Уездная учительница магии

Глава 10 Кривой Дом у погоста

Я вернулась в школу и обнаружила, что учительская превратилась в склад. Повсюду лежали тюки. У камина стоял директор и со стоном растирал спину.

— Откуда это? — удивилась я.

— Это все вам! — он обвел комнату широким жестом, охнул и сморщился. — Родители учеников принесли. Вещи на первое время. Белье, одежда... у вас же теперь ничего своего нет.

— Увы, это так!

— Господин Матибор отдал вам старый велосипед. Стоит у ворот. Вы умеете ездить? Ваш новый дом расположен далеко от школы. Средство передвижения вам не помешает.

— Да, умею! Какой чудесный подарок!

Я двумя пальцами вытянула из тюка старую, заштопанную простыню. В другом оказались погнутые жестяные тарелки и кружки. Мое новое имущество заставило бы любого старьевщика прыгать от радости.

Но и я радовалась! Приятно, когда незнакомые люди не оставляют тебя в беде.

— Я выдам жалованье за две недели, вам деньги сейчас пригодятся. Слушайте, мне жаль, но я не смогу проводить вас и показать дом. После вчерашнего так разыгрался ревматизм...

— Хотите, помогу? Правда, я не лекарь, умею лишь ненадолго снимать боль.

— Не нужно, спасибо! Я хоть и не Одаренный, но знаю, что на это вы тратите силы. А силы вам самой понадобятся. Вас сейчас проводит Ланзо; он все равно болтается вокруг школы без дела. Боюсь, Кривой дом в не лучшем состоянии. Я велел Виктору привести его в порядок. Но он пока отказывается наотрез. Дело в том, что... с этим домом связаны некоторые нехорошие слухи.

— Ни о каких слухах больше и знать не хочу. Уверена, мне все понравится. Я неприхотлива.

— Вы не сомневайтесь, дом и правда крепкий. Это городская достопримечательность. Сразу после постройки под домом просел грунт, и здание немного перекосило. Однако оно осталось устойчивым, и выглядит... кхм... интересно. А, вот и Ланзо! Мальчик мой, проводи госпожу Верден к Кривому дому! Теперь она будет в нем жить.

Замешкавшийся в дверях Ланзо кивнул.

— Что ж, идем! — я подхватила сумку с подарками госпожи Барбуты, остальные тюки пока трогать не стала — придется перенести их за пару ходок. Нащупала в кармане ключ и пошла на улицу.

У ворот школы стоял подарок начальника пожарной части. Велосипед был стар и тронут ржавчиной. Придется его хорошенько смазать. Но как, спрашивается, это сделать? Надо разыскать умельца…

— Я знаю, как все наладить, — сказал Ланзо, наблюдая, как я задумчиво кручу педаль рукой. Цепь скрипела и заедала. — Я иногда помогаю наладчикам на лесопилке. Они добрые и не прогоняют меня. У них много разных механических штук. Пилы, погрузчики...

— Спасибо, Ланзо! Ты многое умеешь.

Ланзо смутился от похвалы. Он пожал узкими плечиками, сунул руки в карманы и пошел вдоль по улице.

— Пока оставьте велосипед тут. Вечером им займусь. До Кривого дома далеко идти, — сказал он, не оборачиваясь. — Он на окраине, почти у самого леса. Но я покажу короткий путь.

Дорога и впрямь заняла минут пятнадцать. Ланзо сворачивал в узкие переулки, проводил меня тропками за огородиками, мимо амбаров и складов. Все повороты и лазейки запоминались плохо. Лучше бы идти дольше, но по главным улицам.

— Мы пришли, — объявил Ланзо и остановился. Последние дома города остались далеко за спиной, как и заросший ковылем и бессмертником пустырь.

— Ого! — только и смогла выдавить я.

Мой новый дом отличался редкой несуразностью — и это еще мягко сказано. Он был сложен из серого кирпича, изрядно побитого непогодой. На стенах белели соляные разводы от дождя и расползались рыжие пятна мха. Над двускатной крышей торчала полуразвалившаяся труба.

Вокруг дома буйно росли сорняки: полынь, крапива, чертополох. Среди зарослей возвышалась будка сортира. Я живо представила, как бегу туда зимой, в непогоду, и поежилась.

