Тренировочный День 15

Глава 4

Глава 4

— Привет. — легкие шаги и объятия. Сабина Казиева, бессменный капитан команды «Крылья Советов» отстранилась и окинула взглядом свою подругу. — Выглядишь хорошо! Даже загорела…

— И тебе привет! Сумасшедшая вышла поездочка… — отвечает Маша и отодвигает стул: — садись.

Они садятся за столик. Маша оглядывается вокруг. Кафе при гостинице «Москва» в ноябре — это особый мир. За высокими окнами уже стемнело, хотя на часах едва пять, и фонари на проспекте Маркса размазываются жёлтыми пятнами сквозь запотевшее стекло. Мокрый снег, первый в этом году, лепит по стёклам и тут же тает, стекая кривыми дорожками.

Внутри тепло и уютно. Пахнет варёным кофе из большого никелированного аппарата за стойкой, сигаретным дымом, который тянется сизыми лентами к высокому потолку с лепниной, и чем-то сладким — то ли пирожными «корзиночка» с масляным кремом, то ли ликёром из чьей-то рюмки. Тюлевые занавески, когда-то белые, — скрывают зал от случайных взглядов с улицы.

Столики — маленькие, квадратные, покрытые белыми скатертями с неистребимыми следами от чайных кружек. Стулья — тяжёлые, деревянные, с гнутыми спинками, из тех, что не сдвинешь случайно. На каждом столике — гранёный стакан с бумажными салфетками, алюминиевая пепельница и меню в кожаной папке, потёртой на сгибах до белизны.

Народу немного — середина рабочего дня. За дальним столиком двое мужчин в одинаковых серых костюмах негромко разговаривают, наклонившись друг к другу, перед ними нетронутые чашки. У окна — женщина в каракулевом пальто, наброшенном на плечи, курит длинную тонкую сигарету и смотрит в запотевшее стекло, словно ждёт кого-то. Или делает вид, что ждёт.

— Ну что? — спрашивает Маша: — как вы там с «Уралочкой»? Выиграли?

— Ага. Два раза выиграли. И потом нас еще догнали и выиграли вдогонку. — мрачнеет Сабина: — нет, мы тоже хороши, девчонки в третьем сете изрядно тупить начали… Громова ногу подвернула, Прокопьева и Мордвинова… а, да что говорить! — она машет рукой: — не в лучшей форме мы были. Но «Уралочка» эта! Они же как заведенные! Сколько лет подряд чемпионат страны выигрывают! Чем их там кормят в Свердловске⁈ Кубок европейских чемпионов пять лет подряд! С восемьдесят первого по восемьдесят третий никто и рядом не мог встать… одна надежда на вас теперь…

— В смысле? — Маша подняла бровь: — где мы и где «Уралочка», ты что…

— Да? А очень похоже. До конца семидесятых эту самую «Уралочку» никто и не знал толком, а как к ним новый тренер пришел и «уникальную систему тренировок» внедрил… так они сразу и выстрелили. На Олимпиаде-80 выиграли золото! В шестьдесят девятом Карполь пришел и все! Больше они не проигрывали! А они в шестьдесят восьмом последнее место взяли в своей группе, до него. Совпадение? Случайность? — Сабина прищуривается: — а что если я руководству «Крыльев Советов» скажу чтобы вашего Витьку переманили? Все же Москва, у нас тут и заплаты выше, да и мы уже в высшей лиге, не придется как вас через всю первую лигу тянуть, а у вас впереди и «ТТК» и «Радиотехник»…

— Шуточки у тебя несмешные, Сабина. — прищуривается Маша: — а если это не шуточки, то ты отсюда можешь и не выйти никуда… сейчас я Валю из номера свистну и в ковер тебя закатаем. И в Колокамск увезем с собой, будешь у нас на тренировках потенциального противника изображать.

— Вот именно. — Сабина откидывается на спинку стула и барабанит кончиками пальцев по столешнице: — не отдадите вы своего драгоценного Витьку… он у вас новый Карполь! Трясетесь за своего тренера? Трясетесь. Правильно, он вас в стратосферу запускает своими особыми методами.

— Ерунда это все. Нет никаких особых методов. — отвечает Маша. К их столику подходит официантка, выставляет с подноса две чашки с кофе и удаляется. Маша смотрит ей вслед, поворачивается обратно к своей собеседнице.

— Ты пришла меня дразнить? — спрашивает она: — Витьку мы не отдадим. И Железнову тоже. Что упало — то пропало.

