Сладкое создание

1



Три года спустя

Свадьба леди Эйслинн Дарроу и ее возлюбленного полуорка стала триумфом для всех иных существ, нашедших дом в Дарроуленде, включая Аллариона.

Когда счастливая пара произнесла клятвы и скрепила их поцелуем, он аплодировал вместе со всеми, и его душа стала чуть легче при виде искренней радости на их лицах.

Максим и Эйн когда-то смотрели друг на друга точно так же.

Это воспоминание больше не причиняло боли, как раньше, но пробуждало знакомую тяжесть.

Среди людей за эти годы Алларион впервые остро ощутил бег времени. Время не лечит, но притупляет.

Каждый новый сезон ослаблял его связи с землями фэйри. Каждые две недели вдали укрепляли его магию и решимость. Каждый прожитый день был еще одним днем, который Равенна провела одна в своем чертоге.

Последняя мысль неизменно колола его, как заноза под кожей.

За годы, прошедшие с тех пор, как он покинул Равенну, Алларион пересек леса и реки, сопротивляясь зову земель фэйри в поисках подходящего места. Лишь случай привел его в край, где приветствовали иных, и он оказался одним из первых, кто почти год назад прибыл в Дарроуленд, чтобы основать здесь свое маленькое владение.

После лет, когда лишь Белларанд разделял бремя его магии, находка заброшенного поместья Скарборо стала настоящим облегчением. Он нашел обветшавший особняк и дикие земли очаровательными и начал наполнять их своей магией еще до оформления документов.

Теперь он провел здесь месяцы, отвоевывая землю у леса, восстанавливая дом и укрепляя границы. С каждым днем его магия все глубже проникала в землю, и поместье оживало.

Это был хороший прогресс. Он должен быть доволен.

Требовалось время, чтобы сродниться с новой землей. Лишь он и Белларанд — и магия внутри него быстро становилась едкой. Он отдавал ее Скарборо, где ее поглощали деревья, мох и ручей к западу от дома. Это давало ему день-два передышки, прежде чем магия вновь становилась горькой. Два года сдерживаемой силы едва не сломили его, и он все еще оправлялся от разрыва с фэйрилендом.

Короче говоря, он продвигался вперед, но недостаточно быстро.

Каждый день, потраченный на укрепление земель и защиту, был еще одним днем, когда Равенна оставалась беззащитной.

Он все еще не был достаточно силен, чтобы защитить ее. Даже покинуть новые владения надолго он не мог.

Решение было. Настолько очевидное, что его изящество заключалось в простоте.

Пара.

Общаясь с иным народом, что тоже желал поселиться в Дарроуленде, Алларион узнал: многие приходят в надежде обрести человеческую пару. Не один полуорк уже нашел себе человеческую жену, а мантикоры и вовсе прославились, обхаживая каждую встречную женщину.

Он давно оставил мечты об азай — сердечной паре. Ни одна фэйри не трогала его душу и магию так, как должна бы азай, а он прожил достаточно, чтобы обыскать все земли фэйри. Мысль, что она может оказаться человеческой женщиной, не приходила ему в голову — даже после знакомства с Эйслинн.

Алларион сомневался, что найдет истинную азай — ту, что создана для него, чья магия гармонирует с его собственной, чей разум будет равен его разуму, а душа наполнит его светом. Но это и не требовалось. За годы в человеческих землях он понял: иногда «достаточно хорошо» — уже благодать.

Жене не обязательно быть сердечной парой. Он не настолько глуп, чтобы ждать совершенства — лишь бы хорошая женщина помогла ему укрепиться в этом мире. Такая связь ускорила бы слияние со Скарборо и позволила бы вернуться за Равенной раньше.

Так было до прошлой весны, во время визита в Дундуран. Он шел по знакомому маршруту, день ничем не отличался от других — пока не услышал ее.

Смех. Чистый, будто всплеск свежей магии из земных недр, озаривший его изнутри. Развернув Белларанда, он приблизился к колодцу — самому обычному, каких десятки на городских площадях. И там увидел ее.

И когда он увидел ее, услышал — Алларион понял. Наконец-то Близнецы посылали ему немного удачи.

Когда церемония завершилась и новая пара поднялась, чтобы поблагодарить гостей, он терпеливо ждал, чтобы привести в действие свой план.

Несколько месяцев назад он выторговал у жениха одолжение — неопределенное, на его усмотрение, — за помощь в противодействии предательскому брату леди Эйслин, пытавшемуся захватить город с армией наемников. Алларион и так собирался помочь, и уже принес клятву верности леди Эйслин, но не был настолько глуп, чтобы упустить возможность.

Как и информация, обещания стоили куда больше золота и драгоценностей.

У него уже было смутное представление, что он попросит у Хакона, но теперь решение созрело окончательно.

Потребовалось больше часа, пока толпа вокруг новобрачных поредела.

