Танцовщица для подземного бога

6

Её ещё ни разу не целовали. Она собиралась хранить свои поцелуи для единственного мужчины, для лучшего мужчины во всех трёх мирах. Но первый поцелуй достался не небесному богу, а чудовищу из подземного мира.

Анджали зажмурилась, когда её губы соприкоснулись с губами нага. Только ничего ужасного не произошло. Наоборот. Произошло что-то прекрасное, нежное и в то же время горячее, как полуденное солнце.

Всё было так, как на уроках любовной науки, когда изучали священный трактат о служении апсар и тренировались на спелых плодах манго — приоткрыть рот, скользнуть языком, но в то же время всё было не так. Хотя, смешно сравнивать настоящий поцелуй с облизыванием фруктов.

Смешно, потому что это было вкуснее чем фрукты и гораздо слаще… Почему это вкуснее? Всего лишь соприкосновение губ… Коилхарна не требовал поцелуев… И господин Шакра не собирался целовать… И того и другого больше интересовало её тело… Один прикасался к колену, другой — к груди…

Осмелев, Анджали приоткрыла глаза и встретилась взглядом с Танду. Он оторвался от неё, опираясь на локоть и тяжело дыша, но продолжал смотреть — жарко, жадно и… с затаённой болью. Будто прочитал мысли девушки.

Читают ли наги мысли? Анджали невольно облизнула губы. Нет, едва ли. Иначе Трикутован никогда не согласился бы взять её в ученицы. Он сразу бы распознал ложь. Но ведь не распознал… Тогда отчего в его взгляде эта грусть, сожаление?..

— О чём ты думаешь? — спросил вдруг змей, и голос его прозвучал хрипло и негромко.

— О сладости, — ответила Анджали шёпотом. — Поцелуй так сладок, господин.

— Не называй меня господином, — сказал он, погладив ладонью её щёку.

— Но как же мне вас называть? — спросила девушка, растворяясь в этой простой ласке.

Оказывается, даже такое невинное прикосновение может горячить кровь. А ведь апсаре не полагается гореть. Кровь апсар — это вода, в ней не может быть огня…

— Называй меня по имени, — змей глубоко и прерывисто вздохнул и потянулся за новым поцелуем.

— Танду… — успела шепнуть Анджали, прежде чем языки их возобновили любовную игру.

Только девушка не чувствовала больше, что всё это было игрой. Боги играют с людьми, апсары играют для мужчин, но здесь не было ни божественных иллюзий, ни притворства апсары… Уже не получалось притворяться, и Анджали сама потянулась к нагу с поцелуем, желая взять столько же, сколько отдавала.

Змей застонал, не прерывая поцелуй, и задвигался гибко, медленно, потираясь о девушку всем телом. На мгновение Анджали показалось, что он превратился в змея, но она опустила руку, скользнув по спине мужчины, и ощутила ладонью вполне человеческие ягодицы. По телу нага волною прошла дрожь, и поцелуй из нежного стал требовательным, яростным, почти грубым. Это не пугало, это просто было чем-то новым…

Позволив целовать себя, Анджали гладила плечи нага, легко проводила ногтями по его спине вдоль позвоночника, поглаживала крепкие ягодицы, и всё больше и больше растворялась в этих новых ощущениях, в медленных чувственных движениях, которые походили на неведомый танец.

Может, с этого и начинается познание Чёрного танца?..

Она вдруг вспомнила, что апсаре не следует лежать на спине, как лягушке. Апсара должна оседлать мужчину и повести его дорогой наслаждений, чтобы он не тратил силы на движение и смог лучше вкусить удовольствие. Анджали попыталась перевернуть нага, уперевшись ему ладонью в плечо, и он сразу приподнялся, глядя настороженно и выжидающе.

— Позвольте… позволь я сверху… — произнесла девушка, запнулась, а потом закончила: — Танду…

Он молчал, продолжая смотреть, и Анджали сбивчиво объяснила:

— Апсаре полагается… вести мужчину к наслаждению…

Танду прижал палец к её губам, и она замолчала, хлопая ресницами.

— Просто доверься мне, — произнёс змей и поцеловал её в шею долгим, жарким поцелуем.

