Сын помещика – 6

Глава 17

9 сентября 1859 года

— А вы шалун, Роман Сергеевич, — ехидно протянула Анна, пока Настя смотрела на меня требовательным взглядом, ожидая ответа.

— Вы этого не видели, — мрачно заявил я, оттесняя девушек в сторону от холста. — Сами должны понимать, подобные вещи никто не хочет выносить на публику.

— Ты не ответил на мой вопрос, — хмурилась Настя.

— Возможно и от нее, я как-то не принюхивался, — раздраженно махнул я рукой. — И что за претензии? Мне сделали заказ нарисовать портрет. Да, он… необычный. Потому с меня взяли слово не афишировать его существование. И я очень вас прошу молчать о том, что увидели! — я вгляделся в глаза обеих девушек.

Настя поджимала недовольно губы, а у Ани не сходило ехидное выражение с лица.

— Если будете болтать, ничего кроме скандала не добьетесь, — предрек я им.

— Ее отец нас шантажирует, а ты просишь молчать о том, чем эта девица занимается? — воскликнула Настя.

— Да. Потому что ничего хорошего огласка не принесет, — твердо заявил я. — Любимая, — сменил я тон на более ласковый в попытке достучаться до ее разума. — Ну сама подумай, что обо мне будут говорить, если узнают, что я не сдержал слово? Если всем растрепать, что Арина Борисовна позировала нагишом, то я стану изгоем для света. Никто не захочет иметь со мной дел. Ты такой судьбы для меня желаешь?

— Нет, — поумерив свое негодование, замотала головой Настя.

— Тогда пообещай, что сделаешь вид, будто ничего не видела. И забудешь об этом, хорошо?

— У вас точно ничего не было? Ты ее только рисовал? — все еще с напряжением в голосе, но уже гораздо более спокойно уточнила Настя.

— Точно!

Девушка облегченно выдохнула, поверив мне, и крепко обняла.

— Ну раз с этим разобрались, то может расскажешь, с чего вообще взялся за этот заказ? — полюбопытствовала Анна.

— Деньги нужны, — пожал я плечами. — Наши предприятия пока стабильную выручку не дают, поэтому кручусь, как могу.

— Она сама вышла на тебя с такой просьбой? — продолжила расспрос Аня.

— Так же, как и вы, — усмехнулся я в ответ.

После этого Аня переключилась на внешность Перовой. Прошлась язвительно по ее полноте, чтобы полностью успокоить сестру и показать той, что Арина ей не конкурентка, да уточнила вновь — смогу ли я составить им компанию в прогулке, или решу закончить работу. Я уж думал отказать, все-таки хотелось побыстрее завершить заказ, но в мои планы вмешался новый гость.

На этот раз после стука в дверь за порогом оказался Слава.

— Не помешал? — покосился он на близняшек.

И былой радости в его глазах я не заметил. Теперь в сторону Анны он смотрел слегка отчужденно.

— Нет, конечно, — улыбнулся я другу. И чтобы уже он случайно не увидел портрет, я решил воспользоваться предложением девушек. — Мы тут собирались прогуляться — составишь нам компанию?

Чуть посомневавшись, Слава все-таки согласился. На выходе попросил Митрофана присмотреть за комнатой, чтобы никто туда не заходил.

— И сам нос не суй, — предупредил я мужика. — Как Тихон вернется, можешь его тоже привлечь.

— Понял, барин, — кивнул мужик.

Тарантас нам сейчас не нужен, пешком пройдемся.

В первые минуты Слава молчал. Настя тоже была погружена в свои мысли, и отдуваться за всех приходилось нам с Анной. Девушка вела себя непринужденно. Подтрунивала над серьезным выражением лица сестры, шутила, что я всего себя готов отдать работе, но моего приятеля пока не трогала. Я не оставался в долгу, намекая, что с таким языком девушке себе пару не найти. Сравнил ее с ежиком — колючей снаружи, но мягкой внутри. В какой-то момент Слава словно очнулся и, извинившись, попросил Анну отойти с ним.

— Что ж вы так о моей девичьей чести не думаете, — усмехнулась девушка. — Еще подумают что-то нехорошее — парень и девушка наедине остались… — и на нас с Настей поглядывает.

К счастью, Слава не понял этого ее намека.

— Я просто хочу поговорить с вами, Анна, и ничего более, — серьезно глядя ей в глаза, заявил юноша. — Роман и Анастасия нас будут видеть, поэтому вашей чести ничего не грозит.

