Стиратель границ. Том 2

Глава 12 Камнем по голове

Конральд переводил взгляд с меня на Фелиду и обратно бессчетное количество раз. У него, вероятно, уже шея заболела, а у меня заболела голова, потому что такие новости даром не проходят.

— Б… братишка? — переспросил я, недоумевая, как такое вообще может быть.

— Я же намекала! — воскликнула она. — И не раз намекала!

— Ничего ты не намекала! — возмутился я. — Ты постоянно говорила загадками!

— Если ты такой… — она постучала себя по голове, — то ничего удивительного.

— Я не понимаю. Ты шутишь? Врешь? Настраиваешь меня против себя? — внезапно, с удивлением для самого себя, я начал напирать на нее с вопросами. — Или сказать такую чушь — это месть за то, что я тебя запер?

— Дурак ты, Бавлер! Даже прежним именем тебя называть не хочу.

— Ну хватит уже про мое прежнее имя! — завопил я. — Сперва староста его припоминал, теперь ты! Только и делаете, что дразните!

— А ты на это слюной брызжешь, — она мне подмигнула, чем разъярила еще больше. — Впрочем, я, похоже, первая, кто начал тебе возражать. И бесить тебя. Рада, что ты это припоминаешь. Или ты все забыл, пока торчал в своем монастыре?

— Я забыл после того, как попал под раздачу в лесу.

— М-м-м! — протянула Фелида. — А сейчас вспомнил интересное выражение… попасть под раздачу, — смакуя каждое слово, проговорила она. — Представляешь? Здесь так не говорят. Здесь люди простые. У них даже старый чертополох — и тот чертяка. А почему так, никто объяснить не может. Так было всегда. У тебя же куча вопросов. Куча! А ответов на них нет до сих пор. Зато ты строишь Рассвет, пытаясь, якобы, спасти людей. Но от чего?

— А ты знаешь, что здесь происходит?

— Я? — она так произнесла простое слово из единственной буквы, точно я ее только что в чем-то обвинил. Как минимум, в заговоре или государственной измене. — Скажи-ка, люди поговаривают, что ты изменился. После поездки в свое… Заречье, да? — она посмотрела на Конральда.

— Ты… ты к ней ходил? — в ярости я готов был наброситься на Конральда, но тот даже не подумал защищаться:

— Ходил.

— И знал все?

— Нет, не знал, — коротко ответил он. — Она рассказала мне пару дней назад.

— И ты, разумеется, сразу же ей поверил! Что она — моя сестра! — продолжал я на повышенных тонах. — Может, она какие-нибудь доказательства привела?

— Она сказала, что на тебе была одежда с надписью. Что-то вроде Москов. Или Моска.

— Москоу, — проговорила Фелида. — Это на одном из почти забытых языков. Сейчас на нем никто не говорит, но лет триста тому назад он был очень популярен. Вот это ты как раз и забыл, Бавлер.

— Я… — в голове всплыла картина: Аврон пытается прочитать надпись на моей одежде, заляпанной грязью. И он читал это довольно отчетливо. — Погоди! Мой помощник тоже знает этот язык? Ты еще скажи, что и он мне родственник!

— Аврон? — Фелида улыбнулась еще шире. — Ну уж нет. Нет-нет-нет, он из местных. Буквы же у тебя наши были, только слово написали так, как его слышали.

— Так, — я прислонился к стене, до сих пор уверенный, что, если это не шутка, так попытка меня вывести из себя. — И это все доказательства? Надпись на одежде? Так ее даже Отшельник не смог нормально прочитать! Он и не читал ее вовсе, только пофыркал и все!

— Не хочешь ты верить, что я — твоя старшая сестра, да? — ее глаза прищурились и теперь она стала выглядеть куда более грозно, чем прежде. Несмотря на отросшие волосы, я видел все тот же бандитизм в ее глазах, как когда она помогала Конральду с выполнением задания. Или Конральд ей помогал. Это же было несколько месяцев тому назад — как тут упомнить!

— Давай так, — я не собирался ругаться, но интерес она все же подогрела, — я не против того, чтобы у меня была старшая сестра. Но настоящая.

— А я фальшивая, привидение, — хохотнула она, запрокинув голову.

— Бавлер… — начал было Конральд.

— В нашем мире, если бы мы были ТАМ, по ту сторону, мы бы провели с тобой тест нашей крови и выяснили, что мы с тобой — родня.

