Глава 3


Кутаясь в плащ, она смотрела на яркое пламя костра. Порывистый ветер поднимал искры и горячую золу, унося их в ночь. Он развевал спутанные волосы Стужи, и они хлестали по лицу. Никогда еще она так не уставала, однако уснуть ей никак не удавалось. Ее мучили кошмары, страшные видения преследовали Стужу и наяву. Она оглядела темные пятна на рукавах. Ее спутник стоял невдалеке у края обрыва, которым заканчивалась площадка на холме, где они устроили привал, и смотрел на равнину внизу. Ветер трепал на нем лохмотья, он обхватил себя руками за плечи, пытаясь согреться.

Наверное, у нее осталась какая-то доля колдовского чутья, поскольку она ощутила, что за ними гонятся. Однако было бесполезно вглядываться в темноту, а старик слишком замерз на ветру. Она позвала его к костру.

— Как плечо? — спросил он, устраиваясь у огня.

Стужа коснулась раны и поморщилась. Адская боль. Она почувствовала, как лопнула корочка запекшейся крови.

— Жить буду, — объявила она. — Но, думаю, зря. Впереди меня не ждет ничего хорошего.

Она стала рассматривать своего нового знакомого в неверном свете костра. Не так уж он и стар. Хотя виски уже поседели, на лице только начали появляться морщины. Взгляд темных, глубоко посаженных глаз еще сохранял живость. Она посмотрела на его руки. Они были грязными и обветренными, но кожа на них была довольно гладкой.

— Как твое имя?

Он пожал плечами, не отводя взгляда от огня:

— С тех пор как я покинул родину, у меня было много имен, и не все они лестные. Называй меня просто Старик.

Они замолчали, только завывание ветра нарушало тишину. Костер начал затухать, и Стужа подбросила в него последнее полено.

— Я думал, эсгарийцы запрещают своим женщинам носить оружие, — небрежно заметил он.

Стужа вздрогнула от неожиданности:

— Как ты узнал, что я эсгарийка?

— Ты хорошо говоришь на роларофском, почти без акцента. — Старик улыбнулся. — Но только «почти».

— Для старика у тебя острый слух.

Резкий порыв ветра разметал костер, унося дым и искры в сторону обрыва. Старик отодвинулся от огня и подсел к ней. Она прижала колени к груди и обняла их.

— Если можно, я повторю вопрос. Что заставило эсгарийскую женщину взять меч, несмотря на законы и обычаи ее народа?

Она отвела глаза:

— Мне совершенно не хочется об этом говорить.

— Я чувствую, как ты страдаешь, — мягко сказал он. — Поговорим, и тебе станет легче.

Она ударила кулаком по земле, морщась от острой боли в раненом плече.

— Вовсе я не страдаю и не собираюсь ни о чем говорить, — прошипела она. — По крайней мере с незнакомцем, который отказывается назвать свое имя!

Промелькнувшая тень на мгновение закрыла луну. Стужа взглянула на небо, на нем не было ни облачка.

— В третий раз за ночь, — мрачно сказал старик. — Голову даю на отсечение, за нами кто-то следит, и я не думаю, что это бургомистр Шазада.

Она кивнула:

— Я тоже видела. Это всего лишь птица.

Он покачал головой:

— Да нет, это не птица. Это посланник. Он будет рыскать, пока не найдет того, кого ищет, а потом доложит своему господину.

— Откуда ты знаешь о таких вещах? Ты что, маг или колдун?

В ее голосе послышалось презрение, хотя она и не хотела его показывать. Но ведь человек, который позволял сыновьям бургомистра издеваться над собой, наверняка не может быть магом.

— За свою жизнь я прошел немало дорог, — ответил он спокойно. — Острый слух помог мне кое-чему научиться.

В его глазах отразился огонь костра, и она заметила, что в них промелькнуло что-то странное. Старик заговорил снова:

— Ну а ты, Стужа? Хотя я знаю не так уж много, я чувствую слабую силу, заключенную в тебе.

— Когда-то я была ведьмой, — сказала она и прикусила язык. С какой стати ей откровенничать с этим старым бродягой? А впрочем, почему бы и нет? Он знает, откуда она родом, значит, ему известно, что, она посвящена в тайны Така, бога ведьм, как и все представительницы женского пола в Эсгарии. Она поклялась себе не слишком распускать язык, однако со стариком было так легко говорить, и к тому же она уже сказала ему, как ее зовут. — Но я утратила свой дар.

