Сказочные лабиринты

Глава 4 Контакты

Что обычно хотят люди, неиронично занимающиеся медитациями и духовными практиками? Как правило, обретения внутреннего покоя, стабильности, умиротворения. Реже — открытия чакр, контроля над внутренней энергией и прочей метафизической хрени, которой неодаренный человек никогда в жизни не коснется, даже достигнув максимального просветления.

Макс медитировал с вполне конкретной целью, и в итоге домедитировался до полноценного диалога со своим духом. Причем так домедитировался, что сейчас особо и не знал, как полученный результат разгребать. Сначала контактер сопротивлялся, но спустя пару дней, когда парня перестало выбивать из медитации создаваемым духом давлением, произошло буквально чудо. Созерцая в очередной раз свой же силуэт, который привычно попытался зыркнуть на Максима божественным взглядом, охотник внезапно ощутил, что вполне способен просто отклонить эту атаку, а не принимать ее в лоб. Поток духовной силы, ранее прекращающий достигнутое состояние, стал огибать пылающее любопытством сознание Макса.

От разглядывания узоров на буркалах своего собственного духа парня отвлекла чужая мысль — нечеткая, неоформленная, несущая скорее смысловой, а не конкретный посыл. Его спрашивали. Парень попытался сконцентрироваться и передать мыслеобраз того, что ему вообще необходимо и зачем он тут играет в психонавтику без дополнительных стимуляторов. Завязался невнятный диалог, в результате которого выяснились странные вещи.

Вместе с Глазами Максим получил кусочек воли умершего божества. Она не несла в себе какой-то разум: только лишь посыл, жгучее желание, запечатлевшееся в момент гибели младшего бога; она лишь хотела воздать тому, кто совершил это с ней, а еще хотела покоя и безопасности. Что покой и безопасность возможны только в случае, если будет в безопасности сам Макс, этот осколок божественной воли тоже понимал. Как и понимал, что заказчик его пленения уже мертв. Но вот непосредственный исполнитель — нет.

С удивлением Максим узнал, что ван Либенхофф не имел силы, способной забороть младшее божество места. Он, как и многие магистры, был чудовищно силен, но мало искушен в ритуальных практиках на тот момент. А стремительное наверстывание оказалось невозможно, так как слишком мало знаний по духовным аспектам и высшей ритуалистике оставили своим детям сидхе. Как будто бы сохраняя монополию на чудеса, настоящие, а не ярмарочные фокусы со стихийными преобразованиями.

Так что из истории происхождения Глаз очень четко торчали чьи-то острые уши. Эрледэ был не при чем — это воля божества определила точно. Зато старик-сидхе был причем в другом аспекте. В процессе диалога Макс получил пожелание осмотреть свою защитную татуировку на голове со стороны, применив Познание.

Сказано — сделано!

Эфирный двойник, второпях созданный сразу после завершения медитации, соединил свой взгляд и взгляд Максима, раскрывая перед ним пылающие в духовном представлении контуры защитной схемы, нанесенной на череп. Большинство элементов подсвечивались салатовым цветом — маркером безопасности и полезности, однако три элемента из доработок, переданных Эрледэ, полыхали красным.

Макс призвал из памяти основы начертания рунных схем и начал шаг за шагом, символ за символом, проверять признанные опасными элементы. Логичные на первый взгляд конструкции царапали сознание самым краем. Как будто бы парень искал в матрице одинаковых букв одну лишнюю, но похожую по написанию. Сломав себе всю голову и уже собираясь махнуть на это рукой, парень внезапно понял, что ускользало от его внимания.

Рунные слова! Они состоят из отдельных рун, каждая из которых имеет свое значение, однако собранные вместе, они полностью меняют смысл. например, из рун, означающих «Разум», «Запрет» и «Контроль», собирается слово, буквально значащее «Защита сознания».

