Сказочные лабиринты

Глава 8 Эксперименты и их последствия

Герман споро принялся командовать одаренными. Две дежурные группы остались рядом с Сопряжением, продолжая перемалывать партии хаоситов, выходящих из него, остальные участники закрытия прорыва переместились подальше, за каменный гребень стены, созданной Владимиром при первой локализации Прорыва. Сергея Васильевича пришлось прогонять пинками, так как он хотел во что бы то ни стало присутствовать при создании перенасыщенного Разрыва пространства. Когда Герман, рыча что-то сквозь зубы и невнятно матерясь, таки вытолкал обнаглевшего ученого к основной толпе, Макс вздохнул свободнее. Еще тут не хватало этого увлекающегося энтузиаста.

Накопители передислоцировали метров на пятьсот дальше и левее всей толпы ожидающих окончательного закрытия Прорыва. Для дежурных групп добрые люди открыли и держали две арки Порталов. Максим с видом готовящегося к поединку бойца разминался. Его почему-то обуяло нездоровое веселье, наверное, как неизбежный ответ на ту фантасмагорию, что произошла только что. Ну кому вообще могло прийти в голову забрать стратегические артефакты на какое-то там исследование? Это как ядерную боеголовку вывезти с военной базы, чтобы покопаться на досуге в электронных схемах активации. Еще градус абсурда повышался из-за того, что большинство членов Коллегии, присутствующих на поле боя, в ответ на претензии лишь недоуменно качали головой с видом «А что такого? Никто ж не знал, что так получится». То есть они были полностью уверены в своей невиновности и правоте.

Парень отбросил непродуктивные мысли в сторону, пора было заняться делом.

— Готовы? — крикнул он бойцам, переводящим на запчасти лезущих из Сопряжения урсидаев и, дождавшись утвердительной обратной связи, продолжил: — Как конструкт будет готов, я говорю, вы — сваливаете.

Это утверждение опять же нашло искреннее понимание у коллег. Максим сосредоточился и начал собирать структуру. Разрыв пространства он до прямого волевого создания не доводил, ограничившись уровнем магем, слишком уж редко применял.

— Начинаю! Сваливайте! — крикнул он, насыщая конструкт двумя искрами fidei essentia и направляя его на Сопряжение.

Охотники не заставили себя упрашивать и испарились через Порталы, как будто их тут и не было. Парень отпустил контроль над конструктом и резко ушел в Сдвиг, отпрыгивая от самолично созданной пространственной аномалии, попутно ускоряя себя Телекинезом. Интуиция вопила, что надо валить так быстро и так далеко, как вообще возможно. Предчувствие опасности же окрасило Сопряжение с разверзшимся в нем Разрывом в алые тона — явный признак того, что лезть туда не нужно.

Привычно ударило жутью. Сопряжение затряслось, запульсировало, как лихорадочное. Макс поддал импульса в Телекинез, отчего его пульнуло назад, как будто невидимая великанская нога отвесила телу охотника смачнейший пинок. Интуиция продолжала истерично вещать, что просто неприятным полетом дело не обойдется. Интуиции парень доверял, но не любил эту стерву за уж больно неточные предсказания. И она, в который раз, не подвела. Лихорадящийся пузырь Сопряжения вдруг резко сжался, чуть ли не в точку, а потом взорвался прозрачной, почти невидимой ударной волной. Одаренных, укрывшихся за каменной стеной, бросило на землю, а Максима, который как раз пролетал над местом дислокации явившихся на закрытие Прорыва, накрыло по полной. Не помог и тот факт, что он все еще находился в Сдвиге, то есть как бы слегка выпав из основного слоя пространства. Ударная волна получилась с подковыркой, и Макса, где бы он ни был, зацепить смогла.

Второй великанский пинок направил охотника выше и дальше, попутно выбив дух и дезориентировав. Максим пришел в себя спустя лишь пару секунд, успев при этом, однако, улететь достаточно далеко.

«Твою-то бабушку!» — подумал парень, погасив импульс очередным перемещением в Сдвиге.