Конечно, Алларион мог бы ускорить события. Любопытно, что, несмотря на почти год жизни в этих землях, остальные — особенно люди — сторонились его. Он не обижался, но находил это забавным.

Все же он соблюдал приличия — те самые, которым обучила его аристократичная мать целую эпоху назад. Как член одного из древнейших родов фэйри, он с детства находился под грузом ожиданий. Благодаря заботам матери все его братья и сестры преуспели. Старшая сестра стала виртуозной музыканткой, младшая — прославленным мастером-кузнецом Фаллориана, братья отличились в ботанике и животноводстве, создав одну из самых успешных ферм на юге, где выращивали лучшую шерсть и прекраснейшие цветы.

Что касается самого Аллариона — он преуспел в воинской службе, бок о бок с Максимом и другими братьями по оружию. Они заслужили свои доспехи в последние годы правления прежней Королевы фэйри и отличились с честью. Охраняли границы, сражались в стычках с оркскими набегами в первые годы нового правления.

Но когда Амаранта начала войну против собственного народа, Алларион и Максим сложили мечи. Он скитался по землям фэйри без цели, надоедая сестрам и братьям, пытаясь освоить их ремесла. Ничто не пришлось ему по душе.

Все изменилось, когда он отправился на поиски старого друга Максима — и случайно раскрыл его великую тайну. Человеческая азай. Грядущее рождение полукровки — дитя фэйри и человека.

Он едва ли мог поверить, найдя тот прибрежный домик на границе фэйриленда, что его жизнь и судьба вот-вот перевернутся. Теперь у него было куда больше целей, чем он когда-либо мечтал.

Когда Алларион приблизился к леди Эйслинн и Хакону, он заметил человеческую девушку, беседующую с ними. Он видел ее раньше, но не был представлен, хотя догадаться, кто она, не составляло труда. Золотой венец на ее челе говорил сам за себя, да и ее присутствие на свадьбе было широко объявлено и встречено одобрением еще до начала церемонии.

Принцесса Изольда, четырнадцатилетняя наследница Эйреанского трона, почтила сегодняшний день от имени королевской семьи, принеся добрые вести и поздравления.

Она была высокой, стройной девушкой — явно в середине одной из тех стремительных человеческих фаз роста, когда тело выглядит слегка непропорциональным, будто одни части уже вытянулись, а другие спешат за ними. Тем не менее, она излучала энергию, широко улыбаясь во время разговора с новобрачными.

Аллариону не пришлось долго ждать подходящего момента.

— Говорят, в Дарроуленде обитает единорог, — произнесла принцесса. — Это правда?

— В самом деле, ваша светлость, — ответила леди Эйслинн. — Его зовут Белларанд, и он…

Алларион шагнул вперед.

— Сплетничает в конюшнях и вообще всем мешает.

Люди уставились на него выпученными глазами, а стражи принцессы вздрогнули от его внезапного появления. Честно говоря, он двигался бесшумно, но они все равно должны были заметить его приближение. Он не был таким высоким, как орки, сновавшие по замковому двору, но все же достаточно заметным.

Он осклабился, пытаясь разрядить обстановку, но это лишь заставило людей моргать чаще. Как странно. Его улыбка часто вызывала подобную реакцию. Может, стоит перестать улыбаться?

Взяв себя в руки, леди Эйслинн быстро представила его. Алларион с трудом сдерживал смех, наблюдая, как принцесса Изольда изо всех сил старается не разинуть рот при виде фэйри.

— Дайте мне минутку с новобрачными, и я лично представлю вас Белларанду, — пообещал Алларион. — И он будет вести себя подобающе.

Он не пропустил, как леди Эйслинн и Хакон переглянулись с беспокойством, но принцесса только рассмеялась и согласилась, кивнув леди Эйслинн перед тем, как направиться к конюшням.

Оставшись с ними наедине, Алларион склонился в поклоне, его темный плащ разметался по булыжникам. Выпрямившись, он перекинул одну его половину через плечо, обнажив темно-синий бархат камзола — знак его новой верности Дарроуленду.

— Мои поздравления, — сказал Алларион. — Свадьбы всегда приносят радость. Надеюсь, вы вскоре присоединитесь к празднествам.

— Мне обещали несколько танцев, — лукаво заметила леди Эйслинн, подняв взгляд на Хакона с игриво приподнятыми бровями.

Уши полукровки покраснели. Как забавно. Люди и орки были столь экспрессивны — их кожа меняла цвет вместе с настроением. Да и брови их находились в постоянном движении, выдавая сокровенные мысли.

Даже когда им удавалось контролировать румянец и мимику, их запахи неизменно выдавали истину. Кислинка гнева, терпкость ревности, сладость нежности — все это достигало чуткого носа Аллариона.

