Танцовщица для подземного бога

3

Анджали вдруг узнала его. Узнала бы и раньше, но страх помешал. Это был тот самый наг, что преградил ей дорогу на городской площади, когда она шла на встречу с Танду, чтобы уговорить его помочь ей овладеть тайными знаниями.

Да, она не могла ошибиться.

Это он спрашивал, не его ли она ищет ночью.

Случайно ли боги привели его сюда? Или они опять начали свои игры ее судьбой?

Некоторое время Анджали молча рассматривала «важного гостя», и чем больше смотрела, тем меньше он ей нравился. Маленькие глаза, широкий нос и полные губы придавали ему сходство с огромной змеей.

«Он и так — змея!», — напомнила себе Анджали, уже досадуя, что выказала свой страх так явно. Поэтому она сказала, стараясь говорить почтительно, но холодно, чтобы стразу поставить пришлого нага на место:

— Сожалею, господин, но я — рабыня по особым поручениям, и мой хозяин четко ограничил круг моих обязанностей. Я не смею принимать гостей и должна сразу удалиться, если кто-то придет к господину Танду. Я позову его домоправительницу, чтобы она позаботилась о вас…

Девушка поклонилась и попятилась к дому, все же боясь поворачиваться к чужому нагу спиной, но не успела сделать и трех шагов, как наг оказался рядом с ней, преградив путь. Он гибко изогнулся, рассматривая ее всю — от макушки до маленьких крепких ступней, и спросил, пришепетывая:

— Особые поручения? Что же он тебе поручил, человеческая женщина? Греть его ложе?

— Чистить нужники, — ответила Анджали, заставляя себя взглянуть ему в глаза. — Я чищу их каждый день, если вам угодно знать, господин. Песком и известью.

— Что? — он прищурился, а потом расхохотался. — Он заставил чистить нужники? Тебя?!

— Я позову Кунджари… — девушка попыталась его обойти, но наг опять не позволил ей этого сделать.

Похоже, это была его игра, а не игра богов, и Анджали в отчаянье закусила губу, не зная, как от него избавиться. Она словно попала в ловушку. Будто кобра поймала в кустах птичку-трясогузку и медленно, но верно, стягивает вокруг нее свои кольца, выбирая момент, чтобы проглотить. Наверное, никогда еще она с таким нетерпением не ждала появления нагини-домоправительницы или Танду.

— Не надо никого звать, — чужой наг протянул руку, намереваясь взять Анджали за подбородок, но она отпрянула. — Не бойся, я не причиню тебе зла…

Надо было быть такой же безмозглой, как трясогузка, чтобы поверить ему. И не заметить похоти в этих маленьких змеиных глазах, в которых уже загорались красноватые искры. Анджали вдруг с ужасом поняла, что сейчас, когда прошла ее сваямвара, ничто не защитит ее от мужских посягательств. Апсара принадлежит всем. И никому из мужчин нет дела, что ее законный муж — Танду, еще не прикасался к ней.

— Не бойся, — повторил наг, медленно приближаясь, и голос его стал вкрадчивым, и маслянистым даже на слух. — Я умею обращаться с красивыми женщинами из верхнего мира…

В этот момент он напомнил Анджали Коилхарну. Но если с гандхарвом можно было справиться, надавав ему оплеух и расцарапав щеки, то как справиться со змеем?

Она поднырнула под руку нага и помчалась во дворец, но змей играючи нагнал ее. Анджали шарахнулась в сторону и натолкнулась на его твердую голую грудь. Бестолково бегая между колоннами, она снова и снова сталкивалась с ним — смуглым, скалящим в улыбке белоснежные зубы. Страх совсем заполонил разум, и когда в очередной раз, бросившись за колонну, Анджали оказалась в крепком кольце мужских рук, она безумно забилась в этих руках, как птичка-трясогузка, которую уже заглотила змеиная пасть — уже понимая, что погибла, но отказываясь в это верить.

— Это ты так напугал ее, Суварна?