— А это что еще за херня⁈ — воскликнул он, присмотревшись к месту, откуда его так неудачно унесло.

Удивление было обоснованным: на крохотной (с такого расстояния она казалась пятачком) площадке бушевало хаотическое пламя. Эти черно-красные всполохи вообще трудно с чем-то перепутать. Среди языков огня виднелась гротескная фигура, антропоморфная с сильно выделяющимися козлиными рогами.

Капрагин на Изнанке!

Хуже, наверное, только еще какой-нибудь залетный Эмиссар, что маловероятно.

Максим сконцентрировался и шагнул сквозь нужный слой пространства (он про себя называл их «быстрыми») к месту схватки.

Казалось бы, десяток секунд — абсолютно ничтожная цифра. Что может случится за десяток секунд? Пара-тройка свайпов видосиков на телефоне или, скажем, разговор с надоевшими рекламными ботами «Иванов Иван Иванович, здравствуйте! Нужен домашний интернет? У компании Заколебу-но-подключу как раз сейчас есть очень выгодное предложе…». Еще за десять секунд можно пройти шагов пятнадцать. А еще за этот период времени может что-то зачесаться и это что-то можно успеть почесать.

Капрагин за те десять секунд, пока Макс изображал из себя человека-ядро, останавливался, одуплялся и ориентировался на местности, успел устроить в стане одаренных форменный разгром.

Переместившись, парень застал безрадостную картину: полтора десятка валяющихся тел разной степени обожженности, Герман, защищающий массой живого льда столпившуюся за ним кучку людей от дистанционных атак козлоголового, две группы охотников, осыпающие капрагина градом конструктов без видимого результата, а также группу одаренных, сваливающую со всех ног по направлению от места схватки. В ближнем бою на чудовищную тварь насели сноходцы, умудряясь наносить ей хоть какие-то ранения, хотя и не слишком эффективно — капрагин регенерировал их за доли секунды. Еще пара сноходцев ловила и уничтожала снаряды хаотического пламени, которыми тварь успевала швырять в улепетывающих одаренных.

Макс было возмутился такому явному дезертирству, а потом заметил, что отступали самые слабые, у кого шансы в противостоянии с хаоситом были не то что нулевые, отрицательные.

Думать было не о чем, вся ситуация указывала на то, что ходить надо с козырей. Если уж козлоголовый за столь короткое время смог такого наворотить, пусть и благодаря эффекту неожиданности, то затягивать столкновение — плодить новые жертвы.

Проигнорировав какую-то команду от Германа, Максим потянул энергию Порядка из накопителя. Призыв к порядку, усиленный одной искрой пал на охамевшего капрагина, как дамоклов меч. Ярко полыхающие нестерпимым светом колья пробили тварь со всех сторон, лишая возможности двигаться и сражаться. Даже увеличенная на Изнанке сила хаосита не могла в моменте противиться этому конструкту. Но, как и в случае с Эмиссаром, колья начали активно уменьшаться, вступая в конфронтацию со своим агрессивным антиподом — Хаосом. Следующим ходом Макс поставил точку в битве, не пожалев двух искр и не размениваясь на базовые атаки. Да и смысл был торопиться с уже хорошо зафиксированным врагом? Опустошающий укол, пусть и не отработанный до нормального активного волевого использования, усиленный fidei essentia, как гротескный черный бурав пробил макушку козлоголового и прошил его насквозь до самой земли. Мощь Пустоты, дозаправленная энергией веры, оказалась настолько велика, что капрагина буквально разорвало пополам. Однако еще не погасший Призыв к порядку не дал кускам туши разлететься в стороны или как-то упасть, фиксируя две половинки тела сияющими гигантскими кулинарными шпажками.

Максим с каким-то внутренним умиротворением смотрел на получившийся образец современного искусства. Сзади кого-то громко вырвало. Слышался треск убираемого Германом льда. Но громче всего по ушам ударила изумленно-ошарашенная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием участников битвы.

— Мда… — только и выговорил Владимир, который, как оказалось, все это время находился рядом с Германом, парень не заметил его в пылу битвы. — Чем это ты его так?