Но больше всего поразило не запустение. Дом действительно оказался кривым. Или, точнее, косым. Левая часть дома уходила в землю локтя на два по сравнению с правой. Косыми были и проемы, рамы, и дверь.

Все выглядело так странно, что хотелось протереть глаза. Дом как будто выпал из другого измерения, где все шиворот-навыворот.

Однажды на студенческой вечеринке я перебрала пунша. Спьяну у меня кружилась голова, и казалось, что стены комнаты и мебель стремятся уползти вбок. От этого отчаянно тошнило. Вид Кривого дома вновь заставил меня испытать эти противные чувства.

Интересно, пол тоже наклонный? А как же мебель? Придется прибивать ножки гвоздями, чтобы кровать не укатилась вниз?

— Кто здесь жил раньше, знаешь?

Ланзо кивнул.

— Старая Мазена. Она за плату ухаживала за могилками, иногда обмывала покойников. Но потом люди перестали ее просить. Потому что она сплетничала с мертвыми.

— Это как?

— Она знала, как прошли их последние часы. Расспрашивала их. Покойники ей отвечали. Мазена потом разные гадости говорила их родственникам. Людям это не нравилось. У нас ведьм не любят. Потом Мазена отправилась в лес и ее забрал призрак Грабба. Мазену нашли на опушке через три дня, она ничего не помнила. Только мычала и все время спала. Так и умерла во сне. В ее доме никто не захотел селиться.

Нет, конечно, я не суеверная, но лучше бы Ланзо мне этого не рассказывал. А он все не умолкал.

— Потом два лета назад там недолго жил заезжий Штукарь. Тот покойников и призраков не боялся.

— Кто?

— Ну, фокусник. Иштван, что ли, по имени... Но все звали его Штукарь. Он раньше в цирке работал или на ярмарке. Он так говорил. А потом его выкинули с поезда на станции за какие-то дела. Вот он и решил тут пожить. Но ненадолго задержался. Штукарь всякие фокусы показывал за деньги, в карты играл в трактире с лесорубами. Выигрывал всегда, за это его не любили. Говорили, он магией промышлял. А потом он просто исчез. Дом опять оказался пустой. Только чемодан его и остался, ну, Штукаря. С разными колдовскими штуками. Чемодан сожгли, дом заперли. Говорят, Штукаря тоже забрал призрак Грабба.

Я покачала головой. Час от часу не легче. Отличная история у дома. Сначала безумная старуха — а может, и Одаренная с талантом некрогноста, человека, который умеет считывать остатки энергетической ауры покойных. Но задушевные беседы с мертвяками, конечно, преувеличение. На такое некрогносты неспособны. Потом тут побывал шулер-гастролер. Который пропал при невыясненных обстоятельствах. Теперь я буду тут жить. Одна. На окраине города. Возле погоста.

— Смотрите, госпожа Верден, вон кладбище. А дальше лес, где бродит призрак Грабба.

И верно: вдалеке виднелись оградки под поникшими ивами, а за ивовой рощей вставал темной стеной лес. Мрачный и темный, как грозовое облако, когда оно только показывается на горизонте.

Мою браваду как ветром сдуло. Впервые подумалось: может, послушаться совета Роберваля? Сесть на поезд и вернуться в столицу? Потребовать нового назначения? В цивилизованное место.

И тут, словно отвечая на мои мысли, вдалеке весело прокричал паровозный гудок.

— Это на лесовозной линии Роберваля, — пояснил Ланзо.

Я помотала головой, чтобы прогнать дурные чувства. Не надо далеко ехать за цивилизацией. Она тут, рядом. А остальное — видимость, выдумки! Тьфу на них.

— Давай войдем, — я решительно подошла к двери, достала ключ и начала возиться с замком.

Замок долго не поддавался. Наконец, дверь удалось открыть. На голову посыпались дохлые насекомые, а косяк надсадно застонал. Я шагнула внутрь. Было немного боязно.

Огляделась и вздохнула с облегчением. Пол в доме обычный, без уклона. Но перекошенные окна все равно вызывали оторопь. Теперь мне казалось, что не я пьяна, а дом; он основательно окосел и как будто только и мечтает завалиться набок.

Потопала по доскам. Доски протестующе скрипнули, но выдержали. Отлично; не прогнили. Первая хорошая новость.