И Анджали доверилась. Полностью растворилась в его ласке, позволила прикасаться к себе и целовать — где ему вздумается. От его губ и ладоней по телу словно разливалось тепло, будто её окутывало сеткой из солнечного света. Но разве солнце может светить в Бездне? Под землёй нет солнца… Оно греет лишь жителей верхнего мира… И всё же, Анджали чувствовала солнечный свет. И огонь. И ветер — когда он летит с востока, наполненный солёностью моря и ароматом цветов. Как это отличалось от того, что ждало её сегодня на змеином празднике… Жестокие наги… Но ведь сейчас её целовал тоже наг…

Анджали выгнулась всем телом, принимая каждой частичкой огненные ласки. Голова кружилась, сердце стучало всё быстрее, и воздуха не хватало — хотелось глотнуть его, как пьют воду, когда мучит жажда.

Колено змея проникло между её колен, и девушка раскрылась без страха, без сомнения, и даже мысли улетели куда-то. Не выдержав, она простонала, когда наг вошёл в неё — медленно, стиснув зубы, вцепившись в шёлковые покрывала, будто сдерживал в себе не ветер, не солнце, а ураганную бурю.

Потом было чувство наполненности… и чувство необыкновенного единения тел и душ… и новые волнообразные движения — совсем другой танец, но не менее прекрасный… Что-то дрогнуло внутри — то ли под солнечным сплетением, то ли в сердце, и Анджали запрокинула голову, жадно ловя ртом воздух, и сама вцепилась в плечи Танду, понуждая его быть с ней как можно ближе.

— Ты самая прекрасная… — выдохнул он ей на ухо, и ритм необыкновенного танца ускорился. — Я не могу без тебя…

Слова были особенной лаской — если прикосновения заставляли гореть тело, то слова воспламеняли душу. И это оказалось последней каплей — Анджали снова застонала, подхватывая ритм волнующих движений, ускоряя его и обхватила змея ногами за поясницу, потому что так он оказался ещё глубже в ней, оказался в ней до конца… Губы их вновь слились, и солнце, которое разгоралось в груди Анджали, взорвалось сотнями, тысячью искр.

Она не сразу пришла в себя, с трудом открывая глаза. Навалилась блаженная усталость, хотелось лениво потянуться и уснуть. Но змей Танду лежал на ней, приникнув и сжимая в объятиях. Тело его всё ещё подёргивалось в сладких судорогах — тех самых, что только что пронзали тело Анджали. Рука была тяжёлой, но девушка нашла в себе силы поднять её и погладить змея по плечу. В ушах всё ещё звучал гортанный вскрик, но Анджали не могла сказать, кто вскрикнул — змей или она, когда переживала самое острое, самое сильное и прекрасное наслаждение в жизни.

Значит, вот что чувствуют мужчины… Они испытывают подобное всякий раз, когда берут женщину… Счастливые проклятые мужчины…

Постепенно дыхание нага и девушки успокоилось и стало ровным. Танду поднял голову, вглядываясь в лицо своей возлюбленной, и спросил:

— Тебе было хорошо? Я не ошибся?..

— Мне было чудесно, — ответила Анджали, погладив его по голове и запустив пальцы в длинные, жёсткие волосы. — Но теперь мне страшно…

— Почему? — спросил он живо и перекатился на бок, выходя из неё.

Анджали почувствовала, как стало пусто и холодно в теле, и потянулась за змеем, чтобы остановить его, но вовремя опомнилась.

— Почему тебе страшно? — повторил Танду, опираясь на локоть и нависая над ней.

— Потому что апсара не должна испытывать наслаждения, — ответила она просто. — Это нарушение дхармы.

— Глупая, — Танду коснулся почти невесомыми поцелуями её лба, глаз и губ. — В любви только одна дхарма — то что получает один, должен получить и второй. И в наслаждении женщина имеет столько же прав, сколько и мужчина.

— Тише! — Анджали зажала ему рот ладонью. — Ты говоришь ужасные вещи! Боги не терпят оскорблений!

— Боги наверху, — ответил змей, целуя её ладонь, и вдруг рассмеялся. — Они не придут сюда. Никто не придёт сюда. Обещаю.