— Тест крови? — я поднял бровь. — Это какая-то магия.

— Да. Да, такая же, как и руна в твоем кармане!

Недоверчиво глядя на нее, я вытащил руну. Маленький черный камушек.

— Руны. Магия, — начала Фелида. — Это все оттого, что люди не понимают, что это такое. Они не знают, что технологии в мире, откуда пришли мы, куда лучше, чем здесь!

— Технологии?.. — недоверчиво переспросил я.

— Для тебя сейчас верх технологий — это изготовление бумаги. Может, лодки будете делать или дороги мостить камнем нормально. А потом придумаете битум и асфальт, с добычей железа построите паровозы и поезда…

— Стоп-стоп, хватит, прекрати! — я схватился за голову, которая загудела от внезапного прилива крови. — Откуда ты все это берешь??

— Все это было в нас, когда мы прибыли сюда. Мы все это знали. Тебе, Бавлер, скоро семнадцать, — продолжила Фелида.

— А… я… мне… — стойкая оборона начала трещать по швам не столько от головной боли, сколько от того, что она перешла на личности, которых даже я избегал. — Когда?

— Через неделю, в конце ноября.

— Ты это только сейчас мне говоришь?! — простонал я, готовый вонзить ногти себе в кожу на голове, лишь бы унять боль, которая пронзала меня раз за разом. — Или это очередная попытка покушения…? — тут я окончательно сполз по стене, едва не завывая от боли.

— Конральд, помоги же ему! — почти крикнула Фелида. — Помоги ему лечь, пока у него мозг не взорвался! — уже приказным тоном добавила она.

Наемник спешно подбежал, оттащил меня от стены и уложил прямо на доски.

— Хорошо, что здесь есть печь… — простонал я.

— Что с ним? — услышал я голос Конральда.

— Заблокированные воспоминания. Я так и знала. Догадывалась, но подтвердилось все только сейчас.

— Он… будет другим? Опять? — ахнул наемник.

В горизонтальном положении мне становилось легче. Но я не понимал, чего я еще могу вспомнить, ведь воспоминания, которые урывками мелькали ранее в моей голове, я мог отнести лишь к тому, что когда-то видел.

— Не будет он другим, он останется собой, но воспоминания, если вернутся полностью, позволят ему мыслить более здраво! — выкрикнула Фелида, чтобы перекрыть мой внезапный вопль.

— Как можно остаться самим собой, если… — задумался Конральд, но девушка топнула ногой:

— Хватит рассуждать! Проверь его пульс! Пальцы на шею. Сколько?

— А… Э…

— Живо за Фелиппеном! Бегом!

Не скажу, что боль была настолько сильной, что у меня не было сил с ней бороться. Но в ушах шумело, глаза застилали слезы, так что от меня убежало только цветастое пятно по имени Конральд, а не живой человек.

Я лежал, меня трясло, но при этом еще и боль в голове пульсировала, мешая слушать, думать, а уж говорить я и подавно не мог. Ощущение скорого конца возникло за несколько секунд перед тем, как хлопнула дверь.

— Бавлер! — Фелиппен опустился на колени рядом со мной. — Что с тобой? Что с ним?

— Голова, — пробормотал я.

— А… — он понимающе протянул мне под нос какую-то траву, растер ее. Горьковато-приторный запах попал мне в ноздри, а потом, к моему величайшему удивлению, боль начала отступать. — Кажется, стало лучше. Бавлер, как ты сейчас себя чувствуешь? Лучше?

— Да, — ответил я хрипло, протер глаза, смахивая остатки слез, и посмотрел на всех, кто собрался здесь.

— Вспоминаешь? — спросила Фелида.

— С трудом.

— У тебя нет каких-то странных открытий? М? — продолжала наседать она. — Что ты знал о своем прошлом до этого времени?

— Я был в Монастыре, — ответил я. — Был… как один из послушников. Пирокант сам мной занимался.

— А странные воспоминания? — сделав ударение на слове «странные», проговорила Фелида, точно подводя меня к тому, что все до этого было ложью. — Не очень подходящие под эту действительность?

— У них… в Монастыре… — сбивчиво начал я, — находилось устройство. Механизм… люди, которые жили раньше, до нас, они…

Фелида, не дожидаясь, пока я закончу, расхохоталась.

— Господи! Бавлер, попроси, чтобы меня освободили. Руки затекли.

— Нет… я хочу знать!

