Системный рыбак – 4

Глава 3

Смогу ли я за тринадцать дней прорваться на шестой уровень? Ха-хах.

Уже с первыми рассветными лучами я обходил берег, проверяя морды. Каждая ловушка была набита рыбой под завязку, и к тому времени, когда последняя опустела, у меня набралось четыре доверху заполненных корзины. Озеро продолжало щедро делиться своими ресурсами.

Рид появился откуда-то из зарослей, потянулся, зевнул и отправился куда-то в сторону леса. На пробежку или поохотиться решил.

Я тем временем принялся за работу.

Сначала быстро и почистил и разделал рыбу. Если этого не сделать, то мой концентрированный бульон из-за потрохов и желчи превратится не в энергетический элексир, а химическое оружие. Загрузил обработанный улов в половину котлов, наполнил их водой, закрыл крышками и разжёг костры.

Спустя два часа варки сцедил весь бульон во вторую половину котлов, связал энергию техникой Духовного Насыщения и оставил выпариваться. Котлы с разваренной рыбой наполнил чистой водой и снова поставил вариться под закрытыми крышками на второй цикл.

Ещё час выпаривания, и от литров бульона остался плотный духовный концентрат золотистого цвета. Собрал его со всех котлов в одну чашку.

Тем самым завершая первый цикл варки.

Когда последняя капля упала в чашку, поднял её, оценивая получившийся объём. Примерно стакан. Вся энергия от четырёх корзин рыбы, сжатая до размера одного глотка.

Поднёс чашку к губам и опрокинул содержимое в рот.

Горячий, тягучий концентрат обжёг горло, проглотил его залпом, чувствуя, как плотная волна духовной энергии разливается по телу. Дело пошло.

Открыл интерфейс Системы. Рыбацкое ведёрко, которое вчера было почти пустым, теперь заполнилось на четыре процента.

Хм… За один полный цикл получилось четыре процента. Неплохо.

Я прикинул в уме. Пять циклов это двадцать процентов от первой партии рыбы. Но каждый следующий цикл даёт меньше, потому что рыба отдаёт энергию постепенно. Второй цикл даст два процента, третий один, четвёртый и пятый вместе ещё один.

Итого восемь процентов за полный день работы с одной партией улова.

Значит, мне нужно примерно тринадцать дней, чтобы накопить сто процентов и прорваться на шестой уровень.

Я усмехнулся, ставя пустую чашку на камень, как и рассчитывал.

Дальше всё пошло по накатанной схеме. Сварить бульон, слить, выпарить, собрать концентрат. Причем пока в одной половине котлов бульон выпаривается, в других варится новый в рамках следующего цикла. Ни один из котлов не простаивал просто так.

Пока работал время потеряло чёткие границы. Солнце ползло по небу, отмеряя часы, но я почти не замечал его движения.

К вечеру, когда последний, пятый цикл завершился, я выкинул всю разваренную рыбную субстанцию в воду как подкормку возле ловушек.

По возвращении в лагерь, завалился в постель, глядя в темнеющее небо. Усталость навалилась разом, но я был доволен полученным результатом.

В этот момент из леса послышался шорох и я обернулся.

Рид тащил что-то крупное. Волок по земле, цепляясь когтями за траву и напрягая все мышцы. Его двухвостая фигура выглядела нелепо рядом с очередной огромной тушей.

Поднялся, щурясь в сумерках, это был ещё один Олень Чёрного Металла. Кажется мой кот решил добычу этих зверей поставить на поток?

Рид меж тем дотащил тушу до костра и бросил к моим ногам. А следом послал образ: жареное мясо, пряный дым костра, сочные куски на углях. Его янтарные глаза смотрели с ожиданием.

Я хмыкнул.

— Хорошая охота, хвостатый.

Рид довольно мяукнул и уселся рядом, облизываясь.

Весь вечер я готовил половину туши оленя. Себе отрезал только небольшой кусок, а кот умял почти всё остальное. С раздувшимся животом он растянулся под ближайшим деревом и мгновенно отключился.

На следующее утро история с повторилась. Снова разжёг костёр и дожарил вторую половину.

Наевшись, кот растянулся боком у костра и послал мне сонный образ: спать до обеда, потом снова охотиться на оленей. Повторять это по кругу, пока в лесу не останется таких вкусных трофеев. Его глаза закрылись, и вскоре раздался размеренный, беззаботный храп.

Я сел на камень и, глядя на тлеющие угли серьёзно задумался.

Оленина это ценный источник энергии. Игнис утверждал, что она принадлежит стихии металла, укрепляет кости и делает тело прочнее. Если сварить и выпарить мясо правильно, как я делаю с рыбой, то можно извлечь всю силу из туши, а не довольствоваться небольшим куском.

