Сказочные лабиринты

Глава 9 Собираемся и в путь

В школе Макс любил уроки труда. Любил той искренней, светлой любовью, которая не требует от любимого дела ни простоты, ни понятности, ни хотя бы какого-то положительного прогресса. Корявые балясины, выточенные на допотопном токарном станке, плохо закрепленные в процессе и вылетающие прямо в лобешник, если слегка передавить резцом. Не менее корявые металлические совки для мусора, выгнутые из оцинковки, честно прихваченной кем-то из родителей учеников, работающих на многочисленных заводах города. Такие же корявые игрушки системы «Дед и медведь что-то куют» дополняли этот парад кривоты. Это вам не ежики из шишек, сделанные на дому сердобольными мамами и бабушками, с любовью, старанием и легким раздражением по поводу поздно озвученной чадом задачи. Тут все сами, своими грабками неумелыми: тяп-ляп, зато только ты — автор, чем и ценно.

Отдельной категорией проходили скворечники, как символ весны, труда, жизни и социальной ответственности. Позитивный осколок советской октябрятско-пионерской действительности, не успевший развалиться вместе с остальным союзом. Скворечники школота мастерила с удовольствием, тщательно и масштабно, как будто бы собираясь обеспечить доступным жильем все те тысячи особей перелетных птиц, что по весне навещали столицу Урала, наполняя воздух чириканьем и трелями.

Хотя, положа руку на сердце, Максиму казалось, что реальная причина такого скворечникового энтузиазма крылась в несколько ином факторе. Звали фактор Машей. Училась она в девятом классе, была умница, отличница и активистка, что дирекцией школы ценилось крайне высоко и, несомненно, приносило Марии определенные бенефиты. Скворечники, изготавливаемые в промышленных масштабах к приходу тепла, Маша забирала у пацанвы полностью, а далее самостоятельно, в рамках своей районной общественной активности, о которой потом с задором докладывалось руководству школы, развешивала по окрестным деревьям, припрягая авторов птичьих домиков для таскания лестницы, инструмента и самих объектов пернатой недвижимости.

Как образцовая ученица, гоняла Мария исключительно в юбке до колена, игнорируя штаны, брюки или джинсы как класс. В ту пору еще можно было нарваться на нагоняй от авторитарной училки за неподобающий внешний вид. Некоторые, особо упоротые, вообще могли на урок не пустить. Другие сетовали, что молодежь пошла нежная: не хотят в колготках в минус двадцать пять по улице ходить, вот они-то в свое время до школы и обратно каждый день по двадцать километров ходили, и все в юбках. В общем, юбка на Маше, помимо всего прочего, открывала ей двери в сердца ископаемых работников школы.

На лестницу она лазила тоже исключительно самостоятельно, скворечники к дереву крепила своими руками, поудобнее расставив ноги, для устойчивости, на массивной и шаткой деревянной лестнице. А бригада помощников, от тринадцати до пятнадцати лет включительно, просто наслаждалась открывающимися снизу видами.

Знала ли Маша об этом аттракционе? Наверняка. Кто ее знает, какие мысли были в этой хорошенькой головке, какие цели она преследовала? Однако действо повторялось ежегодно вплоть до поступления девочки в университет. И все это время ученики средних и старших классов твердо знали, что балясины могут быть кривыми, совки могут поражать своей убогостью, но скворечники должны быть выполнены идеально. И их должно быть много. Потому что это — правильно.

Пронеся через года свою любовь к рукоделию, не преуспев в нем почти никак, Максим столкнулся с необходимостью мастерить уже будучи одаренным. Что-то не получалось, что-то не клеилось, что-то, наоборот, выходило чудесно. Приязнь к геометрии и черчению отлично совместилась с ритуалистикой и рунными начертаниями, а методика тренировки Телекинеза внезапно дала в руки инструмент для обработки различных материалов покруче, чем пятиосевой фрезер с ЧПУ. Так появились карты с конструктами, а потом и простые одноразовые артефакты из дерева и кости. Позже добавились эксперименты с камнями и металлом.