— Ой, нет. Знаю я что ваш тренер никуда из вашей команды не денется, видела я вашу Бергштейн и Салчакову. — прищуривается Сабина: — а ты еще отрицаешь что вы там… занимаетесь всем подряд на ваших «особых тренировках». Ты лучше мне скажи — правда потом лучше играется⁈ Ну, повышенный гормональный фон и все прочее?

— Кого ты слушаешь, Сабин? — морщится Маша: — они тебе наговорят… сплетники. Да ничего подобного… Нет, нет, никогда не было такого. Врут все.

— Как-то ты неуверенно об этом говоришь… а ведь я с Железновой только что в холле встретилась и поговорила. Обстоятельно так поговорила… насчет атмосферы в команде и ваших методов и как вы все организовываете…

— Аринка! Вот трепло! — вскидывается Маша: — растрепалась уже всем, да⁈

— Я была очень удивлена что Арина Железнова ничего мне не рассказала. — улыбается Сабина: — а вот ты только что сама себя выдала! Так значит вы мне и ее испортили? Она же несовершеннолетняя, Маша! Имейте совесть, «Стальные Птицы»!

— Ей в октябре восемнадцать уже стукнуло! И… она сама настояла!

— … quod erat demonstrandum. — пожала плечами Сабина: — ты сама себя закапываешь. Довольно отпираться, товарищ Волокитина, я тебя разоблачила! Давай, колись как это работает… ну не может быть что вы там просто сексом занимаетесь, все этим занимаются, у нас в прошлом году две девчонки ушли по беременности, но результатов как у вас никто не показывал. Я вот наоборот потом вялая хожу… а у вас как-то по-особенному все? Вы на батуте это делаете? Чтобы спину разгрузить с ногами, а гормональный всплеск был круче? Или это у вас как стимул? Типа «кто плохо играет, того тренер сейчас при всех накажет»? Колись, Волокитина, твоя карта бита, есть у нас методы на Костю Сапрыкина!

— На батуте⁈ Ты где такое слышала вообще⁈

— В федерации слухи ходят… разные… — пожимает плечами Сабина, смотрит на подругу и фыркает: — да расслабься, не буду я тебя пытать. Больно надо… какие бы уникальные у вас тренировки не были и система — все равно через годик-другой все выплывет. Вот увидишь, вся страна так будет делать… а там и весь мир. Такие секреты долго секретами не остаются, Волокитина. Все тайное станет явным, а тебе будет стыдно что ты от меня такие простые вещи скрывала.

— Да нету у нас никаких секретов!

— … хорошо, хорошо, не кипятись ты так… спасибо что заменили нас в этой поездке. Из комитета спорта вас хвалили, сказали, что молодцы и что вот прямо отожгли. Скажи, как вы умудрись снова вничью сыграть? Мне обещали запись, но пока нету, так что…

— Нам тоже запись обещали и тоже пока нет. — ворчит Маша, поднимая свою чашку с кофе: — но как будет я обязательно копию сделаю и тебе вышлю. У нас Комбинат в тренерской видеомагнитофон поставил и камеру купил, так что тоже можем теперь анализировать матчи и даже перезаписывать. А как сыграли… да это все Лилька опять, зла на нее не хватает. Ей же что в лоб, что по лбу. Вот скажи, Сабина, ты же в высшей лиге играешь, ты капитан. У тебя там тоже суперзвезды и примадонны, как ты с ними справляешься?

— Это у вас суперзвезды и примадонны. — фыркает Сабина: — видела я как вы работаете. У нас в команде жесткая дисциплина. Нету у нас звезд, есть советские спортсменки, а кто не работает и саботирует — вмиг из команды вылетает, даже если суперзвезда. Только так и можно выигрывать. У вас же командный стиль пьяных анархистов, вы у себя казацкую вольницу и пиратскую Тортугу устроили… и я бы сказала что так не работает, но вы же выигрываете! Вот у меня и закралась мысль, что и так тоже можно… типа японский подход к делу. У вас каждый игрок уникален. С одной стороны это хорошо, Маш, вы там у себя таланты открываете, каждому даете возможность проявиться. А с другой… ваши игроки не взаимозаменяемы. Получит травму ваша Лилька или Аринка и что? Как вы играть будете? У вас рисунок игры на уникальных особенностях выстроен, а значит и каждый матч для вас не работа, а искусство скорее. Вы у нас художники… а мы — трудяги. На высоком уровне только так и работают, Маш. Только труд, пот и слезы и ничего больше. Ты же слышала, как Карполь на своих девчонок во время матча кричит? И это нормально, иначе результатов не добьешься.

— Наверное ты права. — кивает Маша: — меня эти «примадонны» в команде порядком утомили. Лилька впрямую мои приказы саботировала, пришлось ее удалить с площадки. Представляешь, два мяча подряд в потолок вбила!

