Тренировочный День 15

Глава 14

Глава 14

Автобус «Икарус» с эмблемой «Уралмаша» на борту — стилизованный медведь, вставший на задние лапы, с волейбольным мячом в когтистых передних — въехал в Колокамск около полудня. Двигатель натужно гудел на подъёме, за окнами проплывали одинаковые пятиэтажки, скверы с пожелтевшими берёзами и длинные заборы промзоны, а над всем этим поднимались трубы Комбината.

— Приехали, красота, — сказал Алексей Дементьев, капитан «Медведей Урала», двухметровый доигровщик с руками как совковые лопаты и голосом, который слышно было через две стенки. Он сидел на заднем сиденье, вытянув длинные ноги в проход, и лениво жевал яблоко.

— Славный город Колокамск. Никогда не слышал. Провинциальный городишко как обычно… не я бы понял если бы мы на Кавказ поехали в Минеральные Воды там, туда, где и горячие источники есть и природа и все такое. А тут… ну вы посмотрите, какой дым над городом стоит.

— Ты и про Новосибирск не слышал, пока мы туда на финал не поехали, а спортивная база Комбината за городом стоит. — не поворачиваясь ответил Геннадий Валерьевич Ростовцев, главный тренер, занимавший первое сиденье за водителем. Ему было пятьдесят четыре года, из которых тридцать два он провёл в волейболе — сначала как игрок, потом как тренер. Невысокий по волейбольным меркам, сухой, жилистый, с коротко стриженой головой и выражением лица человека, который повидал на своем веку всякого.

— За городом? Так тут везде дым. Металлургическое производство Геннадий Валерьич, — отозвался Дементьев: — я в промышленном городке вырос, знаю. Чего тут тренировать-то?

— Колокамск на возвышенности стоит, рядом рудники. — доносится голос с заднего сиденья. Сергей Князев, связующий, двадцать восемь лет, самый тихий и самый умный игрок в команде — единственный, кто регулярно читал что-то кроме спортивных газет — поднял голову от книги и посмотрел вперед: — тысяча двести над уровнем моря… а база у них и вовсе в горах расположена… Люди, которые тут тренируются — по умолчанию выносливее тех, кто на равнине привык играть. Если бы против нас играла местная мужская команда я бы постарался длинных розыгрышей не допускать.

— Умный ты, Серега, просто жуть. Длинных розыгрышей… мы ж с женской командой Комбината играть будем. С женской… ха! — Алексей пожал плечами: — какой смысл в этом? Там одного нашего Лилипута выпустим на площадку и все… считай выиграли. Пусть и тренировочный матч, да только что с него толку.

Автобус свернул с главной дороги и покатил вдоль высокого забора, за которым угадывалось что-то большое, светлое, новое. Потом забор закончился и открылся вид, от которого Дементьев перестал жевать яблоко, а Князев закрыл книгу.

Для города такого размера спорткомплекс комбината выглядел как инопланетный корабль, случайно приземлившийся между пятиэтажками и промзоной. Три этажа, стеклянный фасад, ухоженный газон перед входом, парковка с разметкой, флагштоки с флагами — красным государственным и синим комбинатовским. У входа — мозаичное панно: рабочий с молотом, спортсменка с мячом, голуби, колосья, всё как полагается, но свежее, яркое, ни одного отвалившегося куска смальты.

— Ничего себе, — сказал Женя Балашов, центральный блокирующий, самый высокий игрок в команде, которого за его размеры прозвали «Лилипутом». Два метра одиннадцать сантиметров, сто семь килограмм, размер обуви — пятидесятый. Когда Балашов вставал рядом с нормальными людьми, нормальные люди начинали чувствовать себя ненормально маленькими. Несмотря на его грозный вид у него был весьма добродушный характер. Людям такого роста и размера нет нужды быть агрессивными.

— У нас в Свердловске областная база хуже. — продолжил он, глядя на спорткомплекс.

— У нас в Свердловске всё хуже, — проворчал Дементьев: — новенький… как с иголочки. А у нас спорткомплекс пятидесятых годов постройки, все уже облупилось…

— У них тут Комбинат, — сказал Князев, снова открывая книгу: — металлургический. Всесоюзного значения. Богатое предприятие, могут себе позволить… тут весь город вокруг них построен.