— Ну раз вы так настаиваете, — со вздохом, согласилась девушка.

О чем они шептались, было не слышно. Как и обещал Вячеслав, они отошли буквально на десяток метров. Но надолго они нас не покинули. Уже буквально через десять минут оба вернулись в нашу компанию, но ненадолго.

— Спасибо, что написал и позвал, — кивнул мне друг. — К сожалению, я вынужден вас покинуть. Отцу удалось договориться о записи меня в кадетский корпус. Выезжать нужно немедленно. Итак я с трудом сумел договориться об этой нашей встрече. Думаю, теперь раньше Рождества не увидимся.

Он пожал мне руку, кивнул Насте и быстрым шагом двинулся по улице. Если я правильно помню, в той стороне находилось почтовое отделение, где также останавливались межгородские дилижансы. Смотря ему в спину, мне стало грустно. Только вроде нашел того, кого смогу называть другом, и вот он уходит. Не из-за ссоры, а просто по воле обстоятельств. Потому что у него своя жизнь и свои цели.

Когда парень скрылся за поворотом, Настя тут же обернулась к сестре:

— И о чем вы говорили?

— Это не важно, — отмахнулась Анна, давая понять, что ответа мы не дождемся.

Тут нам остается лишь гадать. После этого и я вскоре попрощался с девушками, сославшись на работу. Но пообещал вернуться к ним, как все закончу. Надо бы завершить портрет Арины и отдать его заказчице, чтобы еще кто-то случайно по моей вине его не увидел.

Дом Перовых

— ПапА, какая приятная неожиданность! — воскликнула с улыбкой на лице Арина, выйдя в гостиную, где уже сидел Борис Романович.

Девушке доложили о его визите в тот момент, когда она читала очередную книгу. Естественно роман пришлось отложить, но это не сильно расстраивало Арину, все же любовная часть пока отступила в сторону, а в центре событий опять пошли сражения на шпагах и словесные дуэли. Да еще и не из-за дамы! Такое можно почитать и попозже.

— Ты чего такой хмурый? — присев в кресло, обратила она внимание на настроение отца.

— Дочь, — тихо и веско начал мужчина, заставив Арину вздрогнуть. Таким тоном он говорил с ней лишь тогда, когда она в чем-то сильно провинилась. — Потрудись объяснить, что за муха тебя укусила, что ты решила позировать голой перед чужим мужчиной⁈

— Откуда ты узнал? — прошептала, побледнев, девушка.

— Ты забыла, что для меня нет тайн? — усмехнулся с довольным видом Борис Романович. — Думала, что сможешь это скрыть? А если Николай узнает?

— Но он и так знает, — растерялась девушка, разведя руками.

Она не понимала, кто мог сказать ее отцу о картине. Роман? Но зачем это ему? К тому же вчера Винокуров первым покинул поместье ее отца, и как заметила издалека Арина, в весьма дурном настроении. Для чего ему мчаться к ее папеньке? Слуги тоже в первую очередь служат их семье. Сами без приказа они бы не посмели бежать в поместье Михайловых. Так кто ее сдал?

— Знает? — тем временем опешил Борис Романович. — И позволяет тебе такое⁈

— ПапА, выслушай меня, пожалуйста, — взмолилась Арина, отбросив пока все посторонние мысли. — Да, с меня сегодня писали картину. В том виде, который ты назвал. Но я просто хотела почувствовать, что испытывала Великая женщина прошлого! Настоящая героиня, вошедшая в легенды Великобритании. Ничего дурного в том нет. И Николай знал об этом, потому и разрешил мне позировать.

— Скажи еще, что ничего кроме этого не было, — желчно усмехнулся Борис Романович. — А как же поцелуй?

— Р… Роман тебе все рассказал? Но зачем? — побледнела Арина.

— Этот щенок мне ничего не говорил. У меня и без него в вашем доме есть свои глаза и уши, — надменно заявил мужчина. — Не отпирайся! Что у вас еще было⁈

— Ничего, — зажмурив глаза от страха, замотала головой девушка. — Я… — тут она сглотнула, но все же выдавила из себя. Врать грозному отцу она никогда не умела. Да и не было ей такого смысла. Папа, каким бы грозным не был, всегда ее поощрял. И прощал. — Я сама его поцеловала. Просто… когда он помогал мне слезть с лошади, мы случайно упали… и тут я оказался на нем сверху… все как в романе, понимаешь? Неловкое движение, вспыхнувшие чувства…

— А кто тебе сказал, что он случайно тебя на себя уронил? — решил додавить дочь Борис Романович. — Откуда тебе знать, что он это не специально подстроил?