Я не мог так поступить. Олень это добыча Рида, его заслуженная награда, добытая с риском для жизни. Если я начну вытягивать из мяса энергию для бульона, то оставлю его ни с чем. А ведь Рид растёт, эволюционирует, и эта сила ему нужна не меньше, чем мне.

Обкрадывать своего спутника?

Нет, это точно не мой путь. Покачал головой, пусть мясо достанется Риду.

Поднявшись с камня, я направился к озеру, чтобы начать утренний сбор улова. Пора запускать новый цикл варки. Однако сделав пару шагов остановился.

Взгляд привлекли валяющиеся на траве кости.

Рид кости не ест, а ведь в костях тоже содержится большое количество духовной энергии. Может, не так много, как в мясе, но она там точно есть.

И не только свежие кости от вчерашнего ужина. Ещё остались кости с того раза, когда я готовил гору стейков для Игниса и охотников. Целая куча лежит в стороне и ждёт своего звёздного часа.

Я медленно повернулся к батарее котлов.

А что если… В голове тут же сформировалась простая и незамысловатая идея.

Следующие три часа прошли в привычном ритме. Собрал улов, загрузил рыбу в котлы. Под кости оленя выделил отдельный котёл, опыт подсказывает, что вариться они будут примерно часов десять или двенадцать, как и говяжьи. Значит один цикл рыбы равен только одной варке костей. Кости опустились на дно котла с глухим стуком.

Вода закипела, жар усилился, закрыл крышки, оставляя варево булькать.

В конце дня, когда первый цикл варки костей завершился, я объединил бульоны и выпарил концентрат. Он получился темнее обычного, с лёгким металлическим отливом. Выпил залпом и сразу открыл интерфейс, чтобы проверить полученный результат.

Ведёрко показывало тот же прирост, что и раньше. Восемь процентов.

Нахмурился, погодите, как так? В котлах варились и рыба, и оленьи кости. Энергии должно быть намного больше. Куда делась сила из костей?

И тут накатило.

Резкая боль пронзила запястья. Потом локти, плечи. Словно кто-то вбивал раскалённые гвозди прямо в костный мозг. Я зашипел сквозь зубы и рухнул на колени, когда жгучая волна прошлась по бедренным костям.

Черт… что за…

Ноги подкосились и я упал на четвереньки. Пальцы впились в траву, костяшки побелели. Ощущение было таким, будто скелет распирало изнутри, словно кости под давлением наполняли расплавленным металлом. Рёбра, позвоночник, череп…

Пот застилал глаза. Я тяжело дышал, упираясь лбом в землю, и просто ждал. Другого выхода не оставалось.

Боль медленно отступала, словно нехотя, оставляя за собой глубокую тяжесть. Постепенно она тоже исчезла, сменившись странным ощущением. Тело стало непривычно тяжёлым, а мутный взгляд упирался в небо.

Я приподнялся, потряс головой, стараясь избавиться от остатков дурноты.

И вдруг понял.

Кости. Энергия из оленьих костей не попала в ведёрко, а устремилась в скелет.

Я сжал и разжал кулак, прислушиваясь к ощущениям. Непривычно, словно каркас тела стал плотнее и устойчивее.

Когда ел стейки из того же оленя, ничего подобного не было. Лёгкое тепло, приятная сытость, и на этом всё. А тут концентрат выдал полный набор: вся сила костного бульона, сжатая до размера рюмки, ударила разом.

Поднялся на ноги и усмехнулся, глядя на котлы с доваривающейся рыбой и костями.

Выходит, мой прорыв будет не только быстрый, но и качественный. Рыба наполняет ведёрко, а кости укрепляют скелет. Два потока энергии, два разных эффекта. Что ж, если цена за это немного боли, то я готов ее потерпеть.

Дни потекли в привычном ритме, один похожий на другой, как капли бульона в моих котлах.

Утром я обходил морды, вытряхивая серебристую рыбу в корзины. Днём варил, сцеживал, выпаривал, пил обжигающий концентрат и корчился от боли. Вечером сбрасывал рыбную кашу, наполняя ловушки и падал на подстилку, чтобы с рассветом начать всё сначала.

Рид удивил, каждый вечер, он приносил свежепойманного оленя.

Я так и не понял, как он это делает. Деревенские охотники замирали при виде оленя, а Кот таскал их с такой лёгкостью, будто разносил вечернюю прессу.

Может, у него какой-то особый охотничий инстинкт? Или способность к засадам, которую Рид развил вместе со вторым хвостом? Как бы то ни было, результат меня более чем устраивал.

