Сказочные лабиринты

Глава 5 Исповедь однокрылого

— Значит все-таки Пустота… — задумчиво проговорил Иезекииль, глядя на мгновенно возникший между пальцами Максима и тут же пропавший импульс черноты. Проявление Пустоты напоминало то, как изображают маркетологи от медицины нервные импульсы в мозгу, с той лишь поправкой, что импульс этот не сиял электрическими цветами, а был непроглядно, антрацитово-черным.

— Да, она родимая! — подтвердил парень, заставив еще один импульс сорваться с пальца правой руки и перепрыгнуть на левую. — Мощная штука, я тебе скажу. Куда там огненным шарам и молниям моих гильдейских камрадов.

— Да, но и цена за использование… Тебе твой сидхе говорил что-нибудь по поводу этого дара? — поинтересовался планар.

Вино в его кубке на удивление стояло нетронутым с начала разговора. Не бухающий адепт Порядка в Башне — это абсолютный непорядок! Макс был довольно внимателен к чужим ритуалам, потому насторожился. На его памяти однокрылый отрывался от любимой соски надолго только тогда, когда был чем-то реально встревожен или заинтересован. Ему даже пришлось вырезать на столе рунную схему, чтобы невольный пленник мог самостоятельно телепортировать себе запасы бухла и закуски напрямую из кладовой. Это был такой мини-экзамен по ритуальному начертанию. Экзаменатор оказался доволен, а у парня появилась дополнительная и довольно внушительная статья расходов в добавок к еженедельной задаче пополнять ассортимент кладовой.

— Разумеется, рассказал, — ответил Максим, поморщившись, — и даже применил силу, чтобы я никуда не сбежал. Правда, объяснил он это тем, что мне по факту ничего не грозило, а сомнения убивают решимость. Неприятно вышло.

— Остроухие всегда на своей волне и не считаются с окружающими, — осуждающе покачал головой Иезекииль. — И что в итоге?

— Мой дар Жизни настолько силен, что вполне эффективно может нивелировать последствия, — честно ответил парень. — Плюс ушло излишнее влияние Жизни, что, кстати, чистая правда. Не преследует меня в последнее время навязчивое желание кого-нибудь как следует вылечить. Реально напрягало. А Пустота, как я понимаю, должна была меня подталкивать к тому, чтобы кого-нибудь или что-нибудь поглотить. Но все, вроде как, в норме.

— Да, дар у тебя действительно сильный, — кивнул планар. — Похоже на то, что, видимо, реально такой был план изначально… Я сам, как понимаешь, с адептами Пустоты не сталкивался. Но в хрониках есть записи про тех, кто выжил с таким даром, и по адекватности они там приравниваются к хаоситам. Потому и спрашиваю.

— Я думаю, неспроста, — хмыкнул Максим немного грустно. — Эти возможности кружат голову. Уж больно легко получается решать проблемы силой, имея такой инструмент. Помнишь, я рассказывал, как сражался с двумя Мастерами, когда меня еще с помощью маяка мобильности лишили?

— Конечно, помню — такое разве забудешь? — рассмеялся однокрылый. — Ты тогда так фонтанировал негодованием, что я иначе как юмористический скетч эту историю воспринимать не мог. Ну чисто стендап для одного.

— Когда тебя так прижимают, в то время как ты уверен в своей исключительности, — притворно заобиделся парень, — ты еще и не так будешь фонтанировать. И не только негодованием, я тебе скажу! У меня тогда вообще был отходняк, особенно когда полностью осознал, в какую задницу чуть не влип.

— Ну да, здесь вам не тут, — подтвердил планар. — Тут у нас не тихая мирная неодаренная жизнь, а, скорее, управляемый хаос.

— У вас последние несколько десятков лет — сплошной покой и благолепие, — отбрил Максим. — Кстати, а как одаренные с правительствами контачат? Ну не может же верхушка не знать, что под боком такое творится.