— В потолок? — Сабина моргнула.

— Да там рейки какие-то или балки… перекрытия короче. Вот прямо туда и вбила! Да так, что мяч застрял и ни туда, ни сюда, а там высота метров пятнадцать… там прямо стадион крытый, а не просто спорткомплекс…

— Вбила в потолок… но зачем? А, погоди, погоди… — девушка вытянула вперед руку с выставленным указательным пальцем: — молчи! Я поняла! Она все официальные мячи турнира в этот потолок вбила⁈ Вот как у вас ничья вышла — техническая? Ай да Кнопка! Но… стой! Если ты ее удалила — как она сумела…

— А это уже не она. С той стороны Яромира Коваржова тоже этой дурью заразилась…

— Ярослава…

— Много чего было. Думали мы что будем с городским клубом второй лиги играть, а по факту там выкатили игроков национальной сборной в полном составе. В первом сете мы продули начисто. Во втором за счет Гули Каримовой вытянули и их «колесницы». Ну и Кривотяпкина помогла… но потом она тоже от рук отбилась! Три примадонны у меня в команде — Аринка твоя, Лилька и эта Кривотяпкина!

— Кривотяпкина? А, это девушка из «Текстильщика»? Вы продолжаете переманивать лучших игроков к себе, «Птицы». Не боишься, что за такое начнут в спину плевать? У меня Железнову увела, у них Кривотяпкину… — прищуривается Сабина.

— Железнову ты сама отдала, потому что она тебе всю плешь проела. — складывает руки на груди Маша Волокитина.

— И… вот что удивительно — остаются они потом у вас в команде… — задумчиво мурлычет ее собеседница: — как будто у вас там медом намазано…

— Ничем у нас там не намазано…

— А я ее помню… на видео вашей встречи с «Текстильщиком» видела же. Такая… мрачная, с пластырем на носу и шрамом через все лицо? — поджимает губы Сабина.

— Да, это она самая. Погоди… — Маша поднимает голову: — ты нашу запись смотрела⁈ Серьезно? Ты же Сабина Казиева, капитан команды высшей лиги, а мы всего лишь в первой играем, и то первый год…

— Ха! Конечно смотрела! — девушка подбоченивается: — врага нужно знать в лицо! Вы же мне обещали, что «через год в высшей лиге», так что я за новой «Уралочкой» наблюдаю внимательно. Я с тебя глаз не спущу, Волокитина! — она делает жест двумя пальцами указав на свои глаза, а потом — на Машу, такой жест — «я за тобой внимательно наблюдаю, девочка».

— …

— Да шучу я. Конечно же я просмотрела ваш матч с Текстильщиком перед тем, как вас за границу от имени нашего клуба отпускать. Согласись было бы грустно если бы вы там обделались. Так что я посмотрела запись, поняла, что сыграете на уровне, а уже потом тебе набрала. Проверить нужно было… что, обиделась?

— Нет конечно. Все правильно сделала. Я просто удивилась что ты за нашими матчами следила, а так все в порядке.

— Не, ты не подумай, я и так бы, наверное, посмотрела, все-таки вы не чужие. Феномен первой лиги. И эта Кривотяпкина — она тоже на уровне играет. «Текстильщик» в одного пыталась вытянуть, там остальные как приклеенные к полу стоят. Я бы такую даже к себе в команду взяла… жаль, что она из Иваново, конечно. Или… — Сабина прищуривается: — признавайся, чем ее переманили?

Дверь кафе распахнулась и в зал ввалились — именно ввалились, другого слова не подобрать — три девушки в одинаковых сине-красных спортивных костюмах. Высокие, шумные — они заполнили собой тихое кафе как цирковая труппа заполняет манеж — мгновенно и безоговорочно. Женщина в каракулевом пальто у окна вздрогнула и обернулась. Двое мужчин в серых костюмах синхронно подняли головы.

— Никуда от них не спрячешься, — вздохнула Маша: — вот и мои. Маслова, Синицына… и конечно же Воронова.

— Воронова же не твоя. Она из «Автомобилиста».

— Пока они на свой поезд не сели — еще моя…

— Маша! Вот ты где! — воскликнула первая девушка через весь зал, — там девчонки в номере опять в дурака играть на щелбаны затеяли, а у меня уже лоб болит! Ты знала, что Сашку в дурака обыграть невозможно вообще⁈ И рука у нее тяжелая, как влепит щелбан… — она потерла лоб.