Ветер, бушующий на открытой площадке, где они расположились, стал холоднее. И от этого плечо у нее заболело еще сильнее. Она ближе пододвинулась к костру.

— Я называю это место Кундалаконтир — «Проклятое Ветром Место», — тихо сказал старик, пока она укутывала плащом ноги.

— Очень многие используют это слово, не понимая всего ужаса, который в нем таится.

Он пристально посмотрел на нее:

— Это и есть твоя тайна, Стужа? На тебе лежит проклятие?

— Мать прокляла меня на смертном одре. — Она закусила губу и больше ничего не сказала.

* * *

Снова чья-то тень закрыла луну, Стужа посмотрела вверх и увидела похожее на птицу существо, которое быстро пронеслось прямо над ними, рассекая крыльями воздух. Оно долго кружилось над их костром. Затем с жутким криком полетело на север и исчезло в темноте.

Старик вскочил и бросил в костер пригоршню земли, чтобы свет от него не был таким ярким. Стужа подбежала к краю обрыва и всмотрелась в темноту, царившую над равниной, силясь разглядеть хоть какие-то признаки погони или слежки. Ничего. Она поспешила обратно к своему попутчику.

Ветер утих, и все замерло.

— Я уезжаю отсюда, — вдруг объявила она. — Нас слишком легко заметить на этой площадке.

— Согласен, — сказал старик. Он угрюмо вглядывался в небо на севере. — Здесь неспокойно, кто-то пытается отыскать одного из нас. — Он многозначительно посмотрел на нее. — И я не знаю, кого именно.

Неподалеку паслись Ашур и гнедая кобыла старика. Стужа тихо свистнула. Единорог прискакал к ней, кобыла за ним.

— Какое красивое животное, — похвалил Ашура ее попутчик. — Я ни разу в жизни не видел такого жеребца.

Стужа спрятала улыбку. Кажется, еще для кого-то Ашур всего лишь конь. Но Верикус и его погибшие люди видели чудовище. Только сын разбойника назвал его конем.

Когда-то наставник сказал ей, что перед смертью чувства обостряются. Возможно, он даже не догадывался, насколько его слова соответствовали истине. Вероятно, перед лицом неминуемой гибели даже обычный человек способен развеять чары…

Но почему же она тогда видит единорога? Не потому ли, что он был предназначен именно ей? А может, потому, что ее собственный конец уже предопределен и стремительно приближается? Она не знала ответа.

Они взобрались на своих скакунов и разыскали тропу, по которой можно было спуститься на равнину. Но едва они начали спуск, Стужа резко остановила Ашура.

— Мой щит! — вскричала она. — Я забыла его в Шазаде!

— Ничего не поделаешь, — твердо сказал старик. — Шазад остался далеко позади, и возвращаться туда слишком опасно.

— Одну за другой я растеряла все вещи, принадлежавшие моему отцу: лошадь, седло, а теперь и щит с гербом. Мое прошлое слетает с меня, как шелуха.

Старик направил свою лошадь вниз по тропе.

— Нам нужно поспешить, если ты хочешь, чтобы у тебя появилось будущее. Опасности преследуют нас по пятам.

«И впереди у нас одни опасности, — подумала она. — Чем же люди так прогневили богов?»

Спустившись к подножию холма, они повернули на север. Их окружал мертвый пейзаж, залитый светом луны. От постоянной тряски у Стужи страшно разболелась рана, ветер хлестал ей в лицо, но они не сбавляли скорости.

Когда она наконец подала знак остановиться, луна уже скрылась за горизонтом, и какой-то странный, словно потусторонний, свет разлился в небе. Ашур был весь в мыле, а маленькая лошадка совсем выбилась из сил, она хрипела и задыхалась. Путники спешились и медленно пошли по унылой пустынной равнине.

Далеко на севере виднелась призрачная остроконечная вершина горы Друд.

— Вот от чего надо держаться подальше, — с трепетом произнесла Стужа. Некоторое время она задумчиво разглядывала одинокую вершину. Потом с глубоким вздохом повернулась лицом к западу, туда, где лежал Шондо.

— Шондо! — прошептал старик, когда понял, куда они держат путь. — Что нужно тебе в том неведомом краю?

— Я ищу одного человека, — ответила она. — Если боишься, уходи.

Он натянул капюшон, закрывая лицо.

— Ты не бросила меня там, во «Вдове», разве я могу бросить тебя сейчас?

— Это было бы благоразумно.

Он ничего не ответил, но без колебаний продолжал двигаться вперед.