— Оковы Невнимания же, — пояснил Иезекииль, проигнорировав подколку. — Плюс некоторый процент одаренных есть в любом правительстве. Ну и разделы Кодекса как раз по этой теме, а что есть в Кодексе, то у Ордена на контроле. Еще когда я не вляпался в эту блуду с Башней, один знакомый со смехом рассказывал, как спецслужбы одной страны пытались задокументировать случаи проявления одаренных. И даже получалось иногда. Просто потом про эти записи напрочь забывали. А он обнаружил ту часть архива, куда уходили оные папочки. Говорит, более удручающего и деморализующего зрелища, чем это собрание неоконченных историй, он в жизни не видел. Эта тайна теперь хранит себя сама.

— Ну не так уж и сама, позаботились наши далекие предки, подсуетились, — Максим насмешливо улыбнулся. — Излагал мне почтенный Эрледэ, что все это во имя и ради безопасности, но мнится мне, что есть и другие, менее очевидные факторы, такие как бенефиты самих сидхе.

— Ну это ты зря, — нахмурился Иезекииль. — Разделение и Оковы много добра сделали. И от хаотической заразы защитило все это очень сильно.

— О, ты и про Разделение в курсе? — сделал круглые глаза охотник, допивая свою чарку. — Я думал, это самая таинственная тайна.

— Не для меня, не для меня… — пробормотал однокрылый, уходя куда-то в свои мысли. — Ладно! Раз ты у нас теперь столь погруженный, давай-ка и про наших баранов поговорим. Теперь у тебя хватает и энергии, и качества тонких тел, чтобы начать исполнять наши с тобой договоренности.

— Слушаю внимательно, — от Макса не ускользнул перевод темы, но он решил не акцентировать внимание. Не к спеху.

— Для начала — предыстория и образец, — начал планар, — а потом уже остальной рассказ. Помнишь, мы в начале нашего знакомства говорили про то, чтобы ты не ходил дальше низа Башни?

Максим, если честно, наглухо про это забыл. Слишком много всего на него навалилось, а потом просто забылось. Или наоборот: сначала ему помогли забыть, потом навалилось, а дальше не стал разбираться. Воспоминания о том, как Иезекииль при знакомстве, не заморачиваясь, читал его мысли, было, однако, свежо.

«Ладно, — решил про себя Максим, — обидеться и затаить я всегда успею. Не буду прерывать процесс познания».

— Забыл, — произнес он вслух.

— И, конечно, подумал на меня, — от планара не укрылись Максовы метания. Он покачал головой и грустно подтвердил: — Правильно подумал. Нечего тебе там было делать.

— Еще один интриган на мою голову, — так же грустно ответил парень. — Хорошо хоть сейчас у меня в мыслях не проходной двор.

— Извини… Я тогда вообще не сильно понимал, что ты собой представляешь, а потом забыл, — повинился планар.

— Ага, разумный с даром в менталистике что-то там забыл, — скептически произнес Макс. — Прям вот вылетело из головы, что память поправил единственному собеседнику за почти восемь десятков лет. Дела же все, дела!

— Во всем прав, — спокойно сказал Иезекииль, глядя Максиму в глаза. — Не забыл. Но и поднимать тему не стал, до поры до времени. И тебе бы ничего это путного не принесло, и мне этот неприятный момент приятнее переживать со способным и понимающим тобой, а не с неоперившимся щеглом.

— Ой, вот не надо пытаться приправить свой косяк неким налетом мудрости! — досадливо отмахнулся охотник. — Вас, мудрецов сраных, вокруг меня, как мух вокруг мусорки, нахер послать некого. То один остроухий рассказывает небылицы, утаивая часть информации, то наставник гудит: «Наберешься опыта — поймешь!» Нафиг вы сдались, такие красивые, и нафиг вы свою жизнь так долго жили, если не умеете сложные вещи объяснять просто? По всему видать, зря!

Молчание затянулось. Максим корил себя за несдержанность, потому что чуть не болтанул про нестыковки, которые так его волновали. Планар же, видимо, страдал от мук совести, не желающих нормально смешиваться с чувством долга и собственным суждением.

Первым сдался, как ни странно, Иезекииль.

Он поднялся с кресла и опустился на одно колено, склонив голову.