— Ты должен вспомнить сам, а не чтобы я тебе рассказывала, — крикнула она. — Хотя ладно, механизм. Та штука, про которую ты только что говорил. Скажи, как она выглядела, что она делала?

— Ну… там был стеклянный прямоугольник, — голову снова кольнуло, когда я напрягся, — обшивка такая из чего-то светлого, шершавого. А на нем — изображения, как рисунки, картины, только детальные…

Фелида попросту расхохоталась. Неудержимо, заразно, что даже Фелиппен заулыбался.

— Эти люди не знают, о чем ты говоришь. Но компьютера в Монастыре точно нет, — смеялась она.

— Компьютера? Мне показалось, что он мне снился, тогда меня еще называли… — пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить. — Не Бавлер. Было другое имя… — я даже зажмурился, заставляя память работать. Всплыл «Артем».

— Да, другое, Артем, — Фелида неожиданно посерьезнела. — Так тебя звали до того, как ты сюда попал. И, да, так эта твоя штука называется. Компьютер. Пока было достаточно электричества, пока технологии не иссякли… — она вздохнула и тут же продолжила: — ладно, не о том сейчас речь.

— П-погоди, — я даже заикаться начал, — так то, что мне снилось, как я когда-то сидел перед этой штукой и мне кричали, что я должен перестать… играть? Это все было правдой?

— Это случалось слишком часто, если ты предполагаешь, что происходило единожды. Проявляй ты больше усердия… — она в который раз осеклась.

Я смотрел на нее, не понимая, с чего вдруг я должен ей верить. И перешел в атаку.

— Не верю, — заявил я тоном, не терпящим возражений. — Не верю. Это просто слова.

— А ты — просто идиот! — вспыхнула она.

— Вовсе нет, староста знал мое имя! Ты общалась с ним — он мог тебе сказать его, — возразил я, довольный тем, что одним ходом вдребезги разбил всю ее теорию.

— О, нет, Бавлер, — продолжила она. — Извини, прежним именем тебя я называть уже не могу.

Фелиппен и Конральд явно потеряли нить нашего разговора. Они молчали, не встревая в наш разговор, пока лекарь в один прекрасный момент не поднял палец с важным видом и не заявил:

— Не могу остаться в стороне, так как внешнее ваше сходство заметно невооруженным глазом. Брови и глаза особенно. Впрочем, нос — не так явно, — добавил он. — Как и линия рта. Но вы похожи, как бывают похожи люди хотя бы с одним общим родителем.

Я притих. К мнению Фелиппена я мог прислушиваться, однако сейчас, на волне отрицания, я не собирался соглашаться вот так вот запросто.

— Что, уже задумался? — подначивала меня Фелида.

— Так ты же… — я вспомнил, что происходило возле форта Анарея. — Ты же меня едва не поцеловала тогда! Если я — твой брат!

— Но не поцеловала же. И не собиралась. А поддразнить тебя следовало.

Напрягаться воспоминаниями еще сильнее было уже сложно. Куда проще было согласиться — тем более, что полноценного поцелуя, который можно было бы посчитать совсем не родственным, я не мог.

— Хорошо! — я попробовал подняться с боязнью того, что голова снова начнет раскалываться. — Предположим, что мы с тобой — брат и сестра. Отлично. Почему тогда ты оказалась в Пакшене, а я — в лесах. И в Монастыре?

— А если я тебе скажу, что в Монастыре ты особенно-то и не был.

— Но как…

— Все твои воспоминания, в которых ты сидишь напротив твоего «стекла с картинками» — либо твое настоящее детство, либо подделка.

— Я ничего не понимаю… — посмотрев на Конральда, я махнул рукой: — Развяжи ее, ладно. Мне нужно полное ее видение ситуации.

— Другое дело. Прямо здесь и будем разговаривать? Или великий правитель допустит меня к себе в апартаменты?

— Почему ты раньше не сказала мне, кто ты такая? Почему не призналась? Не сообщила все это? — спросил я. — У тебя было столько возможностей, но ты терпела до… этого?!

— Я не терпела, — потирая руки, произнесла Фелида. — Я знала, что тебе нельзя этого говорить. Причин для этого было много.

— Хотя бы одну назови.

— Отшельник. Твой старик, который тебя пас.

— Он же и есть главный злодей? — с готовностью спросил я.

— Не совсем, но может быть и так.

