Сын помещика – 6

Глава 4

31 августа — 1 сентября 1859 года

До речки я дошел спокойным шагом. Лишь оказавшись у воды, понял, что на эмоциях забыл запасные трусы или панталоны. Но идти обратно было лень. Солнце приятно припекало, а людей рядом не было. Рабочий день, крестьяне потихоньку огороды убирают, да зерно жнут и складируют в наших амбарах. Оглянувшись и не заметив посторонних, я быстро скинул всю одежду и тут же вошел в воду. Та была холодной после двух дневного дождя. Но все-таки не успела настолько остыть, чтобы нельзя было купаться. Уже через пару минут тело привыкло к температуре, и я стал получать удовольствие. Пару раз нырнув и проплыв под водой, я улегся на спину и позволил волнам качать меня. Суматошные мысли и раздражение последних дней словно вымывало из меня. Им на смену приходило умиротворение и легкость.

Это мое состояние «медитации» прервал плеск воды. Тут же я погрузился в воду, чтобы не светить своими «причиндалами» и посмотрел в ту сторону, откуда раздался звук.

— Ой, барин, простите, что вас потревожила, — смущенно и с озорным блеском в глазах сказала Аленка.

— А ты чего здесь делаешь? — удивился я, а сам украдкой посмотрел в сторону оставленной на берегу одежды.

— Так за водой пришла, — повела она рукой в сторону тачки, на которой боком стояла деревянная бочка.

В руках у девушки было ведро, которым она зачерпывала воду прямо из реки. Чтобы с водой не попал ил, ей пришлось заходить поглубже и, видно не желая замочить сарафан, она его просто скинула, оставшись голой. Меня она ничуть не стеснялась, а работу выполняла механически. Краем сознания я отметил, что девушка не пытается ко мне приблизиться, или делать пошлые намеки — просто набирает воду. От этой обыденности и девичьего тела, с которого стекали капли воды, по груди прошел жар, угнездившись в паху. Блин, только возбуждения мне не хватало! Если бы Аленка попыталась ко мне приставать, у меня был бы повод и послать ее, гордо собравшись и покинув берег, и даже выпроводить из поместья, сообщив маме о таком ее поведении. Уж она-то не стала бы тогда привечать еще одну нахалку, что хочет пролезть ко мне в постель. Вот только Аленка ничего подобного не делала. Ее вообще было не узнать по сравнению с тем, как она вела себя еще месяц назад.

И тогда я решил ее спровоцировать, чтобы проверить ее истинные намерения.

— Не боишься, что я тебя прямо тут обесчещу? — спросил я, двигаясь к девушке.

— Вы только грозитесь, барин, — нагло рассмеялась та.

— А я ведь могу, — нахмурившись, я подошел к ней совсем близко.

Тело теперь было лишь по бедро в воде, и Аленка прекрасно видела мое возбуждение. Но нисколько не боялась. Однако и сама навстречу мне не шла, просто остановившись и с вызовом посмотрев мне в глаза. В них читалось «ну давай, рискнешь, или нет?» Близости с женщиной у меня не было давненько. А жаркие поцелуи с Настей лишь распаляли мое желание, но «разрядки» я не получал. В следующий миг я сам не понял, как оказался рядом с Аленкой. Мои руки обхватили ее за талию и притянули к себе, а я впился в ее губы поцелуем. Поначалу та не отвечала, но и не отталкивала меня. Но затем ее язычок вступил в «борьбу» с моим, а руки девушки легли мне на плечи. От удовольствия я прикрыл глаза. Мои ладони плавно опустились ниже с талии на попу. Я вспомнил, как вот также, но только в одежде, недавно целовал Настю…

Мозг будто кипятком обожгло от этого воспоминания. Отстранившись от нехотя выпустившей меня из объятий девушки, я побрел в сторону своей одежды.

— Я же говорила, — услышал я в спину насмешливый голос, — вы только грозитесь.

Отвечать я не стал. И на эту детскую подначку вестись тоже не собирался. Стало окончательно очевидно — Аленка не отступилась от своих намерений, просто сменила прямой напор на медленную осаду. Держать ее рядом с собой нельзя. Рано или поздно или я не выдержу и все-таки доведу дело до конца, или она меня подставит перед Настей. Поэтому одевшись, я пошел домой. Как там сказала Марфа? Моей маме эта Аленка пришлась по нраву? Посмотрим, как она отреагирует, когда узнает, что в отличие от Пелагеи, эта девка очень даже желает залезть ко мне в штаны.