Впрочем, она же последняя.

Известка на стенах местами отошла, местами отвалилась. На потолке и в углах темные пятна и плесень. Пахнет неважно: сыростью, землей.

Комната всего одна, но просторная. У стены железная койка, покрытая матрасом. Матрас выглядит на удивление хорошо. Из остальной мебели только деревянный стол, два табурета, рассохшийся шкаф. В углу чугунная печь-камин с одной конфоркой. У дверцы расплывшаяся куча сажи и мышиный скелетик. Рядом к стене прибито мутное зеркальце и жестяной рукомойник, под ними медный таз и ведро.

Что ж, здесь вполне можно жить. Если вы совсем в отчаянном положении. Но не стоит забывать — многие люди не имеют даже такого жилья.

— Рамы крепкие, — деловито сказал Ланзо, подходя к окну. Потом задрал голову: — Крыша протекает. Но заделать легко. Течь небольшая.

Он еще раз огляделся и с одобрением заметил:

— Тут здорово! Большой дом. И тепло будет. Надо все помыть. И высыпать в сортир ведро извести или золы. Но отец помогать не будет. Он сказал, его в этот дом и черти не затащат. Тут лес близко, он его боится.

— Твой отец очень суеверен?

Ланзо пожал плечами. Потом наклонил голову и поводил пальцем по пыльной поверхности стола, рисуя узоры.

— Моя мамка тоже была ведьмой и ее тоже забрал в лес призрак Грабба, — признался Ланзо вполголоса.

Я вздрогнула и несколько секунд не знала, что сказать. Ланзо поднял голову и глянул на меня ясными глазами. Тогда я все же спросила:

— Как... это произошло? Почему ее считали ведьмой?

— Она травы хорошо знала. У нее в огороде всегда все росло. А если потрава какая или паразиты — она выйдет в садик, пошепчет чего-то, рукой проведет — и болезней как не бывало. Настои всякие делала на продажу… Она не местная, из столицы приехала. Они с отцом ругались все время и дрались часто. А однажды она пошла в лес за душицей и не возвращалась три дня. Потом пришла... вся растрепанная и молчит. Отец ее побил немного. А она заболела. Воспаление легких. Через неделю умерла. Но мне это рассказали. Я еще маленький был, плохо ее помню.

— Мне очень жаль…

Что еще добавить, я не знала. Ланзо говорил о своей утрате спокойно, как будто давно о ней свыкся. Бедный мальчик! Неудивительно, что он так тянется ко мне. От остальных он, видимо, мало получал ласки. Но его отец, каков негодяй!

— Давай вернемся в школу, — предложила я. — Попробуем найти тряпки и мыло. И известь. Что еще надо? Буду приводить дом в порядок.

— Много чего надо, — рассудительно сказал Ланзо. — Но я вам помогу, можно? Мне не трудно. Домой неохота идти.

— А отец тебя не заругает?

— Заругает, но он и так всегда ругается. Я дома редко бываю. Он привык. Иногда сам говорит: «Вали отсюда, ведьмино отродье...»

Я заперла дом на замок, и мы пошли обратно. До темноты надо перенести все подаренные вещи. По моей просьбе Ланзо показал другой путь до школы. Пусть он был длиннее, но вел по улицам, не по пустырям. Буду добираться на службу на велосипеде.

По дороге мы зашли в бакалейную лавку и к булочнику, и я купила кое-какой провизии. Брала то, что не нужно готовить: несколько пирожков, хлеб, сыр, масло. Хорошо, что директор выдал жалованье. Иначе пришлось бы совсем туго. Раз в доме есть печка, придется учиться готовить. Надо попросить госпожу Барбуту дать мне несколько уроков кулинарии. Моих умений хватало лишь на яичницу и тосты.

Перед тем как зайти в школу, я решила заглянуть на пепелище. Теплилась робкая надежда, что хотя бы некоторые вещи могли уцелеть.

Зря я это сделала. Вид почерневших обломков и куч пепла привел меня в уныние. Сразу стало понятно, что ничего целого обнаружить не удастся. Да и рыться среди углей не выйдет: тут нужны специальные инструменты и одежда.

