Танцовщица для подземного бога

7

Он протанцевал странный танец ещё три раза — медленно, чётко, глядя прямо перед собой и не глядя на девушку. Анджали постаралась сосредоточиться только на позах, движениях рук и ног, не думая о цене, которую надо заплатить за познание. Об этом можно подумать… потом. Когда она выучит сам танец. А может, и думать об этом не придётся. Зачем танцу какие-то душевные страдания? Танец любви должен внушать любовь и быть порождённым любовью, а не болью и опустошением. Да и ярость в любви ни к чему. Лишь немного гнева для поддержания страстного пыла — этому учили в школе апсар. Чтобы мужчинам любовь не казалась пресной.

Потом змей приказал повторить то, что ученица запомнила. В школе апсар в запоминании танца Анджали не было равных, и на арангетраме она сумела повторить движения, придуманные самой дайвики Урваши, но с Танду всё оказалось гораздо сложнее. Он был самым строгим и суровым учителем — требовал точности, силы, внимания. Стоило ошибиться на полшажка или поднять руку на два пальца выше или ниже — танец начинался заново.

Снова, снова и снова — одно и то же.

Анджали, так гордившаяся своей выносливостью, вскоре почувствовала тяжесть в мышцах. Эти движения были совсем другими, не теми, к которым привыкло её тело. Танец апсар был водой, перекатывавшейся под кожей, а здесь всё было напоказ, всё было грубо и сурово, как… как землетрясение, или как гроза.

Но в то же время, наг не сидел перед ученицей в ленивой позе, как преподаватели танца в школе апсар. Анджали постоянно ощущала его прикосновения, он был рядом, а в какой-то момент встал за её спиной, словно сделавшись её тенью, вместе с девушкой протанцовывая все движения, неуловимо подсказывая и исправляя её ошибки.

— Повторяй это мысленно, — сказал наг, когда позволил Анджали передохнуть. — Думай об этом, представляй, как танцуешь, но не повторяй движения где-либо кроме этого зала. Поняла?

— Да, — тихо ответила она. — Никто не должен узнать…

— Никто, — коротко подтвердил змей.

— Но если я не буду тренировать тело, что толку тренировать мысль? — не удержалась она от дерзкого вопроса.

— Кто сказал, что твоё тело останется без тренировки? — Танду посмотрел на неё. — Кроме ежедневных занятий в этом зале ты будешь два часа танцевать те танцы, что уже изучила, два часа медитировать, два часа плавать.

— Да, учитель, — Анджали кивнула, но спохватилась и почтительно склонила голову.

— Называй меня по имени, — змей взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Ты — моя жена. Не надо бояться. Я попрошу своего друга перестроить замок этой двери и на тебя. Ты тоже сможешь заходить сюда и выходить, когда захочешь.

— Благодарю, — ответила девушка тихо. — Но хочу ещё спросить… Танду…

— Спрашивай.

— Если тайну чёрного танца знает Гириша, знаешь ты, то как узнала госпожа Бхайрави? Она тоже прошла все пять ступеней?

— Она тоже, — подтвердил змей. — Госпожа Бхайрави в прежнем рождении была женой великого Гириши. Она сожгла себя из любви к мужу. Она познала и отчаяние, и ярость. И когда она получила другое рождение, великий Гириши научил её всему, что открылось ему в божественном провидении.

— Великий Гириши сам рассказал ей обо всём?! — воскликнула Анджали изумлённо.

— Почему тебя это удивляет?

— Получается, он сам дал ей оружие против себя? — этого Анджали решительно не могла понять. — Госпожа Бхайрави — единственная женщина во всех трёх мирах, чей муж не смотрит на других женщин…

— И ты думаешь, что она приворожила мужа магией танца? — усмехнулся Танду.

— Но как же… — Анджали замолчала на полуслове.

Нет, эти божественные тайны были чем-то непостижимым для простого, небожественного ума.

— Есть майя посильнее танца, — сказал наг. — Повтори ещё раз, что запомнила.