Пока шел до дома, мысли в голове постепенно устаканились. И возникло противное чувство, будто я маленький мальчик, что побежал к маме с просьбой решить проблему. Да и, допустим, приду я к маме и все расскажу. Что дальше? Она позовет Аленку, а та честно признается, что я сам к ней сейчас приставал. Маму конечно ее слова не успокоят и девушку она выгонит, но решит ли это проблему? Сама Аленка никуда не денется. Раз смогла один раз пролезть в наш дом, резко сменив тактику, которая — признаемся честно — принесла свои плоды, то кто сказал, что она снова что-нибудь не придумает? Нет, рассказывать об Аленке моей маме — это бегство от проблемы и перекладывание решения на чужие плечи. Лучше я сам что-нибудь придумаю.

С такими мыслями я и вернулся в свою комнату.

«Итак, на повестке дня два вопроса, — стал рассуждать я, — первый — проблема перевозки грузов осенью и весной. Пока что даже мыслей нет, как к ней подступиться. Отложим. И второй — попытка Аленки навязаться ко мне в любовницы. Для чего это ей? Ну, тут она сама мне говорила — хочет таким образом устроить свою жизнь. И думаю, пример Пелагеи для нее стал показательным. Так что если я пойду у нее на поводу и пристрою куда-нибудь, то таких вот „Аленок“ на горизонте появятся десятки. А оно мне надо, чтобы девицы осаждали из меркантильных целей? Нет, — тут же ответил я заданный себе вопрос. — Значит, надо решать с ней как-то по другому. Так, чтобы никто потом не захотел пойти по ее пути. И выхода тут два, на самом деле. Первый — жестко наказать. Не важно за что, главное — показать пример, что попытка попасть ко мне в койку заканчивается плачевно. Второй — перевести ее энергию в другое русло. Показать иной путь достижения своих целей, а не только через постель. И тут, кстати, мне повезло. Она же говорила, что у какой-то мастерицы начала обучаться? То есть, вариант с простым попаданием в свою койку я уже закрыл. И открывать эту „дверь“ не стоит. Тогда… — мысли лихорадочно заметались. — Тогда можно просто дождаться начала работы нашей мастерской, да и сплавить эту девку туда! Мастерица? Вот и пускай там мастерит».

Правда, это не отменяло иную проблему — просьбу Марфы. Может, Аленку я так и спроважу, но кухарка уже сказала, что не справляется. Ей нужна помощница. И желательно из молодых, потому что женщин в возрасте брать нет смысла. Им так же, как и Марфе, просто сил будет не хватать выполнять свои обязанности.

— Ну, тут можно тогда просто замужнюю взять. Вместе с мужем, — пришел я к выводу. — Или Тихона, вон, женить, — хохотнул я.

И замер. А ведь мысль-то дельная! Почему бы и правда не взять какую девушку, да выдать замуж за парня? Оба работают у нас, поэтому проблем с тем, чтобы видеться, у них не будет. И ко мне тогда ей не нужно будет «подкатывать». Тут и сам Тихон за женой присмотрит, и общество нынче такое, что неверность не просто осуждают — реально наказывают, причем очень жестоко. Сама будет бояться в мою сторону смотреть!

— А если эту Аленку за парня и выдать? — стал я рассуждать вслух. — Согласится ли она? Нет, главное — если все получится, продолжит ли она свой «штурм» или успокоится?

Чтобы понять это, надо было лучше знать служанку. А я ее не знал. Может, и успокоится. А может, наоборот — назло станет еще более активной, что замуж насильно выдали. Тут стоило очень хорошо подумать. И поспрашивать ту же Марфу — что она о девушке думает не только в рамках ее исполнения обычных обязанностей. Пускай и у деревенских поспрашивает про нее. Вот тогда, получив полную информацию, и можно будет что-то решать и действовать.

Время неуклонно близилось к вечеру, и через полтора часа после моего возращения с речки Евдокия позвала на ужин. Там-то я и узнал, что на завтра запланирована поездка к Уваровым.

— Отправишься с нами? — спросил меня отец.

— Почему бы и нет, — пожал я плечами.

Остальные едут, даже близнецы. Оставаться одному дома я не видел смысла. Я не интроверт какой-то, компаний не чураюсь. Да и мало ли, что там обсуждать будем. А вдруг именно в этот момент мне придет в голову идея по решению проблему перевозок?

