Статус: Еще Искатель

Глава 15

Орочий лагерь встретил нас запахом горелого мяса, потных тел и чего-то кислого, природу чего я предпочёл не выяснять. Обоняние пришлось приглушить практически до нуля, иначе первый же вдох мог стать последним в моей дипломатической карьере. Не потому, что отрава, а потому, что меня стошнило бы прямо на сапоги ближайшего орка, а это вряд ли укрепило бы межрасовые отношения. Смрад такой, что и демоны позавидуют!

Тирхан первым сошёл на землю со своего левиатока. Его появление я наблюдал с палубы «Стрелы Ветра», ожидая сигнала. Драконид двигался неспешно, с достоинством, которое невозможно подделать. Высокий, прямой, с тюрбаном на голове и плащом, волочащимся за ним по земле. Его сопровождали четверо гвардейцев в начищенных до блеска доспехах и заместитель с прожжённой чешуёй. Имперский штандарт развевался над ними, и в свете факелов золотой дракон на ткани трепетал, словно живой.

Орки ждали у трапа внизу. Их было около трёх десятков, и выстроились они в две шеренги, образуя коридор от посадочной площадки к огромному шатру в центре лагеря. Я ожидал чего-то варварского, хаотичного, но нет. Строй был ровным, доспехи — однотипными, а на лицах читалось не презрение, а скорее профессиональное безразличие солдат, выполняющих приказ. Караул. Почётный или не очень, но точно организованный.

Тирхан остановился перед орком, стоявшим чуть впереди остальных. Массивный зеленошкурый воин на голову выше дипломата и раза в два шире в плечах был закован в тёмную броню, украшенную костяными пластинами и клыками каких-то крупных хищников. Судя по количеству трофеев на поясе и грудной пластине, орк занимал высокое положение.

Он коротко рыкнул что-то на орочьем, и Тирхан ответил на том же языке. Плавно, без запинки, с правильной интонацией. Я даже удивился. Когда дипломат говорил, что имел дела с орками, он явно не преувеличивал. Как минимум их язык он знает. А вот зеленошкурые охренели: отказались от цивилизованного, всеми принятого способа общения между уважаемыми избранными на первичном языке. Они словно говорили: вы прилетели к нам, явно что-то хотите, вот и подстраивайтесь.

Обмен рычащими фразами длился недолго. Тирхан обернулся и жестом подозвал нас. Время спускаться…

— Помните инструкции, — негромко напомнил я отряду. — Молчим, улыбаемся, не провоцируем. Руки на виду, оружие в ножнах. Ратмир, твои парни держатся позади, вы наш почётный караул. Герда, если кто-то на тебя пялится, это не повод ломать ему челюсть.

— А если лапает? — уточнила валькирия.

— Сомневаюсь, что до подобного дойдёт. Но тогда зови на дуэль и ломай харю смело.

Герда хмыкнула и первой зашагала к трапу. Ратмир покачал головой, но промолчал. Его парни подтянулись и привычно перестроились в походный порядок. Граф поправил шляпу, Брячедум проверил, надёжно ли закреплён молот за спиной, Мэд поправил свои мешковатые одежды, сделанные явно по неправильным меркам — с оборотня, а не человека. Зиркс замыкал процессию.

Гремлин нервно постукивал механической лапой по бедру. Он в орочьем лагере чувствовал себя примерно так же уютно, как мышь на кошачьей выставке.

Варгов мы оставили на борту. Показывать оркам ручных варгов в их лагере, где содержатся целые стаи боевых зверей, было бы неразумно. Ещё примут это за оскорбление или, хуже того, за подарок.

Земля под ногами оказалась утоптанной до каменной твёрдости. Тысячи орочьих сапог превратили степную траву в пыль, по которой скользили наши подошвы. Вокруг стояли шатры, и чем глубже мы уходили в лагерь, тем плотнее становилось кольцо зеленошкурых.