В любом случае, поток оленьих костей не иссякал, и моя фабрика концентратов работала на полную мощность.

Что касается боли при укреплении от стихии металла, то она стала привычной, как вечерняя пробежка. Мозг адаптировался к этим ощущениям, и если в первые дни я валялся на земле минут по десять, то к концу первой недели всё ограничивалось парой минут сильного дискомфорта.

Проблема возникла на пятый день.

Когда я утром обошёл морды, рыбы оказалось столько, что она не помещалась в котлы. Ловушки были набиты под завязку, корзины переполнены, а у меня просто не хватало ёмкостей, чтобы всё это переработать.

Еежедневная подкормка из разваренной рыбной каши сработала лучше, чем я рассчитывал. Рыба охотно лезла в морды за вкусной порцией.

Первой мыслью было засолить излишки. Соль у меня была, бочки тоже, и в целом консервация позволила бы сохранить улов до лучших времён.

Глядя на Рида, неторопливо дожёвывающего свою порцию оленины, мне вдруг пришла идея по лучше.

Кот обеспечивает меня костями, мне захотелось сделать ему ответный жест. Пусть он хоть и кот, но я не привык быть в долгу.

— Рид, — позвал я. — Хочешь рыбы?

Кот поднял голову, и в его янтарных глазах вспыхнул интерес. В моё сознание хлынул образ: гора серебристой рыбы, запах свежего улова, предвкушение пира.

— Вся рыба, сверх того, что уходит в котлы, твоя. Раз уж ты даёшь мне кости, я буду давать тебе рыбу.

Кот издал звук, похожий одновременно на мурлыканье и рычание. В голове мгновенно возник образ: довольный Рид, окружённый горами еды, толстый и счастливый, как император на троне из рыбьих голов.

Я усмехнулся и отвернулся к котлам.

И только потом до меня дошло, что я стал думать категориями долгов. Точно так же как рассуждала Амелия с ее одержимостью и Игнис, когда объяснял, почему решил меня угостить алхимическим отваром.

Чертовы практики, неужели они меня заразили?

Дни сменяли друг друга без особых перемен, пока не наступил вечер тринадцатого дня.

Солнце опускалось за горизонт, заливая небо багровым и золотым. Поверхность озера отражала закат, превращаясь в огромное зеркало расплавленного металла.

Я стоял у костровища, процеживая последнюю порцию бульона через льняную ткань. Густая тёмная жидкость медленно стекала в керамическую пиалу.

Открыл интерфейс.

Ведро было заполнено почти до краёв там оставалась лишь узкая полоска пустоты. Последняя порция должна завершить дело.

Тринадцать дней и семьдесят пять циклов варки. Десять котлов, работающих с рассвета и до заката. Тысячи литров бульона, сжатые до размера нескольких глотков. И бесчисленные приступы боли, которые пришлось перетерпеть, пока тело перестраивалось под давлением стихии металла.

Я поднёс пиалу к губам, сделал глубокий вдох и прокинул содержимое внутрь. Прошло несколько секунд. Ведерко в интерфейсе мигнуло, заполняясь до самых краёв.

И в следующий миг мой внутренний мир будто взорвался светом.

В это же время далеко в лесу, глубоко под корнями могучих деревьев старый алхимик медитировал в пещере, освещённой магическим светом.

Семь алхимических котлов парили вокруг его скрещенных ног, медленно вращаясь по сложной траектории. Травы, порошки и жидкости внутри них кипели, смешивались, трансформировались под воздействием направленной воли мастера.

Игнис работал над формулой, которая занимала его последние сто лет. И впервые за всё это время он чувствовал, что близок к разгадке.

Но тут, со стороны озера послышался всплеск духовной энергии.

Игнис открыл глаза. Котлы замерли, а их содержимое перестало бурлить.

Что там происходит? Его сознание скользнуло сквозь каменные стены пещеры, пронеслось над лесом, обогнуло скальные выступы и достигло озера за считанные мгновения.

Там, на берегу, стоял Ив.

Закатное солнце превратило его силуэт в тёмную фигуру на фоне золотого неба. В опущенной руке мальчишка держал пустую пиалу.

И тут тело парня вспыхнуло.

Золотисто-серебряный свет охватил его целиком. По сиянию пробежали тёмные прожилки, похожие на трещины в раскалённом металле. Или на корни дерева, уходящие глубоко в землю.

Игнис приподнял бровь. Мальчишка так быстро прорвался на шестой уровень?