— Потому что он отказался продолжать, — с обидой в голосе ответила Арина.

После этих слов Борис Романович почувствовал, что внутреннее напряжение отпускает его. Не опорочена его дочь. А то, что она сама там себе как обычно что-то вообразила, то ничего страшного. Главное, непоправимого не произошло. А уж голову на место он ей поставит.

— У нас с Романом Винокуровым вышел тяжелый разговор вчера, — мягким голосом начал Михайлов. — И ушел он сильно злым. Вот я и подумал, что в отместку мне он с тобой мог что-то сделать.

— Он не такой! — вскинула голову Арина.

— Откуда тебе знать? — покровительственно посмотрел на дочь мужчина.

— Но ведь он не воспользовался моей слабостью, — логично заметила та.

— Да потому что волокита он, — отмахнулся Борис Романович. — Ты вот читать любишь. Неужто не натыкалась на такую книгу — «Теория волокитства»? * В ней подробнейшим образом учат, как молодые дворяне и повесы должны в себя девушек влюблять, и желательно — замужних. Один из уроков — казаться недоступным для своей жертвы, чтобы та сильнее симпатию испытывала. Дразнить даму, но быть холодным. Вот на тебе он те уроки и решил применить. И скажи, ведь получилось у него, а?

* «Теория волокитства» — реально существовавшая книга, своеобразная «библия» для пикаперов 19 века, авторы — Тимм Василий Федорович и Соллогуб Владимир Александрович. 1844 год

Арина покраснела от смущения, а затем в ее глазах промелькнул гнев.

— Какой же мерзкий этот тип — Винокуров! — воскликнула она.

Борис Романович с довольным видом откинулся на спинку дивана, удовлетворенный полученным результатом.

— И этому человеку ты доверилась, — продолжил давить мужчина. — Скажи, а где твой портрет?

— Он… — девушка побледнела, — он забрал его. Сделал лишь набросок и сказал, что ему нужно нанести краски. Он пообещал, что принесет картину к вечеру, а закончит все дома.

— А ты уверена, что он выполнит свое обещание? Или еще хуже — не сделает копию? Я узнавал про его таланты — про Винокурова говорят, что ему достаточно пары часов на портрет. Что ему мешало завершить его здесь, у тебя, а не нести к себе? До вечера полно времени. С его даром, он может и первую картину закончить, и копию для себя сделать. Кто поручится за то, что он не решится давить на меня, используя твой портрет?

Арина сидела поникшая. Что произошло между ее отцом и Романом, она не знала, но после слов папы ее бурная фантазия рисовала самое мрачное будущее. Как на весь свет показывают ее голой. Насмешки от мужчин, язвительные слова дам, презрение от старшего поколения. От ужаса она закрыла лицо руками, а из глаз потекли слезы.

— Ну-ну, не плачь, — тут же подскочил со своего места Борис Романович и стал успокаивать дочь.

«Передавил» понял он. Арину он любил и часто потакал ей. Что и привело к текущей ситуации. Но когда приходилось быть грозным и отчитывать любимое дитя, часто перегибал в том палку. Как сейчас.

— Все будет хорошо, — гладил он Арину по спине, а та доверчиво прижалась к его груди. — Найду я управу на этого прохвоста. Не посмеет он тебя на посмешище выставить. И мужу твоему все выскажу.

— Николай н-не виноват, — заикаясь от слез, возразила девушка. — О-он меня любит. В-вот и согласился.

— Убедить должен был тебя не делать так, и объяснить, чем это может обернуться, — жестко сказал Михайлов. — Ну да это я с ним отдельно разговор проведу. Все, успокойся, душа моя.

Постепенно слезы у Арины высохли. Девушка полностью поверила папе и его способности решить любую проблему. А там и муж вернулся со службы.

— Ну как, договорился? — спросил я Тихона первым делом, когда вернулся.

Он уже стоял у дверей в комнату, лениво подпирая ту плечом, и ковырялся в зубах. Но при виде меня тут же отлип и чуть ли не по стойке «смирно» встал.

— Да, господин. Госпожа Таврина ожидает вас завтра к обеду, а господин Кауров в воскресенье после службы.