Автобус не остановился в городе. Проехал центральную площадь с памятником Ленину, проехал мимо Дворца культуры металлургов, мимо торгового центра, мимо школы с нарядным фасадом — и вырвался из Колокамска на горную дорогу, узкую, петляющую среди сосен. Пятиэтажки кончились разом, как отрезало. Воздух за приоткрытым окном изменился — сначала незаметно, потом ощутимо. Дым рассеялся. Запахло хвоей, сыростью, камнем. Горы подступали с обеих сторон — не кавказские, конечно, не альпийские, но настоящие, тяжёлые, покрытые тайгой до середины, с голыми, покрытыми редким кустарником скальными склонами выше.

Дементьев перестал жевать яблоко. Молча смотрел в окно.

— Ничего так, — сказал он наконец: — красиво. Не хуже чем на Кавказе…

Автобус поднимался. Дорога делала поворот за поворотом, уши закладывало от перепада высоты. Сосны стали выше, стройнее, между ними мелькнул ручей — быстрый, белый, прыгающий по камням. Потом ещё один поворот — и дорога вывела на плато.

Первым базу увидел Балашов. Он сидел у окна — лоб прижат к стеклу, как ребёнок в экскурсионном автобусе — и вдруг выпрямился, стукнувшись головой о потолок.

— Мужики, — сказал он. — Смотрите что тут Комбинат понастроил…

База Комбината стояла на краю плато, как крепость — с видом на долину, горы и небо. Несколько деревянных корпусов из потемневшего бруса, крытых зелёной черепицей. Между корпусами — мощёные дорожки, клумбы с последними осенними цветами, фонари. Чуть в стороне — отдельное здание побольше, приземистое, с высокой крышей и широкими окнами. Спортивный зал — видно по пропорциям. Рядом — открытая площадка с натянутой сеткой, разметка свежая, белая, яркая на фоне тёмно-зелёного покрытия.

А дальше, за площадкой, за последним корпусом — горы. Близко. Так близко, что казалось — протяни руку и дотронешься до каменных склонов. Сосны уходили вверх ровными рядами, как солдаты на параде, и где-то между ними поднимался пар — тонкий, белый, почти незаметный.

— Это горячие источники, — сказал Князев, указывая на пар. — Природные. Видите — пар идёт даже сейчас, днём. Значит, температура воды — градусов сорок минимум. Говорят, что для здоровья очень полезно, японские спортсмены постоянно такие ванные принимают, фуро называются.

— Откуда ты всё знаешь? — спросил Дементьев, но на этот раз без подколки. Просто спросил.

— Читаю, — ответил Князев. И добавил тише, почти себе: — Лёша, у нас на свердловской базе ничего такого нет. Нигде такого нет. Я на десяти базах был — нигде.

Автобус остановился у главного корпуса. Дверь зашипела. Пассажиры начали выгружаться — медленно, с хрустом разминая затёкшие после долгой поездки ноги. Молча, что для «Медведей» было нехарактерно — обычно при высадке гремели шутками, толкались, гоготали. Но тут — молча. Оглядывались. Дышали. Воздух был другой — чистый, холодный, колючий, без единого намёка на металлургический дым. Как будто город с его трубами остался в другом мире, за поворотами горной дороги.

— Значит так. — повысил голос тренер: — на мой взгляд мы ерундой тут заниматься будем, но если так начальство сказало, значит сделаем. Матч неофициальный, никакой прессы, никакого освещения нигде, вообще это скорее что-то вроде совместных сборов… совместной тренировки. Местных не обижать, к девчонкам из «Птичек» не подкатывать, никакого алкоголя на сборах! Кого поймаю — мало не покажется. Всем ясно? — нестройный хор голосов уверил его что всем все ясно и что все всё поняли.

— Особенно это тебя касается, Лавров! — повышает голос тренер: — и тебя, Зуев!

— А че, нормально! — откликается Костя Зуев: — чего это меня с этим Графом вместе называют⁈ Я и не собирался ничего…

— Лавров⁈

— Геннадий Валерьевич, — лениво отзывается Андрей Лавров, высокий мужчина с темными, вьющимися волосами и серыми глазами: — ну что вы, право дело. Когда это я к кому подкатывал?

— Всегда вокруг тебя какие-то девчонки вьются! — встревает Костя Зуев: — всегда! Донжуан ты хренов!

— Во-первых, зависть — очень нехорошее чувство, Костик. — прищуривается Лавров: — а во-вторых это они вокруг меня вьются, а не я к ним подкатываю. Что я могу поделать, если привлекаю барышень самим фактом своего существования?

— Я не знаю, что ты там делать будешь, Лавров, но чтобы не вздумал мне! — грозит ему пальцем тренер: — мне не хватало только чтобы потом из Комбината письма шли что у них половина команды беременна! Ты же коммунист, Лавров!