Профессиональным артефактором Максим, конечно же, не стал, но различный расходник, мелкие накопители, равно как и помогающие в быту вещи, он научился делать самостоятельно, причем довольно качественно. Для всего остального был Алексей Сергеевич с его неуемной энергией, обескураживающим опытом и повальной информированностью обо всем, что ни попадя.

Для выполнения стоящей перед парнем задачи требовалось две составляющих: поисковик и артефакт переноса. Первое было решено сделать из кости непонятно какого хаосита среднего качества — Макса интересовала только энергоемкость материала, полезная площадь для нанесения начертания и рун и возможность все это удобно держать в руке. А еще в полую кость можно запихать накопитель. С поисковиком охотник провозился целый день, отлучившись только проверить Юлю.

Охотница была бодра и весела, несмотря на ранение и связанные с ним неудобства. Максим было поинтересовался, что за праздник, однако девушка сразу сделала загадочное лицо и сказала, что расскажет попозже. Парню оставалось только согласно кивнуть. Ну а что тут вообще можно сказать? Сказала, что расскажет, значит расскажет, иначе зачем обещать? Выкинув все эти нюансы отношений из головы, Макс отправился испытывать свое творение в деле.

Целью были выбраны: Иезекииль, Харитон, оккупировавший свой салон ради какого-то эксперимента с той хаотической энергией, которую он, как оказалось, вытянул из раненых охотников, и банальный урсидай. Артефакт, по задумке, должен был быть многоразовым, со сменными накопителями, хранящими образец. Поверхности кости на нужное начертание хватило с избытком. Внутренне, пусть и с неохотой, парень признавался себе, что не увидь он такую структуру в артефакте, фиг бы он догадался до подобной реализации.

В рабочем состоянии артефакт смотрелся комично: половина большой берцовой кости (предположительно, так как Максим понятия не имел, откуда была извлечена данная запчасть, единственное, в чем он был уверен, что это был какой-то звероподобный хаосит), на суставном окончании которой горит тонкий язык серебристого пламени. Достойная картинка для трипа любителей особых разновидностей сырых бурьянов.

На Иезекииля этот импровизированный факел указывал четко из любой части Башни. В Иномирье язык пламени просто ровно горел, даже не дергаясь, на Изнанке же его штормило, колыхая как будто бы порывами невидимого ветра. Что подтверждало слова планара о том, что Башня была привязана к материальному слою. Макс в который раз поставил мысленно заметку, что вариант создания микродомена, предложенный однокрылым, выглядит куда как удачнее эксплуатации Башни. Тем более что в новый дом никто просто так постучаться не сможет.

Следующим эксперименту подвергся базовый хаосит. Урсидай был выловлен, обездвижен, подвергнут магической биопсии в пользу Максима, а далее безжалостно выпит Ножом. Артефакт с образцом духовной силы хаосита предсказуемо указал на ближайший вход в Сопряжение. Охотник специально выбрал точку, равноудаленную от двух входов, и с интересом следил, как язычок серебристого пламени мотылялся справа налево и обратно, вслед за движениями руки, держащей артефакт.

Все, в принципе, было и так ясно, но чистота эксперимента — это самое главное! Поэтому третий подопытный был подвергнут изъятию образца духовной силы даже без его ведома.

У Макса и Харитона уже давно сложилась добрая традиция: в случайный момент времени, но только строго тогда, когда парень никого не лечил, матерый лекарь-жизнюк кидал в него какой-нибудь заковыристый и неприятный конструкт, пытаясь подловить. Обычно это были быстро вырастающие волосы в носу, гротескное увеличение ушных раковин, совершенно отвратительного вида сыпь по всему телу — словом, все то, что было не опасно для здоровья, но максимально неприятно и, порой, омерзительно. Задача у Максима была проста — не попасться. План минимум включал в себя быстрое восстановление от подлой атаки, план максимум — отражение гадости обратно в автора либо незамедлительная месть аналогичным способом, если удалось уклониться или защититься.