На этом обсуждение поездки для меня завершилось. Хотя для Людмилы оно только началось. Хорошо, что она с мамой делилась — во что хочет одеться и что взять с собой. Ну а я, когда вернулся к себе, бездумно посмотрел на позабытый холст. То, что дало мне стартовый капитал, имя. То, что я забыл в последние дни. Почему бы что-нибудь не нарисовать? К примеру — тот самый трактор, как я его вижу? Или автомобиль? А может и вовсе, что-нибудь футуристическое изобразить?

С таким творческим порывом я потянулся к краскам.

Алена была чрезвычайно довольна. Не зря она решилась пойти за молодым барином! И пусть тащить полную тачанку с водой до поместья было тяжело, но она не расстраивалась. Ведь он клюнул! Как он ее обнимал! Как целовал! Не отворачивался и не смотрел с презрением, как раньше. Нет! Он ее желал! Она это и увидела и ощутила, когда Роман Сергеевич прижал ее к себе. Щеки девушки предательски покраснели от смущения. Все же наука тети Нюры не проходит даром. Жаль, что барин внезапно отшатнулся и все прекратил. Она была бы не против довести все до логичного конца. Но ничего, теперь, когда Алена видела результаты своей «осады», она точно не сдастся. Но и спешить не стоит, иначе весь успех просто испариться, как роса под солнцем. Нужно продолжать в том же духе. Показываться на глаза барину. Строить ему глазки. Не нагло, а словно невзначай. Не подавать виду, что она сама на все готова. Если бы она не стала целовать его в ответ, то Алена была уверена — он бы не отстранился. Видимо, Роман Сергеевич из тех, кто любит брать силой. Ну ничего, она даст ему такую возможность. А потом…

Тут фантазии девушки устремлялись в полет. В своих мечтах она видела, как лежит на кровати и ей не нужно ничего делать. Ни убираться, ни стирать, ни готовить. Стоит лишь пальцами щелкнуть, и за нее все сделают другие. Потому что именно она станет госпожой. Не по крови, но по влиянию.

Дубовка, комната Пелагеи

— До свидания, Ефим Егорович, — прощебетала девушка, закрывая за мужчиной дверь.

И когда осталась одна, облегченно выдохнула. Ефим Егорович… с ним Пелагея познакомилась случайно, когда решила заскочить к Маргарите раньше назначенного срока. Там-то она и застала мужчину, оказавшегося любовником своей наставницы. Глупо получилось. Пелагея до сих пор краснеет, когда вспоминает тот момент.

Маргарита выдала ей ключи от своей квартиры, чтобы девушка могла беспрепятственно посещать комнату-мастерскую, пока сама Угорская в отъезде. Да так и оставила. Вот Пелагея этим ключом и воспользовалась. Зашла в квартиру и услышала странные звуки из спальни. Сначала она не придала им значения, пока раздевалась. Но потом… проходя на кухню мимо открытой двери в спальню, она увидела пыхтящего на Маргарите мужчину. И «странные» звуки тут же обрели смысл, напомнив самой Пелагее как над ней также «трудился» когда-то Роман Сергеевич.

Девушка тогда постаралась не выдать своего присутствия, вот только вскоре пара угомонилась, а затем Ефим Егорович решил попить водички. И зашел на кухню, где в этот момент сидела Пелагея. Одежды на нем в этот миг не было. Девушка тогда тут же отвернулась, а вот мужчина своего вида совершенно не стеснялся. Ох и ругалась потом Маргарита!

Вечером же Ефим Егорович уже стоял у подъезда дома в ожидании ее — Пелагеи — с букетом цветов.

— Хочу загладить первое впечатление от нашей встречи, — сказал он тогда.

И с тех пор мужчина стал оказывать ей знаки внимания. Пелагея, конечно, тут же рассказала об этом своей наставнице. Все-таки это ее кавалер. Но та безнадежно махнула рукой.

— Да какой он кавалер? — устало вздыхала Маргарита Игоревна. — Так, иногда позволяет развеять мне тоску женскую. А что? К тебе пристает?

— Внимание оказывает, — смущенно пролепетала тогда Пелагея.

— Смотри, думай сама, надо ли оно тебе, — протянула Угорская. — Мужем ты его вряд ли сделаешь. А если он и решится на такой шаг, то верным уж точно не будет. Но если просто погулять хочешь, то мешать не буду.