Орки не преграждали путь, нет. Они просто были повсюду. Стояли группами у костров, сидели на ящиках, чистили оружие, жевали что-то, лениво переговариваясь и провожая нас взглядами. Ни одной женщины. Ни одного ребёнка. Ни одного старика. Военный лагерь, населённый исключительно воинами. Даже кашевары и носильщики выглядели так, будто в любой момент готовы бросить черпак, схватить топор и идти кого-нибудь рубить.

«Сколько их тут?» — мысленно обратился я к Алисе.

« Много. Очень много. Десятки тысяч. Может, и сотня наберётся».

Сто тысяч… Армия, способная натворить много бед и съедающая огромные запасы провизии. Не так сложно собрать такую орду. Куда сложнее держать её под контролем и прокормить.

Мой отец находится где-то среди подобных воинов, считается, по словам сестры, «философом войны» и советует этой машине смерти, куда наносить следующий удар. Ирония ситуации не ускользала от меня, но думать об этом сейчас вредно. Сейчас я член дипломатической делегации, а не сын пленника.

Шатёр, к которому нас вели, оказался не просто большим. Он был огромным. Его купол, сшитый из шкур и грубой ткани, поддерживался толстыми деревянными столбами, каждый из которых был испещрён резьбой и увешан черепами, амулетами и полосками ткани с орочьими письменами. Вход охраняли двое орков в полном облачении, с алебардами на длинных древках. Они молча расступились, пропуская Тирхана и его свиту, а за ними и нас.

Внутри было просторно, дымно и жарко. Посередине горел очаг, над которым на цепях висел огромный котёл. Дым уходил через отверстие в куполе, но не весь. Часть его клубилась под потолком, окрашивая воздух в сизый горьковатый туман, щиплющий глаза. По стенам были развешаны шкуры, оружие и знамёна с гербами, среди которых я заметил и людские…

Некоторые гербы я узнал: видел в книгах, что читал в библиотеке Аматира. Принадлежали старым городам, давно разрушенным или покорённым.

«Они коллекционируют знамёна сражённых врагов, — прокомментировала Алиса. — Каждый герб на стене означает уничтоженный отряд, взятую крепость или покорённый народ. Это не декорация. Это послание любому, кто входит в этот шатёр».

«Не думал, что первым местом, куда меня приведут в землях орков, будет музей», — произнёс я, не меняясь в лице.

В глубине шатра, за очагом, на возвышении из сложенных друг на друга шкур и подушек восседал орк, вид которого красноречиво давал понять, кто здесь главный. Здоровый… Но главное не размер, хоть он и впечатлял, а чёрная броня с золотыми насечками, наплечники в виде черепов какого-то крупного зверя, и шлем, стоящий рядом, с гребнем из тёмно-красных перьев.

На шее висело массивное ожерелье из клыков и когтей, каждый размером с мой указательный палец. Орк был стар по орочьим меркам, что выражалось не в дряхлости, а в количестве шрамов.

По обе стороны от него сидело ещё с десяток орков. Они, конечно же, выглядели проще. Офицеры, командиры подразделений, шаманы. В общем, свита, ожидающая приказов.

Тирхан выступил вперёд и произнёс длинную фразу на орочьем, сопровождая её коротким поклоном. Поклон равного, пришедшего с миром. Орк на возвышении слушал, не шевелясь, и только его жёлтые глаза медленно перемещались от дипломата к нашей группе и обратно.

Когда Тирхан закончил, старый орк помолчал ещё несколько секунд. Потом он заговорил. Голос у него был низкий и хриплый, как, впрочем, у большинства орков. Но, в отличие от предыдущего орка, разговор он начал на первичном языке:

— Дракониды. Люди. Эльф. Гном. И маленький зверёк с железной рукой, — перечислил орк, разглядывая нашу компанию. — Баг’Ворра, генерал Левого Клыка армии Большого Пальца, приветствует тех, кто прилетел к нашему огню. Дир Завоеватель не здесь. Дир Завоеватель воюет. Я принимаю гостей, пока царь занят делом, достойным царя.