Но все же, почему мой дом так быстро сгорел? Я торопливо вспоминала уроки по введению в пиромансию. К сожалению, я изучала предмет неглубоко, только основы. Химию горения, горючие свойства материалов… Но и того, что помнила, хватило понять: так быстро от одной-единственной молнии дом вспыхнуть не мог. Если только не был пропитан бензином. Или если в пожар не вмешались какие-то иные, сверхъестественные силы, как на то намекали горожане.

Но это бред! Надо спросить у Матибора, не будет ли вестись расследование.

Господи, ну какое расследование! Все видели, как в дом ударила молния. Занялась крыша, затем все остальное. Слишком быстро, но, возможно, такое бывает.

— Почему вы не потушили пожар? — внезапно спросил Ланзо. — Вы же Одаренная. Вы говорили, что эти... как их... пиромансеры? — умеют управлять огнем. Вы разве не умеете управлять огнем?

— Увы, я не пиромансер. Я могу зажечь маленькое пламя, но не потушить.

— И погодой вы управлять не умеете? А солнце вы тогда потушили.

— И погодой не умею управлять. Затмение было лишь иллюзией.

— Ясно... — разочарованно протянул Ланзо.

В школе мы забрали оставшиеся тюки с вещами и пошли обратно к Кривому дому. Но когда проходили мимо дома изобретателя, Ланзо вдруг сказал:

— Подождите, я загляну к Анвилу! Возьму у него разные инструменты. И попрошу помочь починить крышу. Я маленький, мне тяжело будет самому.

— Ланзо, не надо! Вряд ли он согласится!

Но Ланзо уже взбежал по крыльцу и небрежно коснулся пальцами металлической ладони. Я похолодела; сейчас он закричит от боли, это ужасное приспособление всмятку раздавит хрупкую детскую ладошку!

Но Ланзо действовал очень ловко. Как только металлические пальцы начали смыкаться, он отдернул руку. Тут же внутри дома все загремело. Ланзо с удовольствием прислушался к дикой какофонии.

К грохоту добавился яростный крик изобретателя:

— Кого там еще принесло, чтоб вас на шпиндель намотало!

Я приготовилась к неприятным объяснениям.

Дверь рывком распахнулась, на крыльцо вышел господин Анвил: без пиджака, но в длинном кожаном фартуке, перчатках по локоть, на глазах защитные очки. Аккуратная седая бородка топорщилась от ярости, кончики усов распушились. В руке изобретатель сжимал молоток, и я не сомневалась, что Анвил с удовольствием использует его на том, что потревожил его покой.

— А, это ты, мой мальчик-золотые-руки, но темная, глупая головушка, — сказал Анвил, сдвинул очки на лоб и добавил едко: — И наша страдалица-погорелица, госпожа Верден. Добрый вечер. Что привело вас ко мне?

Ланзо безо всякого страха объяснил причину визита и озвучил просьбу.

Анвил выслушал его и велел:

— Ждите тут.

Дверь захлопнулась. Мы остались на крыльце.

Анвил вернулся через десять минут, нагруженный чемоданчиком с инструментами, мотками проволоки, но при этом одетый, как для визита в театр. Ланзо он вручил длинную палку в оплетке и медный штырь.

— Идемте. Помогу чем могу. Заодно установлю вам на крыше молниеотвод и сделаю заземление. А то и второго дома лишитесь.

— У вас в городе дома часто горят из-за гроз?

— Редко. Но бывает. Когда безглазый разбойник сильно на кого-то разгневается.

Я изумленно вздернула брови. И этот ученый, изобретатель верит в призрака и его месть?!

— Шучу, — сухо сказал Анвил. — Такое бывает, когда люди не соблюдают элементарную технику безопасности. В этом городе живут суеверные болваны. Думаю, вы это уже поняли.

— У вас тут странные суеверия, — тактично заметила я.

— Вы где-то встречали логичные суеверия? — фыркнул Анвил. — Шагайте быстрее! Мне нужно до заката быть дома. Вечером возникают отличные тепловые потоки, а я еще не запустил аэростат! Кстати, безвозмездно я никому не помогаю. Будете должны услугу.

— Это справедливо. Спасибо, господин Анвил. Но и я не всякую услугу готова оказать. Если условия сделки вам не подходят, то лучше ее не заключать.