— Сабина Рашидовна. — из-за спины первой девушки выглянула вторая, высокая, аккуратная с круглыми очками на лице, такая же ладная и аккуратная коса через плечо и застегнутый на молнию до самого верха спортивный костюм. — здравствуйте. Спасибо что позволили нам в командировку за границу съездить.

— Здравствуйте. — третья девушка была не только высокой, но и достаточно широкой в плечах и бедрах, короткая стрижка, темные волосы и легкие, едва заметные веснушки на переносице и щеках.

— И вам здравствуйте, девушки. — кивнула Сабина: — садитесь за наш столик. Слышала, что вы там устроили настоящее шоу, а?

— Еще как! — взмахнула руками Алена Маслова: — там же титаны против нас! Яра-Мира! Петра и Павла! А Хана Немцова⁈ Она же как Лилька, только негатив — мрачная и серьезная, но маленькая и быстрая! А Петра! Такая милая, но так бьет, что не возьмешь! Я уже и падала, и летала и с колена, и в прыжке с переворотом! Ну думаю, хана нам девчонки… а потом…

— Ты же два сета на скамейке просидела. — говорит Надя Воронова: — что ты придумываешь, Маслова?

— Так я на скамейке и подумала — «хана нам, девчата»! — не теряется Алена: — мы с Витькой думали-думали и опа! Во втором сете Каримовских крепостных выпускаем! Надьку с Зульфией и саму Каримову! А я им сразу на скамейке так в глаза смотрю серьезно и говорю — «девчата, не Москва ль за нами⁈ Умремте ж под Москвой! И умереть мы обещали и клятву верности сдержали мы в Олимпийский бой!»

— Олимпийский? Маслова, ты ври да не завирайся…

— А как⁈ Спорткомплекс называется «Олимп»! И команда пражская тоже — «Олимп»! Значит и бой — Олимпийский! Там же «в Бородинский бой», как там срифмовать⁈

— Бородинский… Сахалинский? — задумывается Синицына.

— … в любом случае! — взмахивает рукой Алена: — вытянули мы кое-как второй сет, ну думаю, сейчас или мы их или они нас! А я же человек мира! Я же такая «занимайтесь любовью, а не войной», а тут как ни крути, а игра с нулевой суммой, кто-то да останется недовольным, а это же международка! А ну как война потом начнется⁈ И я Витьке такая говорю — «а выпусти-ка меня на площадку», а он такой «конечно, Алена, я тебе доверяю как самому себе и даже немного больше» и выпускает, а я…

— Тебя выпустили, потому что Маша Лильку за саботаж приземлила. — тихо говорит Надя Воронова.

— Вы хотите услышать, как все было или нет⁈ Так вот, я выхожу, смотрю, баа, а у Кветы Моравцовой лицо такое, что краше в гроб кладут… ну думаю, жалко девчонок, а как сделать так чтобы все выиграли и никто не проиграл? И я такая…

— Да ты к мячу ни разу не притронулась! Яра-Мира со своей подачи мяч в потолок вбила!

— Это потому, что я ей в глаза смотрела!

— А как вам новенькая? Кривотяпкина? — задает вопрос Сабина и девушки задумываются.

— … ну она резкая, конечно. — наконец говорит Алена: — резкая и у меня от нее мурашки по спине. Как зыркнет, так сразу мурашки.

— Евдокия Кривотяпкина — асоциальна по своей природе. За время поездки она не завела друзей и не вступила в дружескую беседу ни разу. Некоторые люди не умеют общаться по-человечески. — поправила очки Юля Синицына. Некоторое время все смотрели на нее молча.

— В отличие… скажем от меня. — продолжила она: — я душа компании и социальный клей всей нашей команды.

— Ну… да. — осторожно говорит Алена: — ты у нас точно социальный клей. А она — социальный ацетон.

— Играет она хорошо. Но стерва. — дополняет Надя Воронова: — такую стерву еще поискать.

— Да вы ей на лицо посмотрите! Она же всех вокруг ненавидит! — Алена складывает руки на груди: — вот нам только такой в команде не хватало! И… ой! Тише говорите! — она поворачивается и тычет пальцем в сторону входной двери. В кафе заходят двое, девушка в таком же сине-красном спортивном костюме и молодой человек в обычном, синем костюме с белыми полосками. Девушка с короткой стрижкой светлых волос, со шрамом на щеке, она молча идет рядом с парнем и на ее лице играет мягкая улыбка.

— Дуська и Витька! — шепчет Алена: — чтоб мне лопнуть! И… да что это с ней⁈ Я такого лица у нее никогда не видела… она улыбается⁈

— Да ладно улыбается… ты посмотри, как она на Витьку нашего смотрит… с какой теплотой во взгляде…

— Вот значит, как вы игроков переманиваете…