Тирхан кивнул, нисколько не смутившись. Он явно допускал такой вариант.

— Мы благодарим генерала Баг’Ворру за гостеприимство и понимаем, что время великого Дира принадлежит войне. Мы не торопимся и готовы ждать аудиенции.

— Ждать? — Баг’Ворра оскалился, и я не сразу понял, улыбка это или угроза. — Можно и ждать. Но зачем скучать? У нас есть еда, питьё и зрелища. Гости Дира не должны сидеть в тишине, как старые кости в могиле. Сегодня вечер арены. Будете смотреть.

Это не было приглашением. Это было утверждением. Тирхан коротко поклонился, принимая расклад.

«Вечер арены, — повторила Алиса в моей голове. — Бои до смерти, судя по всему».

Я вспомнил то, что мне рассказывали об орочьих аренах, и то, что я знал на личном опыте. Орочьи арены, орочий кодекс, орочьи представления о досуге — на словах это звучит ещё ничего, а вот на практике…

Видимо, придётся терпеть омерзительное зрелище. Не думаю, что орочья честь позволит двум достойным воинам определить победителя и насладиться триумфом одного из них. Скорее уж нас ждёт кровавая бойня и трупы.

Нас разместили в трёх шатрах неподалёку от шатра Баг’Ворры. Размер каждого позволял вместить человек по десять, если не особо привередничать. Подстилки из шкур, низкие столики с глиняными кувшинами и деревянными мисками. Минимум удобств, максимум функциональности. Армейский быт, адаптированный под гостей, которых не особо ждали, но приняли, потому что так положено.

Я осмотрелся, проверил периметр. Четверо орков-охранников заняли позиции у входов в наши шатры. Не внутри, снаружи. Охрана или конвой — разница невелика, когда ты в сердце чужой армии. Какой смысл разбираться в нюансах, если тебя окружают сто тысяч вооружённых до зубов воинов.

— Гостеприимство с ароматом тюрьмы, — тихо заметил Граф.

— Главное, что кормят, — буркнул Брячедум, уже заглядывая в один из кувшинов. Понюхал, скривился и поставил обратно. — Хотя, может, и не кормят, а отравить пытаются…

Вася потянулся к миске, в которой лежало что-то тёмное и подозрительное. Выглядело как мясо, пахло как мясо, но имело совершенно неестественный оттенок.

— Кто-нибудь знает, какого цвета должна быть варжатина? — поинтересовался он.

— Такого, от которого нормальные люди отказываются, — ответила Герда, даже не взглянув на миску.

— Ешьте то, что взяли с корабля, — распорядился я. — Орочью кухню пробовать в первый день не стоит. Пусть желудки сначала привыкнут к местному воздуху, а то придётся привыкать ещё и к выгребным ямам. Вряд ли здесь имеются комфортные уборные комнаты с вентиляцией.

Отряд расположился, не снимая оружия и не расслабляясь. Ратмир распределил посты, хотя в этих условиях дежурить бессмысленно. Если орки захотят нас убить, не четвёрка дозорных будет первой преградой на их пути, а Алиса и я. Но привычка есть привычка. Дисциплина должна сохраняться при любых обстоятельствах, и даже в гостях мы остаёмся боевым подразделением. Плюс солидности нам добавляет.

Тирхан прислал своего заместителя через полчаса после размещения. «Прожжённый» Драконид с трудновыговариваемым именем вошёл в наш шатёр, окинул взглядом обстановку и присел на край подстилки.

— Генерал Баг’Ворра подтвердил, что Дир Завоеватель отсутствует, — начал он без предисловий. Было видно, что сидеть тут с нами ему не очень хочется: лететь с нами он устал. — Он ведёт осаду крепости Дир’Колл на северо-востоке. Это одна из последних твердынь царства Трёх топоров. Их столица, Гронд’Ашар, пала шесть дней назад. Вместе с ней Дир захватил казну, гарем и бо́льшую часть двора. Орки хвастались… Похоже, что война близка к завершению. Хоть Дир’Колл и считается неприступной крепостью.