Анджали приникла к нему, пряча лицо у него на груди. От его слов становилось и страшно, и радостно. И правда, что делать небесным богам под землёй? Значит, можно говорить, что думаешь, и не бояться наказания…

Она уснула, продолжая обнимать змея, и впервые не увидела во сне небесных садов, птиц и облаков, текущих над горизонтом.

Анджали казалось, что спала она совсем недолго, но когда проснулась, обнаружила, что водяные часы отсчитали уже семь полных оборотов.

Потянувшись, она улыбнулась и поймала себя на том, что впервые улыбается искренне, без мрачной или горькой насмешки.

Так вот какие тайны скрывают от апсар? Интересно, узнает ли о них Хема?..

— Проснулась? — услышала девушка голос Танду и торопливо села на постели.

Змей стоял у стола, что-то раскладывая на нём, а потом обернулся:

— Если выспалась, то вставай, одевайся, завтракай и разминай мышцы. Начнём то, для чего ты явилась сюда.

— Да, госпо… Танду, — быстро ответила Анджали и вскочила с постели.

Голова закружилась, и девушку повело в сторону, но змей успел подхватить её, обняв за талию.

— А говорят, апсары неутомимы в любви, — прошептал он девушке на ухо. — Может, ты не апсара? Может, ты — богиня, которая спустилась ко мне с небес?

— Не богохульствуй! — взмолилась Анджали. — Пусть мы и в Бездне, но боги — они вездесущи… Услышат!

— Богам не до нас, — успокоил её змей и легонько подтолкнул к столу. — Одевайся.

— Как вам угодно, госпо… как скажешь, Танду, — исправилась Анджали, сделала шаг вперёд и замерла, увидев, что ожидало её.

На столе лежала сложенная ровными слоями тончайшая ткань — алая, с золотым шитьём. А на ней поблескивали при свете светильников золотые браслеты, ожерелья и кольца — те самые, что были подарены перед арангетрамом. Они были здесь — все, до последнего предмета. Но было ещё кое-что — натх, брачное кольцо. Золотое, тонкой работы, с пятью золотыми капельками-подвесками. Внутри кольца переплелись два искусно выкованных цветка маллики с пятью лепестками.

— Что это? — спросила Анджали, не делая попытки прикоснуться ни к драгоценной ткани, ни к украшениям. — Откуда это?

— Все твои вещи здесь, — ответил Танду. — Слуги сейчас принесут сундуки. Я подумал, тебе будет приятно пользоваться тем, к чему ты привыкла.

— Среди моих вещей не было вот этого, — Анджали указала на свадебное кольцо.

— Не было, — признал змей, взял натх и осторожно продел кольцо в левую ноздрю девушки. — А сейчас будет. Теперь ты — моя настоящая жена. Пусть и поздно, но я надеваю на тебя это кольцо, как знак, что ты принадлежишь мне, а я — тебе.

Казалось бы, простые слова — те, что говорят женихи своим невестам на сваямваре. Просто красивые слова, которые ничего не значат, потому что уже назавтра апсары вовсю заигрывают с богами, а некоторые и вовсе переходят от мужа к другому мужчине, а затем к другому, да и сами гандхарвы не предъявляли права на жён, которых так исступлённо желали до свадьбы. Когда цветок сорван, им недолго любуются.

Но услышав брачную клятву от нага, Анджали вздрогнула, и словно тяжёлый камень лёг на сердце.

Настоящая жена?.. Хотела ли она быть настоящей женой змеечеловеку?.. Хочет ли?.. И внутри всё сжалось от тоски, стоило лишь вспомнить солнце, ветер, настоящие цветы и деревья. Настоящие, а не каменные.

Танду словно угадал сомнения девушки и сказал, отступая от стола:

— Оденься и надень украшения. Волосы не подбирай, пусть останутся распущенными.

— Но как танцевать с распущенными волосами? — Анджали отвлеклась от мыслей о верхнем мире и коснулась своих прядей, спутанных после вчерашнего тревожного дня и волнительной ночи. — Апсара должна быть совершенна, когда танцует…

— Просто расчеши волосы, — повторил змей. — Я буду ждать тебя в коридоре.