— Приношу извинения за свои действия и неверные суждения, — проговорил однокрылый глухо. — Обязуюсь искупить сделанное важной информацией и не утаю ничего, что ты спросишь, и не искажу ничего, что отвечу.

— Официально, однако! — хмыкнул Макс. — Для многомудрого хрена, видящего на несколько ходов вперед, даже как-то неожиданно.

— Тебе бы только шутить, — поднялся с пола планар и тяжело рухнул обратно в свое кресло.

— Часто такое слышу.

— В общем, не смотря на мою ошибку, последовательность действий не меняется, — Иезекииль взял кубок и пригубил немного вина. — Сходи на нижний этаж, внимательно осмотри то, что там найдешь, а потом возвращайся. Поговорим.

Максим не стал упрямиться, поднялся и прошел к проему, ведущему на лестницу вниз. Три десятка ступеней, и парню открылась панорама нижнего этажа Башни.

В центре просторного зала стоял огромный монолит, выполненный из обсидиана, судя по характерному цвету и фактуре. Монолит был покрыт цепочками полыхающих белым и багряным светом рун. Вокруг монолита горела ровным свечением рунная ритуальная схема. Чуть в стороне расположилась схема поменьше: в ней Макс с удивлением узнал круг призыва Хаоса. От призывного круга к основной схеме тянулись линии-энерговоды. С потолка свисала толстенная цепь, вторым концом крепящаяся к самому монолиту.

«Я так понимаю, другой конец воткнут в моего однокрылого собутыльника», — подумал парень, разглядывая цепь.

В полутьме зала угадывались еще три объекта — огромные друзы горного хрусталя, покрытые металлической проволокой толщиной в мизинец, образующей причудливую паутину. Максим подошел поближе: в толще громадного кристалла хрусталя виднелись блекло переливающиеся рунные цепочки. Покачав от удивления головой, парень прошел по залу, разглядывая все более внимательно. Даже Познание применил пару раз. Сердце Силы и Пространственные якоря — вот что хранилось на нижнем этаже Башни. Никаких глобальный пояснений Познание не выдало, но в целом все и так было понятно. Переводя с волшебного на современный: генератор и элементы фундамента. Первое питало энергией все строение, вторые удерживали эту конструкцию в сером нигде, в стороне от обжитых пространств.

«Тут все ясно, пойдем за конкретикой», — решил Максим и отправился обратно.

Иезекииль тем временем пил вино. Увидев появившегося охотника, он приглашающе кивнул на второе кресло. Макс не заставил себя ждать.

— Я думаю, ты примерно понял, как это строение функционирует? — поинтересовался планар.

— Да. Источник энергии на Хаосе и Порядке, и три камня, которые удерживают Башню вне обычного пространства, — подтвердил Максим.

— Между материальной сферой и духовной, — уточнил однокрылый. — Я так понимаю, расставаться с таким убежищем тебе бы не хотелось?

— Разумеется, — кивнул парень, — но раз я обещал, то сделаю.

— Тебе и не придется, — ответил планар, внимательно глядя на охотника. — Сделаешь себе новое, самостоятельно.

— О! — только и смог сказать Макс.

— Технология доменов — это то, что демоны и планары получили от своих общих предков, — начал рассказывать Иезекииль. — Ты же заметил, что у нас один язык?

— Да, — согласился парень.

— Раньше, невообразимо давно, мы были единым народом. Знания об этом потеряны, а, возможно, просто скрыты, — продолжил планар. — Однако факт остается фактом: пространственные домены — это наше наследие, и демоны, и планары Порядка используют их постоянно, и масштабы куда эпичнее, чем вот эта вот башенка.

Однокрылый взмахнул рукой, как бы указывая на все окружающее пространство.

— Домен — это дом, крепость, убежище, — стал рассказывать он дальше, — недоступное никому, кроме создателя и доверенных разумных. Идеальная база. Ты создашь себе свою, используя те знания, которые я тебе дам. Привяжешь свое новое логово к тем источникам, которые дают силу именно тебе. Заберешь все ценное отсюда, а потом принесешь это место в жертву, укрепляя свой новый дом.