— Концентрированной силой гнева, вестимо, — ворчливо ответил Макс, отворачиваясь от завораживающего в своей отвратительности зрелища. — Пойду посмотрю, кого там откачать еще можно.

И направился проверять лежащие вокруг тела пострадавших от хаотического пламени.

Максим сидел в зале отдыха Гильдии охотников и тупо пялился в одну точку. Сомнительная честь выпала сегодня плохо заполированному сучку на потемневшей от времени доске мореного бука, которыми были отделаны стены этой обители покоя.

Представитель Серого Ордена прибыл уже тогда, когда Макс закончил лечить выживших. Среди охотников не погиб никто, хотя и легким испугом тоже не отделались. Под хаотическое пламя попало пятеро, включая Юлю, что грозило этим неудачливым одаренным весьма долгой реабилитацией. Физические повреждения парень залечил быстро и даже порой радикально, не пожалев ни Высших Восстановлений, ни искр на спасение жизни и здоровья. На удивление сильно пострадал Мирон: сгусток пламени пробил защиту Ветра, опалил охотнику весь правый бок, включая лицо. Глаза, к счастью, не пострадали. Юля отделалась чуть легче: распоротое плечо, после попытки поиграть в фехтование с пятиметровой дурой, и обожженная нога — после того, как фехтование не сработало, и девушка решила тактически отступить. У остальных пострадавших были только ожоги разной степени.

Основная же дрянь — хаотическое пламя, как и любая энергия Первоэлементов, при контакте повреждала дух. Максим, который волей-неволей вынужден был пользоваться энергией Порядка для своих эскапад, как никто другой знал, что попадание даже одного парса в ауру дарило невообразимые ощущения болезненного зуда, которые проходили лишь спустя какое-то время. Именно эти экзистенциальные переживания и заставили его научиться лепить конструкты Порядка на голой воле вне ауры. Что будет, если эта гадость попадет в духовное тело, он вообще представить боялся.

Повреждение духа — это очень опасно, даже небольшое. Все пострадавшие, несмотря на залеченные увечья, вид имели бледный и периодически корчились от боли. И помочь им Макс ничем не мог, что его сильно угнетало. На зов ученика пришел Харитон, матерясь, что-то сделал, после чего пострадавшие отправились в глубокий целебный сон.

— Пока их не трогать, пусть восстанавливаются, — прокомментировал он ситуацию. — Мне надо отлучиться, есть лекарство для таких случаев.

И свалил, оставив Максима в одиночестве в лазарете. Тот тоже, не долго размышляя, оставил пострадавших в покое и пошел отдохнуть. Невелика радость находиться в одном помещении с пятью спящими больными и неполным десятком трупов. Коллегия понесла в этой схватке максимальный урон.

Герман, Владимир, представители Коллегии, глава Гильдии Охотников и представитель Серого Ордена в данный момент вели дискуссию в зале переговоров. Парень не слышал оттуда ни звука, но предполагал, что ор сейчас стоит выше гор. Некий Ломачев, про которого говорил Сергей Васильевич, как про последнего, кто брал артефакты, так и не появился. За ним отправился один из орденцев.

Уйти домой тоже пока нельзя. Могут потребоваться его показания. Даже не так — они обязательно потребуются, так как именно он фактически в одиночку закрыл сам Прорыв и убил тварь, которая оттуда при закрытии вылезла. Ну и нельзя забывать о традиционном метании говна друг в друга разными ведомствами в попытке наказать невиновных, наградить непричастных и выйти сухими из воды. Классические корпоративные забавы в переложении на мистические организации. Люди — они вообще такие люди, куда их ни засунь. Максиму мнилось, что, даже если человечество когда-нибудь завоюют пришельцы с мозговыми слизнями, такие свары просто переместятся в другие декорации. Ибо сильнее силы духа, непоколебимее железной воли и мощнее абсолютно любых обстоятельств всегда будут человеческая лень и некомпетентность.

Максим пощупал лежащий в кармане кристаллик накопителя.