Три таких элемента являлись ядром схемы: именно эта смысловая связка усиливалась дополнительными составляющими и создавала некую защитную оболочку для физического вместилища чувств и мыслей. Однако вписанные на свои места руны были хитро соединены с общей системой, каждая по отдельности, и имелись дополнительные элементы, позволяющие подать энергию в отдельный символ самостоятельно извне.

Идеальная маскировка! И такой же идеальный ключик, если нужно будет накренить Максимке голову. Парень матерился минут семь, вспоминая известные ругательства на всех языках, на которых ему доводилось ругаться. Впрочем, внутренне он признавал, что такая паранойя может быть оправдана: ведь сидхе вручал ему не самые мирные знания, и, вполне возможно, страховался от потенциального срыва и дружественного огня.

Но понимать — это одно, а вот принимать — абсолютно другая история. Макс не был сторонником мнения одной французской писательницы. На его вкус в высказывании «Все понять — значит простить» была сильная неувязка, прямое игнорирование того простого факта, что не за всеми поступками стоит сверхсложный моральный выбор и непростые обстоятельства. Он, как человек ранее выпивавший, не понаслышке знал, как порой горят трубы поутру и какое сильное желание опохмелиться гонит в ларек, даже когда в голове набатом бьет кровь, трясутся руки и не очень держат ноги. Однако несмотря на понимание этого состояния, он бы не стал грабить бабульку на улице, как это сделал один знакомый алкаш в поисках денег на водку. Понимание причины нифига не сделало этот поступок обоснованным и не порицаемым.

Так что, что бы там ни думал себе Эрледэ, делая такой сомнительный презент, — это на его совести. Как и все остальные игры втемную, которые Максим уже успел заметить.

Парень долго не размышлял. Он прикинул, какие нужны минимальные изменения, чтобы закрыть эту уязвимость, набросал несколько вариантов на бумаге, запитал, посмотрел на результат, а дальше приступил к исправлению своей татушки. Состав для невидимых чернил у него был, как и должный уровень контроля, чтобы продублировать нужные поправки на духе и соединить материальную и нематериальную части. Двадцать минут кропотливого труда — и вот она, красавица, защитная схема для разума, полыхает исключительно зелеными цветами, хотя явно изменения в глаза не бросаются.

Парень специально выбрал вариант, минимально отличающийся от оригинала, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Он понимал, что если сидхе решит проверить схему, то он найдет заплатки, но делал ставку на то, что хитрый старикан специально не будет лезть туда, оставив импровизированный бэкдор на крайний случай.

После этого случая дела с медитацией пошли на лад. Дух исправно гнал неширокий ручеек энергии в сознание, а сознание возвращало поток в дух, пропустив через себя эту мистическую силу. С каждым разом, выходя из медитации, Максим все яснее и яснее ощущал мир вокруг. Как будто кто-то навел резкость, выхватывая из общего фона детали, которые ранее расплывались, образуя неясные пятна. Мотивы людей, с которыми сталкивался по работе и в быту, глобальные процессы в Гильдии, отзвуки которых доходили и до их тихой уральской провинции, наставления Харитона и даже мотивы Юли, так внезапно ворвавшейся в его жизнь, обретали четкий смысл, ясность и вектор.

— Вот она, острота ума, — приговаривал парень, готовясь к очередной процедуре погружения в себя, — теперь точно не пропью!

На седьмой день он решил попробовать Созерцание Ядра. И то, что потребовало от него столько усилий ранее, тут получилось с полтычка! Душа как будто бы знала, что Максим попытается к ней обратиться. Первая же попытка представить свою душу внутри медитации явила небольшое, ажурное, полупрозрачное существо: человеческий силуэт с крыльями, как у бабочки, — целых три пары. Увидев его, Макс получил какой-то прямо-таки заряд искренней радости и узнавания. Он направил существу поток энергии и с удовольствием ощутил в ответ аналогичный, свежий и чистый, как горный ручей, переполненный силой. Выйдя из медитации, парень еще долго приходил в себя, купаясь в удивительных ощущениях от того, чем с ним поделилась его душа.