Анджали с мысленным стоном снова встала перед строгим учителем, начиная отсчитывать ритм.

Из потайного зала она вышла взмокшая, как ученица-первогодка. Больше всего она мечтала о ванне, чтобы смыть пот и дать натруженным мышцам расслабиться. Но вместо этого ей пришлось промедитировать два часа, потом два часа без устали танцевать бахаи под задорную музыку странного предмета, в котором не было ни одного музыканта — даже самого маленького, а потом змей приказал ей раздеться для плавания.

Анджали замешкалась, снимая драгоценности. Слишком живо припомнилось последнее плавание с нагом, который уволок её на праздник к царевне-нагини. Девушка невольно окинула взглядом каменные лотосы — не колышутся ли они на волнах. Вдруг снова какой-нибудь подземный змей решит украсть её для позорного развлечения?

— Не бойся, — опять утешил её Танду, догадавшись о страхах, охвативших танцовщицу. — Я буду плавать с тобой, и никто не посмеет тебя тронуть. Натх можешь оставить, — он остановил руку Анджали, когда она хотела вынуть кольцо с цветами маллики из ноздри.

— Но оно может выскользнуть и потеряться в воде, — запротестовала девушка. — Кольцо очень красивое и дорогое…

— Не потеряется, — заверил её змей и сбросил свою набедренную повязку, оставшись таким же голым, как и Анджали. — А если потеряется, я подарю тебе другое. Такое же красивое.

Он бросился в воду гибким стремительным движением, и ушёл в озеро с головой, без малейшего всплеска. Анджали захотелось нырнуть так же смело и так же гибко, но, поколебавшись, она села на край пристани и соскользнула в воду по шею, держась рукой за доски.

Танду вынырнул рядом с ней, отбрасывая с лица мокрые волосы, и обнял за талию, уводя на глубину.

— Покажи, как плаваешь, — сказал он.

Она послушно поплыла, загребая руками и ногами на манер лягушки, но успела сделать только пять гребков, когда змей опять схватил её за талию и приподнял над волнами.

— Попробуй плыть без помощи рук, — сказал он, прижимаясь к ней всем телом. — Развивай мышцы торса и бёдер, а руки прижми к бокам. Плыви, как змея. Вот так, — он отпустил Анджали и проплыл вокруг неё несколько кругов, извиваясь в воде, плотно сжав ноги и прижав руки к бокам.

Анджали попробовала повторить и тут же провалилась с головой. Танду подхватил девушку и поднял на поверхность.

— Расслабься, — посоветовал он. — Почувствуй воду, как свою родную стихию. Пусть она несёт тебя, а не ты борешься с ней.

— В этом есть какой-то смысл? — спросила Анджали.

— Смысл есть во всём, что я требую от тебя, — ответил наг. — Плыви!

Урок оказался интереснее, чем ожидалось. Анджали то и дело оказывалась в кольце крепких мужских рук, и очень часто заплыв заканчивался страстными поцелуями ученицы и учителя. Наг оставался в человеческом обличии, и его возбуждение было очевидным. Но девушка и сама прониклась этой водной игрой. Совсем недавно она завидовала змею, беспечно плававшему в лотосовом озере, а вот сегодня сама точно так же беспечно резвилась среди каменных цветов, вздрагивая от предвкушения, когда Танду прижимался к ней, отыскивая её губы.

Постепенно она осмелела и сама начала нырять, задерживая дыхание. Было что-то таинственное, прекрасное и трогательное в том, чтобы плыть плечом к плечу с обнажённым мужчиной, сплетать руки и ноги, изображая влюблённых рыбок, а потом лететь наперегонки вверх — туда, где разноцветные блики плясали на волнах.

Вынырнув в очередной раз, Анджали повторила трюк, выученный в школе апсар — отбросила мокрые волосы сильным и плавным движением головы, так что они описали дугу. Танду вынырнул следом, схватил прекрасную пловчиху в объятия, и они закружились среди цветов, словно продолжая танец, начатый на суше.

Анджали первая заметила, что они не одни, и испуганно схватила Танду за плечи, указывая взглядом.

