Танцовщица для подземного бога

4

Полная луна — сама по себе удивительное зрелище, а луна над водой — удивительна и прекрасна вдвойне.

Анджали и Танду прилетели к маленькому озеру посреди леса в вимане, и слуги змея тут же поставили открытый шатер, расстелили ковры и развесили душистые гирлянды.

Один из нагов принес вину из красного дерева с серебряными струнами, другой поставил жаровню и принялся нарезать на тоненькие ломтики лотосовый корень, похожий в разрезе на цветок.

В озеро с одной стороны впадал маленький белогривый водопад, а там, где вода была спокойная и прозрачная, как лёд, можно было увидеть дно. Анджали поежилась, хотя ветер дул теплый. Что ж, рано или поздно это должно было случиться. А устроить водяные забавы ради заветной цели — не самое страшное испытание. Если только… она быстро оглянулась на Танду, который настраивал вину, щипая за струны и склонив к плечу голову. Если только наг будет в человеческом обличие. При одной мысли, что ей придется предаваться любовным утехам с многоруким чудовищем, Анджали бросало в жар и холод.

Наставница Сахаджанья прочитала бы нотацию о дхарме, если бы узнала, какие сомнения мучили ее ученицу. Но наставница была далеко, и ученице предстояло начать свое служение без чьей-либо поддержки, опираясь лишь на знания, полученные в школе апсар.

Луна поднялась из-за крон деревьев и повисла, отражаясь белым краем в озере.

Танду жестом предложил Анджали сесть на ковры, где, вообще-то, полагалось возлежать ему.

— Как же вы, господин… — начала девушка, но наг приложил палец к губам, приказывая ей молчать.

Ночь любования не терпит лишнего шума, и разговоров. Ночь предпочитает тайну. И музыку.

Едва девушка опустилась на мягкое ложе, засыпанное лепестками, и ей подали жареные ломтики корня лотоса на серебряном блюде, Танду заиграл. Серебристые звуки каскадом рассыпались над маленьким озером, зазвенели на полупрозрачных лепестках цветов, поднялись к белой луне…

Анджали не заметила, как слуги исчезли, оставив на берегу только лишь господина и его рабыню. Хотя… кто сейчас был господином, а кто рабом?

Очарованная музыкой, опьяненная свежим ветром, девушка сидела на мягком ковре, обхватив колени, и смотрела на бутоны лотосов, покачивающиеся на волнах. Цветы словно танцевали под удивительную музыку. А музыка и в самом деле была удивительной — никогда раньше Анджали не приходилось слышать такого чарующего исполнения. Словно играли несколько музыкантов…

Она перевела взгляд на нага — и едва не вскрикнула, зажав рот ладонью. Нагу не нужны были аккомпаниаторы. Двумя руками он играл на вине, скользя пальцами по струнам, а в двух других держал барабанчик-дамару, отстукивая ритм, и манджиру — серебряные тарелочки, позванивая ими, чтобы добавить мелодии хрустальной наполненности.

Страшное чудовище создавало прекрасную музыку…

И это само по себе было удивительным зрелищем — таким же, как луна над озером.

Музыка нага была другой, не такой, как музыка в городах богов. Та была легкой, как полет бабочки, она осыпала сердце невесомой пыльцой, а эта… эта была ветром с гор. Ветром, освежающим душу, пробегавшим по коже серебряными иголочками. Эта музыка потрясала, волновала и… возбуждала.

Дрожь охватила тело, и это была не дрожь страха или омерзения. Это была дрожь восторга.

Луна почти достигла апогея, когда наг закончил играть и поднялся над виной в полный рост. Он снова принял человеческий облик, и вышел на берег, повернувшись спиной к Анджали и лицом к луне. Он был обнажен, и луна щедро поливала его красивое, смуглое тело серебристым светом.

Слуги появились бесшумно — как тени, и повязали на бедра своему господину легкую ткань, собрав ее складками. На щиколотки нага надели браслеты с бубенцами, и один из слуг сел за вину, а второй взял барабан.

Теперь зазвучала другая музыка — не такая небесно-прохладная, как во время игры Танду. Теперь мелодия не освежала душу, а воспламеняла ее, заставляя и кровь бежать по жилам быстрее.

Под четкий ритм барабана Танду вскинул руки к луне, прося благословения, и начал танцевать.

С первых же движений Анджали прижала ладони к загоревшимся щекам. Это не было танцем, это было майей! И даже таланты дайвики Урваши померкли перед умением нага! Вроде бы те же движения, что в священном танце лотосов, но все было совсем иным… Каждый жест, каждый шаг, каждый поворот головы, сопровождаемый перезвоном бубенцов — все это околдовывало, звало, манило, соблазняло…

В чем тут секрет? В чем?!.