Далее, следуя рекомендациям из фолианта, Максим начал чередовать медитации, начиная с Созерцания и продолжая Разговором, дабы чудесная сила попадала не только в сознание, но и в дух. И с каждым погружением в себя лесенка к могуществу становилась все материальнее и четче, маня за собой, обещая интересный путь и силу, что способна справиться с большинством жизненных неурядиц и даже с кознями хитровыдуманных древних существ.

— Вот скажи, Макс, я, наверное, кажусь тебе абсолютно нелогичной? — Юля немного пьяно облокотилась на стойку, вполоборота к Максиму.

— С чего бы это? — флегматично спросил парень, отпивая своего любимого мула. — Что тебя заставляет так думать?

— Ну я сначала ною, что жизнь не удалась, потом лезу к тебе за утешением, логично было бы, если бы я взяла и слилась третьим шагом.

— А ты так делаешь обычно? — поинтересовался Макс. — Мне показалось, что ты не особо опытна в затяжных любовных драмах с грустной развязкой. Или я чего-то не знаю?

— Ты много чего про меня не знаешь! — хихикнула Юля. — Я, когда выбиралась с территории клана, любила покуролесить. И сердца разбивала, и мне сердце разбивали.

— И когда успевала только? — спросил парень с усмешкой. — Сама же говорила, что порядки у вас там царят драконовские.

— Ну, дочери большой шишки позволено больше, чем простым смертным, — девушка мягко усмехнулась, как будто вспомнив что-то приятное. — Непотизм никто не отменял даже в жестких кастовых обществах. Особенно в жестких кастовых обществах. Я это к чему: в неловкой ситуации, которую я сама и создала, мне обычно проще сбежать и сделать вид, что ничего не было…

— Ты, прямо скажем, тут вообще не оригинальна. Всем проще. И еще забыть об этом при помощи другой такой же стремной ситуации. Или алкоголя, — Максим отсалютовал стаканом. — То, что ты не бежишь сейчас, в сущности, подтверждение того, что ты немного повзрослела.

— Ой ли! — Юля покачала головой. — Не чувствую такого. Да и слова про взросление от мужика, а мужчины, как известно, в большинстве своем взрослеют только после сорока, как-то не впечатляют.

— А ты как думаешь, ты взрослеешь прямо поэтапно? — рассмеялся Макс. — Нифига подобного, Юлечка! Нет такого, что встал утром и внезапно понял, что ты жуть какой взрослый и серьезный. Нет. Просто в какой-то момент ты начинаешь спокойно принимать решения по таким вопросам, по которым раньше боялся. Или осознавать, что можно поступить так, как хочется, а можно — правильно. И поступаешь правильно. Но ты это не отмечаешь, так как для тебя это уже вполне естественно, хотя для вчерашнего тебя такие решения — обалдеть какое достижение. Вот так люди взрослеют. А не «мне уже есть восемнадцать, я могу пить пиво и спать с мальчиками, и ничего ты мне не сделаешь, мама!»

Юля вздохнула.

— А касательно взросления мужчин, — продолжил парень, — многие девушки почему-то считают, что валяние дурака и несерьезность — показатель какого-то там детства, хотя взрослость вообще другими вещами определяется. Если у шута и клоуна, по общественному признанию, за несколько лет прет карьера, появляется научный труд, совершается кругосветка, пробегается марафон или появляются еще какие достижения, то он кто угодно, но не ребенок. Дети тут, скорее, те, кто выносит такое суждение.

— Ладно, ладно! Я поняла, мужики не дети, — замахала руками девушка.

— Все дети, — отрезал Максим. — Просто есть время для дуракаваляния, а есть для всего остального. И у разных людей оно разное, это время. И каждый всех вокруг судит по себе.

— Я поняла, о мудрый Максим, — покаянно склонила голову Юля. — Все дети и никто не деть. Давай отдыхать, а то душновато становится.

Натирающий за стойкой стаканы Егор Дмитриевич звучно засмеялся.