— Никто не пытался зайти? — кивнул я на дверь.

— Нет, все тихо.

После этого я отпер выданным домовником ключом дверь и зашел внутрь. Вроде и правда никого не было. Предупредив Тихона, чтобы меня никто не беспокоил в ближайшее время, я вернулся к работе. С картиной закончил через час. Теперь надо дать краскам немного высохнуть, и можно снова отправляться к Перовым. Как раз к ужину там буду. Но естественно поем я заранее. Накормят там или нет, неизвестно. Но за стол проситься не буду.

Пока портрет сох, я разбирал свои записи с планом дел. Вроде основное все выполнил. В выходные по заказам съезжу, дождусь понедельника — к Али заскочу узнать, прибыл ли Фаррух-хан, и уже после этого можно планировать свои дальнейшие действия. Ах да, еще стоит в понедельник к Невеселову зайти. Проект гостевого дома к тому времени он обещал закончить. Как раз и деньги на оплату его труда у меня на руках будут.

Когда портрет Перовой высох, я упаковал его в плотную ткань и приказал Митрофану заложить тарантас. Пора отдать эту работу и получить гонорар.

В доме Перовых встретили меня прохладно. Николай Васильевич, уже вернувшийся со службы, смотрел откровенно враждебно. Да и Арина Борисовна окинула меня таким взглядом, будто перед ней мерзкое насекомое. Признаться, такого приема я не ожидал. Даже не поздоровались, лишь коротким кивком обозначили, что я замечен. Неужели девушка обиделась на мой отказ и, пока меня не было, настроила против меня мужа?

— Ваш заказ готов, — решил я начать с главного, поставив замотанный в ткань холст. — Желаете проверить работу?

— Где копии? — вдруг спросил Николай Васильевич.

— Какие копии?

Его вопрос выбил меня из колеи. О чем он говорит?

— Те, что вы сделали, пока набросок был у вас, — процедил Перов.

— Вы несете чушь, — раз уж мне такие претензии необоснованные кидают, то и я белой и кроткой овечкой быть не собираюсь. — Я не делал никаких копий. Да и зачем мне это?

— Не притворяйтесь дураком, — поморщился Николай Васильевич. — Борис Романович рассказал нам о ваших с ним разногласиях. Логично, что вы решили пойти на столь мерзкий поступок, как шантажировать его через нас. Иначе для чего вы забирали незаконченный портрет, а не нанесли краски прямо здесь?

— Не знаю, что о наших разногласиях сказал вам Борис Романович, — процедил я в ответ, — вот только если бы я собирался сделать копию, как вы утверждаете, то никакого наброска мне для этого не понадобилось бы. Все здесь, — ткнул я себе пальцем в висок.

После моих слов Перов изменился в лице. Вся его уверенность и наглость слетела, а в глазах проступил страх. Понял, что, даже получив несуществующую «копию», я могу наделать столько картин голой Арины, сколько пожелаю. Но потом он взял себя в руки и попытался продолжить давить:

— Если у вас такая хорошая память, то для чего вы брали с собой картину?

— Чтобы закончить ее дома. Я говорил о том Арине Борисовне, — посмотрел я на девушку.

— Но вы не сказали, почему не могли этого сделать здесь, у нас! Как вы делали и раньше для других ваших заказчиков!

— Боюсь, в вашем доме я не смог бы сосредоточиться на работе, — отрезал я, покосившись на девушку.

Сказала она мужу о проявленной слабости или нет? Судя по легкому испугу на ее лице — такой небольшой нюанс она предпочла умолчать.

— Вы намекаете, что моя супруга могла вас совратить? — вскочил Николай Васильевич. — То, что она поддалась небольшой слабости и поцеловала вас, еще не говорит о ее ветрености!

А нет, ошибся я, все-таки рассказала. Но вот как подала. «Небольшая слабость». Лишь «поцеловала». А о том, что хотела продолжения, похоже, не упомянула. Ну так и я ее тогда «сдавать» не буду.

— Я о том, что находясь в вашем доме, я всегда был бы напряжен, что в любой момент мог кто-нибудь из слуг зайти по пустячному вопросу и увидеть холст. И то, что изображено на нем. В моей съемной комнате такая ситуация исключена.

А о том, что картину все-таки увидели, промолчу. И очень надеюсь, что и сестры нигде о том трепаться не будут. Перов поджал губы, не зная, что еще сказать. Но мне позиция оправдывающегося надоела.