Парень бурчал порой, что, дескать, глупостями занимается начальник на склоне лет, не иначе как от прискорбного угасания разума, что в такие годы неминуемо, но не мог не признавать эффективности данного мероприятия. Он уже практически на автомате держал в сфере своего внимания любые сторонние потоки духовной силы и реагировал на всякие изменения. Причем в родном салоне «Ла Вера Вита» — на все и максимально резко. Чтобы не ходить потом, отмахиваясь ушами от комаров.

Вот такой вот очередной конструкт, брошенный Харитоном между делом в своего ученика, и стал донором для третьей проверки. Максим вдоволь поскакал телепортами по городу, сравнивая направление отклонения языка пламени, потом, в несколько приемов, добрался аж до Уфы, проверяя, насколько далеко простирается чувствительность его поделки.

Оказалось — весьма прилично. Поисковик уверенно показывал направление на северо-восток. Далее состоялся забег, вернее, запрыг до Казани, где Максим был, в отличие от Уфы, всего один раз проездом в начале двухтысячных, будучи еще несознательным шкетом. Ориентироваться на старые воспоминания парень не стал, он просто рассекал по Изнанке двухсоткилометровыми прыжками, как пьяный стероидный метафизический заяц. Артефакт не подвел, продолжая указывать на восток с легким отклонением, которым было можно пренебречь.

Удовлетворенно кивнув своим мыслям, Макс отправился обратно. Требовалось сделать второй артефакт, который уже никак, кроме как при практическом использовании, не испытать.

Мудрить со вторым инструментом охотник не пытался. Заскочил к Алексею Сергеевичу, прикупил в качестве основы метровую доску из древесины с Иномирья, которую, вернувшись в Башню, распилил на три одинаковых досочки. Первая приняла на себя фундамент конструкта и являлась по сути фрагментом начертания, структурирующим духовную силу для дальнейшей разовой и мгновенной передачи. Вторая дощечка стала усилителем и ретранслятором в одном флаконе. Третья же была использована для начертания той схемы, которую Максим подглядел в артефактах Эрледэ: грубая, топорная интерпретация, содержащая при этом все необходимые узлы и элементы, и, что самое важное, — основанная на классических правилах построения рунных схем, а не на том полете фантазии и искаженной логике, как исходник.

Фантазию и логику парень тоже не забыл, но отложил пока в дальний угол сознания. Потом разберется в том, как сидхе видят рунные записи, после всего остального. Есть и поважнее задачи на данный момент.

В досках были выжжены пазы под накопители, отверстия для энерговодов, далее вся конструкция была соединена и склеена, как коржи у торта. Вот это как раз выбивалось из начертательной классики, но Макс гордился своей отработанной методикой совмещения начертаний как печатных плат. Пусть и не им придуманная, но незаслуженно забытая и не применяемая, она давала возможность компактно реализовывать довольно масштабные схемы. И парень использовал эту методику везде, где позволяли условия.

«Вот куда меня опять тащит? — задавался Максим весьма частым в последнее время вопросом, разглядывая свои поделки, лежащие на столе и готовые к последующим действиям. — Бегаю по поручениям шибанутого сидхе, сражаюсь с демонами, отражаю нашествия хаоситов, как герой какого-то долбаного эпического фэнтези. А всего-то и хотелось просто жить, практиковаться в лечении, зарабатывая немалые бабки на своей востребованности, и гонять на Мальдивы, не тратя много часов на перелеты и транспорт, а вот так вот — раз, два — и уже на месте! И нет ведь, опять собрался переться туда, не знаю куда, чтобы найти то, что не только не знаю, а и знать, наверное, не хочу ввиду опасности подобных знаний».

Парень грустно вздохнул, сгреб со стола артефакты и отправился готовиться ко второй части плана: геноциду урсидаев на предмет изъятия духовной энергии. Лезть куда-то, непонятно куда, нужно максимально подготовленным. В мире нормальных людей большинство вопросов, в том числе и внезапно возникших, можно закрыть деньгами. В мире одаренных валюта спокойствия еще более универсальная — духовная энергия. В случае с Максимом — много духовной энергии, а еще запас силы Порядка. И тоже: чем больше, тем лучше. Возросшее потребление диктует свои правила.