«Раз-два-три-четыре-пять, Макс пойдет козлов искать. Эти паутинки — явно контролирующее явление. И сила в них какая-то знакомая. По ощущению. Надо разобраться, а то сильно этот Прорыв напоминает диверсию», — подумал он с легким предвкушением.

Тем временем из переговорки вывалились Герман, Володя и несколько представителей Коллегии, которые сразу пошли на выход: кто-то, поджав губы, кто-то виновато оглядываясь. Владимир, кивнув Максиму, направился в лазарет. Герман же, пыхтя как кипящий самовар, уселся в кресло рядом с парнем.

— Ну как? — лениво поинтересовался охотник у взъерошенного рейд-лидера. — Судя по внешнему виду, ты опять искупался в луже местечковой политики.

Герман напыжился, собираясь что-то сказать, но сдулся и медленно выдохнул.

— Да никак. Сейчас будут определяться, кто виноват и что делать, — ответил он, как-то даже ссутулившись.

— Десять трупов, пятеро раненых, — флегматично произнес Макс, глядя в потолок, — а могло бы их и не быть. Кто-то должен ответить.

— Оооо, это ты как в воду глядишь! — грустно рассмеялся Герман. — Тебя вот хотели назначить крайним. За несогласованное закрытие Прорыва, повлекшее смерти участников.

— Не удивил, — столь же флегматично ответил парень. — Ожидаемо.

— Заблокировано самим Орденом, — ответил охотник. — Они тебя любят.

— Нет, скорее не хотят конфликта. Очевидно же, что у Коллегии проблема в связи с халатностью. Обвинить в ответ и переложить ответственность на того, кто хоть что-то сделал — логично, хотя и политически крайне безграмотно, при таком-то количестве посвященных в реальную ситуацию. Орден не дал Коллегии загнать себя в задницу, вот и все.

— Про халатность, кстати, интересно, — оживился Герман. — Ломачева нашли, артефакты тоже. Этот, с позволения сказать, исследователь, просто убрал их в сейф, а сам нажрался до изумления в компании со своими ассистентами.

— И опять не удивлен, — хмыкнул парень. — Ученые — тоже люди.

— А он не пьет! — торжественно провозгласил охотник. — Все представители Коллегии подтвердили.

— Ну еще бы. И не злоупотребляет служебным положением, — с удовольствием покивал Максим. — У них, наверное, и справка по этому поводу есть?

— По крайней мере вели себя так, как будто бы есть, — рассмеялся Герман. — Но суть ты уловил верно. Это не они, их подставили, так как быть такого не может, чтобы кто-то из Коллегии как-то накосячил. И даже тот факт, что этот самый Ломачев уволок артефакты с режимной территории, — досаднейшее недоразумение, он ждал для своей работы что-то похожее.

— Словоблудие-то какое! — восхитился парень. — Хоть уроки бери.

— Не отмажутся, — Герман наконец-то расслабился полностью, вытянув ноги и удовлетворенно потянувшись. — Савелий, свет наш, Петрович, оказался крайне зубастым типом. Как мне этого в Холодце не хватало! Когда я выходил, он их уже потрошил потихоньку. Спокойно так, но неотвратимо. Как паук, который жертву парализовал, замотал в кокон и уже никуда не торопится.

— С таким набором козырей проиграет только тупой.

— Ну не скажи. Там тоже ребята прошаренные.

— Прошаренные… Да и фиг с ними!

Максим поднялся и начал разминаться.

— У меня тут так все затечет, пока дождусь своей очереди, — пожаловался он.

— А скажи-ка мне Максим, что это за иллюминацию ты устроил при убийстве капрагина? — вкрадчиво поинтересовался Герман, прищуриваясь. — И сияющие столбы, и чернильно-черные спирали. Прямо инь и ян, и все в руках одного одаренного Жизни и Пространства. Интересно!

— А, это вот раз, бух, бах и вот! — честно ответил Макс, постаравшись сделать максимально дебильное лицо.

— Достоверно! Так и запишем: если вылазит где какая страхолюдина, кидать туда Максима, чтобы раз, бух, бах и вот, — Герман откровенно веселился. — Инструкция к использованию готова.