— А кто он? — тут же поинтересовалась девушка.

— Заседатель городской думы от мещанского сословия.

Пелагея очень удивилась, что такой человек обратил на нее внимание. И добивается ее не силой, а ухаживаниями. Это льстило самооценке девушки. Потому давать однозначный отказ при новой встрече она не стала. И небольшие подарки тоже охотно принимала. А вот сегодня Ефим Егорович и вовсе проводил ее до самого дома и даже на чай пытался напроситься. Но тут Пелагея ему отказала. Не чай ему нужен, девушка это четко осознавала. А к более… кхм… глубокому знакомству она не была готова. Хотя мужского внимания, в том числе «горизонтального», ей хотелось. Воспоминания о ночах с Романом Сергеевичем будоражили память Пелагеи. Вот ему бы она не отказала, если бы тот на «чай» попросился! Но молодой господин после того, как была решена проблема с князем Беловым, словно забыл про нее. Что сильно огорчало девушку. Да, она знала, что у него уже невеста есть. Маргарита Игоревна поделилась. Но ведь Пелагея в их отношения встревать и не собирается. А вот так… как ее наставница — «плоть потешить»… почему бы и нет? Жаль, что она даже предложить это Роману Сергеевичу не может. Не в письме же о таком писать? А лично они давно не виделись.

Вот и терзалась сейчас девушка — то ли принять ухаживания Ефима Егоровича в полной мере и забыть про господина. То ли дождаться, когда он в Дубовке объявится, да самой его проведать.

«А может и вовсе — ответить на чувства Кузьмы?» — вдруг пришла ей мысль, когда она вспомнила о здоровяке бригадире. Но тут же отогнала эту мысль. Уж очень… он непредсказуемый. Постоянно в отъезде — часто не повидаешься. Огромный… из-за чего вызывал инстинктивную опаску у девушки. Почему-то Кузьма Авдеевич ассоциировался у Пелагеи с медведем. Такой же большой, немного медлительный — но это впечатление обманчиво. А стоит ему рассвирепеть, так и убежать не получится. Вот Пелагея и не отвечала на чувства артельного старшины. От чего, как она видела, тот мрачнел и становился еще опаснее. Нет уж! От такого лучше держаться на расстоянии.

Тут мысли девушки перескочили на ее наставницу. Маргарита Игоревна. Независимая женщина. Свободная. Сама определяющая, чего она хочет. Пелагея поняла, что отчаянно завидует ей. Вот бы и ей так — заниматься тем, что любишь, не искать судорожно, где бы достать хоть немного денег для проживания, да еще и пользоваться уважением в обществе. Следя за поведением своей наставницы, она не раз подмечала, что та не просто шьет для кого-то одежду. Нет. Она думает, понравится ли эта одежда заказчику, или чаще — заказчице. Стоит ли вообще браться за заказ. Что за него потребовать — обычные деньги, или лучше какую услугу. Сила Маргариты Игоревны была не только в ее мастерстве, но и в связях, которые та нарабатывала годами. Нужно получить дорогую ткань? Нет ничего проще — всего-то обратиться к знакомой жене купца, который эти ткани и привозит в Дубовку. Или Царицын, там рынок более обширен. Необходимо получить приглашение на вечер? Опять же — еще одна знакомая дама, довольная своим заказом, с радостью похлопочет о нем. Или вот поход в тот же театр. Не зря Маргарита Игоревна так старательно поддерживает связь с Софьей Александровной. Это ведь не только заказы на театральный реквизит, который та оплачивает. Это еще и возможность посетить представление, что очень приятный досуг. И пообщаться со многими людьми, которых в ином месте не так-то легко и встретить, а самому напрашиваться на визит — моветон. И Пелагея хотела уметь также. А Ефим Егорович… он станет первым, на ком Пелагея попробует «обкатать» умение заводить связи и получать с этого свою пользу.

«Может, и Кузьме Авдеичу тогда однозначно не отказывать? — задумалась Пелагея. — Но и давать ему ложных надежд не стоит. А то рассвирепеет, когда посчитает себя обманутым, и дел натворить может.»

Еще год назад Пелагея и помыслить не могла, что станет вот так думать — с кем заводить связи, а с кем нет. И была бы рада вниманию здоровяка бригадира. Но сейчас… сейчас все поменялось. Единственный, с кем бы Пелагее хотелось создать семью и крепкие отношения — это Роман Сергеевич. Ее первая любовь. Причем она сама не поняла, когда влюбилась в него. Но раз это невозможно, то и терзать себя несбыточными мечтами она не будет.