— Вы разумная особа, — заметил Анвил с одобрением. — Я не потребую от вас ничего сложного. И если у вас заведутся деньги, оплатите наличными. Возьму с вас всего десять кронодоров за час работы. Просто потому, что приятно иметь дело с умным человеком. В этом городе такие почти не водятся.

Мы тащились груженые как ослы. Встречавшиеся жители глядели на нас с любопытством, иногда вслух выражали сочувствие моей беде, но личную помощь не предлагали. Да я и не ждала ее: и без того получила куда больше, чем рассчитывала.

В Кривом доме все сразу взялись за работу. Анвил и Ланзо полезли на крышу. Я нарвала полыни на пустыре, наломала веток в кустарнике и сделала веник. Водопровода в доме не было; за водой пришлось идти с ведром через пустырь к колонке.

Первым делом почистила и разожгла печь, — под навесом на улице нашлись щепки, — и приготовила чай и закуски добровольным помощникам. Больше ничем я их отблагодарить не могла.

Помощники работали с азартом и удовольствием: на крыше стучало и грохотало, время от времени долетали властные распоряжения Анвила. Я тоже сложа руки не сидела.

Сбросив туфли и завязав вокруг талии полотенце, я натирала пол. Спина взмокла, мускулы болели, мокрые волосы прилипли ко лбу, а я все терла и терла. Впрочем, без особого успеха. Многолетняя грязь въелась намертво, но хотя бы верхний ее слой я смыла.

Во время работы старалась не смотреть по сторонам. От вида косых окон мутилось в глазах. Сложно будет привыкнуть к их неправильности.

Но и окна оставлять без внимания было нельзя. Закончив с полом, сделала еще одно путешествие через пустырь и притащила ведро ледяной воды. Попутно поняв, как повезло и одновременно не повезло мне родиться в состоятельной семье. К физическому труду я не была привычной. Когда бухнула ведро на пол, то долго не могла разогнуться и дышала, как загнанная собака.

Кажется, Роберваль оплачивает учительнице прислугу? В тот момент я была готова признать свое поражение и воспользоваться его благотворительностью.

«Соберись, белоручка!» — сурово приказала я себе, выбрала тряпку и полезла на подоконник.

Скоро через открытую форточку вливался свежий вечерний воздух, и вымытые окна сияли радужным блеском. На пол упали оранжевые лучи заходящего солнца. Настроение начало повышаться.

Над окнами остался старый карниз; порывшись в тюках, нашла отрез выцветшего ситца и приладила его вместо занавесок. Теперь стало почти уютно: огонь трещал, чайник свистел, в комнате пахло мылом и водой.

Из старой простыни — мне их пожертвовали штук пять — я соорудила занавеску, за ней умылась и переоделась. Щедротами горожан я обзавелась двумя платьями. На уроки их надевать было нельзя из-за пятен на подоле и потрепанных рукавов, но для домашних работ сойдут.

Дверь с шумом отворилась, в комнату вошли Анвил и Ланзо.

— Готово, — сообщил изобретатель. — Прореха в крыше заделана, молниеотвод мы поставили. Теперь осталось подождать хорошего дождя, чтобы проверить, все ли в порядке.

— Давайте попьем чаю, — предложила я.

Анвил и Ланзо уселись за стол. Я расставила нехитрую снедь.

Изобретатель брезгливо посмотрел на мятые жестяные тарелки, от угощения отказался, но чашку к себе придвинул.

— Вам достался хороший дом, — заметил Анвил. — Далеко от города. Тихо. Никто мешать не будет. И я сам одно время подумывал перебраться сюда. Но для меня тут места мало. Больше всего мне нравятся эти окна.

Он ткнул рукой в перекошенные рамы.

— У меня от них голова кружится! Чем же они вам так приглянулись?

— Нарушение привычного порядка вещей развивает творческий потенциал и воображение. Наш мозг привык к рутине. Время от времени его нужно встряхивать. Например, я иногда сплю на полу или на столе. Или надеваю левый ботинок на правую ногу, а правый — на левую. Чтобы нарушить восприятие и разбудить мозг. А иногда хожу целый день голышом. Даже на крышу так поднимаюсь.

Узнав о привычках Анвила, я от души порадовалась, что теперь не живу с ним по соседству. Я не была готова видеть седого солидного изобретателя на крыше каждое утро в чем мать родила.