Но секреты казались уже неважными… Девушка опустилась на подушки, стиснув между коленями ладони, сжимая бедра и извиваясь в такт музыке. Тело стало горячим, тяжелым и… требовательным…

Анджали жадно подалась вперед, стараясь не пропустить ни единого движения нага, и вовсе не жажда знаний вела ее. Это была другая жажда — телесная, сердечная. Она забыла и о своей цели, и о Шакре, мечтая только об одном — чтобы поскорее окунуться в прохладную воду, чтобы избавиться от наваждения, чтобы остудить пылающее лоно, которое требовало — да что там! умоляло! — о любовном слиянии с мужчиной!

«Он показывает мне силу черного танца!» — обожгла ее мысль.

Словно услышав, Танду повернулся к ней, и взгляд его был, как две молнии — он ударил Анджали в мозг и в сердце, заставив задохнуться, умереть и ожить. Этот взгляд повелевал, приказывал, и не было никакой возможности противиться ему.

Анджали застонала, из последних сил сдерживаясь, чтобы не броситься к нагу, упрашивая, чтобы он взял ее тут же, чтобы повелевал ею, чтобы никогда не отпускал. Что значило солнце, небо по сравнению с властью страсти и любви?! А сейчас она любила его, обожала, готова была поклоняться, лишь бы он прикоснулся к ней, позволил сидеть у его ног…

Но музыка резко оборвалась, и мужчина, танцевавший на берегу, остановился, сложив ладони на груди и кланяясь.

Медленно приходя в себя, Анджали с удивлением заметила, что луна уже скрылась за кромкой леса, и лотосы приоткрывали свои бутоны, приветствуя скорый рассвет. Страстное наваждение исчезло, и Анджали испытала стыд и злость, что с таким восторгом смотрела на жителя подземного мира, желая отдаться ему прямо здесь. Колдовство! Проклятое змеиное колдовство!

Но, повинуясь безмолвному зову, она поднялась и подошла к змею. Слуги снова исчезли, словно растворились в предрассветных сумерках, и на берегу остались двое — человеческая девушка и наг.

— Вот чему я смогу научить тебя, — сказал Танду негромко, когда Анджали приблизилась к нему. — И это — лишь начало.

— Я готова, — она нетерпеливо повела плечами. — Учите, господин!

Только глаза у нага были слишком темными, слишком жаркими, и он усмехнулся углом рта, как будто посмеивался над ее рвением.

— Праздник еще не закончился, — сказал он, склонившись к самому уху Анджали. — Ты обещала довести его до конца. Ты обещала отведать мой стебель.

Глядя, как наг входит в воду, располагаясь рядом с водопадом, опираясь локтями о каменную гряду — совсем как в бассейне в зеркальном дворце, Анджали оробела. Она не раз наблюдала водные забавы после подобных праздников, когда апсары ублажали богов, принимавших ванну в бассейнах или прудах, но сама в них не участвовала, потому что время ее сваямвары еще не пришло. А в школе апсар ученицы тренировались на статуе, погруженной в воду. Теперь же предстояло показать свои умения на настоящем мужчине, не каменном…

— Чего ждешь? — спросил наг, поднимая на нее темные глаза. — Если не хочешь…

Вместо ответа Анджали одним движением сняла с себя короткую кофту без рукавов.

Увидев упруго качнувшиеся девичьи груди, наг замолчал, а девушка уже осторожно входила в озеро, стараясь не поскользнуться на камнях. Первое правило лотосовых забав — апсара должна войти в воду изящно, словно танцуя. Озеро оказалось мельче, чем думала Анджали, и ей не пришлось плыть, чтобы добраться до нага — она прошла по дну, преодолевая течение.

Водопад рокотал приглушенно, словно кто-то постукивал подушечками пальцев по барабану, затянутом толстым шёлком, и Анджали показалось, что в этом мире остались лишь двое — она и странное существо, обладавшее такими знаниями, что не снились и богам.

— Если господин готов, — сказала она обязательную фразу, и не узнала своего дрогнувшего голоса, — я хочу начать игру.

Наг кивнул, разрешая, и Анджали, сделав глубокий вдох через нос, медленно опустилась в воду с головой.

Ни в коем случае не дышать, чтобы не пошли пузыри… раскрыть глаза под водой… расслабиться…

Открыв глаза, девушка увидела, что ткань, окутывающая бедра нага, приподнята — он уже был возбужден, и ей предстояло усилить возбуждение и довести мужчину до пика.

Грудь сдавило от недостатка воздуха, но Анджали не торопясь погладила нага по выпуклости пониже плоского мускулистого живота, скользнула ладонями по напряженным бедрам, сжала каменные ягодицы, а потом распустила узел на ткани.

Легкий лоскут тут же был подхвачен течением и унесен в глубину озера, а Анджали вынырнула, чтобы сделать выдох и вдох, не забыв при этом изящно прогнуться в спине и отбросить волосы с лица грациозным жестом.