— А сам правитель? — уточнил Граф.

— Кхан Железной Длани отступил с остатками гвардии. Сколько их, Баг’Ворра не уточнил, но по его тону я бы не назвал это крупными силами. Крепость Дир’Колл осаждена, и орки гарантируют, что легенда о её несокрушимости скоро будет разбита вдребезги.

Мы с Графом по очереди начали задавать вопросы по текущей политической обстановке в орочьих царствах, и полученные ответы вызывали тревогу. Орки любят войну, потому и воюют часто. Но никогда ещё не было такого, чтобы один из них настолько быстро и стремительно возвышался над своими собратьями.

Я слушал и мысленно выстраивал картину. Пять царств орков. Одно в союзе с Диром, два против, одно заняло нейтральную позицию и выжидает, к кому прибиться после. Судя по тому, как складывается война — ответ очевиден. Столица главного противника Дира пала, правитель бежит с остатками гвардии. Хотя это странно… Не думал, что орки способны на отступление. Видимо, у правителей мозги не такие, как у большинства остальных. И как я понимаю, после падения этой крепости противнику Дира некуда будет отступать. Возможно, даже настанет конец войне и капитуляция…

Как же вовремя мы прилетели. Ещё месяц и, возможно, переговоры вести не имело бы смысла. Если Дир объединит хотя бы четыре царства, это будет сила, перед которой Домен людей окажется пылинкой под ногами. Хотя безбашенные орки уже сейчас в разы сильнее и многочисленнее. Нам нужно выиграть время любой ценой!

Если представить на секунду, что Дир вознамерится подчинить людей своей воле и обратить наши земли в рабскую провинцию… Это откинет нас в развитии на десятки лет назад. Мы только-только начали на ноги подниматься, создавать что-то похожее на производство, осваивать принесённые людьми с Земли идеи и технологии. Без Дракории такую машину не остановить. Да и с ней не факт, что получится… Не уверен, что Эйрахон бросит в бой все свои легионы без особой на то нужды.

Орки всё равно будут занозой в заднице, даже если победить их в войне и подчинить. Но и допустить дальнейшей экспансии Дира драконидам нельзя. Вот зачем здесь Тирхан. Не ради моего отца всё. Надо это помнить. Если империи предложат выгодную сделку в обмен на наш Домен и право им управлять, мы не сможем ничего с этим поделать и останемся одни в этой войне. Но, к счастью, я успел показать в Аматире местной аристократии достаточно поводов не считать наш Домен дешёвым, слабым, бесполезным и никому не нужным.

— Баг’Ворра предлагает подождать до утра, — продолжил заместитель Тирхана. — Завтра он отправит гонца к Диру с известием о нашем прибытии. Ответ может прийти через два-три дня, в зависимости от хода осады. А пока нас приглашают на вечерние бои.

— Что мы, само собой, принимаем и соглашаемся… — кивнул я.

Драконид посмотрел на меня пронзительным взглядом.

— Тирхан просил передать: «Что бы вы ни увидели на арене, не вмешивайтесь». Ни слова, ни жеста, ни взгляда, который можно истолковать как осуждение. Для орков бои на арене священны. Это часть их культуры, часть их веры. Осудить арену означает осудить весь их народ.

— Передайте Тирхану, что мы понимаем.

Заместитель кивнул и вышел. Я повернулся к отряду:

— Вы всё слышали. Сегодня мы зрители, а не участники. Каменные лица, пустые глаза. Нравится вам происходящее или нет, вы этого не показываете. Если кому-то станет плохо, он молча выходит и блюёт за шатром, а не на виду у хозяев. Хотя среди нас неженок вроде бы нет…

— Как это нету? — возмутился гном. — Имирэн, слышал, не блюй на орков.