Он вышел, и в комнату сразу внесли сундуки, резной столик с зеркалом, шёлковые подушки, покрывала. Две юные служанки, до этого задиравшие нос в присутствии апсары, теперь приветствовали её почтительными поклонами и принялись доставать из сундуков знакомые вещи — шкатулки с щипчиками для волос, щёточками и пилочками, чтобы приводить в порядок ногти, пудреницу и коробочки с кармином и золотистой охрой, костяные гребни, благовония и притирания, мази для смягчения кожи — всё те блага небесного города, по которым Анджали успела стосковаться не меньше, чем по цветам и солнечному свету.

Служанки усадили Анджали на подушки, бережно расчесали ей волосы, а потом поднесли красную ткань, чтобы помочь одеться.

— Не надо, — сказала Анджали. — Я сама.

Она сама обернула великолепную ткань вокруг бёдер, заложила складки и расправила золотую кайму, чтобы лежала строго прямо от пупка до пола.

Потом наступила очередь украшений, и их Анджали тоже надела сама. То, что придётся танцевать в тяжёлых драгоценностях — это понятно. Апсары с первых занятий танцевали с утяжелениями на руках, ногах, шее и голове. Иначе как исполнить священный танец в золотом венце? Но вот почему не надо убирать волосы?..

Анджали задумчиво посмотрела на себя в зеркало.

Во дворце нага не было зеркал. Только сейчас Анджали задумалась об этом. Зеркальная мозаика не в счёт. Она не даёт чёткого отображения, только силуэт. И даже в доме Танду в городе нагов зеркала были занавешены…

Девушка внимательно рассматривала себя, пытаясь понять, не слишком ли она изменилась за время жизни под землёй.

Пожалуй, кожа стала ещё белее. И щёки немного осунулись. Но это даже красиво… Хотя она и не ухаживала за собой, как полагается дайвики…

— Госпожа, господин ждёт вас, — напомнила одна из служанок, и Анджали встряхнула головой, отбрасывая непокорный локон, упавший на лоб.

Да, наг ждёт. Муж её ждёт. Муж… Это и звучит как-то странно…

Змей Танду ждал её в коридоре, как и обещал. Он стоял неподвижно, заложив руки за спину и глядя в зеркальную стену. Анджали не увидела в его позе ни нетерпения, ни недовольства. Он просто ждал. Или глубоко задумался.

— Я здесь, — сказала девушка негромко, и змей оглянулся.

Глаза его блеснули красноватым светом, но Анджали не была уверена, что это — не отражение её алого наряда и блеска алых камней.

— Идём, тебе надо поесть, — сказал наг.

После лёгкого, но сытного завтрака, состоявшего из варёной рыбы под кисло-сладким соусом, гречишных оладий и тёплого молока с мёдом и пряностями, Танду взял Анджали за руку и повёл зеркальным коридором.

Сначала коридор шёл прямо, а потом начал плавно спускаться. Окон по обе стороны не было, но Анджали догадалась, что теперь вокруг стен не воздух, а вода. Стало немного страшно, но змей вёл её дальше и дальше, и она молча подчинилась.

Наконец, коридор закончился стеной, и наг остановился. Он приложил руку к каменной плите, и она вдруг бесшумно ушла в сторону, открывая вход в комнату. Что-то подобное Анджали видела в вимане богов, и то, что нагам доступна божественная магия, произвело впечатление.

Танду провёл девушку внутрь большой комнаты, где потолок и стены были из камня, как и каменные колонны, стоявшие вдоль стен. Откуда-то сверху лился холодный свет, и между колоннами горели круглые светильники, но не было ни огня, ни копоти, ни дыма.

— Где мы? — спросила Анджали, оглядываясь.

— Здесь нас никто не увидит и не услышит, — ответил змей и приложил ладонь к стене, сбоку от двери.

Каменная плита так же бесшумно вернулась на место, а светильники вспыхнули ярче.

— То, что ты хочешь узнать — божественная тайна, — сказал Танду. Медленно обходя Анджали кругом.

Она поворачивалась следом за нагом, жадно ловя каждое слово.