— А че, нормально. Он и старается чтобы коммунистов стало больше, чем капиталистов. Размножается. — снова подает голос Зуев: — почкованием не умеет, вот и лезет в сунь-вынь и трах-тибидох…

— Кастрировать бы тебя… — с неожиданной тоской вздыхает тренер: — был бы прекрасный игрок…

— У него тогда уровень тестостерона упадет. — отрывается от книжки Сергей Князев: — он и в волейбол играет только потому, что у него потребность в конкуренции, а если ему отрезать, так он и играть перестанет…

— Не, не, не… -пугается Костя Зуев: — не надо, вы чего⁈ Граф у меня как приманка для девчонок, я ему к поясу веревку привяжу, на дискотеке в танц-пол выпущу, через минут двадцать вытягиваешь, а на нем уже парочка девиц висит, сосутся… вы чего? Как я без него в городе будут девок кадрить⁈

— Именно поэтому вас двоих и назвали…

— Все, хватит базар-вокзал разводить, на выход!

Встречали их трое. Пожилой мужчина, который выглядел лет на шестьдесят, с коротким ежиком седых волосы, в теплой куртке и меховой шапке, все же ноябрь на дворе. Рядом с ним стояла девушка в белой курточке и еще один мужчина, молодой парень в синем спортивном костюме и синей же куртке.

— Здравствуйте! — пожилой шагнул вперёд, протягивая руку. — Я начальник базы «Рассвет» от нашего Комбината, меня зовут Марат Всеволодович, но отчество сложное, можно и просто Марат. Соломон Рудольфович все устроил, я вам все покажу и размещу.

— А я — тренер команды «Стальные Птицы», — след за ним шагнул вперед и молодой парень: — Полищук Виктор. До отчества пока не дослужился. И…

— Мария Волокитина. Капитан команды. — тоже протянутая рука. Ростовцев пожал и эту руку. Представился. Перекинулись ничем не значащими словами — как доехали, как дорога, горы вокруг красивые, почти что Кавказ, если бы еще Комбинат не дымил…

Пока ребят размещали по номерам и показывали, что и где находится — он продолжал удивляться тому, сколько народных денег вбухано в этот горный санаторий для работников Металлургического Комбината. И с одной стороны так и должно было быть, все-таки производство вредное, тяжелые металлы, горячие цеха, вред для легких и все прочее… а с другой стороны вот что-то он не видел на аккуратных, вымощенных белой, мраморной крошкой, дорожках работяг из горячих цехов. А еще он мог бы руку себе на отсечение отдать что у Комбината такого масштаба это не единственная база отдыха и что на берегу Черного моря у Колокамского Металлургического Комбината (КМК) — конечно же тоже есть ведомственный санаторий. С выходом к побережью, с катамаранами и шезлонгами…

В принципе и пес с ним, так всегда было, это не задевало Ростовцева, он в системе не первый день, нагляделся, прекрасно понимает кто и чем дышит, его другое волнует…

— Скажите, Виктор… — обратился он к сопровождающему тренеру: — вы уверены в том, что хотите именно матч сделать для ваших подопечных? Мы могли бы просто сделать несколько совместных тренировок пока тут проживаем. Мои ребята показали бы вашим девушкам как правильно мячи принимать, как блокировать, парочку комбинаций… так было бы намного безопасней.

— Да, Геннадий Валерьевич, нам нужен именно матч. Если вы беспокоитесь об ущербе репутации, то это у нас секретное мероприятие, матч будет на этой горной базе, сюда доступа посторонним нет. Никакой прессы, никаких зевак. — поспешил успокоить его парень в синей спортивке.

— … — Геннадий вздохнул. Огляделся по сторонам. Эта девушка в белой куртке стояла у тренажёров и уже о чем-то разговаривала с Лавровым! Он мысленно взмолился чтобы этот скотина Лавров не влюбил в себя очередную простушку из провинции… а эта еще и капитан их местной команды, потом хлопот не оберешься, да и людям в глаза как смотреть… но хорошо, что она в сторону отошла.