— Я застал резню у кровавых алтарей с тысячами существ, принесённых в жертву, когда ты ещё у отца в яйцах болтался. Смотри, сам не начни мордой своей бородатой кривить, — не меняясь в лице, произнёс Имирэн.

— Что за битва? — тут же проявила интерес Герда.

— Да, интересно…

— Вот после боёв, за чашечкой кровавого чая и расскажу, — отмахнулся Имирэн.

Вечерние бои начались с заходом солнца. Арена располагалась в восточной части лагеря, на большой утоптанной площадке, обнесённой невысоким частоколом из вбитых в землю копий. Простая конструкция, но функциональная.

Были и трибуны, сделанные из массивных и толстых брёвен. С виду ненадёжно, но взгляд обманул. Они выдержали тысячу зрителей, в том числе и нас на «вип» местах в первом ряду. Нашей делегации выделили места рядом с самим Баг’Воррой и его офицерами. С них было видно всё. К сожалению…

После короткого и непонятного объявления на орочьем, первые бойцы вышли на арену. Два орка, отличающиеся от местных. В основном тем, что на их шеях были металлические ошейники, а на руках кандалы с тянущимися вниз железными цепями. Пленники…

Они поклонились в сторону Баг’Ворры и бросились друг на друга с рёвом. Пять минут месили друг друга, превращая лица в кашу, пока кому-то из старших офицеров это не надоело и он не бросил на арену топоры и щиты. Бойня стала ещё кровавее, но закончилась уже через минуту. Один из орков рухнул с разрубленным плечом, а другой добил его ударом в горло. Толпа взревела от восторга. Победитель поднял окровавленный топор и прорычал что-то на орочьем, вызывая новую волну одобрения.

Я смотрел, запоминал и анализировал. Подошёл к этому как к задаче по изучению вероятного противника. Стиль их боя, поведение, что вызывает радость, а что огорчает. Эти знания, возможно, однажды пригодятся людям, которых придётся обучать для войны с нашими буйными северными соседями.

Техника боя грубая, прямолинейная, но эффективная. Минимум финтов, максимум силы. Орки не фехтуют, они рубят. И рубят хорошо, компенсируя отсутствие изящества чудовищной мощью каждого удара. Пропустить такой означает потерять конечность, а то и жизнь. Щиты у них огромные, тяжёлые, и используются не только для защиты, но и как оружие. Удар ребром щита в лицо, судя по увиденному, вполне допустимый приём.

«Обрати внимание на ноги, — подсказала Алиса. — Они практически не двигаются. Орки стоят как вкопанные и бьют с места. Для них бой — это обмен ударами, а не маневрирование. Кто сильнее, тот и побеждает. Просто, красиво и абсолютно тупо».

Красиво для них. Тупо для нас. Но эффективно, когда у них руки толщиной с мою ногу и сила, позволяющая перерубить бревно одним махом.

Второй бой оказался другим. На арену вывели не орков, а других существ. Двое измождённых созданий, в которых я с трудом опознал гоблинов. Маленькие, худые, покрытые ссадинами и синяками. Они тряслись от страха и жались друг к другу, пока орк-распорядитель не швырнул перед ними два коротких ножа. Толпа загоготала. Гоблины подобрали ножи дрожащими руками и посмотрели друг на друга.

Бои рабов и пленников… Вот какое у них развлечение для армии, скучающей между штурмами.

Мне захотелось встать и уйти. Или, ещё лучше, спуститься на арену и объяснить гостеприимным хозяевам, что подобное зрелище вызывает у людей не восторг, а отвращение. Но я сидел и смотрел, потому что так нужно. Потому что одно моё слово, один неправильный взгляд может стоить жизни моему отцу, моим людям и всей дипломатической миссии.

«Терпи, — сказала Алиса без тени обычной игривости. — Я знаю, что тебе хочется. Мне тоже. Но мы здесь не для того, чтобы менять их мир. Мы здесь, чтобы понять его и использовать в свою пользу».