— Первое — конструкт Порядка, — хмыкнул парень, — второе — вариант того, как можно атаковать Пространством. Тебе понравилось?

— А то, — подтвердил охотник, — особенно конечная композиция. А с каких пор ты умеешь конструкты Порядка творить?

— Ты просто внимания не обращал, — отмахнулся Макс. — А с каких пор ты решил следователем поработать? Умею — и хорошо. Нет, чтобы в ножки поклониться, сказать: «Спасибо добрый человек, что не дал умереть в безвестности!» А ты вот вопросы какие-то задаешь, информацию выпытываешь…

— Ну прости, прости. Нечасто на моих глазах вырвавшуюся тварь пятого класса опасности в доли секунды разрывают на куски с концами. А еще и на Изнанке, где эта самая тварь по умолчанию сильнее. А еще до этого ее пыталось убить немало сильных охотников, среди которых и Мастеров достаточно, еще и пачка сноходцев, и никто не преуспел. А тут ты такой красивый: раз — обездвижил, два — порвал пополам. Да так, что можно фотографировать для выставки каких-нибудь психанутых искусстволюбов, художественно так. Две половинки темной индивидуальности, удерживаемые от распада путами света.

— Да ты поэт! — восхитился Максим. — Сам, небось, завсегдатай таких вот выставок.

— Ты от темы-то не уходи! — прикрикнул Герман. — Ты еще и приказа ослушался…

— Ну так накажи, чего уж там. Сколько там гильдейских очков за это можно снять? — отмахнулся парень, садясь обратно в кресло. — Нового все равно ничего тебе не расскажу. Что умею, то умею. Откуда? От божественного откровения. Явился мне как-то семикрылый шестирук, весь в сиянии, и научил зло нечестивое повергать. Про Кодекс напомнить?

— Ладно, ладно, понял, осознал, — пошел на попятную Герман. — Интересно же!

— Герман, не начинай заново, — миролюбиво посоветовал Макс. — Окунись в библиотечный тлен, покури мануалы. Познай непознанное. Голову мне только не делай. Я же не спрашиваю у тебя нюансов твоего коронного живого льда, который еще никто не смог повторить на таком уровне.

— Да тебе и не за чем.

— Вот и тебе не за чем.

— Те, кто вносили в Кодекс пункты про секретность личных разработок, явно не понимали, что делали, — пробурчал немного уязвленный охотник, отступаясь.

— Вон, представитель сидит в кабинете, можешь поинтересоваться, доколе это будет твориться, — спокойно парировал Максим это брюзжание. — Правильно все внесли, а то бы спасу не было от любопытных. Трупы-то потом куда прятать?

— На Изнанку выкидывай, они там быстро истлевают, — закруглил разговор Герман и отправился в лазарет проверять раненых.

Максим лишь саркастично ухмыльнулся и покачал головой.

В Башню он не телепортировался даже, а перенесся тенью мысли. Допросы, доклады, вопросы. Серые выматывали донельзя. Согильдейцы выматывали чуть поменьше, но в комплекте с орденцами — просто кромешный ад. Коллегия пыталась что-то вякать, но их, слава всем богам, никто не слушал, уж больно эпично обосрались.

Макса расспросили про все события чуть ли не в секундном тайминге: Серые засранцы были в курсе про его память и про то, как он может восстанавливать хронологию. Спалился уже давно — на одном из первых же допросов. Савелий Петрович аж крякал от удовольствия, выслушивая спокойный и крайне подробный доклад. На моменте, озвученном как «А потом я применил свои методы для уничтожения капрагина», он порывался-таки начать подробный расспрос, но акцент на том, что это именно что свои методы, и выразительный взгляд в сторону орденца возымели эффект.

Тем не менее нервов парню помотали преизрядно. И нагрузили новой функцией — создать резервный закрыватель Прорывов — на случай, если нет дежурной группы от какой-либо организации. Попытались нагрузить. Макс, услышав такое распоряжение, встал на дыбы и порекомендовал обязанностями своих слуг обязывать, ну или рабов каких, если имеются, должников и прочих уязвимых элементов общества.