Да, без сомнения это шестой уровень Закалки Тела. Первая граница, где практик получает способность выделять духовную энергию вовне. Это и объясняло появление вспышки и свечения вокруг него.

Старый алхимик пристальнее вгляделся в энергетическую структуру паренька, оценивая качество прорыва.

Его духовное основание отличалось выдающимся качеством. Энергия в теле была невероятно плотной, заметно превосходя типичный уровень для практиков его ранга. Металлическая стихия, вплетённая в поток силы, укрепила его кости до такой степени, что они могли с лёгкостью раскалывать гранит.

Мальчик, у которого не было ни одной звезды таланта. И всё же он сумел добиться того, на что у одарённых учеников уходят месяцы, а порой и годы.

Игнис усмехнулся, одобрительно кивая головой.

У этого паренька было кое-что посильнее звезд таланта гениев из различных сект. Его бескрайная упертость и уверенность в достижении своих целей. И именно это качество зацепило старика в пареньке.

Старый алхимик закрыл глаза, возвращаясь к своей работе. Котлы снова пришли в движение, травы забурлили, формула продолжила своё развитие.

Но на его губах все еще играла лёгкая усмешка.

Я стоял на берегу, глядя на свои руки. По предплечьям ещё пробегали отголоски золотисто-серебряного сияния, а под кожей проступали тёмные прожилки, похожие на ветви молодого дерева. Металлическая стихия, впитанная за эти дни из оленьих костей, оставила свой след.

Цифра «6» ярко светилась в интерфейсе рядом с показателем Закалки Тела. Получилось. На всё про всё ушло тринадцать дней, ровно столько, сколько я и рассчитывал.

Ведёрко снова было пустым, но теперь оно выглядело иначе. Если раньше это была небольшая ёмкость, то сейчас она увеличилась в несколько раз, превратившись в настоящий резервуар.

Для достижения седьмого уровня потребуется куда больше энергии. Разрыв между этими уровнями был на порядок больше чем между шестым и пятым уровнями Закалки.

Поразмышляв некоторое время, я прищурился и усмехнулся. Да, энергии нужно было много, но теперь это не должно стать проблемой. Когда начнётся стабилизация после прорыва, выходящая из тела избыточная хаотичная сила снова станет приманивать крупную рыбу. А бульон из неё даст совсем другую концентрацию энергии, не сравнимую с мелочью из ловушек.

Я закрыл интерфейс и сделал шаг и едва не споткнулся.

Движение оказалось неожиданно быстрым и резким, как будто исчезло невидимое сопротивление, сдерживавшее меня раньше. Мое тело бурлило силой, требующей выхода, и это ощущение было физически ощутимым.

Я сделал ещё несколько шагов, привыкая к новому состоянию, а потом сорвался с места, набирая скорость.

Ветер ударил в лицо, свистнул в ушах. Ноги несли вперёд сами собой, отталкиваясь от земли с такой силой, что за спиной взметались фонтанчики травы и грязи. Поваленное бревно возникло на пути, я перемахнул через него одним прыжком, даже не сбавив темпа. Куст, камень, ещё один камень. Всё это мелькало по сторонам размытыми пятнами.

Впереди возвышалась скала, с которой открывался потрясающий вид на озеро. Раньше я забирался на неё осторожно, выбирая место для каждой ступни.

Теперь мне хватило трёх мощных толчков. Последний вынес меня на вершину, и я на мгновение завис в воздухе, глядя на распростёршееся внизу озеро. Закатное солнце ещё цеплялось за горизонт, окрашивая воду в цвет старой меди. Красиво.

А потом гравитация напомнила о себе.

Спрыгнул вниз с другой стороны скалы, там, где склон обрывался почти вертикально. Земля рванулась навстречу. Я приземлился на полусогнутые ноги, и под подошвами что-то хрустнуло. Когда выпрямился, увидел, что стою в двух глубоких вмятинах, продавив утрамбованную землю.

Ого.

Вытащил ноги, отряхнулся и пошёл к лагерю, где стояли котлы. Сила внутри продолжала бурлить, требуя проверки. Что бы такое сделать?

Остановился у одного из больших чугунных котлов. Сто литров объёма, полный воды до краёв. Он остыл после последней варки и ждал новой закладки рыбы.

Присел, ухватился за ножки и потянул вверх.

Котёл оторвался от земли. Медленно, с натугой. Я выпрямился, поднимая его всё выше, пока руки не вытянулись над головой. Больше полутонны суммарного веса висело в воздухе, удерживаемое только моими руками.

Мышцы гудели от напряжения, но держали. Осторожно опустил котёл на место и выдохнул.