— Это как это? — опешил Макс. — Внепространственная хата — это тебе не овечка, которую можно закинуть в ритуальный круг и зарезать.

— Ключ, — пояснил Иезекииль. — К этому месту создан ключ, по принципам подобия. Тот, кто создал Башню, мог посещать ее сам в любое время без артефактов и прочей мишуры. Но он был смертен, скорее всего, и не хотел, чтобы это место пропало вместе с его знаниями и результатами труда. Поэтому он создал ключ, которой связан с сердцем Башни. Его каким-то образом получил учитель Кристоффа, а потом уже и сам Кристофф. Он же не родился с золотой ложкой во рту сразу крутым Магистром, а просто имел под рукой многообразие информации об одаренных, духовной силе и прочем, чтобы развиваться быстрее и качественнее других. Прямо как ты.

— Да, я у нас — уникум. Фура для перевозки роялей, — серьезно кивнул Максим.

— Не понял этой шутки, — пожал плечами однокрылый.

— И не надо. Хотя среди тех тонн макулатуры, которые я тебе натащил, должны встречаться книги с пояснением.

Макс немного подумал и подытожил:

— То есть если я проведу ритуал жертвоприношения с этим, — парень постучал пальцем по плечу, где спрятался браслет, — то в расход пойдет весь домен? И Башня, и окружающее ее пространство, и ты?

— Да, — кивнул Иезекииль. — И я. Но за меня не переживай, а, наоборот, порадуйся! Пройдет пара-тройка лет, и я воскресну в своем родном домене, на радость всем причастным.

— Это плюсы от существования планаров Порядка? — поинтересовался Макс. — Можно и мне такую опцию?

— Это плюсы от особой тренировки, которую, к сожалению, я тебе провести не могу. Клятву давал, — отрубил однокрылый.

— Да и не надо, — отмахнулся охотник. — Я не планирую погибать в ближайшие лет триста. Давай сюда свои знания, процесс создания небыстрый же, как я понимаю?

— Несколько лет, — хмыкнул Иезекииль. — Но там твоего вмешательства будет не надо. Только подготовительные работы: пара дней, и управишься. Дольше материалы будешь искать. Я дам тебе тот способ, которым можно будет для создания домена использовать не строение, а территорию, как это делаем мы или демоны.

Максим кивнул, подтверждая, что услышал.

Однокрылый сосредоточился и протянул руку в сторону Макса. Ментальный вестник, младший дух Разума, использующийся для передачи информации, проявился над ладонью планара и медленно поплыл к парню. Максим напрягся и поглотил сгусток информации, прикрыв глаза, усвоил переданное.

— Семь якорей? — открыл он глаза.

— Двадцать восемь, если быть точным, — хмыкнул Иезекииль. — По семь на каждую сторону материальной и духовной сфер. Максимальная устойчивость. Башня, например, привязана только к материальному плану и Изнанке. И потому весьма уязвима, и нестабильна. Плюс к тому, сделана была чисто под хаотическую энергию, что не добавляет устойчивости. Доработка энергией Порядка — это уже от Кристоффа. А вот откуда он эту информацию взял, могу только догадываться. Видишь ли, демоны так поступают с некоторыми представителями моего народа, кого смогли взять живыми в бою. И даже для меня эта информация сродни легендам. А он вот реализовал, причем довольно сносно.

Он для наглядности постучал по цепи, торчащей из груди.

— А мне от чего запитывать? — поинтересовался парень. — Вырастить копию Иггдрасиля? Типа древо, символизирующее Жизнь, но растущее сквозь Пространство?

— Хорошая идея, — согласился планар.

— Вообще я пошутил, — ответил Максим.

— А я — нет, — парировал однокрылый. — Живительное древо. Сам же как-то хвастался, что вырастил такое у Харитона в клинике, чтобы пациенты в стационаре получали энергию Жизни в фоновом режиме. Прорасти рядом с заготовкой под Сердце силы, а якоря напитаешь Пространством изначально. Вот тебе и будет система на сильном источнике, родственном именно тебе.