Смуглое лицо змея виделось ей, как сквозь мутное стекло. Что он чувствует? Нравится ли ему?

Она снова нырнула, на сей раз взявшись за «стебель», который уже торчал вперед и вверх, ожидая ласки. Насколько легко все было на каменном истукане, и насколько непривычно и страшно теперь…

Под ее ладонями мужской член дрогнул и отвердел еще больше.

Кажется, так и надо… кажется…

Теперь просто представить, что имеешь дело с камнем. Просто представить.

Она смело подалась вперед, забирая «лотосовый стебель» на всю длину, пропуская его в горло, сжимая губы и поглаживая то, что наставницы в школе предпочитали называть «рубиновыми шариками в парчовом мешочке». Она старалась представить, что водяная забава происходит не с мерзким змееподобным существом, а с обыкновенным мужчиной, но все равно не могла избавиться от брезгливости. А что, если он это почувствует?!.

Все ли она делает правильно?

Нравится ли ему?..

Вынырнув, она посмотрела на нага. Он откинул голову, закрыв глаза и прижавшись затылком к камням, и стиснул зубы, играя желваками.

Ему нравится?.. Или нет?..

Анджали нырнула, принявшись за нага с удвоенным усердием. Она попыталась вспомнить, что испытала во время танца, но прежнее возбуждение не вернулось. А что, если у нее не получится? Руки дернулись судорожно, хотя должны были двигаться плавно, ритмично…

Если ему не нравится…

Снова выдох и вдох, и снова она видит запрокинутую голову нага. Анджали задержалась на два мгновения подольше и успела заметить, как Танду вцепился в камни — пальцы даже побелели.

Почему так?..

Ему хорошо? Или наоборот?..

Беспокойство усиливалось, но Анджали заставляла себя повторять то, что заучила на уроке — вперед-назад, проглотить-выпустить, сжать-отпустить… И повторить еще, и еще…

Вынырнув в очередной раз, она не сразу поняла, что нарушило предрассветную тишину. Что-то упоительное, звучащее, как музыка, что-то, отчего в груди все сладко дрогнуло, а внизу живота появились томление и огонь…

Стоны. Мужские стоны.

Наг прикусил губу, пытаясь сдержать их, но не смог.

Анджали застыла, зачарованная. Точно так же стонал Коилхарна, когда она позволила ему прикоснуться к себе… «Это так приятно?» — спросила она тогда. Нет, не так. Сейчас все было иначе. Вожделение гандхарва было открытым, все напоказ, а этот пытался скрыть, насколько ему приятны ее прикосновения. Это был уже вызов, и Анджали опустилась под воду, с удвоенным рвением припав ртом к мужскому члену, который уже не отличался твердостью от члена каменной статуи в школе апсар.

Как бы хотелось знать, что происходит над водой!..

Она схитрила — разжала губы, но обхватила член ладонью, двигая все быстрее, перебирая пальцами, щекоча головку, и поднялась на поверхность озера, как раз, чтобы услышать, как Танду выкрикивает ее имя:

— А-а... Анджали!..

Он схватил ее в охапку, прижимая к себе, и тело его сотрясалось судорогами. Он прикусил ее кожу, между шеей и плечом, и теперь стоны звучали глухо, но от этого не менее сладко.

Девушка несмело погладила нага по мускулистым плечам, а потом обняла за шею, запуская пальцы в длинные распущенные волосы.

«Это настолько приятно? — подумала Анджали. — Настолько?».

Танду содрогнулся еще раз, судорожно вздохнул, втягивая воздух между стиснутых зубов, а потом отпустил Анджали и поплыл на середину озера, раздвигая лотосы.

Выбравшись на берег, девушка следила за змеем, отжимая промокшие насквозь пряди.

Перевернувшись на спину, Танду лежал на воде, как на ложе, даже не шевеля руками, а среди лотосов вдруг показался длинный чешуйчатый хвост. Змеиное тело странно подходило этому озеру — будто было его продолжением, и Анджали залюбовалась плавающим нагом. Это было так же волнительно, как наблюдать за его танцем, пусть даже он был чудовищем…

Кто-то легко прикоснулся к плечу Анджали, и она резко и испуганно обернулась. Рядом стоял один из слуг, и он манил девушку за собой.

— Пойдем, — произнес он тихо, — господину надо отдохнуть. Он велел увезти тебя обратно до восхода солнца.

Анджали нехотя поднялась с колен и последовала за слугами к вимане, оглядываясь на озеро через каждый шаг. Змей лениво поворачивался в воде, то ныряя, то выписывая хвостом круги на поверхности, и девушка внезапно позавидовала ему. Она бы тоже не отказалась вот так беззаботно рассекать водяную гладь, отталкивать розовые чашки лотосов и... не отказалась бы испытать то самое наслаждение, что испытывают мужчины, и на которое апсары не имеют права, чтобы не нарушить дхарму.