— Уела она тебя, Макс, уела! — улыбаясь, произнес он. — Занесло, да?

— Не, — отмахнулся парень, не обижаясь на подколку, — во всем нужна ясность, а поэтому всегда нужны зануды. А то вы, «легкие» люди, такого наворотите…

— Поехали, наверное, — грустно сказала Юля, допивая свое пиво. — Что-то опять настроение скачет. Нужно срочно горячий чай с печеньками и обнимашки.

— Меланхолию можно лечить и иначе, — подбодрил ее Максим, крайне двусмысленно подмигнув и скорчив похотливую рожу. Юля кинула в него соломинкой, через которую пила свой ламбрик. — Что за мода: пить благородный напиток через трубочку, как богомерзкий апероль, право слово!

Юля заозиралась вокруг в поисках еще одного снаряда. В ход была пущена скомканная салфетка.

— Не мусорите мне тут! — прикрикнул Дмитрич добродушно.

— Ой! Я сейчас, — девушка юркнула под стойку собирать орудия возмездия, валяющиеся на полу.

— Пойдем, покажу что-то получше, чем чай с печеньками, — поторопил девушку Макс. — Развеем твою хандру.

— Пойдем, — ответила Юля, передавая мусор Егору Дмитриевичу. Тот хмыкнул, выкидывая трубочку и салфетку, и заговорщицки подмигнул Максиму.

Попрощавшись, охотники вышли на улицу. Изнанка была, как всегда, таинственна и тревожна. Серо-темный мир, такой чуждый и знакомый одновременно. Максиму порой думалось, что вот если собраться и немного выделить свободного времени, чтобы просто бездумно погулять по этой впечатляющей сумеречной серости, то может прийти понимание какого-то глобального и ранее непонятного момента. Или стихи какие родятся. Или эссе. Целый мир, как осенний Петербург без дождя, исключительно богатая на творчество среда!

— Хватайся за меня и ничего не бойся! — велел Макс. — Буду чудеса творить.

— Ох! — только и успела сказать девушка, ухватив парня за локоть.

Окружающий пейзаж радикально изменился. Вот они стояли посреди полутемной улицы, среди серых зданий под порывами прохладного ветра — и раз! — они уже на поляне, окруженные гигантскими деревьями, пропадающими в синеватом сумраке, под звездным небом, разукрашенным занавесями переливающегося всеми цветами радуги северного сияния.

— Какая красота… — прошептала Юля еле слышно.

— Знакомься, это — Иномирье, — обвел рукой окружающее пространство Максим, одновременно накладывая на Юлю Стабилизирующую оболочку. Он вспомнил про этот конструкт, лежащий в основе амулетов Сигиля для посещения Иномирья, когда планировал экскурсию в свои охотничьи владения. В оригинальной версии это нестихийное заклинание создавало скорлупу, препятствующую прохождению сквозь нее духовной энергии, и разработана была в основном против массовых проклятий или конструктов, действующих по области. Надежная защита от агрессивного фона Иномирья. Нюанс состоял в том, что сама на себя Юля хоть и могла такое наколдовать, но только продержала бы недолго: пополнять энергию неоткуда, а жрал этот конструкт совершенно неприличное количество сил в единицу времени. А так Макс с его бешеной регенерацией мог взять расходы на себя. На свидании они, в конце концов, или где?

— Это как? — опешила охотница. — Тут же опасно. И как мы вообще сюда попали без стационарного телепорта⁈

— Отвечаю по порядку: я умею сюда ходить самостоятельно, опасно в одиночку, стационарный телепорт — лишь один из вариантов, есть и другие способы, — прокомментировал Максим. — Все это — бонусы адепта Пространства. Угощайся!

— Как тут великолепно… — продолжила восхищаться девушка. — Это небо! И лес… Деревья — настоящие гиганты! И такой аромат… Это что? Какие-то цветы?

— Полуночница цветет, раз в двое местных суток, — ответил Макс. — Предвосхищая вопрос — видишь вон тот шарик?