Рисование подействовало на меня как хорошая медитация. Я позволил своему воображению «разгуляться» и в итоге от первоначальной идеи трактора не осталось даже намека. На моем рисунке теперь красовалась некая помесь из автомобиля и космического челнока, да еще и в стиле «кабриолет». Очень сомневаюсь, что технически можно создать нечто подобное, но и у меня не было цели рисовать что-либо правдоподобное.

Оставив холст в покое, я с удовлетворением убрал краски и в прекрасном настроении лег спать.

А утром после завтрака мы уже тряслись в тарантасе, направляясь к Уваровым. День снова был солнечным, что не могло не радовать. Правда летним его уже не назовешь. И не только потому, что за окном — первый день осени. На деревьях уже были видны первые признаки увядания листьев. Они еще не желтые, но какие-то пожухлые. Ветерок был холодный, да и утренний туман развеялся позже обычного.

Уваровы нас ждали. Не иначе были предупреждены о нашем приезде. Поприветствовав на пороге, нас провели в гостиную, куда вскоре слуги принесли чай. Людмила сияла. Ее наряд оценили по достоинству, и сестра купалась в лучах мимолетного внимания. Близнецы убежали с младшей Уваровой, которая Виктория, куда-то в комнаты. За ними отправили приглядеть няню, так что бед не натворят. Люда после первого произведенного впечатления переключилась на разговор с Леной. Та ей была ближе по возрасту, чем Кристина. Но и с дочкой Леонида Валерьевича они обмолвились парой слов.

В основном разговор у нас шел вокруг окончания сезона сбора урожая. Отец с Уваровым делились успехами на этом поприще. Мама иногда высказывала свое мнение — кому можно продать излишки. Так-то контракт был очевиден — государство выкупало большую часть зерна для последующей перепродажи в Европу. Но благодаря близости к границе можно было и самим договориться о прямом контракте с иностранными купцами. Это было выгоднее, а наличие таких покупателей в Царицыне, взять к примеру знакомого мне Али, избавляло нас от волокиты с оплатой пошлин. Тот же персидский купец брал это на себя. Ну и плечо доставки зерна до Царицына у нас небольшое. А вот в северных губерниях помещики предпочитали работать через государственных скупщиков.

— Позвольте узнать, а у кого вы покупали чашу для своего клозета? — примерно через час тихо спросил отца Леонид Валерьевич.

— Этой постройкой Роман занимался, — тут же перевел стрелки папа.

Я сидел рядом, поэтому ответил сразу.

— Заказ выполнен на кирпичном заводе господина Алдонина.

— И во сколько вам она обошлась?

— В ответную услугу, — пожал я плечами. — Саму чашу нарисовал я, а мастера у Георгия Викторовича уже воплотили ее в материале. Но мой изначальный эскиз… оказался избыточным, — пришлось признать мне свою ошибку.

После чего уже рассказал всю «эпопею» с постройкой туалета. Видно было, что предоставляемое им удобство чрезвычайно заинтересовало Леонида Валерьевича. Оно и неудивительно. Скоро наличие такой комнаты в каждой квартире станет эталоном, а не диковинкой.

Впрочем, долго разговаривать на эту тему мы не стали, перейдя уже к обсуждению скорого завершения работ по возведению нашей лесопилки.

— Думаю, при хорошей погоде, через пару недель и закончат, — делился отец. — А там можно будет возобновить поставки вашего леса.

— Отрадная новость, — улыбнулся Уваров.

— Еще более замечательно то, что наша лесопилка сможет работать круглый год, — добавил папа, удивив нашего соседа.

— Вы приобрели паровик?

— Нет, дело в ином… — пошел рассказывать подробности по преображению нашего водяного колеса папа.

А меня от разговора с ними отвлекла Кристина.

— Роман, Людмила говорит, что вы хотите построить гостевой дом. Прошу, нарисуйте, как он будет выглядеть!

Я посмотрел на немного смущенную сестру, которая сидела рядом с Уваровой. Разболтала сестричка. А ведь я хотел с ней поговорить о том, что нужно поменять проект будущего дома по совету отца.

Но просьбу Кристины мне не пришлось выполнять — подошла служанка Уваровых и заявила, что торт готов. Тут же все остальные темы были позабыты. Всем нам было любопытно — чем решили нас удивить соседи?