— Понял, принял, — озадаченно почесал затылок Максим. — Ну что ж… Пойду ингредиенты собирать. Еще к Эрледэ завтра, принимать миссию.

— Погоди, Макс, — мягко попросил Иезекииль, — мы с тобой еще кое-что важное не обсудили, что я обещал озвучить.

Парень посмотрел на него с немым вопросом.

— Кристоффа вели, — проговорил планар, как показалось, с неким трудом. — Все его разработки по химеризации души он проводил изначально не один. Было там еще две фигуры, о которых ты должен знать, и несколько разумных, причастных к процессу, которых ты уже знаешь.

— Так, — произнес Максим. — Слушаю тебя внимательно.

— Идея модификации духа сама по себе не нова, — начал повествование однокрылый. — Про легкое и быстрое открытие духовного зрения есть информация и в открытых источниках, сам ритуал в урезанной форме описан достаточно подробно. Да что там говорить: еще полторы сотни лет назад почти все одаренные, становившиеся личными учениками Магистров, проходили через химеризацию именно глаз. Ускоренное развитие, все дела. А глаза, созданные из обычного духа, ассимилируются за пару лет без следа. Это ты у нас — конструктор с золотыми деталями, а рядовая пехота довольствовалась тем, что можно раздобыть без проблем. Так вот Кристофф, его соученик Дитрих и позже присоединившаяся к ним девушка, имени которой я не знаю, плотно так увлеклись модернизацией себя. Девушка, кстати, погибла. Наприживляла себе Даров больше, чем позволили возможности тонкого тела. Это мне Кристофф рассказывал, когда я уже попал сюда. А вот сам Кристофф с Дитрихом довели свои эксперименты до определенного уровня и разбежались. Ни один из них себе ничего серьезного сам на тот момент не вживил, все искали идеальные формулы.

Иезекииль перевел дух, отпил еще вина и продолжил:

— Я в то время принадлежал к одной организации, целью которой было как раз демоноборчество. Союз Пяти. Закрывали Сопряжения, сражались с хаоситами, даже ходили в рейды на каверны, как ты сейчас.

— А почему Союз Пяти? — поинтересовался парень.

— Планары-полукровки, люди, преимущественно Мастера, сидхе из родов Духа и родов Жизни ну и представители Серого Ордена.

— О, ну как без них-то? — скептически прокомментировал Макс.

— Нас было мало. Нас, в смысле, планаров. Трое всего… Я же очень молод, по критериям моих сородичей. И не обладал сильной связью с Порядком, что позволяло мне находиться в материальном мире сколь угодно долго. Вот тогда-то, около девяносто лет назад, мы случайно вышли на Дитриха. Он окопался в одной из каверн, обустроил там лабораторию, жилище и проводил опыты… Ничем не лучше, чем проводил ван Либенхофф, я полагаю.

— Да уж, там такие описания, впору проблеваться! — передернуло парня. — Вивисектор сраный.

— Вот и я о том же, — Иезекииль устало вздохнул. — В общем, нашли мы этого деятеля и уничтожили. А вот логово его обыскивали совместно с сидхе и прочими нонкомбатантами. На передовую, кроме планаров и людей, мало кто хотел лезть, зато ресурсами и иной помощью всегда одаривали щедро. Тогда-то я в первый раз услышал эту мысль, что духовная химеризация — это возможность создать суперсолдата, заточенного на убийство демонов. Сам же сталкивался с этими тварями: сильные, агрессивные, с хорошей защитой. Без специфических навыков против них не выйдешь. Там же мы узнали про то, что Дитрих и Кристофф — давние знакомые. А я Кристоффа знал много лет и видел, что он сильно вырос в силе. Как потом выяснилось, приживлял себе фрагменты средних духов, усиливая таким образом свое собственное тонкое тело. Готовился к величайшему изменению в своей жизни — вживлению сердца демона. Тогда и возник план, по которому я должен был проникнуть в святая святых ван Либенхоффа и вынести нужные сведения. Трижды я был тут как гость, трижды я уходил, вытаскивая по крупицам драгоценную для Союза информацию. Сидхе многое знают, Орден тоже хранит немало специфической информации. Дополнив её знаниями, полученными от Кристоффа, они решили действовать понаглее. В четвертый свой визит я должен был обеспечить возможность перехода Союза в его домен, а то, что эта Башня — домен, никто уже не сомневался. Но когда я повредил алтарь в ритуальном зале, Кристофф это заметил. И оказался куда сильнее, чем я предполагал… И вот я тут, кукую в подвале и травлю байки юному одаренному, которого вполне очевидно ведут по жизни те самые члены Союза, которые затеяли всю эту авантюру с Башней, и которые уже несколько десятилетий не торопятся меня отсюда вытаскивать.