* * *

Незадолго до рассвета огромный жирный ворон влетел в окно личных покоев колдуна Зарад-Крула и уселся на череп идола какого-то безымянного бога. На троне, вырубленном из черного обсидиана, сидел Зарад-Крул и, держа на ладони рубиновый шарик, смотрел сквозь него на свет. Вращая глазами, ворон почистил клювом перья и нагадил на голову идолу. После этого он соскочил на пол и, расхаживая перед троном, принялся говорить на каком-то отвратительно звучащем языке.

Зарад-Крул выслушал его. Затем его лицо перекосилось в подобии улыбки.

* * *

Когда солнце было уже высоко, Стужа и старик наконец решили сделать привал в небольшой роще. Прохладная вода из ручья утолила их жажду, но все, что они смогли найти поесть, — это пригоршня кислых ягод.

Она устало села на траву, прислонившись к стволу молодого деревца, и стала наблюдать за своим спутником, заинтересовавшимся какими-то листьями у ручья. Он сорвал их и наклонился к воде, чтобы смыть с них пыль.

Стужа осторожно потрогала плечо. Она давно уже не могла пошевелить левой рукой, и боль по-прежнему была сильной. Несколько лет назад она видела, как человек лишился руки. Малоприятная перспектива. Она заставила себя думать о чем-нибудь другом.

Тяжелая книга, спрятанная под туникой, давила ей на живот, и Стужа достала ее. Старинный кожаный переплет нагрелся от ее тела, она рассмотрела вырезанные на нем руны. Интересно, что здесь написано? Стужа поковыряла замок, с виду он был очень древним. Она попробовала просунуть между страницами палец, потом меч, но замок не поддавался. Тогда она отложила Книгу и задремала.

Стужа услышала плеск и, открыв глаза, увидела, что старик спешит к ней, неся что-то в руках. Она подвинулась и закрыла Книгу бедром.

На широком листе лежал ил с берега ручья, смешанный с растертой травой и листьями. Аккуратно положив эту бурую кашицу на землю, старик потянулся к ее руке.

Она отпрянула:

— Что ты собираешься делать?

— Тебе больно, — сказал он коротко. — Я же вижу.

Нет смысла спорить. Она не могла согнуть руку, а когда попыталась сжать кулак, пальцы лишь свело судорогой.

Старик оторвал у нее рукав, открыв глубокую рану. Хотя он старался действовать осторожно, в глазах у Стужи появились слезы. Окуная пальцы в смесь, старик накладывал ее на воспалившуюся рану. Грязь приятно холодила.

— Это облегчит боль и вытянет все яды. Нам повезло, что мы наткнулись здесь на нужные травы.

Она глубоко вздохнула, и он размазал смесь по руке и плечу. Жаркое солнце быстро ее высушило, превратив в твердую корку, и это было довольно приятное ощущение.

— Пахнет полевыми цветами и лесными травами, — сказала Стужа, принюхиваясь.

— Целебными травами, — ответил он и поднялся. — А теперь отдыхай, и пусть они сделают свое дело. Тебе нужно поспать, а я посторожу.

Стужа откинулась, прислонившись спиной к дереву. Странный запах обволакивал ее. Глаза закрылись, голова упала на грудь, и она погрузилась в спокойный сон без сновидений.

Когда она проснулась, солнце уже почти село. Первая бледная звезда мигала в небе. Стужа вскочила. Старик позволил ей проспать слишком долго. Она с досадой выругалась и вдруг поняла, что не чувствует боли. Она согнула руку. Ничего особенного. Пальцы тоже сгибались нормально. Она стала отскребать засохшую корку и увидела багровый шрам. Рана затянулась.

Стужа стала оглядываться, ища глазами своего спутника. Он сидел спиной к ней у ручья, девушка направилась к нему.

Книга. Она чуть не забыла о ней. Стужа обернулась, чтобы поднять ее, и похолодела. Книги не было. Она снова посмотрела в сторону ручья, ее охватила дикая злоба. С тихим шорохом из ножен выскользнул меч.

Когда она подошла, старик поднялся и повернулся к ней лицом. В руке он держал Книгу Последней Битвы. Он молчал. Глаза их встретились.

Острие меча уперлось ему в грудь.

— Отдай, — только и сказала она.

Он не пошевелился.

— Ты знаешь, что это такое?

— Отдай, — повторила она дрожащим голосом. — Я не хочу делать тебе ничего плохого, но…

— Ты понимаешь, чем владеешь? — Его голос изменился почти до неузнаваемости, теперь он был сильным и властным.