Парень указал на наиболее яркую искорку на небосклоне, которую даже всполохи сияния не могли заглушить.

— Это какой-то местный спутник, вот по его движению можно сутки отсчитывать. В остальном: небо висит на месте, как гвоздями прибитое. Рай для любителей спортивного ориентирования на местности.

— Поняла. Ты часто тут бываешь? — поинтересовалась Юля, зачарованно разглядывая окружающую обстановку.

— Очень часто, — подтвердил охотник. — Тут мои охотничьи угодья.

— А кто тут обитает? Хаоситы?

— Нет, в основном духи, — покачал головой Максим. — Но тут очень много выходов из Сопряжений. В разы больше, чем на Изнанке. Вот там и охочусь.

— Вот оно как. Пойдем охотиться? — с улыбкой спросила девушка. — Оригинальное продолжение свидания.

— Нет, мы пойдем в более живописное местечко, устроим небольшой пикник, — возразил парень, — потом переместимся ко мне домой и изгоним из тебя остатки меланхолии более проверенным и естественным путем. Зачем мне охотиться сейчас? Свою добычу я уже поймал.

Юля весело рассмеялась, стукнув Макса кулачком в плечо. Мощно так стукнув, намекая на то, что добыча является таковой только по своему желанию, и все может поменяться очень-очень быстро. Улыбаясь, они пошли в одному Максиму ведомом направлении завершать великолепный вечер.

На встречу с сидхе Макс прибыл через день. Не хотелось туда идти, но надо. Так что все произошедшее можно было рассматривать как маленький, но приятный демарш. Юля оказалась натурой увлекающейся, поэтому следующая за мистическим пикником ночь перешла в весьма приятный день, который, в свою очередь, опять плавно перетек в отличную ночь. Все эти день-ночь были щедро сдобрены страстью и вкусной едой, ароматным питьем и бесконечными разговорами ни о чем. Силы на продолжение действа приходилось восстанавливать Жизнью и себе, и партнерше. Давно Максиму не удавалось почувствовать себя беззаботным подростком, не обремененным кучей проблем и перманентным цейтнотом.

Эрледэ уже был на поляне. Сидел на своем любимом собственноручно выращенном корне и смотрел вдаль. Макс молча подошел и устроился рядом.

— Нагулялся? — поинтересовался сидхе немного сварливо.

— Да. Но так было надо, — коротко ответил парень. — Больно уж переживания от нового дара на голову давят.

— Ну надо, так надо, — кивнул сидхе, не вступая в дальнейший спор. — Держи.

В Максима прилетел свиток пергамента. Судя по силе броска, старик все-таки обижался.

— Это три основных конструкта Пустоты, которые помогут тебе овладеть новым даром, — прокомментировал Эрледэ. — Попробуй создать все три раз по пять, пока в голове не уложатся. Свиток потом вернешь.

— Не вопрос, — согласился Макс, включая Познание и погружаясь в чтение свитка.

Три конструкта: Росчерк, Опустошающий укол и Сфера пустоты. Первый — одиночная атака, стремительный разрез Пустотой. Быстрый, резкий прием, тем не менее весьма энергоемкий и мощный. Второе — бронебойный конструкт, призванный разрушить защиту, а потом нанести дублирующую атаку по той же траектории. Куда более затратный конструкт, скорее, как оружие первого удара для преодоления тяжелой защиты. Третье — чистая атака по площади, несущая в себе два вида разрушительных воздействий: само поражение Пустотой и ударная волна, вызванная вытеснением большого количества материи из заданного объема. Самое затратное из всех трех фактически — конец третьего круга, примерно, тысяча восемьсот парсов.

Максим понимал, что, скорее всего, натренировав магемы на этой стихии, он сильно снизит сопутствующие затраты и оптимизирует применение этих конструктов, но пока они внушали некий трепет просто своей прожорливостью. Росчерк потреблял порядка шестисот парсов, Укол — девятьсот. Рядовой одаренный, не являющийся Мастером, осушил бы себя за два-три применения. И долго бы бегал в итоге от противника, восстанавливая духовную силу, если в горячке боя промажет таким оружием. Высшая лига среди атакующих чар.