Максим молчал, переваривая услышанное.

— А кто мой знакомый в этой истории? — спросил он, пытаясь сохранять спокойствие.

— От людей — Харитон. От Ордена — без разницы кто, они же там едины сознанием, — объяснил однокрылый, Макс нервно сглотнул от таких откровений. — От сидхе — понятия не имею, кто такой Эрледэ, но раз он старейшина рода Духа, то явно в курсе тех дел. Что сидхе с их долголетием какая-то неполная сотня годков? Плюнуть и растереть! Как вчера было же.

— То есть ты считаешь, что из меня делают оружие против демонов? — переспросил парень.

— Частично сделали. Пока что бойца, по крайней мере, — подтвердил планар. — Оружие не думает, оружие несет смерть. Ты же вполне себе сам принимаешь решения, сомневаешься, ищешь возможности, учишься. Оружие так не умеет, у оружия нет своей воли и разума. Так что, дорогой друг, не все так страшно, как ты себе уже навоображал. Харитон, кстати, ни в управлении, ни в рейдах не участвовал. Он только лечил. Так что, думаю, он в мероприятии участвует скорее по личным мотивам, воспитывая нового сильного жизнюка. Не склонен этот мужик к интригам, хотя и видит их. Зная остальных участников — это все, скорее всего, игра вдолгую. А ты теперь вооружен знаниями, так что сможешь придумать вариант, как остаться при своем. Потому-то я и хочу, чтобы ты получил свой домен и стал автономен. И напоследок — после того, как освободишь меня, помни: я тебе уже буду больше не друг.

— Когда вы достали чеку, мистер Граната вам больше не друг, — вспомнилась Максу бородатая шутка. — А что так?

— Порядок, — Иезекииль смотрел куда-то вдаль, как будто не было перед ним никаких стен. — Он, как и Хаос, сильно влияет на мышление. Я уже буду не совсем я.

— Это как? — удивился Максим. — Насколько я понимаю, ты — это всегда ты, просто контекст несколько может искажать восприятие.

— Первостихии реморализуют. Полностью меняется восприятие окружающей действительности, мысли как будто бы идут через какой-то фильтр, доходит до того, что черное начинает казаться белым, если так того требует сила внутри, — планар помолчал немного и продолжил. — Я жил с этим всегда, и порой делал страшные вещи, считая себя абсолютно вправе. И только просидев несколько лет тут, избавился от давления силы на мозги. Прям как у тебя с Жизнью. Просто Первостихия давит сильнее и качественнее, что ли. И сейчас я могу сравнивать то, как думал раньше, с тем, как думаю теперь. И поверь: то, что я вижу, меня абсолютно не радует. А после перерождения я вернусь в свое первоначальное состояние, хотя, судя по тому, с какой скоростью меня опустошает Башня, связь с Порядком должна была укрепиться кратно. Скорее всего, я не смогу никуда уйти с плана Порядка дальше наших доменов. И это — несомненно плюс. Хотя я буду скучать по материальному миру, где прожил большую часть жизни. Вряд ли ты получишь удовольствие от общения с таким промытым типом, каким я однозначно стану. Чтобы ты понимал: в тот момент, когда мы обсуждали проект идеального воина с демонами, я на полном серьезе предлагал Клеймение Светом. И считал это правильным решением.

— Это что за зверь такой? — не понял охотник.