На пристани возле зеркального дворца стоял мужчина и смотрел на плавающую пару. Его смуглое тело особенно чётко выделялось на фоне сверкающего дворца, но хотя кожа была тёмной, волосы мужчины были светлыми, как снег на вершине горы Кайлас.

«Кумуда, — вспомнила Анджали слова проклятой апсары Мадху, — самый старший из нагов, советник царя Сумукхи».

— Не бойся, — повторил Танду в третий раз. — Плывём к пристани, а потом можешь вернуться во дворец и отдохнуть.

— А ты? — спросила Анджали, не сводя глаз с беловолосого нага.

— Немного поговорю, — уклонился от прямого ответа змей.

Девушка не стала больше расспрашивать и не попросилась остаться. Пусть змей разбирается со своими соплеменниками сам. Если решил защитить её от посягательств других мужчин — пусть продолжает в том же духе.

Подплыв к доскам, она подтянулась на руках, схватила в охапку красную ткань с украшениями и побежала, чтобы укрыться во дворце, но советник Кумуда преградил ей путь точно так же, как когда-то наг Суварна. Анджали отшатнулась в ужасе, и сразу же оказалась в кольце крепких рук Танду.

— Что тебе нужно? — спросил Танду, хмуро глядя на нага Кумуду.

Советник ответил не сразу. Прищурив глаза, в которых плясали рубиновые искорки, он некоторое время смотрел на Анджали, а потом усмехнулся углом рта.

— Значит, это правда, — произнёс он низким, шипящим голосом. — Ты надел брачное кольцо на женщину из небесного города.

— Надел, — ответил Танду и повёл Анджали во дворец.

Кумуде пришлось посторониться, но он громко сказал вслед:

— Ты нарушаешь наши законы!

— Иди, — коротко сказал Танду Анджали и легко подтолкнул её, а сам обернулся к царскому советнику. — Какие законы были мною нарушены? — спросил он.

— Божественные, — бросил Кумуда, и Анджали, бежавшая со всех ног, чтобы спрятаться во дворце, чуть не споткнулась.

Только что она говорила себе, что ей не интересно, как наг Танду будет разговаривать со своим соплеменником, но оказавшись под сводами зеркального дворца не смогла уйти. Спряталась за дверным косяком, прижимая скомканную ткань к груди, и прислушалась.

— Чем тебе не понравились женщины нашего племени? — заговорил советник уже тише, но голос его всё равно гулко раздавался над озером. — Зачем было брать женщину из верхнего мира, да ещё и блудницу? Ты — потомок великого царя, обласкан великим Гириши, ты знаешь, что боги запрещают разнородные браки.

— Не запрещают, — ответил Танду, и голос у него был очень спокойным. — Многие наши принцессы выходили замуж за человеческих мужчин. Твоя дочь тоже полюбила человека.

— Это — женщины, — произнёс советник с таким презрением, что Анджали стиснула зубы, сдерживая гнев. — Разве можно что-то втолковать женщинам? Они идут на поводу собственных желаний, но мы, мужчины, живём разумом, а не сердцем, и мы должны соблюдать дхарму. К тому же, всё это было до того, как люди попытались нас убить!

— Моя жена — не человек, — возразил Танду. — Она — апсара. Вы не имеете права ненавидеть её за дела людей.

— Сейчас великий Гириши медитирует в снегах Кайласа, но когда его молитва закончится, ему вряд ли понравится то, что ты устроил.

— Великий Гириши сам женат на человеческой женщине, — невозмутимо ответил Танду советнику. — Почему ты считаешь, что он будет недоволен моей женитьбой на апсаре?

— Потому что он — бог! — прошипел Кумуда. — То, что позволено богам, не позволено нам, смертным. Или ты решил покуситься на божественное?! Не боишься, что тебя и эту женщину накажут?