— Понимаю, — ответила она взволнованно.

— Что ты понимаешь? — вскричал он. — Говори, женщина! Я должен знать, что именно тебе известно.

Она колебалась, не желая произносить это вслух.

— Это Книга Последней Битвы.

Он расслабился.

— Боги, — пробормотал он. — О боги! Неужели я вот так просто наткнулся на нее?

Он больше не был стариком, сгибающимся под бременем лет. Его спина выпрямилась. С благоговейным страхом он завороженно смотрел на Книгу, сжимая ее в руке. Наконец глаза его закрылись, будто он молился, а потом он открыл их и протянул ей Книгу.

— Забирай эту проклятую книгу, — прозвучало как приказ. — И убери свой дурацкий меч.

Она схватила Книгу и снова вложила меч в ножны.

— А что знаешь о ней ты? — спросила она.

Книга вновь исчезла в складках туники.

Хмурясь, он беспокойно расхаживал вдоль ручья.

— Я узнал, что она снова появилась в этом мире. Мой друг попросил меня помочь ему разыскать ее, но мы служим разным богам, и я отказался. Я знал, что он продолжит поиски в одиночку. С помощью волшебной чаши я несколько дней следил за ним, но, когда он пересек границу Шардаха, вода в чаше почернела. Я понял, что он в опасности, и ничем не мог ему помочь. Две ночи вода оставалась темной, а на третью появилось странное видение. Какая-то женщина, лица которой нельзя было разглядеть. Она ехала со стороны Эсгарии на свирепом звере из давно забытых времен. В руках она несла мир, на ее плечах были золотые весы, они склонялись то в одну, то в другую сторону. Ведьма и воительница, ее руки были запятнаны кровью, но в ней не было зла. Кем бы она ни была, я знал, что наши судьбы связаны, иначе она не могла бы появиться в моей чаше. В последнее полнолуние я отправился в Шазад, мне открылось, что она появится там. — Он прекратил ходить и встал, глядя ей прямо в лицо. Его глаза, как угли, жгли ее. — Ты и есть та женщина, Стужа. Я не знал, когда ты появишься. Я был готов ждать много месяцев. У меня появилась надежда на то, что наша встреча неслучайна, как только я услышал твой акцент и увидел, как ты владеешь мечом. Я окончательно убедился в этом, когда к таверне прискакал единорог.

Стужа моргнула:

— Что ты сказал?

— Ну да, — он усмехнулся, — я прекрасно знал, что Ашур вовсе не конь. У меня на родине многие обладают истинным зрением. И я тоже вижу то, что есть на самом деле, а не то, что кажется.

Не мешало бы расспросить его обо всем поподробнее, но Стужа решила пока повременить с этим.

— Зачем ты взял Книгу?

— Когда ты уснула, я увидел краешек Книги, и сразу понял, что это такое.

— Значит, ты можешь прочитать руны, написанные на ней?

— Я узнал их, вот и все, — ответил он. — Ни один человек не решится произнести это. Но скажи, как она попала к тебе?

Присев на траву, Стужа поведала ему о своей встрече с Незнакомцем, о том, как тот украл Книгу у Зарад-Крула, и о его гибели.

— Бабочки, — прошептала она. От этого воспоминания ее до сих пор бросало в дрожь.

Он печально склонил голову:

— Люди думают, что зло уродливо и отвратительно. Таким оно и является тем, кто обладает истинным зрением, а обычным людям зло видится прекрасным, что сбивает их с толку. Мой друг погиб благородной смертью.

— Благородная смерть — это уже не смерть.

— Не будем больше об этом, — сказал он задумчиво. — Но скажи мне, кого ты хочешь найти в Шондо. Мало кто осмеливается переступать границу этой страшной страны.

— Человека из Братства Черной Стрелы, — ответила она. — Человека по имени Креган.

Он вдруг затрясся от смеха.

— О боги! — вскричал он. — Надо же такому случиться! Я мог бы догадаться!

Он смеялся все громче и наконец скинул с себя свои лохмотья.

— Я слишком долго носил этот ненавистный наряд!

Его смех был совершенно неуместен. Стужа молча смотрела на него, решив, что ее новый знакомый оказался сумасшедшим.

— Посмейся и ты вместе со мной, Стужа. Боюсь, скоро нам будет не до смеха.

Но она не приняла приглашения.

— С чего бы это мне смеяться?

Его глаза странно блеснули. Он наклонился к ее лицу и, передразнивая ее суровый тон, произнес:

— Креган — это я.

Загрузка...