Эффект был впечатляющий!

Росчерк и Укол разносили камни, имитирующие цели, что с наложенными щитами, что без них, что называется — в труху. Скорость проявления делала крайне сложной вероятность увернуться, а сама архитектура конструкта, проявлявшая боевую часть непосредственно в цели или рядом с ней, вообще сводила такую опцию на нет. Только обладая сильными щитами и натренированной чуйкой опытного бойца, можно было как-то сопротивляться данным приемам. На ум еще приходили варианты сенсорики и видения духовной силы, но Максим и своими-то суперглазами не успевал за собственными конструктами, что уж говорить о тех, кто не тренировал такие навыки целенаправленно.

Поупражнявшись вдоволь, Макс вернул сидхе его свиток, не упустив возможности ответить на резкий бросок. Несчастное хранилище знаний полетело в остроухого, направленное мощным импульсом телекинеза. Впрочем, это не помогло. Эрледэ поймал рулон пергамента корнями, погрозил парню пальцем и опять рассыпался светлячками с напутствием: «Тренируйся, у тебя есть пара недель! Потом будет дело».

И Макс приступил к усиленным тренировкам. Создал себе кучу каменных колонн и начал колдовать Росчерк, в большинстве попыток делая упор на скорость, но иногда замедляясь, пытаясь прочувствовать, как он создается. Получалось хорошо: Пустота, как и Пространство, имела несколько иной принцип строения конструктов, чем остальные стихии. Не было никаких узлов преобразования: вся конструкция была направлена на контроль того, что уже существует. На второй день тренировок парень уже уверенно перешел на магемы. Еще пять часов, и магемы начали складываться настолько органично, что уменьшились затраты духовной силы. Доведя скорость создания до секунды, охотник решил отправиться проверять освоенное на практике. То есть чистить Сопряжение. Два оставшихся конструкта он пока не трогал — сперва основы, а потом уже изыски.

В детстве Максим любил поиграть в различные РПГ: как по-честному проходя игру, как это задумано авторами, так и с читами, в зависимости от настроения. Посещение Сопряжения для освоения нового дара в данный момент как раз напоминало игру с читами. Раньше рядовые урсидаи и так отлетали от одного удара Клинком. Когда же Макс начал тренировать на них скорость создания Росчерка, низшие хаоситы стали натурально лопаться, не выдерживая мощи самого слабого конструкта из арсенала Пустоты. Парень чувствовал себя каким-то ультимативным персонажем среди орды слабосилков.

Вожаки урсидаев, попавшие под каток тренировок новоявленного адепта Пустоты, от младших товарищей в этом плане вообще не отличились. Ракор, встреченный спустя почти час геноцида хаоситов, тоже пал с одного Росчерка, направленного точно в голову. Ее он, собственно, и потерял, остальное же тело осталось нетронутым.

Охотник еще час блуждал по Сопряжению, ища соперников посерьезнее, но, кроме парочки серпентаров и еще одного ракора, никого не нашел. Дальше в тоннель он углубляться не стал. Складывалось такое ощущение, что капрагину будет тоже достаточно пары Росчерков вместо одного, уж больно убойным оказался конструкт.

Скорость создания снизилась, примерно, на одну десятую. Еще пара дней тренировок, и все основные магемы для создания приемов Пустоты будут отработаны до приемлемого минимума. А потом можно будет и Опустошающим уколом заняться, а после — Сферой. Так, исходя из общей практики, изучение идет быстрее всего. Глядишь, через месяц-другой Макс и новые конструкты своей основной боевой стихии придумает. Мысли на этот счет уже появились.