Сердце Анджали трусливо трепыхнулось. Сам того не зная, советник нанёс удар точно в цель. А вдруг, богам уже всё известно?.. Про запретные знания… про тайную комнату…

— Я всего лишь женился на прекрасной женщине, — голос Танду даже не дрогнул. — И если великий Гириши накажет меня за это, я приму наказание. Потому что это — моё решение, и я его не изменю. Но навредить моей жене никому не позволю.

— Почему ты защищаешь её? — напористо продолжал Кумуда. — Все говорят о том, что ты устроил на празднике царевны Чакури…

— Мою жену похитили, — перебил его Танду, и теперь его голос зазвенел сталью, — её хотели унизить, принудить к групповому сожительству, и я должен был с этим смириться?

— Да она всего лишь апсара! Небесная блудница! — советник, судя по всему, начал терять терпение. — Сколько мужчин у неё было до тебя и сколько ещё будет!

— Пока я жив, никто не прикоснётся к ней, — произнёс Танду негромко, но так, что советник сразу умолк. — Так и передай Сумукхе. А остальным скажи: кто посмеет просто посмотреть с вожделением на жену нага Танду, тот останется без глаз, кто посмеет до неё дотронуться — останется без рук, кто посмеет оскорбить — умрёт.

Некоторое время было тихо, и Анджали, не выдержав, осторожно выглянула из-за косяка.

Наги стояли друг против друга, и царский советник склонил голову, будто задумался.

— Тебя не зря прозвали Трикутованом, — сказал он, наконец. — Но твоё упрямство опасно. Царевна прокляла тебя. Ты умрёшь из-за этой женщины, своей жены.

— Чакури может проклинать, кого хочет, — ответил Танду. — А я буду поступать так, как пожелаю. И любить ту, которую выбрало моё сердце, а не разум.

— Да, я вижу, что разум в тебе молчит, — советник не смог сдержать издевки. — Я передам твои слова царю.

Тело советника Кумуды дрогнуло, исказилось, и вот уже вместо существа, похожего на человека, на пристани оказался наг в его истинном обличии — наполовину змея, с четырьмя руками, оплетёнными шипящими змеями.

Анджали всхлипнула и зажмурилась, опять прячась. Послышался тихий всплеск воды, и через несколько мгновений к плечу девушки прикоснулась прохладная рука.

— Он ушёл, — услышала Анджали голос Танду. — Почему не ушла ты?

Открыв глаза, она всё-таки не смогла найти в себе смелости, чтобы посмотреть на него, хотя рука, лежавшая сейчас на её плече, была вполне человеческой.

«Потому что подслушивала», — подумала Анджали, но вслух сказала совсем другое:

— Вы поссорились с соплеменниками из-за меня…

— Потому что ты — моя жена, — сказал Танду, выделив слово «ты». — Опять забыла об этом?

— Нет, не забыла, — Анджали встряхнула головой. — Да, ты. Ты поссорился. Не знаю, кто такая царевна Чакури, но её проклятие…

— Ничего не значит, — снова прервал он её. — Тебя должны заботить не слова царевны, а твоё обучение. Или ты решила отказаться от своей цели?

Анджали вздрогнула, услышав это.

Он догадался? Знает, какую цель она поставила перед собой? Или говорит без задней мысли?

— Если позволишь, пойду умоюсь и оденусь, — сказала она, стараясь говорить так же спокойно, как змей. — Если ты считаешь, что у тебя не будет неприятностей из-за меня, то мне, и правда, не стоит переживать.

Она вывернулась из-под его руки, с сожалением чувствуя, как тает то ощущение счастья, что было во время купания. Очень не вовремя появился этот седовласый наг… Появился — и счастье исчезло, как дым. А если исчезло — значит, и не было счастьем. А так — обманом. Игрой. Иллюзией.

Да и что такое Патала, как не иллюзия? Это не жизнь, а всего лишь жалкое существование. Никакие драгоценности и богатства не могут сравниться с красотой небесных городов. И пусть рубины в уборах небесных богов меньше, чем в конах у нагов, зато наверху светит солнце. И правит царь Шакра — самый могущественный, прекрасный и бессмертный. Самый великолепный мужчина во всех трёх мирах, и однажды этот мужчина полюбит её.