Гоблины дрались. Если это можно назвать дракой… Они неуклюже тыкали ножами, промахиваясь больше, чем попадая, а орки вокруг хохотали и швыряли в них объедки. Один из гоблинов всё-таки порезал другого, и кровь потекла по зелёной коже. Раненый завизжал и бросился на обидчика с отчаянием загнанного зверя. Короткая возня, хрип, и один из них остался лежать на земле, прижимая ладони к животу.

Толпа взревела одобрительно. Победитель стоял над телом, тяжело дыша, с безумными глазами и окровавленным ножом в руке. Он выжил, победил. Сейчас его наградят: дадут поесть и, может быть, позволят отдохнуть.

А потом Баг’Ворра лениво махнул рукой, и один из орков-распорядителей вышел на арену. Победивший гоблин повернулся к нему, на изуродованном страхом лице мелькнула надежда. Орк достал тесак, взял гоблина за голову и одним движением снёс её с плеч. Толпа расхохоталась. Кто-то рядом со мной пояснил на ломаном первичном, что это традиция: победителю среди рабов полагается быстрая смерть. Проигравший умирает в муках, а победителю дарят милосердие клинка. По орочьим меркам это проявление уважения.

— ******* — на гномьем произнёс Брячедум.

— Абсолютно, — согласился я с ним. — Но больше ни слова.

Бои продолжались. Орк на орка, раб на раба, иногда орк против двоих-троих рабов для демонстрации мастерства. После каждого боя победители-рабы получали свою «награду» в виде тесака распорядителя. Победители-орки получали одобрительный рёв толпы, кубок с чем-то крепким и право вызвать следующего противника.

Четверо орков погибли за вечер, и их тела уносили с арены под ритмичный бой барабанов. Никаких скорбных лиц, никаких слёз, никакого траура. Смерть в бою для орков почётна, и оплакивать павшего означает оскорбить его память. А ещё так они разрешали свои споры и обиды. Единственное право, что действовало в этих землях — право силы. Кто победил, тот силён. Кто силён — тот и прав.

Баг’Ворра во время боёв преображался. Генерал ревел, хлопал себя по коленям, орал указания бойцам, пил из кубка, не глядя, и проливал половину содержимого на собственные доспехи. Его офицеры вели себя не лучше.

Я сидел неподвижно, и моя стая поступала точно так же. Мои люди хорошо усвоили урок. И имели достаточно опыта трагических событий и переживаний, чтобы оставаться хладнокровными внешне. Да, я уже не раз заставлял их понервничать. Можно сказать, что готовил их к подобным испытаниям выдержки.

После двух часов непрерывных боёв арена, наконец, затихла. Последний бой выиграл молодой орк с выбритой головой и татуировкой в виде скалящегося черепа на всю спину. Он дрался яростнее остальных, убил троих противников подряд, и Баг’Ворра наградил его клыком, сняв один с собственного ожерелья. Судя по реакции толпы, это считалось высочайшей честью.

А потом генерал повернулся к Тирхану и заговорил на первичном языке, чтобы все мы слышали и понимали.

— Дракониды и люди, вы видели нашу силу. Наши воины не боятся крови и смерти. Каждый из них готов умереть за Дира Завоевателя и за племя Большого Пальца. Это не хвастовство. Это правда, которую вы можете передать тем, кто послал вас. Мы уважаем силу и прямоту. Если ваши слова будут крепкими, как орочья сталь, Дир выслушает. Если мягкими, как шёлк ваших одежд… — Баг’Ворра криво усмехнулся, — разговор будет коротким.

Тирхан ответил коротким поклоном:

— Мы прибыли с крепкими словами и будем рады произнести их перед великим Диром.

Баг’Ворра хмыкнул и вернулся к своему кубку, потеряв к нам интерес. Аудиенция окончена. Мы можем идти.