Анджали услышала голос Танду и прекратила вырываться. Мало того, она даже приникла к нему, ища защиты. Кожа нага была прохладной, а лицо Анджали горело, она прижалась разгоряченной щекой к его груди, и только тогда поняла, что наг в своем истинном змеином облике — две руки обнимали ее за плечи, одна легла на затылок, тихонько поглаживая, а четвертая рука обхватила девушку за талию.

Но сейчас чудовище не так пугало Анджали, как чудовище в образе человека — Суварна. Золотой. Она сразу возненавидела это имя.

Она услышала его голос — ленивый, чуть насмешливый. Так обычно говорили наги.

— Я не хотел пугать ее, — сказал он, — хотел только спросить, где ты, а она бросилась бежать, как от огня.

Анджали не стала опровергать эту ложь, и только крепче прижималась к Танду, обхватив его за пояс. Ей казалось, что если ее наг-хозяин сейчас отпустит ее, то она умрет сразу же. Упадет — и умрет.

— Зачем меня искал? — спросил Танду, не выпуская Анджали из объятий. — Что-то важное?

— Царевна Чакури хочет устроить ночь любования лотосами, — сказал Суварна. — Я пришел передать приглашение.

— Благодарю, теперь уходи.

— Что передать царевне? Ты придешь?

— Чакури знает, что я не люблю увеселений.

— Значит, отказываешься… — хмыкнул Суварна. — Наверное, причина очень веская?

— Прощай.

Анджали почувствовала, что Танду злится. Пальцы его впились ей в плечи, как когти, и сердце его застучало быстрее. Она все еще боялась отпустить его и разжала руки только тогда, когда наг сказал ей:

— Он ушел.

— Простите господин, — сказала она, отстраняясь от него и переводя дух.

— Глупое существо, — он смотрел на нее, скрестив на груди одну пару рук, а второй парой уперевшись в бедра. — Ты решила подразнить его? Ты завлекала его?

— Нет! — Анджали возмущенно ахнула. — Он пришел сам! И захотел, чтобы я прислуживала ему… Чтобы омыла ему ноги…

— И ты? — он сузил глаза, как будто не верил ей.

— Я отказалась! Я сказала, что выполняю только ваши приказы, а вы не давали приказа встречать ваших гостей…

— Ты никогда не будешь встречать и обслуживать моих гостей, — отрезал Танду. — И впредь веди себя скромнее. Мои сородичи слишком прямолинейны, они не понимают ваших поднебесных игр.

— Вы несправедливы, — сказала Анджали.

Он злился, но на кого? Она приготовилась отстаивать свою невиновность, но наг заставил ее замолчать, лишь выразительно поведя бровями.

— Сегодня будешь прислуживать мне во время купания, — сказал он отрывисто. — Приготовь перемену одежды, притирания и теплое молоко с пряностями. Я жду у бассейна.

Он остался в своем настоящем облике, и чешуйчатый хвост шуршал по каменным плитам, когда наг проследовал в комнату для омовений. Анджали, взяв одежду и флаконы с душистыми маслами, зашла следом за ним. Она старалась лишний раз не смотреть на колышущиеся кольца хвоста и многосплетение рук, не в силах перебороть страх и омерзение. И как он только не путается в своих змеях и руках? И как только она могла броситься ему на грудь? Только очень сильный страх мог заставить сделать это…

Возле бассейна стояла чаша с голубой глиной и кувшин с чистой водой, чтобы ополоснуться после купания. Анджали положила одежды на скамеечку и прикрыла ее рогожей, чтобы не долетели случайные брызги. Потом преувеличенно долго открывала флаконы с маслами и расставляла их перед собой, потом раздула угли в жаровне, чтобы подогреть молоко. Все наги очень любили молоко, это она уже заметила. В верхнем мире больше пили воду, подслащенную медом и ароматизированную бадьяном.

Эти нехитрые занятия успокоили ее. Руки и колени уже не дрожали, и сердце не колотилось больше в сумасшедшем темпе.

Интересно, кто такая принцесса Чакури? И неужели у нагов тоже бывают праздники любования лотосами?..