Макс вообще предпочитал быть готовым. И если случается что-то непредвиденное, то на руках должны быть варианты решения. А если случается что-то предвиденное — тем более. Стыдно сдохнуть от того, что смог предусмотреть. Нынешние Максимкины умения находились в балансе. Супердешевая мобильность, требующая какие-то крохи силы для использования, однако весьма дорогая атака, компенсирующая свою эффективность эпической прожорливостью. Ну и лечение — как образец сдержанного равновесия.

Поэтому и пошел охотник наполнять закрома, готовясь к запланированной экспедиции единственным доступным и правильным способом — запасая мощь.

Два долгих-долгих выхода. Именно столько потребовалось парню, чтобы набить под завязку все свои немалые емкости под духовную силу. Сам себе Макс слегка напоминал незадачливого туриста, однажды оставшегося с севшим телефоном в самый неудобный момент где-то посередь индийской провинции без знания языка и банального понимания, где тут вообще можно разжиться электричеством. И выбравшись, твердо решившего более в такие ситуации не попадать. На что как бы намекают семь пауэрбанков на много тысяч миллиампер-часов вкупе с компактным блоком, объединяющим в себе солнечную батарею и динамо-машину.

Впрочем, жаловаться было особо не на что. Работа охотником на демонов — штука высокооплачиваемая, если не лениться, конечно. Ну и если быть Максимом. Имея такой набор преимуществ, грех прозябать на обочине жизни. Парень и не прозябал. Все накопители, которые он в последнее время приобретал или самостоятельно делал, были либо компактные, либо емкие, а в случае последнего шедевра, купленного у Алексея Сергеевича, так и сочетающие оба этих качества. Хоть Максовы ранние поделки и не дотягивали до высоких стандартов артефакторики, но они были вместительны и монументальны. Что, при наличии сумки со сжатым пространством, не так уж и важно. Важно, чтобы было что оттуда достать. Тройка компактных моделей крепились на поясе в быстром доступе. Один — для Порядка, два других — рабочие, под общий запас. Эти два Макс и заполнял львиную часть времени, все остальное забивалось на сдачу. В крайнем случае, как в недавнем инциденте в Беларуси, бывшем на слуху уже который день, такой накопитель сойдет за гранату. Скорее стратегическую, чем тактическую, если говорить про Максима.

Некий деятель из Гильдии артефакторов, наткнувшись на свежее Сопряжение с вылезшими оттуда тварями, с перепугу швырнул накопитель на десять тысяч парсов прямо урсидаю в пасть. Посекло как урсидая и его случайных сотоварищей, так и незадачливого бомбардира, и окрестности в радиусе ста метров. Хорошо так бумкнуло. Пятьдесят тысяч, скорее всего, рванет еще лучше. Проверять как-то не хотелось, но жизнь — штука непредсказуемая.

Максим еще раз проверил снаряжение, убедился, что запас искр на максимуме. Пришлось распотрошить для этого часть резерва в книгах, стоящих теперь на почетном месте в жилой комнате, но идти куда-то за fidei essentia не хотелось. Не зря же он после памятного визита на барахолку Уралмаша потратил еще время на несколько вылазок за древностями, пригодными для хранения стратегического ресурса. И все в книгах, все в книгах! Такое ощущение, что книги для жителей страны советов значили куда больше, чем всяческие древние безделушки, чудом сохранившиеся в семьях еще с царских времен. Среди букинистических экспонатов даже нашелся монументальный том «Войны и мира» Льва Николаевича, как бы намекающий на пронесенную автором через годы духовную мощь. Ночной кошмар школьных лет вмещал всего семь искр, зато физически занимал десятую часть полки.

Иномирье встретило привычной мглой и таинственностью. Казалось бы, уже столько раз Максим приходил сюда, столько тропинок истоптал, однако каждый раз сердце как будто бы пропускало удар при виде этих исполинских стволов, тонущих в темно-синей дымке, и переливов цвета в темно-звездчатом небе. Огромная неизведанная глушь.