— Скажите, а Борис Романович сказал вам, в чем случились у нас разногласия? Или предпочел умолчать о столь незначительных деталях? — мой голос был полон сарказма, что не понравилось Николаю Васильевичу.

— Не важно, что у вас случилось с моим тестем, — отмахнулся он. — Не смейте втягивать в ваш конфликт мою семью!

— Так это ваш тесть втягивает вас в наш конфликт! — рявкнул я, так как мне надоело слушать его бред. — Борис Романович вчера пытался наглым образом меня шантажировать. Угрожал рассказать всему обществу собственный домысел, который бы опорочил репутацию моей невесты и мою собственную. И в обмен на молчание требовал долю в предприятии нашей семьи! А когда я отказал ему, к вам примчался — гадости про меня говорить. И еще неизвестно к кому сходил. Видимо не дает покоя Борису Романовичу то, что не смог он защитить лжеца и клеветника Канарейкина, да к тому же компенсацию за моральный ущерб пошла мне в карман, а не в его!

Высказавшись, я сделал глубокий вдох, чтобы привести сбившееся дыхание в порядок.

— Если вы помните, — уже гораздо спокойнее продолжил я, — наш договор был еще до встречи с вашим тестем. Я выполняю взятые на себя обязательства, только и всего. А вы?..

Мой вопрос повис в воздухе, но намек был более чем прозрачный. Николай Васильевич молча встал и ушел в свой кабинет. После чего вернулся с пачкой ассигнаций.

— Вы же не против, если расчет будет не в серебре, но по курсу? — вскинул он бровь.

— Нет.

Получив плату, я не видел больше смысла задерживаться в доме Перовых и, попрощавшись, тут же ушел.

Когда за Винокуровым закрылась дверь, Арина посмотрела на мужа. Тот раздраженно встал и подошел к холсту. Сорвал с него ткань и уставился на полотно, оценивая его.

— Хоть не соврали, что художник он хороший, — пробурчал ее муж. После чего перевел взгляд на девушку. Та аж поежилась от того недовольства, что просквозило в глазах мужа. — Зря я пошел у тебя на поводу. Спрячь эту картину, чтобы я ее больше не видел.

Сказав все, что хотел, Николай ушел в столовую, где уже был накрыт стол к ужину. Арина же встала с кресла и подошла ближе, чтобы оценить получившуюся работу. С картины на нее смотрела гордая и уверенная девушка, знающая себе цену. Спина прямая, взгляд смотрит сверху вниз, покровительственно, но без надменности. Выдающиеся формы придают некую монументальность и при этом делают образ более женственным. На лошади не была изображена уздечка, как было в реальности. Та смирно покорилась воле наездницы, но голова была поднята, подчеркивая, что это сильное и свободолюбивое животное. Вся картина дышала величием и скрытой силой. То, что и хотела получить Арина. Заворожено осматривая саму себя, она поймала себя на мысли, как непохожа эта девушка с картины на то, что она видит каждый день в зеркале. Здесь — уверенность, сила, величие… А в зеркале — смущение, робость и зажатость. Неужели она может быть такой, как на картине?

«Зря папА на Романа так взъелся, — подумала Арина. — Такой талант! Человек с таким даром не может быть плохим. И Николя папе в рот смотрит и во всем слушается. Даже сейчас не смог поверить Роману!»

Тут девушка вспомнила, как лежала на парне.

«Какие у него сильные руки! — щеки Арины покраснели от стыда. — А какие губы… как же повезло его невесте! И почему мне достался Николя? Лучше бы папА меня за Романа выдал замуж».

Воспоминания Арины подкинули и момент, как она почувствовала возбуждение парня сквозь его брюки. Внизу у девушки тут же разлился жар.

«И почему он отказался от моего предложения? ПапА прав? И он из волокит? А даже если так, — вдруг решительно тряхнула она головой. — Я и не против небольшого приключения. Здесь, — она провела рукой по картине, — я точь-в-точь, как в легенде. Сама стала легендой, как леди Годива! А если бы Роман согласился… то стала бы я как… как Констанция из романа Дюма!»

— Госпожа, Николай Васильевич ждет вас за столом, — вырвала девушку из мечтаний служанка.

— А? Да, иду, — поспешив накинуть ткань назад на картину, суетливо ответила Арина.

Ничего. Может, как-нибудь ей и удастся претворить мечты в жизнь.