Подогрев молоко, Анджали растворила в нем несколько кусочков тростникового сахара и бросила по щепотке молотой корицы, мускатного ореха и два бутона гвоздики.

Пока она занималась приготовлением напитка, Танду смотрел на нее из-под ресниц.

— Почему ты не смотришь на меня? — вдруг спросил он. — Боишься? Или, может, тебе неприятно на меня смотреть?

— Что вы, господин, — спокойно ответила Анджали, процеживая молоко в чашку, — это от почтительности. Разве позволено рабыне бесстыдно глазеть на господина?

Нет, она не совершит ошибку, не скажет, что служение чем-то ей неприятно. Вдыхая аромат специй, она вдруг вспомнила слова Мадху о змее, и еле заметно улыбнулась, но это не ускользнуло от нага.

— Ты смеешься? — тут же потребовал он ответа.

— Я не смеюсь, господин. Всего лишь улыбнулась.

— Из-за чего?

— Вспомнила одни забавные слова, что говорила моя подруга.

— Какие слова?

— Не слишком ли господин любопытен? — вопросом на вопрос ответила Анджали, ставя чашку с молоком возле одной из правых рук Танду. — Его так заботят мысли рабыни?

— Отвечай, если я спросил!

Хотелось бы знать, почему он так взволновался?

Ничего не стоило солгать, но озорство взяло верх, и Анджали смиренно сказала:

— Моя подруга говорила, что вас в Патале называют Трикутаван — состоящий из трех острых веществ. Из имбиря, черного перца и кубебы. Но почему-то вы не любите ни одну из этих пряностей. Смешно, правда?

Танду не нашелся с ответом и взглянул подозрительно. Анджали улыбнулась, показывая, что у нее и в мыслях не было шутить над ним, и напомнила:

— Если не выпьете молоко, оно остынет. Или желаете чего-то другого? Принести вам чай?

Наг молча взял чашку, сделал несколько глотков и закрыл глаза от удовольствия. Но тут же проворчал:

— Что тянешь? Приступай к мытью. Или ты не хочешь этого делать?

— Нет-нет, господин, ничего подобного, — сказала Анджали, набирая полные горсти глины, хотя на самом деле просто тянула до последнего. — Я ждала вашего приказа.

— Ты его получила, — сказал наг.

Руки девушки заскользили по гладкому торсу. Под шелковистой кожей играли каменные мускулы, она чувствовала это кончиками пальцев и ладонями. Две руки нага находились под водой, две — лежали на краю бассейна. С них-то Анджали и решила начать. Намыливая их от пальцев к плечу, она старалась не обращать внимания на кобр, которые свернулись клубками на каменной облицовке бассейна. Что бы ни случилось, она не позволит змею смутить ее и нарушить договор.

Некоторое время было слышно только дыхание девушки и змея, и тихий плеск воды, но потом Анджали не выдержала:

— У вас тоже бывают праздники лотосов, господин? Но какие лотосы под землей?

— Не под землей, глупое существо, — сказал он, не открывая глаз. — Мы выходим на поверхность.

— Но… разве солнце не вредит вам?

— Вредит, — он открыл глаза и посмотрел на нее в упор, заставив потупиться. — Но мы не выходим при солнце. Только ночью. Скоро полнолуние, лотосы очень красивы, когда освещены луной.

— Знаю, — Анджали не смогла сдержать тяжелого вздоха. — Но вы сказали, что не пойдете…

— Да.

— Вы точно не пойдете?

— Да.

Он говорил односложно, показывая, что не желает расспросов, но девушка не могла остановиться.

— Господин, может, моя просьба покажется вам дерзкой…

— Говори уже прямо! — он окончательно рассердился, и кобры беспокойно зашипели. — Не изводи меня бестолковой болтовней!

— Может, вы согласитесь посетить праздник, — выпалила Анджали на одном дыханье, — и возьмете меня с собой?

— Нет!