Предпринимались попытки основать тут анклав, и не единожды. Системы артефактов и хитрые ритуальные схемы, призванные обезопасить территорию, снизив концентрацию природной духовной силы до неагрессивного минимума, существовали очень давно. Стационарные порталы в Иномирье тоже никуда никогда не девались, а оберегались со всем тщанием, так как являлись несомненным стратегическим ресурсом. Однако создать устойчивую комбинацию портал-анклав не удалось никому. И имя этой проблеме — сидхе.

Остроухие засранцы рассматривали Иномирье буквально как свой парк для прогулок, а одаренных, попадавших сюда, только терпели. Как терпят бродячих собак, случайно забежавших в рекреационную зону: бегут и пусть бегут. А вот придет какой шавке в голову обосновать лежанку в кустах, чтобы в парке жить, то все — приезжает отлов и ликвидирует собачью угрозу.

Сидхе сначала даже не договаривались. Просто приходил один из Стражей (сидхе, выбравший Путь защитника) и уничтожал защитный периметр. Довольно часто — вместе с теми, кто за этим периметром находился. Иногда Говорящие с духами пригоняли десяток осознавших себя средних духов какой-нибудь стихии, чтобы те ровняли лагерь дерзких одаренных с землей.

Одаренные тоже были не лыком шиты. В хрониках, которые читал в коллежской библиотеке Макс, был описан ряд случаев, когда наглых агрессоров множили на ноль прибывшие для охраны магистры. Правда, заканчивалось это все еще большей кровью. В итоге инициаторами переговоров стали сами остроухие, доступно объяснившие, что не потерпят на своей территории никаких стабильных поселений. На справедливый вопрос: «А с хера ли это ваша территория?» — ответили, что тут вам не здесь, и дипломатией никто пользоваться не будет.

Так и повелось: гулять — можно, жить — нельзя.

Максим осмотрелся, запустил Познание круговой волной, как случайно научился во время своего боя с женой Юдина. Никого. А могли бы найтись чьи-то длинные уши. Он уже раза три ловил Эрледэ на том, что тот незримо ошивался где-то рядом при вояжах по Иномирью. Контролировал полезный актив, по всей видимости. Основательный дедуля.

Парень достал поисковик и, помедлив мгновение, чтобы собраться с духом, активировал. Язычок серебристого пламени вырвался из костяной поделки, затрепетал, а затем уверенно отклонился, указывая направление.

«Сработало! — Макс от радости чуть не вскрикнул, но вовремя успел себя одернуть. — И отклоняется довольно сильно, значит, нужное место рядом. Не придется долго блудить».

И он решительно двинулся в сторону, указываемую путеводным огоньком, по привычке выгоняя из головы все лишние мысли, стараясь концентрироваться только на желании прийти туда, куда ведет артефакт. Полезный навык в Иномирье, наработанный с опытом. Поляны сменялись распадками, те, в свою очередь, холмами, холмы — чащей, а чаща — балками и опушками. Охотник шел уверенно и неумолимо, поглощая сотни метров лесных дорог широкими шагами, периодически корректируя свой путь относительно пламени артефакта. Потребовалось около часа, чтобы путеводный свет вывел Максима на полянку с Сопряжением.

Ничего необычного, насколько может быть обычным прозрачный пузырь, ведущий в другое измерение, появившийся посреди леса из гигантских деревьев. В последнее время с рамками обыденного у Максима было не очень. Слишком много мистической чуши кругом. Если бы из Сопряжения вместо классического урсидая вылезла избушка на курьих ножках со всеми своими сказочными атрибутами, он бы по привычке оценил опасность для себя лично, а дальше уже пошел разбираться, что цэ за неведомая хреновина. Без лишнего удивления. Вон народ с неба огненные валуны спускать научился, что тут какой-то пережиток старины удивительного покажет?