Серый, а предложил это именно он, попытался давить Кодексом, но не вышло, нет там никаких пунктов про обладателей специфических навыков и их обязанность что-то там делать во благо человечества. Парень даже удивился — орденцы обычно не вступали в юридически уязвимую полемику. Но тут, видимо, система дала какой-то сбой.

В итоге сошлись на том, что при участии в закрытии Прорыва Максим делает это собственными силами, не расходуя дорогостоящий свиток. Взамен — преференции на сумму не менее, чем оплата по крупному контракту Гильдии. Дополнительно, сверх любых иных бонусов. На том и договорились.

К Иезекиилю парень не пошел, за день уже достаточно наобщался, больше социальных взаимодействий на сегодня его бедное сознание бы не потянуло. Спать тоже не хотелось, хотелось, что называется, смотреть ковер. И пожрать. И, возможно, побултыхаться в роскошной ванне этого сибарита, ван Либенхоффа, чтоб ему в Хаосе икалось. И суккубу призвать, наверное…

Макс отогнал разыгравшиеся мысли. Нет уж, раз есть что-то типа отношений, то суккубы — это как к проституткам сходить, когда на свидании не обломилось. Сомнительный поступок с точки зрения максимовой морали. Он, конечно, знал, что две трети его бывших знакомых не запарились бы этим вопросом и на секунду, но когда бы это серое большинство стало превалировать над внутренним ценностным компасом? Никогда, почти. И сейчас не будет.

Юля, кстати, пришла в себя, как и все остальные пострадавшие. Перед тем, как покинуть здание Гильдии, Макс еще раз посетил лазарет, чтобы проверить раненых. Трупы своих коллег добрые члены Коллегии уже забрали, так что лечебное помещение уже не напоминало палату военного госпиталя в разгар какого-нибудь штурма.

В лазарете обнаружился вернувшийся откуда-то Харитон, спаивающий приходящим в себя пострадавшим охотникам какие-то эликсиры. Присмотревшись, Максим с удивлением узнал Кровь Духа, которую по первости, после становления одаренным, довольно часто употреблял, пока стабилизировал свое состояние от варварской операции по духовной трансплантологии.

Харитон, видимо, либо сгонял до своих запасов, либо успел сварить зелье за пару часов своего отсутствия. Рецепт там и правда несложный, а свежий продукт почти всегда существенно эффективнее хранящегося какое-то время. Такое вот правило для магической алхимии.

Запас этих зелий, кстати, у Максима давно истощился, остался последний ящик. А создавать новые он немного брезговал. Ведь для этого было необходимо отлавливать младших духов и натурально-таки их потрошить, создавая основной ингредиент зелья, по которому оно и получило свое название. Два других ингредиента — отвар из трав Иномирья и настойка на листьях какой-то нечасто встречающейся на Изнанке растительной хрени с длинным и непроизносимым названием на латыни — достать было не в пример легче. Вивисекция младших духов — вещь, в общем-то, обыденная и часто практикуемая. Но, как с парнем иногда случалось, процесс этот вызывал отторжение на самых глубинных уровнях психики. Может, конечно, простая солидарность. Он и сам уже частично дух, вот и не приемлет сознание каннибализма.

«Надо закупить у ритуалистов, совесть переживет», — принял тогда соломоново решение Максим, как никто иной понимающий полезность данного состава.

— Три дня, и поправятся, — резюмировал тем временем Харитон, отправляя пациентов обратно в объятия Морфея.

Макс лишь кивнул, подтверждая, что информацию услышал.

Отвлекшись от нахлынувших воспоминаний, парень отправился выполнять программу минимум: пожрать и помыться. Мясо, отвар трав Иномирья с черным чаем, пара ломтей свежего хлеба, закупленного впрок и хранящегося под стазисом, миска салата из свежих овощей, заправленного оливковым маслом, — вот и весь нехитрый ужин, что провалился в желудок, как в черную дыру, буквально за десяток минут. Ну не получалось у Максима есть медленно и вдумчиво, наслаждаясь каждым кусочком. Зато получалось зашвыривать пищу в топку, а потом осоловело отдыхать от столь интенсивного и трудозатратного процесса. Особенности-с, однако!