Не забывал Максим в процессе и о своих медитациях. Регулярно, до пяти раз в день, он входил в медитативное состояние, стимулируя обмен энергией с духом и душой, стараясь настроить процесс так, чтобы он шел без его сознательного вмешательства, в фоновом режиме. Получалось не очень, зато имелись подвижки к тому, чтобы замкнуть кольцо циркуляции. Он уже достаточно уверенно мог поддерживать даже одновременный процесс обмена со своими тонкими телами, правда недолго.

Практика и еще раз — практика! Даже недолгая циркуляция энергии таким способом очень сильно бодрила и оказывала положительный эффект на рост и укрепление духовных тел. Макс стал нежданно-негадано обладателем еще полусотни парсов объема ауры, и это спустя всего неделю после начала практики! А еще в какой-то момент понял, что сеансы медитации и обмена энергией между духом, душой и сознанием полностью заменяют прием эссенций. Он их, конечно, поглощать не бросил, однако эффекта почти не ощущал. И такая автономность была парню очень даже по душе.

Одно дело — иметь доступ к таблеткам и пить их регулярно для того, чтобы жить полноценной жизнью, и совсем другое — не зависеть ни от каких внешних допингов, просто обходясь собственными силами.

Не обошлись все позитивные изменения и без ложки дегтя: жрал Росчерк, казалось бы, немного, всего шестьсот парсов, однако даже после снижения затрат, когда стали освоены магемы, постоянное его применение иссушало резерв духовной силы очень быстро. Регенерация энергии не успевала за ее расходом. Макс и раньше особо не экономил. Когда у тебя есть накопитель на несколько сотен тысяч, который пополняется самостоятельно (но не очень быстро) всегда, когда ты шаришься по Изнанке или Иномирью, плюс огромная скорость восполнения собственной энергии в насыщенном фоне, плюс заполнение накопителя через убийство хаоситов Ножом…

Даже самые напряженные и энергозатратные бои типа стычек с Мастерами Сигиля просаживали накопитель максимум тысяч на семьдесят. Но там он постоянно применял Высшее Восстановление и тянущий при масштабном использовании огромное количество энергии Телекинез. Активное же использование Пустоты в Сопряжении съело цифру куда большую: чуть больше полутора сотен тварей отправил Максим в мир иной на своей тренировке, потратив почти сотню тысяч парсов энергии.

Восстановить такое количество силы — дело совсем не быстрое. Так что расходовать убойную стихию на мелочевку было архирасточительно. Раньше парень в Иномирье восполнял тысячу парсов, примерно, за три минуты. С ростом резерва и улучшением качества внутренней энергии скорость восстановления увеличилась. Теперь, не прибегая к помощи фокусирующих ритуальных схем, Макс генерировал ту же самую тысячу парсов за минуту. На Изнанке — за две-три. Про материальный план говорить не приходилось: там восполнение шло куда как медленнее.

Но даже с такой скоростью это почти сто минут целенаправленного заполнения накопителя. Полтора часа! И это надо просто сидеть и гонять духовную энергию из ауры в накопитель. Тут на помощь, конечно, приходит охота, три-четыре тысячи парсов с рядового урсидая, полтора десятка с вожака и по двадцать пять или тридцать тысяч с ракора или серпентара. Но все равно стратегию следовало пересмотреть. Недаром же он натренировал свои основные конструкты типа Окна до такого уровня, что потери от их создания вообще не ощущались.

Занятый вот такими вот думами, охотник продолжил тренировки, слегка поменяв график: теперь зачистка Сопряжения Пустотой чередовалась с зачисткой с целью восполнения потраченного.

Постепенно Макс перешел на Опустошающий укол. Предположения полностью оправдались — конструкт выбрался на уровень создания магемами очень быстро, однако практическую полезность так и не удалось проверить. Не было достойного соперника. Ракоры после Укола мгновенно умирали, порой даже со спецэффектами, а на мелких хаоситов использовать этот конструкт было просто тупо.

Поэтому, махнув рукой на тренинг этого приема, Максим сосредоточился на основном, стараясь вывести его применение на уровень Воли. В перспективе волевое освоение сильной атаки было куда как полезнее, чем посредственное освоение всех переданных конструктов.