Язычок пламени указывал четко на пузырь. Макс пожал плечами, как бы говоря невидимым зрителям: «Не, ну а чо? Надо, так надо», — и шагнул в Сопряжение. На выходе оказалось пусто. Чувство пространства не показывало никаких сигнатур в радиусе действия. Пламя отклонилось налево.

«Логично, — подумал парень, отключая артефакт. — Давно я налево не ходил. Мироздание как бы намекает».

Настал черед второй заготовки. Деревянный многослойный бутерброд был извлечен из сумки. Для верности Максим даже развернулся в том направлении, в котором собирался перемещаться, выдохнул и резким посылом духовной силы активировал артефакт. Вышло мощно. Кем бы ни был тот сидхе, который делал артефактные октаэдры, он был на несколько порядков выше Макса как артефактора. Из парня, казалось, выбило дух, подбросило, воткнуло крюк под ребро и куда-то потащило. Никакого сравнения с мягкими переносами сидских артефактов!

Через мгновение он очухался от того, что, кубарем прокатившись по земле, вписался в твердое нечто. Нечто взревело и попыталось ударить нежданного агрессора. Максим, на одних рефлексах, не иначе, ушел в Сдвиг, а потом с молодецким размахом ударил ракора (его аварийным тормозом оказался именно ракор) удлиненным Лезвием, по кромке которого пустил Росчерк. Ракор распался на две неровные половинки. Парень огляделся: больше в видимой близости врагов не обнаружилось. Извлеченный из кармана артефакт-поисковик опять показывал строго на левую стену тоннеля.

«Это карма, — подумал Макс, убирая кость обратно, — лабиринт с левосторонним движением».

Он активировал Глаза, привычно ища ту завесу, что скрывает вход в активную каверну. Не было никаких сомнений, что именно в каверну его ведет поисковик. Вход нашелся быстро, парень привычно прошел сквозь защитную пелену и резко остановился. Такое он уже встречал: не грубая пещера, не облагороженная дыра в скале, а кусок рукотворной кладки, посередине которого вполне себе массивный входной портал, правда, на этот раз прикрытый не менее массивными двустворчатыми воротами.

— Красота, — произнес парень вслух, уже не особо шифруясь. — Просто супер. Жилой комплекс имени Хаоса единого. И хозяева тоже дома наверняка. То есть нападение организовал кто-то, кто тусуется в каверне, в которой по умолчанию могут быть только демоны. Все интереснее и интереснее… И каверна благоустроенная. Будем надеяться, что будет так же полезно, как и в прошлый раз.

Он не боялся, что будет кем-то услышан: Чувство пространства не показывало никого вокруг и за дверями. Просто коридор. Монументальный, с колоннами и нишами под какие-то статуи. Длинный, но безопасный.

Ворота не стали непреодолимым препятствием. Стучаться Максим не решился — не настолько он отморозок. Просто скользнул сквозь створки в Сдвиге, не тревожа видимую в духовном зрении паутину духовной энергии, явно представляющую собой элемент какой-то сигнализации или же вообще ловушки.

«Оно нам знать не надо, — справедливо рассудил охотник. — Функционирует, и хрен с ним».

Коридор резко свернул налево и пошел под уклон. Макс хмыкнул очередному «левому» направлению. Пространство было равномерно освещено факелами, вмонтированными в колонны по обе стороны коридора. И все так же никого на горизонте. Коридор еще раз сделал поворот налево. В голове у Максима непроизвольно рисовалась схема тоннеля, по которому он шел. Нисходящая спираль. Ни намека на ответвления или прилегающие помещения, скорее, похоже на транспортный маршрут. Хотя повороты под девяносто градусов при таком использовании — не очень удобно.

«Но тут и не люди строили, — одернул себя парень. — Шут его знает, может, у демонюг так принято. Человеческая логика явно не апофеоз способов мышления».