От леди Эйслинн и жениха он уловил лишь аромат счастья, хотя и почуял легкую настороженность по отношению к себе. Им потребуется время, чтобы привыкнуть к нему — ровно как и ему предстоит многому научиться об их народах.

Он надеялся, что человеческая азай ускорит его обучение.

— Не задержу вас надолго. Я лишь хотел сообщить, что выбрал обещанное.

Выражение лица Хакона стало жестче, и, что любопытно, он притянул новобрачную ближе к себе.

Алларион бесстрастно наблюдал, не понимая, что не понравилось полуорку. Ведь это он дал обещание.

— Не беспокойтесь. От вас пока ничего не требуется.

— Надеюсь, ты не выйдешь за рамки закона, — предупредила его леди Эйслинн.

— Приложу все усилия, — Алларион положил руку на сердце. Его собственное обещание. Или настолько близкое к нему, насколько он был готов, не давая драгоценного обета фэйри. Фэйри следовали своим обещаниям, магически связанные своим словом. Неспособные нарушить их или солгать, фэйри научились быть осторожными не только с обетами, но и со словами.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Хакон, явно не успокоенный заверениями Аллариона.

— Это еще предстоит узнать. Пока — ничего, — он снова улыбнулся, находя внезапное напряжение забавным. — Я выбрал себе пару. Присматриваюсь к ней уже некоторое время, а свадьбы имеют свойство пробуждать чувства. Я намерен добиться ее и сделать своей.

Он повернул голову, отыскивая предмет своих новых чувств, и Хакон с леди Эйслинн последовали за его взглядом. В дальнем конце двора суетились несколько служанок, помогавших замковой прислуге разносить эль и сидр.

Там.

Он сразу выделил ее в толпе.

Молли.

Странное имя.

Во всем ее облике не было ничего от фэйри — от каштановых кудрей, обрезанных по плечи, до теплого загара кожи и веснушек, рассыпанных по носу и щекам. Особенно выделялась ее пышная фигура, испытывающая на прочность швы расшитого лифа. Ее улыбки были часты, цвета одежды теплые и опьяняющие, а ее аромат…

Алларион впервые заметил ее, когда она набирала воду из городского колодца. Необъяснимо притянутый движением ее пухлых губ в разговоре с подругами, он незаметно проследовал за ней до таверны. Ничем не примечательное заведение, но в других не было ее.

Алларион не употреблял спиртного, в нем не было нужды. Однако последние несколько месяцев он приходил туда раз в две недели, садясь в дальнем углу с нетронутой кружкой перед собой, просто чтобы видеть ее.



Он был не единственным, кто приходил сюда ради нее. По вечерам таверна обычно была забита под завязку, а Молли поддерживала веселье, подливая гостям выпивку и заряжая их своим искрометным юмором. Было в ней что-то особенное — то, как она встряхивала волосами… Как грациозно извивалась между столов и стульев… Как наклонялась, подавая напитки…

Это пробуждало в Алларионе чувства, которых он не испытывал… пожалуй, уже века. Он вкусил все возможные удовольствия — партнеров одного или многих, оргии, а затем и долгие годы воздержания. Фэйри живут так долго, что успевают изучить все грани наслаждения. Однако по мере того, как магия чахла под властью Амаранты, любое желание угасало в нем.

Молли воскресила былое пламя одной лишь кривой ухмылкой и игривым покачиванием своих пышных бедер.

Фэйри известны своей алчностью, но он никогда не жаждал ни богатства, ни славы. Однако с той самой встречи все, чего он желал — это Молли.

Это был идеальный выход. Человеческая азай, пробудившая его инстинкты и интерес, несомненно ускорит его связь с землей и, следовательно, достижение главной цели. А то, что она заставляет его черную кровь пылать — лишь сладкий бонус.

Казалось, новобрачные не слишком обрадовались, что его планы обрели конкретную цель.

Внимательно наблюдая за парой, Алларион продолжил:

— Ваше обещание заключается в том, чтобы при случае помочь мне — а если не получится, то хотя бы не мешать.

На шее полуорка напряглась жила.

— Хорошо, — сквозь зубы произнес Хакон. — Желаю удачи в твоих… ухаживаниях.

Этого было достаточно.

— Благодарю, друг мой, — Алларион хлопнул Хакона по плечу, затем поднес руку леди Эйслинн к губам, коснувшись тыльной стороны. — Надеюсь увидеть вас на следующем совете, наследница. Возможно, уже в статусе женатого мужчины.

Леди Эйслинн растерянно моргнула, но в конце концов кивнула.

Попрощавшись, Алларион оставил пару, вполне удовлетворенный достигнутым.

Направляясь к конюшням, чтобы представить любопытной принцессе Белларанда, он не мог сдержать усмешки. Какими бы странными ни казались ему люди, орки и прочие — судя по всему, он казался им втройне страннее.

Как забавно.