— Божественные тайны не должны знать смертные, — продолжал он. — Тайна чёрного танца была открыта мне милостью великого Гириши, и кроме него никто не знал об этом. Но как-то узнала ты.

Он остановился и некоторое время молчал.

— Но ты расскажешь мне?.. — спросила Анджали, когда ждать уже не было сил.

— Расскажу, — Танду посмотрел ей прямо в глаза. — Но сможешь ли ты использовать эти знания — зависит только от тебя.

— Что надо сделать? — девушка так и загорелась. — Я готова на всё!

— Путь познания этого танца состоит из пяти ступеней, — заговорил змей медленно, будто тщательно подбирая слова. — Пять ступеней — это любовь, опустошение, отчаяние, ярость, и только тогда произойдёт раскрытие.

— Раскрытие чего? — не выдержала Анджали, потому что змей опять замолчал.

— Тайны, — ответил он, нехотя. — Только пройдя все ступени, ты сможешь постигнуть эту тайну.

— Значит, ты прошёл все? Все ступени? — нетерпеливо спросила девушка.

Танду подошёл к ней и провёл кончиками пальцев по её бровям, щеке, губам, а потом коротко сказал:

— Да.

Это уже не казалось таким заманчивым. Анджали наморщила лоб, пытаясь осознать то, что услышала. Надо познать любовь, а потом её потерять? Но ведь именно при помощи чёрного танца она собиралась завоевать любовь царя Шакры. И неужели после этого она должна потерять то, что завоевала? Всё было непонятно, запутанно и странно. И совсем не так, как она ожидала. Может, наг обманывает её?

— Как же великий Гириши открыл тебе божественную тайну? — спросила она осторожно. — Разве наги могут знать божественное?

— Не могут, — Танду убрал руку и отошёл, глядя куда-то поверх головы девушки, а потом повернулся к ней спиной, принявшись мерить шагами зал. Свет, падавший сверху, заострил человеческие черты змея и бросил тёмные суровые тени под глазами от крыльев носа к углам рта. — Так получилось, что я присутствовал при том, когда был создан чёрный танец. В тот момент я находился на шее Великого. В облике змея. У змеи нет ни души, ни разума. Поэтому Гириши не убил меня за проникновение в божественное..

— Подожди, — Анджали попыталась поймать мысль за хвостик. — Великий Гириши придумал чёрный танец, значит, его можно постичь без потерь, без отчаяния, ярости… Танец — это красота, это обольщение. А страдания — они не добавляют красоты.

— А кто тебе говорил о красоте чёрного танца? — наг обернулся так резко, что девушка невольно отступила назад. — Кто обещал красоту? — в голосе Танду ослышались шипящие змеиные нотки. — И кто говорил, что великий Гириши придумал этот танец?

— Но… вы же… ты же только что сказал… — Анджали совершенно запуталась.

Постичь это оказалось гораздо труднее, чем выучить сто гимнов богу солнца.

— Не придумал, а создал, — Танду встал перед ней, широко и крепко расставив ноги, выпрямившись и расправив плечи. — Это произошло, когда погибла жена господина Гириши. Она сожгла себя. Господин очень любил её, и обезумел от горя, узнав о её смерти. И тогда он начал танцевать…

«Какой безумец танцует, потеряв любимую жену?», — подумала Анджали совсем непочтительно, потому что даже бога, по своему желанию живущего под землёй, не полагается называть безумным.

— Только это был не танец красоты, не танец соблазнения, — продолжал змей. — Это был танец безумия. Танец, порождённый пустотой в сердце.

— Подожди! — опять перебила его Анджали. — Хочешь сказать, великий Гириши сам прошёл эти пять ступеней?!

— Начинаешь понимать, — похвалил её Танду без тени улыбки. — Да, он сам прошёл путь, и так получилось, что я видел всё это. Сначала была любовь мужчины и женщины, потом было опустошение. На смену опустошению пришло отчаяние, когда Гириши понял, что даже его майя не сможет воскресить любимую, а потом пришла ярость. Танец достиг наивысшего накала, и огонь души вырвался наружу, начав разрушать мир.