По дороге обратно к шатрам все молчали. Только когда мы зашли внутрь и полог за нами закрылся, Герда села на подстилку и выдохнула так, будто два часа не дышала.

— Звери… — произнесла она тихо.

— Нет, — возразил Мэд, снимая капюшон. — Звери убивают ради еды. Эти убивают ради забавы. Это другое.

— Это их культура, — вставил Граф. — Отвратительная, жестокая, но в рамках их системы координат абсолютно нормальная. Для орка смерть на арене не трагедия, а привилегия. Они так живут и так воспитывают своих детей уже тысячи лет.

— И что? Это нас должно утешить? — нахмурилась Герда.

— Нет. Это должно нам помочь их понять, — ответил я, и все повернулись ко мне. — Мы здесь не для того, чтобы судить орков. Мы здесь для того, чтобы разобраться, как они думают, чего хотят, чего боятся. Понимание врага не означает одобрение его поступков, но без этого понимания мы слепы. А слепые не выживают по соседству с хищником.

— Верно, — согласился со мной Граф. — У нас было время молча оценить лагерь, а теперь у нас есть время поделиться увиденным. Всё равно нам это ещё несколько дней терпеть, судя по всему. Так что я начну.

Лагерь организован по военному образцу. Чёткое деление на секторы, каждый со своим назначением. Снабжение централизованное, патрули регулярные, дозоры выставлены грамотно, и никто не филонит, как этого можно было бы ожидать. Формально это орда, но, по сути, за дикостью скрывается жёсткая дисциплина. Перед нами полноценная армия с командной структурой и логистикой. Численность я оцениваю в семьдесят-сто тысяч боеспособных воинов только здесь. Сколько их у Дира в целом по всем фронтам, я даже прикидывать боюсь…

— Двести-триста тысяч их тут будет, если все вернутся. Видимо, тут осталась отдыхать часть солдат после захвата столицы. Ещё часть осталась наводить порядок и грабить саму столицу. И ещё какая-то часть вышла осаждать крепость. Так что да, минимум триста тысяч воинов у Дира есть. Этот лагерь может вместить такое количество воинов. — добавил Ратмир. — Для такого войска нужно соответствующее снабжение. Я считал повозки, пока мы летели над лагерем и садили левиаток. У них есть.

— По сути, это целое государство, — кивнул Граф. — Кочующее государство, живущее войной.

— Брячедум? — поинтересовался я мнением мастера-кузнеца.

— Оружие у них так себе. Массовое производство, качество среднее, но достаточно крепкое. Шедевров я не видел, легендарок минимум, но им они и не нужны, судя по всему. Хотя, думаю, они просто сосредоточены в руках тех, кто шляется возле Дира. Кузницы тоже в большом количестве есть. Я на одном пяточке видел сразу десяток, пока мы подлетали. Всего по лагерю их будет раза в три больше. Не похоже на работу тех, кто планирует заканчивать войну. Впрочем, орки никогда не останавливаются…

— Маша? — повернул я голову в сторону.

Она сидела в тени у стенки шатра.

— Охрана на самом деле слабая, и возможностей проникновения для тех, кто подкован в искусстве сокрытия, предостаточно. Я могу хоть сейчас с кольцом наведаться в их арсеналы и стащить что-нибудь. Единственное, что вызывает сомнения — это защита шаманов на некоторых палатках вождей, генералов и высшей орочьей знати.

— Шаманская сигнализация, — задумчиво произнёс Мэд. — Лучше не шляться ночью…

— Полезная информация, — кивнул я. — Мэд, твоя оценка бойцов?

Оборотень задумался на секунду.

— Средний орочий воин превосходит среднего человеческого бойца практически во всём. Но тактика боя предсказуемая и слабая. Мы намного гибче сражаемся. Если взять элиту нашу и орков, дать неделю на подготовку — люди их размажут на арене, просто зная, чего ожидать от врага.

— Тактика у орков всегда была слабой стороной… — подтвердил Граф. — Мы уже сталкивались с их навалами при штурмах.