Четыре витка пришлось преодолеть, прежде чем перед крадущимся охотником открылась конечная точка маршрута. Коридор вывел в огромный зал, украшенный многочисленными рядами колонн. В полутьме по бокам основного зала угадывались проходы в смежные помещения. В конце же, прямо напротив выхода из коридора, виднелась огромная арка стационарного портала. К ней вела широкая, но короткая — всего пять ступеней — лестница. По бокам от нее горели костры и сидели демоны из числа низших. Максим уже научился их различать по одежде, поведению и внешнему виду. Демоны о чем-то переговаривались между собой, изредка жестикулируя. Гостей или врагов тут явно никто не ждал. Полутьма скрадывала иные детали, зал освещали только сам портал и два костра. Увидев такой расклад, Макс аккуратно скользнул за колонну и принялся изучать обстановку. Нужно было понять ситуацию и продумать план атаки.

Первым делом надо выяснить численность врага. Парню повезло, что в основном зале находились низшие демоны. По опыту прошлых столкновений — эти твари мало чем отличались от среднестатистического капрагина. Даже наличие разума не делало их особо опаснее. Более живучие? Да. С большим набором умений? Да, несомненно. Сильные бойцы? Возможно, если переть в лоб. Умственные способности этих индивидов Максим оценивал низко. Да, демонюги могли и умели шарахнуть Хаосом, да, обладали недюжинной силой, но и он в фехтовальных поединках или вольной борьбе участвовать не собирался. Только внезапность и напор. Чем больше парень сможет уничтожить быстро и сразу, тем меньше потом придется превозмогать.

В совокупности на виду сидело семеро. Аккуратно, чтобы не потревожить врагов, Максим в Сдвиге обследовал прилегающие помещения. Никого живого не было видно, Чувство пространства тоже молчало. В паре комнат обнаружились какие-то бочки и ящики, а еще в одном — ряд клеток. Пустые, что радовало. Никаких иллюзий по поводу того, кто в этих клетках содержался, у Макса не возникло. В них остались обрывки одежды, в которой узнавалась джинсовая ткань, флис, куски синтетики с принтами. Носок от кроссовки, валяющийся в углу одной из клеток, окровавленный, с фрагментом ступни внутри, довершал процесс срыва покровов. Тут держали людей. Много и, судя по следам крови на полу и прутьях и остальной творящейся срани, не особо гуманно.

Максим поморщился от тошнотворного запаха. Кровь, гниль, нечистоты. Вроде бы, как лекаря, его это не должно было сильно волновать. Человек, который видел много боли и смертей, получает эдакую душевную броню. Просто тут царила безысходность, ни тени надежды. Еда, ритуальное мясо. Жертвы. Реагировать на такое спокойно как-то не получалось.

Итак — семеро. Хуже, чем один, лучше, чем толпа. Впервые при обдумывании плана атаки у Максима не возникло ни единой мысли про использование конструктов других школ. Только Пространство и Пустота, только хардкор! Не хотелось крутить что-то хитрое, хотелось вломить от всей души. Четверо у одного костра, трое у второго. Демоны были в основном друг на друга похожи: одежда из шкур, грубые ремни вперехлест на голое тело, на которые крепилось оружие и элементы брони, однако двое выделялись. Эти щеголяли бижутерией: кольца, серьги и самое главное — амулеты, в которых Познание показывало наличие защитных чар. Вожаки.

Лидеры, видимо, в данный момент выдавали инструкции третьему. Если присмотреться, у их костра все было побогаче. И сидели на шкурах с мехом, и бутылки какие-то стояли рядом, что у костровища пехоты как-то не наблюдалось. Третий демон, по всей видимости, был каким-то коммуникационным звеном. Он сидел чуть поодаль от командиров и лишь молча внимал выдаваемым инструкциям. Макс не стал вникать, что за коммуникация там происходила. Незачем. Двое командиров — самые опасные, их надо выбивать первыми, всех остальных — в порядке живой очереди.

Был, конечно, дикий соблазн ворваться с массовыми конструктами, усиленными искрой, но Максим эти нерациональные чувства подавил. Непонятно еще, что ждет за порталом, незачем тратить стратегический ресурс. Определившись с очередностью и методами, охотник приготовился. Время думать закончилось, настало время прыгать. Поехали!