— Ты этого не знаешь? Не уверена? Может, в остальном у тебя тоже уверенности нет? — воскликнул я, в поисках помощи посмотрев на Конральда. Тот поднял ладони вверх, показывая, что вмешиваться сюда он не намерен.

— Если бы я знала точно, я бы сама его убила, — ответила Фелида.

— Если бы, да кабы, — недовольно проговорил я, думая над тем, что еще можно спросить у нее.

— Твоя голова прошла? — она решила проявить почти нежданную заботу.

— Все в порядке, — ответил я. — Мы здесь уже довольно давно… Вероятно, с минуты на минуту прибудет Кирот и нам надо будет на собрание, чтобы решить, что делать с Севолапом.

— Едва ли гонец успел так быстро, — прокомментировал Конральд живо. Я решил сменить жертву.

— Ты давно ее знаешь?

— Девочкой еще помню. Я же ее учил! Не меньше пяти лет.

— То есть, ты здесь — пять лет. А я? Меньше? Больше?

— Ты здесь чуть меньше, потому что я… сбежала.

— Сбежала? — повторил я, чувствуя, что вопросами своими рейтинг правителя растерял бы в ноль, устраивай я такие сцены прилюдно. — Но зачем?

— Были свои поводы, — она уклонилась от ответа. — Здесь по-своему… интересно.

— Но ты знаешь явно больше, чем я, так расскажи, что здесь происходит. И… Погоди, — я прокрутил наш с ней разговор в голове. — Ты говорила, что лет триста тому назад… да?

— Что «да»? — спросила она, как мне показалось, даже грубовато.

— Триста лет тому назад был язык, на котором была надпись на моей одежде.

— На твоей футболке, которую ты таскал по поводу и без… Боги, Бавлер, ты как был идиотом, так и остался. Форму не потерял и ладно, — она немного помолчала. — Извини. Я слишком долго терпела. Ждала подходящего момента. Изучала тебя. А когда пропала так надолго — мне надо было своими делами заняться. Закончить то, что я делала сама. Чтобы помочь тебе.

— Вот пока ты этого всего не наговорила, мне гораздо проще было верить тебе, — вздохнул я. — И все же… Ты назвала имя, которое было в моих снах.

— Ты наконец-то успокоился, — выдохнула Фелида. — Значит, теперь я смогу тебе помочь. Прости, что раньше вела себя… провокационно. Я старалась избежать этого, но ты так меня… бесил в детстве!

— Детство, — протянул Конральд, а Фелиппен покачал головой:

— Я думаю, нам надо оставить брата и сестра наедине, вы так не думаете?

— Если только они не поубивают друг друга. Три месяца назад я бы и ломаного медяка не поставил на победу Бавлера, но сейчас, — он цыкнул и пошел к двери: — Бавлер, помни про Совет.

— Мы придем, — ответила Фелида вместо меня.

— Я тут главный! — сердито и отчасти напыщенно важно проговорил я.

— Простите ваше… вашество! — девушка шутливо поклонилась.

Пока что я не готов был вслух называть ее своей сестрой. Отчасти спасало то, что три месяца я помнил, а она некоторое время была рядом.

С другой стороны, глядя на человека немного иначе, я подмечал то, о чем говорил Фелиппен. Было некоторое сходство, которое раньше я не подмечал. И хотя я не слишком часто смотреть в зеркало, сложно было не заметить эти черты, одинаковые у нас обоих.

— Нам довольно много предстоит обсудить, — тихо сказала Фелида. — Теперь, когда мы… я надеюсь, вместе…

— Ты знаешь историю?

— Какую? Этих мест или старого мира?

— И ту, и другую, — ответил я. — Хочу знать, что тут происходит. Откуда мы с тобой здесь взялись. Что это мир. Что ТАМ за мир.

— Я все расскажу, — негромко ответила она.

— Но откуда ты все знаешь…

— Я все помню. Я же не получала камнем по голове. Или чем там тебя огрели, — Фелида немного улыбнулась. Я по-прежнему стоял недвижимо. Мне казалось, что, несмотря на радость человека, который добился своего, она грустит.

— Что такое? — нахмурился я.

— Ты спросил обо всем. Об истории, прошлом, мне. Мы поговорили даже про Отшельника. Но ты забыл о самом важном.

За окном пробежали дети. Друг за другом, с криками, воплями.

— О родителях? — едва слышно спросил я. Фелида, со слезами на глазах кивнула.