— Мир создавался в танце, и в танце будет разрушен… — вспомнила Анджали слова брахмана из небесного храма. — Но я не собиралась узнавать, как разрушить этот мир. Я хотела призывать любовь. Как сделал ты… тогда, на берегу озера…

— Эти знания неотделимы друг от друга, — сказал Танду. — Я буду учить тебя здесь. Тут никто нас не увидит и не услышит. Я расскажу тебе всё, раскрою божественную тайну, но сможешь ли ты воспользоваться ею — зависит только от тебя.

Сердце девушки болезненно сжалось. Если даже Гириши постиг эти знания через утрату, может ли ничтожная апсара надеяться, что постигнет сокровенное без утрат? И как познать любовь, а потом её потерять, для того, чтобы завоевать любовь?..

— Ты готова? — спросил наг.

Анджали колебалась всего несколько мгновений.

Женский разум не может постичь мудрости богов. Но с танцем она справится. Танец — это женский дар. Не может быть, чтобы дайвики из Амравати не справилась с танцем, каким бы страшным он ни был. Она поймёт. И справится. И сможет воспользоваться этими знаниями.

— Я готова, учитель, — ответила девушка, отбрасывая все сомнения и страхи. — Учите меня, — она встала на колени и хотела принять прах от ног Танду, но он поймал её за плечи, не дав поклониться.

— Теперь я — твой муж, — сказал он, поднимая Анджали на ноги. — Ты не должна падать передо мной ниц. Мы должны быть вместе, на равных. Именно с этого начинается твоё учение. С любви мужчины и женщины. А теперь смотри и запоминай. Это движения, что исполнял великий Гириши. Я запомнил их от первого до последнего.

Притихшая Анджали послушно кивнула и уселась на пятки там, где стояла, не спуская глаз с нага. Он склонил голову, сложил ладони в молитвенном жесте, а потом начал танцевать в луче света, словно играя со светом, купаясь в нём, но оставаясь в темноте.

Это был странный танец. Анджали, приученная к «золотому правилу танца» — три одинаковых движения, четвёртое отличное — сначала противилась тому, что каждое движение повторялось дважды вправо и влево. Это казалось некрасивым, однообразным, грубым. Но она всё равно старалась запомнить каждый шаг, каждую позу, каждый жест и взгляд. Что-то было ей знакомо — из танца, что исполнял наг возле озера. Но там он танцевал, соблазняя, а здесь… здесь соблазн шёл рядом с разрушением. Вернее, не соблазн. Здесь была страсть, но не низменная, которую выказывали гандхарвы понравившимся апсарам, а совсем другая…

Или дело было в том, что теперь Анджали смотрела на этот танец другими глазами. Теперь она видела не призыв, а несбывшуюся любовь, которая рвалась из сердца.

Любовь, которая пережила того, кого любили, но не исчезнувшая со смертью любимого. Эта могучая энергия искала выход, искала успокоения, но не находила, и вместо созидательной силы переходила в силу разрушительную… Жёны мудрецов воспылали любовью, но их мужья убили друг друга… Значит, любовь и смерть, и правда, идут рядом…

Стало трудно дышать, Анджали крепилась изо всех сил, но не выдержала и сдалась.

— Остановись, прошу! — крикнула она, закрывая лицо ладонями.

Она почувствовала, как змей Танду тут же очутился рядом с ней, коснулся её плеч, макушки… Он даже не был разгорячён танцем — его руки были прохладными.

— Что такое? — спросил он негромко.

Анджали смогла глубоко вздохнуть, в голове и сердце прояснилось, и стало стыдно за собственную слабость.

— Ты двигаешься слишком быстро, — сказала она, принуждая себя открыть лицо и улыбнуться. — Я не могу запомнить всё сразу.

Но обмануть змея она не смогла. Он пристально взглянул на неё и покачал головой:

— А ведь это пока ещё всего лишь движения. Это ещё не майя.

— Я справлюсь, — Анджали перестала улыбаться и облизнула пересохшие губы. — Давай продолжим. Прости, что остановила.

— Повторю то же самое, но медленней, — змей отпустил её и вернулся в луч света. — Будь внимательна.