Эхо подхватило гневный голос нага, поднявшегося над водой в человеческий рост. Потревоженные кобры веером вскинулись над плечами, и Анджали невольно втянула голову в плечи, прикрываясь локтем, потому что змеи нацелили на нее разинутые пасти, показывая острые клыки, с которых сочился яд.

— Простите, господин, — зашептала девушка, вся дрожа. — Это была всего лишь просьба…

— Глупая просьба, — сказал наг резко, но гнев его уже схлынул, и он снова расслабленно улегся на краю бассейна. — Не надоедай мне глупыми просьбами.

— Хорошо, — прошептала Анджали, пытаясь зачерпнуть еще глины из чашки, но руки ее так тряслись, что все валилось сквозь пальцы.

Постепенно кобры успокоились и свернулись клубками, а девушка смогла справиться с волнением и продолжила купание нага.

— Так скучаешь по верхнему миру? — спросил Танду, когда она снова принялась натирать мыльной глиной его плечи и грудь.

— Да, — призналась Анджали. — Мне кажется, я отдала бы десять лет жизни за возможность посмотреть на небо, почувствовать дуновение ветра, увидеть настоящие деревья и цветы…

— Десять лет жизни — слишком дорогая цена, — змей перевернулся спиной вверх, поставив локти на край купальни. — Расскажи мне, как празднуют ночь лотосов в божественных городах?

— Это очень красиво, — начала Анджали, постепенно улетая из черных подземелий горы Кайлас на священную гору Сумеру. — На берегах озер и прудов ставятся открытые шатры для богов. Все украшается цветами, подается легкое угощение и охлажденная вода, ароматизированная бадьяном и анисом. Когда восходит луна, боги и все мы любуемся ею, а когда приходит рассвет — любуемся, как раскрываются бутоны лотосов, лежащие на поверхности воды. Лепестки цветов кажутся прозрачными, а вода похожа на жидкое серебро. Гандхарвы играют нежно и тихо, апсары танцуют в полупрозрачных одеждах, двигаясь легко, как полосы тумана. Этот праздник любит тайну, и почти никто не разговаривает и не поет. Все подчинено любованию в тишине…

Она замолчала, предаваясь воспоминаниям, а Танду повернул голову в ее сторону.

— А что происходит дальше? — спросил он странным голосом, и Анджали встрепенулась.

— Дальше… — она замялась и покраснела.

— А дальше происходит увлекательное занятие, — подсказал наг. — Поедание стеблей лотоса.

— О да, — произнесла Анджали со смешком, пытаясь скрыть смущение. — Они такие вкусные, когда зажарены в масле до хрустящей корочки или отварены в подслащенной воде, начиненные рисом…

Наг гибко повернулся в воде и приблизил лицо к лицу Анджали. Кобры оплели его плечи, руки до самых запястий, и девушка замерла, не зная, чего ожидать.

— Хочешь, устроим праздник любования лотосами? — спросил Танду. — Только ты и я, на берегу озера, где будет светить луна, и дуть ветер с гор…

Глядя в его глаза — змеиные, немигающие, с поперечными зрачками, Анджали заворожено кивнула. Луна… ветер… воздух и ароматы верхнего мира… Все это закружилось в ее сознании, заставляя сердце биться сильнее.

— Устроим праздник, — Танду говорил все тише, медленно приближаясь к девушке почти вплотную, не отводя от нее взгляда. — Пусть он будет проведен по всем правилам — любование лотосами, музыка, танцы… И поедание стеблей лотоса. Настоящее.

— Господин… — Анджали покраснела так мучительно, что слезы выступили на глаза. Она попыталась спрятать лицо в ладони, но Танду не позволил ей этого сделать, довольно грубо дернув за запястья.

— Разве апсара может испытывать стыд из-за своего служения? — сказал он резко. — Или ты не хочешь сделать это со мной?..

Глубоко вздохнув, Анджали посмотрела на него прямо и почти дерзко.

— Ну что вы, господин, — сказала она, улыбаясь уголками губ. — Я попробую ваш лотосовый стебель с почтением и удовольствием.