— Виктор, послушайте. — сказал он, убедившись, что девушка не может их слышать: — разделение на мужской и женский спорт не просто так сделали. Мужчины — выше, сильнее, быстрее. В таком виде спорта как волейбол рост — самая важная величина. У меня в команде нет никого ниже ста восьмидесяти. Мы начинаем с антропологических данных, с роста, веса, скорости и силы. Ваши девушки… это девушки. Вы же сами должны понимать, что у них нет шансов. Зачем вам в разгар сезона надрывать команду? Восстановиться после поражения порой бывает нелегко…

— Спасибо. — кивает тренер женской команды Колокамска: — правда, большое вам спасибо, Геннадий Валерьевич. Вы серьезно за нас переживаете и это ценно. Но в нашем случае поражение — то, что доктор прописал. Видите ли, наша команда только что сформировалась, еще и полгода не прошло… и говоря словами товарища Сталина — у нас случилось головокружение от успехов.

— Как так? — нахмурился Ростовцев.

— Мы всегда выигрываем. — вздыхает тренер: — по крайней мере не проигрываем. И… это беспокоит. Я вижу, что команда расслабилась… нет, неверное определение. Скорее — и не собиралась.

— Хм… — Ростовцев прищуривается на своего молодого коллегу. Вот, значит как. Тренер хочет, чтобы его подопечные испили горький яд поражения, но так, чтобы это не отразилось на итоговой позиции в рейтинговой таблице. С одной стороны — понятное и правильное решение, потому что если исходить из необходимости привести команду к «нормальному бою», выправить мозги, заставить прикладывать усилия и в конце концов — чему-то научиться… то все это возможно лишь в столкновении с более сильным противником.

Однако…

— Ты не боишься? — Ростовцев переходит на «ты», потому что понимает, что сейчас разговаривает не с молодым парнем, а с коллегой, который знает то же, что и он. То, что в столкновении с сильным соперником можно конечно вырасти, но можно и сломать спортивный дух, вызвав чувство беспомощности и подавленности. То, что поддаваться в таком матче нельзя — все будет видно, а если не поддаваться, то мужчины раскатают женскую команду как асфальтовый каток консервную банку по автостраде — медленно и неумолимо. Это авантюра, чистой воды авантюра… рассчитанная на то, что девчонки из женской команды — не сломаются под натиском его «Медведей», а станут сильнее. Но чтобы стать сильнее — нужно суметь противостоять. И этот матч будет не за очки, все тут понимают, что у «Птиц» нет шансов против «Медведей». Этот матч — за самоуважение.

Их тренер бросает молоденьких еще девчонок в бой под танки и надеется, что они — не сломаются. Что они — отдадут все в этом бою и смогут уважать себя потом — даже после разгрома.

— Очень боюсь. — признается парень: — сам переживаю. — он отводил глаза, и Ростовцев следит за направлением его взгляда. Молодой тренер смотрит туда, где этот паршивец Лавров уже вовсю веселит девушку в белой курточке, она улыбается, и Ростовцев только головой качает. Привычная картина, Лавров ухаживает за девушкой, но если представить их на площадке… да Лавров ее на голову выше! Он руки поднимет, и она из его блока ни в жизнь не выпрыгнет!

— Мои не смогут играть вполсилы. Я попрошу конечно не играть жестко, но в остальном… видно же будет. А мы не артисты, Виктор… — мягко говорит Ростовцев: — ты все же подумай… может проведем несколько совместных тренировок и все… зачем матч? Счет на табло, касания, правила… это может убить твоих девчонок. Всю команду.

— Спасибо, Геннадий Валерьевич. — еще раз кивает тренер: — но все уже решено. Как говорится, Рубикон перейден. Теперь осталось только молится. Вы пока размещайтесь, база у Комбината отличная, у них тут повара отменные и даже какой-то невероятно модный специалист из самого Китая, который иголками лечит. Массажист опять-таки. Сауна, бассейн, все дела. А завтра в обед матч и проведем… присутствовать будут только свои.

— Ладно. — пожимает плечами Ростовцев: — смотри, Виктор, твои похороны. Я своим, конечно, скажу, чтобы без лишней жести и вполсилы, но все равно всякое может быть, это ж игра. «Медведей» я отбираю в первую очередь по физическим данным, а уж потом — отсеиваю в течение тренировок. Сдерживаться они не умеют, и я их этому не обучал.

— Это самый лучший подарок. — кивает Виктор: — надеюсь на то что ваши выложатся полностью. Предлагаю до пяти сетов как на серьезных соревнованиях.

— Пять партий? Почему бы нет. Вижу, что ты совсем своих девчат не жалеешь, Вить…

— Тяжело в учении, легко в бою. Обычно я тут должен сказать что-то вроде «вы там не расслабляйтесь», но… — Виктор покачал головой: — я же вижу что не будете.

— Не будем.

— Вот и хорошо. До встречи на площадке.