— Ты правильно заметил, что «была» слабостью. — тихо произнёс я. — Как думаешь, почему Дир начал стремительно захватывать земли врагов, брать штурмом города, столицы и крепости?

— Хм… Ты же не хочешь сказать, что…

— Да, я в этом уверен. Мой отец разрабатывает планы битвы. Не просто так его называют местные «Философ войны».

Все вокруг замолчали, глядя на меня.

— Ладно, проехали. Отец знает, что делает.

— И что же? — сложила недовольно руки на груди Герда.

— Обескровил орков, разрушил их города и крепости в непосредственной близости от нашего Домена. Заработал репутацию и изучил врага изнутри. Он знает его сильные и слабые стороны лучше кого бы то ни было. Да, у Дира благодаря ему вскоре может случиться победа, но благодаря ему же нам придётся убивать на несколько сотен тысяч солдат меньше, — перечислил я то, о чём со мной во время своих откровенных бесед говорила сестра.

Я обвёл взглядом отряд. Все устали, все напряжены, но, как и всегда, верят в лучшее. Информация собрана, впечатления получены, выводы сделаны. Мы провели первый вечер в лагере орков и не нарвались ни на одну дуэль. Прогресс!

— Отдыхайте. Завтра будет не легче.

Отряд начал укладываться, а я вышел из шатра, якобы подышать. Орк-охранник у входа проводил меня взглядом, но не остановил. Я прошёл несколько шагов, остановился и поднял голову.

Ночное небо над орочьими пустошами было таким же незнакомым, как и над Дракорией. Чужие созвездия, чужие звёзды… Только отсюда они казались холоднее, словно и они знали, где именно я нахожусь, и предпочитали держать дистанцию.

«Что думаешь?» — раздался голос Алисы.

«Думаю, что разговаривать здесь особо не с кем. Баг’Ворра солдат до мозга костей. Он понимает только войну, силу и приказы. Дипломатия для него — пустой звук. Он принял нас только потому, что так велит протокол и приказ Дира. И больше всего его интересует, когда следующий штурм и кому он будет отрубать голову».

«Согласна. Но он полезен как источник информации. Генерал хвастлив, а хвастливый враг выдаёт больше, чем молчаливый. Ты заметил, как он упомянул падение Гронд’Ашара в разговоре с драконидами? Сколько ещё он столь важной информации сказал и она до нас не дошла? Жаль, я орочий не знаю. Так бы подслушала…»

Да, жаль, что не всё в этом мире происходит так, как нам бы того хотелось. Будем по крупицам собирать информацию.

Я вернулся в шатёр и лёг. Сон не шёл долго. В голове крутились образы сегодняшнего вечера: оскаленные лица, окровавленные клинки, отрубленная голова гоблина с застывшей на лице надеждой… Нет, если сравнивать орков и драконидов, вторые выглядят намного более адекватными соседями, друзьями и союзниками. Впрочем, наверняка и среди орков есть нормальные, толковые и смекалистые ребята, но мы с ними слишком разные, чтобы мирно сосуществовать. А значит, войне быть… Рано или поздно.

«Не спишь?» — прошептала в мыслях Алиса, появляясь рядом со мной.

«Нет», — ответил я.

«А я с хорошими новостями… Завтра мы выдвигаемся к Диру. Прибыли ящеры с докладами, прямо сейчас Тирхан общается с Баг’Воррой и посланником Дира. Нас приглашают понаблюдать за осадой крепости…»

«Хотят произвести впечатление?» — удивился я.

«Наверно», — пожала плечами Алиса, присаживаясь рядом.

« Значит, скоро я увижусь с отцом…»

Эта мысль засела в голове, и сон окончательно испарился. Больше шанса уснуть до самого утра у меня не было…

Всех с праздником Светлой Пасхи. Завтра выходной у меня, главу ждите послезавтра. Если будете хорошо себя вести — то сразу две.