Ванна, больше похожая на мини-бассейн, наполнилась теплой водой. Макс с довольным стоном растекся в этой роскоши, отдыхая даже не телом, а больше душой от своего напряжения. Мысли текли медленно, постепенно фокусируясь на событиях дня. В основном — на контролирующих конструктах в аурах хаоситов. Охотник был уже довольно опытен в истреблении этих тварей, сначала поневоле, потом — почуяв вкус растущей силы. И имел большую насмотренность. Он видел, как выглядит подчинение младших хаоситов более развитыми особями, стаи урсидаев под контролем капрагина, практически инстинктивные нити управления вожака своей армией, в последние посещения каверн видел контролирующие конструкты над охраной у входа и над импами внутри. Мельком, но достаточно отчетливо, замечал способ контроля хаоситов со стороны Эмиссара в недавней схватке в Иномирье. Но ничего из увиденного не было похоже на ту паутинку, которую он заметил на тварях в сегодняшней битве. Не похож ни на что ни способ ее активации, ни структура, ни странное наполнение, когда нити Хаоса плавали в толще нейтральной духовной силы, не смешиваясь и не окрашивая ее, этакая метафизическая эмульсия.

Максим справедливо предполагал, что этот внезапный Прорыв — никакая не случайность, а вполне себе подготовленная диверсия. Слишком уж звезды сошлись: один свиток Пробоя на перезарядке, второй случайно уперли на опыты, свиток с Печатью тоже в одном экземпляре. Органичным и понятным тут было только разгильдяйское отношение Коллегии, благодаря которому одаренные чуть не пропустили активную фазу начала Прорыва, что в дальнейшем могло бы стоить куда большего количества жизней. Да еще и этот капрагин, вылетевший из схлопывающегося Сопряжения, как белый рояль из темных кустов. Крутовато на фоне такой толпы урсидаев с вожаками. Ракор или серпентар бы смотрелись органичнее, а тут такая страхолюдина, чтобы прямо наверняка.

«Значит, сегодняшний вечер посвятим прикладной артефакторике», — решил Максим, погружаясь в ванну с головой.

Материалов в запасниках скопилось в достатке. Принцип работы артефактов Эрледэ он исследовал ранее и был уверен, что повторить эффект у него получится без проблем. Пусть и не так компактно, как у старого сидхе. И не так красиво. Все-таки эти октаэдры — натуральное произведение искусства! Если присмотреться внимательнее, то можно увидеть, что они состояли из восьми восьмигранных пирамидок, на внутренних гранях которых были выгравированы дополнительные рунные цепочки. Руны же на внешних гранях, помимо основной функции, были просто элементом эргономики. Ну не настолько сидхе гениальны, чтобы просто оформленным мыслеобразом смысловой руны переносить объект на неопределенное расстояние. Саму структуру переноса, спрятанную внутри артефакта, Максим ковырял несколько дней, пытаясь преобразовать рунную цепочку обратно в конструкт, так как принципы построения его несколько отличались от всех увиденных конструктов Пространства. Как охотник ранее заметил, все способы взаимодействия с его даром так или иначе расширяли картину мира и оказывали влияние на использование даже самых частых вещей.

Нюансы углубляют общее восприятие. И чем дальше, тем радикальнее. Теоретизирования Иезекииля по поводу освоения Дара на уровне понимания переставали казаться бубнением занудного реликта.

«Впрочем, как и всегда, — немного грустно подумал Максим. — Все подтверждается позднее, так или иначе, не всегда на сто процентов, но общая идея — точно. Так можно и в конфуцианство скатиться, с такой-то частотой правоты старшего».

Повалявшись еще какое-то время в теплой водичке, парень все-таки взял себя в руки, оделся и направился в мастерскую создавать себе инструменты для дальнейшего расследования.