуть не захлопала в ладоши.

Вот это да! Он не мог это придумать. Он точно описал эфирные потоки, как их видят люди с огромным талантом Одаренного!

Какая удача! Да, я сразу почувствовала, что мальчик не так-то прост.

Но я тут же одернула себя. Маловероятно, что Ланзо сумел без малейшей подготовки войти в транс и увидеть мир так, как его видим мы. Я лишь ожидала, что кто-то из детей скажет, что на представленной картинке от солнца шли очень яркие лучи... или на полянке был туман. Не исключено, что Ланзо читал об Одаренных и их втором зрении и теперь тоже фантазировал. Но все же...

— А сейчас мы с вами выполним один трюк, который умеют показывать флорамансеры. Это такие Одаренные, которым подчиняются растения. Смотрите, вот дикие фиалки.

Я показала на бледные цветы на краю полянки.

— Давайте подойдем к ним и хорошенько рассмотрим. Видите, несколько цветов только готовятся распуститься?

Дети сгрудились возле фиалок; я встала на колени и протянула руку ладонью вниз.

— Выберите себе нераспустившийся бутон. А теперь представьте, что вы — эта фиалка. Вам очень хочется скорее открыть лепестки и увидеть солнце. В то же время представьте, что ваша ладонь — это и есть солнце. От нее идут лучи. Они пробудят цветок.

— И что будет?

— Смотрите внимательно...

Бутон под моей ладонью дрогнул и распустился. Тонкие голубые лепестки мелко подрагивали. На фиалку тут же села бабочка.

Дети восхищенно загалдели.

— Теперь вы попробуйте! Я вам помогу. Направлю на вас эфирные потоки. Сами вы еще не умеете это делать и научитесь нескоро и не в школе. Этому учат в академии Одаренных. Пока вы будете проводниками и усилителями.

— А при этом надо говорить какие-то волшебные слова?

— Нет, — я улыбнулась. — Заклинания существуют только в сказках. Сенситивам они не нужны.

Дети очень старались. Пыхтели, бормотали, зажмуривались.

— Я фиалка, я фиалка! — твердил Тилло. Его пухлые щеки раскраснелись, лоб блестел от пота.

Мне тоже приходилось тяжело; я протянула эфирные потоки к шести детям — притаившуюся в кустах Регину тоже не забыла. Уверена, она пытается повторить все, что мы делаем!

Разумеется, Ланзо справился с заданием первым. Его бутон упруго раскинул лепестки, и они тут же приобрели насыщенный синий цвет. Да еще и стебель фиалки вытянулся прямо на глазах. Ланзо сумел ускорить энергетические процессы в клетках и биосинтез растительных пигментов!

Мальчику прямая дорога в академию Одаренных — теперь в этом нет никакого сомнения.

Потом заверещала от радости Ада, весело взвизгнула Магда. Дитмар и Тилло сумели заставить лепестки приоткрыть совсем чуть-чуть, но и этим остались довольны.

— Можно, я тоже попробую с вами? — спросил за моей спиной высокомерный голос Регины. Каким-то неуловимым образом она дала понять, что это не просьба, а снисхождение. — Там в кустах только крапива. Я хотела заставить ее зацвести, но обожглась. Видите?

Она протянула покрасневшую руку. Я коснулась пятна пальцами и сняла боль. Регина удивленно поднесла запястье к глазам.

— Вали отсюда, не примазывайся! — недружелюбно велел Дитмар. — Тебе папочка запретил с нами водиться. Он тебя отругает.

— Не отругает. Ну, так можно?

— Что ж, садись, — я похлопала рукой по траве, хотя был соблазн отправить ее прочь. Роберваль и впрямь будет недоволен, если узнает, что его дочь была на моем уроке и «занималась магией».

— Вот подходящий бутон…

Регина, не теряя высокомерного вида, протянула к нему ладонь и зажмурилась. Я принялась осторожно манипулировать эфиром. Голова начала болеть; силы были на исходе.

Ужасно, что мой талант так слаб, что даже на такие простые вещи его не хватает. На следующих уроках дети будут заниматься теорией и упражнениями для развития воображения и силы воли; больше напрягать себя не придется. Довольно чудес и фокусов.

— Регина! Что ты здесь делаешь!

От сердитого окрика девочка вздрогнула; другие дети тоже всполошились.

Я поморщилась. Вот и папаша, явился во всей красе!

Длинные ноги стремительно шагают по траве, пальто развевается, мертвые глаза ожили и мечут молнии. В меня. Еще чуть-чуть, и я вспыхну, как мой коттедж вчера ночью.

Черная тень легла на поляну. Дети притихли. Регина вскочила на ноги.

— Ну что ты пришел так не вовремя! Все испортил! У меня почти получилось!

— Я тебе что велел? Не сметь ходить на эти занятия!

— А я хочу! — Регина топнула по траве нарядной туфелькой и подбоченилась. — Хочу и буду!

— Ладно, — мягче сказал Роберваль. — Дома поговорим.

Он отвел взгляд от дочери; его угольные глаза остановились на мне.

— Госпожа Верден, как вы допустили, что Регина занималась с вами? Я же говорил, что против ваших уроков!

— Добрый день, господин Роберваль, — я неторопливо поднялась и отряхнула юбку. — На мои дополнительные уроки могут ходить любые ученики. Кроме того, Регина сидела во дворе совсем одна. Как учитель, я не могла допустить, чтобы ребенок оставался без присмотра. Поэтому не стала ее прогонять, когда она пошла с нами. Сначала она держалась в отдалении, но я следила за ней. Потом она выразила желание присоединиться. Это меня обрадовало. Хорошо, когда юная барышня любопытна, смела, и хочет изучать мир.

Регина чуточку покраснела от удовольствия, что ее назвали «смелой юной барышней».

— Ее гувернантка заболела, — огрызнулся Роберваль. — Поэтому пока мне приходится забирать ее самому. А поскольку я занятой человек, не всегда могу делать это вовремя.

Ага, оправдывается! Я мысленно улыбнулась. Однако у девочки есть гувернантка! Выходит, не доверяет Роберваль государственной школе; нанял для нее дополнительную наставницу. Наверное, у него в доме полно слуг. Однако он сам приехал за дочерью...

— Идем, — он потянул дочь за руку.

— До свидания, Регина! Я уверена, у тебя получилось бы заставить этот бутон распуститься, — сказала я ей вслед. — Лепестки уже начали шевелиться!

Кажется, господин Роберваль зарычал, а может, и заскрипел зубами.

Робервали ушли; я еще долго слышала тонкий, немного манерный голосок девочки, когда та взахлеб рассказывала отцу о том, как прошел день.

— Урок окончен, — объявила я. — Теперь мы увидимся послезавтра. Но попробуйте каждый вечер выполнять упражнение: перед сном вспомните все, что хорошего случилось за день, а утром представьте все хорошее, что с вами произойдет!