— Поэтому ваш дом с его асимметрией — отличное средство взбодриться, — продолжал Анвил. — Глаз посылает неожиданные образы в мозг, и тот начинает работать на всю катушку. Хм, может, все же мне сюда переехать? А вам подыщут другое жилье.

— Вас не пугает соседство с кладбищем и проклятым лесом?

— А вас?

— Пугает, — честно призналась я. — Но не призраки. Я не привыкла жить одной.

— Но вы же Одаренная. Вы наверняка умеете отгонять непрошеных гостей? Ставить какие-то защитные поля, или чему вас там учили?

— Нет, не умею. Одаренные не всесильные маги.

— Никогда не интересовался изучением эфирных полей. В обычной, классической физике немало загадок. Мне их хватает, чтобы жить интересно, занять голову и руки.

— Вам нужна собака, госпожа Верден,— сказал Ланзо. — Она будет вас охранять. Я подыщу вам щенка.

— Собака! — фыркнул Анвил. — Глупое, неуклюжее животное. Давайте я вам лучше установлю охранные механизмы. Наподобие тех, что у меня дома. Тогда все будут обходить ваш дом за версту. Так и быть, изготовлю их для вас со скидкой.

— Спасибо, но я предпочту живое существо.

— Но вы все же не ходите в тот лес... — попросил Ланзо. — Даже с собакой.

— А что там такое? Все кругом твердят про призрака разбойника и потерявшихся людей, но ведь этому наверняка есть простые объяснения? И как же господин Роберваль валит лес? Он не боится призраков?

— Лесопилка Роберваля в другой стороне, — объяснил Анвил, доставая часы и озабоченно вглядываясь в циферблат. — А из ваших окон виден тот лесной участок, с которым связаны суеверия. Впрочем, я несколько раз туда наведывался и ничего такого не видел. Лес как лес. Густой. Грибы, комары. Местами есть заболоченные участки — их следует опасаться. До особняка Грабба я, правда, не доходил, хотя было любопытно.

— Он что, еще стоит? Этот особняк разбойника?

— Конечно. К нему есть дорога. Ведет мимо старой охотничьей избушки, сквозь болота. Заросла от времени, но найти ее можно. Однако никто из местных не рискнет по ней пройти. Сами понимаете, почему.

Я побарабанила пальцами по столу.

— Странно это все...

— Все странности объясняются невежеством и суевериями. Местные видели в лесу монстров: думаю, это вызванный туманом обман зрения. Туманы тут бывают очень густые. Мало ли что привидится в овсяном киселе! Да попробуйте сами прогуляйтесь. Ничего страшного там нет в хорошую погоду. Преступники у нас не водятся, волков и медведей нет. Только компас захватите. Все несчастные случаи, когда люди пропадали в лесу, объясняются просто: потерей ориентации и паникой.

— Нет, спасибо. Я никогда не гуляла по лесу и не хочу этому учиться. Говорите, преступники не водятся? Значит, живых непрошеных гостей мне можно не бояться? Тогда и собака не нужна.

— Мелкие хулиганства случаются. Хулиганов забирают в участок, а Роберваль сурово наказывает своих рабочих, когда они провинятся. Ну и в Дикую ночь безобразия творятся... так, шалости... Однако воров и убийц в Крипвуде нет. Тут нам повезло. В столице, я знаю, беспокойно. Твердят о преступном гении Химерасе, человеке со ста лицами... может, он выдумка, но выдумки на пустом месте не возникают. В соседних крупных городах происходили громкие грабежи.

— Да, слышала.

— Поэтому лучше быть настороже. Мне пора, — объявил Анвил, вставая и надевая сюртук, который он аккуратно повесил на крючок у двери, прежде чем лезть на крышу. — Ланзо, идем со мной. Уже темнеет.

Внезапно меня пробрал озноб. Ужасно не хотелось, чтобы гости уходили и оставили меня тут одну.

— Большое спасибо за помощь! — весело сказала я. — Заглядывайте проведать, как пожелаете. Скоро я все приведу в порядок, тут станет уютнее.

— Вряд ли я загляну, — ответил Анвил. — Некогда мне ходить по гостям. И вас к себе не приглашаю. Не обессудьте. Когда посторонние попадают в мой дом, они начинают все трогать и ломать.

С этими недружелюбными словами Анвил, поманив Ланзо, ушел.