— Это комплексный конструкт Порядка и Разума, — неохотно ответил Иезекииль. — Преобразует сознание, выжигая из него всю критическую часть. Нетронутыми остаются навыки, знания, умения, однако любая импровизация или отвлеченные мысли невозможны. Вместо этого вбивается в извилины свод догматов, триггеров поведения и иерархическое древо. Биоробот. Просто разумный становится биороботом.

— Нда… Перспектива волшебная, — Макс с нездоровым интересом окинул собеседника взглядом.

— Не смотри так, я предупреждал, — скривился планар. — И привел пример того, как меняется сознание. Кстати, мое предложение не прошло.

— Что, гуманизм взыграл? У идейных-то бойцов с Хаосом? — не поверил Максим.

— Нет, практичность. Безынициативный, негибкий и не умеющий принимать решения и анализировать ситуацию боец обычно неэффективен и быстро смертен.

— Мне кажется, ван Либенхофф у вас бы прижился, — сообщил парень с ухмылкой. — В этой компашке у него было много общего со всеми участниками.

— Сидхе не даром не хотят допускать присутствия планаров Первостихий в мире, — тихо объяснил Иезекииль. — Первостихии стоят в стороне от морали, поэтому для живых существ их присутствие ужасно. Что Хаоса, что Порядка. А если количество Хаоса в мировой сфере, приносимое демонами, переходит определенный уровень, то у Порядка появляется возможность оказать противодействие. То, что истинные планары — далеко не милашки, ты уже понял. Вот и представь: если они придут наводить добро и искоренять Хаос — они просто вызовут дикое противодействие, качнув равновесие в другую сторону, что уже даст возможность демонам привести больше сил, и так до тех пор, пока кто-нибудь не протащит сюда Эмиссара и не закрепит его надежно в сфере мира. Вот тогда-то и наступит точка невозврата, после которой место, которое мы любим, будет уничтожено огнем войны. И поверь, я, как человек наполовину, не хочу такой судьбы для своей родины. И сидхе не хотят. Поэтому для понимающих все средства хороши.

— А Орден, я так полагаю, уже видал, как это бывает, поэтому участвовал в инициативе? — спросил Максим.

— Орден потерял свой мир вследствие глобального конфликта между одаренными и неодаренными, — покачал головой однокрылый, — а Первостихии пришли к ним в завершающей части столкновения и просто довершили начатое. Кто-то из одаренных организовал прорыв двух Эмиссаров в стан врага, дополнив этот самоубийственный поступок гекатомбой. Там было такое мясо, что я, как никто другой, голосую за Кодекс и этих живых големов в качестве Хранителей обеими руками!

— Мне нужно со всеми этими мыслями переспать, — заключил Макс. У него уже не было сил удивляться или ужасаться. — Слишком много конспирологической информации в мою бедную головушку.

— Разумеется, — планару, казалось, полегчало после рассказа. — Не затягивай с доменом. То, что ты нашел ключ от Башни, может быть как планом Кристоффа, так и планом Союза. А может быть вообще случайностью. Тем не менее в твоем положении важны две вещи: информация и спокойный, трезвый ум. Ты мне притаскивал артефакты на оценку, помнишь? Там были книги, по большей части ненужные. Однако в больших кавернах, куда тебя, скорее всего, направят, можно встретить труды, которые помогут тебе стать сильнее либо защитить свое сознание от внешнего влияния. Демоны бы не существовали как вид, если бы не имели возможности контролировать свою Первостихию. А то, что может контролировать такую капризную и мощную силу, — явно хорошее подспорье для любого, идущего Путем Воли.

— Не про ту ли ты силу говоришь, которая возникает от взаимодействия тонких тел с душой? — хитро прищурился Максим.

Лицо Иезекииля окаменело.

— Клятва… — просипел он.

Парень немного испугался за собеседника, но спустя пару мгновений того отпустило.

— А ты полон сюрпризов, — удивленно оглядел планар охотника.

— Ладно, не буду тебя дальше мучить, — улыбнулся Макс, — пойду думу думать. На предмет взаимодействия.

Он встал и направился на выход, однако не прошел и нескольких шагов, как услышал за спиной тихое подтверждающее:

— Да…