Так вот какую силу использовали высокоуровневые охотники. Я стал значительно сильнее, чем раньше. Причем мой прыжок в силе от пятого к шестому уровню, был значительно больше чем от четвертого к пятому.

Стремительно росли не только требования к прорыву, но и получаемая от них сила. Вот как работает вся это культивация, и почему Людвига с его восьмым уровнем закалки так боялись охотники.

Пока стоял, в голове сама собой всплыла картинка.

Виктор Винтерскай, мой дядя, демонстрировал свою мощь. Одним ударом он расколол каменный столб, демонстрируя свой восьмой уровень Закалки Тела, пытаясь внушить мне страх.

Отвернулся и посмотрел на скальный выступ, с которого только что спрыгнул.

Подошёл вплотную, разглядывая серый камень с прожилками кварца. Плотный, не гранит, но что-то очень близкое к нему по твёрдости.

Сжал кулак, примерился и ударил.

Вложил в удар всё, что было. Всю силу нового уровня, вес тела и инерцию разгона. Кулак врезался в камень с глухим грохотом.

Осколки брызнули в стороны.

Я отступил на шаг, глядя на получившейся результат. В скале зияла выбоина размером с суповую тарелку, глубиной в палец. По краям расходились мелкие трещины.

Посмотрел на руку. Костяшки покраснели, кожа содрана в нескольких местах, но кости целы. Даже не ноют. Вот тебе и Металлический олень, стихия сделала своё дело.

Это ещё не уровень Виктора, подозреваю, в тот момент он не использовал всю доступную ему мощь, но сейчас и я способен провернуть такой фокус.

Я усмехнулся и развернулся к лагерю. Завтра состоится празднование какого-то там древа, где у меня будет возможность улучшить талант. Пора собираться.

Рид ехать со мной не захотел.

Когда я собирал вещи утром, кот сидел на камне у воды и демонстративно смотрел в сторону леса. В моё сознание пришёл образ: бескрайние охотничьи угодья, стада глупых оленей, которые только и ждут, чтобы их поймали, и вокруг нет никаких надоедливых людей.

— Уверен? — спросил у него.

Образ стал ярче. Теперь там был Рид, гордо восседающий на горе оленьих туш, с короной из рогов на голове. Настоящий император этого леса.

— Ладно, как хочешь, только не лопни.

Кот фыркнул с таким видом, будто я сказал что-то оскорбительное. Потом потянулся, спрыгнул с камня и неторопливо потрусил в сторону леса, даже не обернулся.

Смотрел ему вслед, пока двухвостый силуэт не растворился в тени деревьев, а потом закинул мешок на плечо и двинулся вверх по течению.

Дорога до деревни заняла несколько часов. Солнце уже поднялось над деревьями, когда я вышел к знакомым полям и увидел вдалеке крыши домов.

У поместья Флоренс меня уже ждали.

Карета стояла у парадных ворот. Лакированные бока блестели в утреннем свете, на дверцах красовался герб семьи, а в упряжке переминались с ноги на ногу два рослых рогатых коня с лоснящейся шерстью. Рядом застыл кучер в ливрее.

Из дверей поместья появилась Амелия.

Она выглядела иначе, чем обычно. Вместо привычных шёлковых халатов на ней было дорожное платье строгого покроя, тёмно-синее с серебряной вышивкой. Волосы собраны в сложную причёску, закреплённую нефритовыми шпильками. Из привычного был только веер.

За ней следовала служанка с небольшим сундучком в руках.

Амелия скользнула по мне взглядом, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Но она ничего не сказала, только коротко кивнула и направилась к карете.

Кучер распахнул дверцу, Амелия поднялась по ступенькам, устроилась на сиденье. Я залез следом.

Внутри было просторно. Мягкие сиденья, обитые бархатом. Занавески на окнах. Какие-то крючки и петли для багажа. Под полом ощущались рессоры, которые гасили тряску.

Не московская роскошь с её кожей и хромом, но для этого мира более чем достойно.

— Дорога займёт несколько часов, — сказала Амелия, когда карета тронулась.

Хорошо, в таком случае можно отдохнуть. Я кивнул и откинулся на спинку сиденья.

Последние две недели были довольно насыщенными, усталость последних дней навалилась разом. Стук копыт по дороге меня убаюкивал и я провалился в сон.

Проснулся от прикосновения к плечу.

Амелия отдёрнула руку, как только я открыл глаза. Её лицо было непроницаемым.

— Приехали, — сказала она и кивнула в сторону окна.

Я потянулся, разминая затёкшую шею, и посмотрел наружу.

Город.

Первое, что бросилось в глаза, это каменные дома. Не деревянные избы с соломенными крышами, а настоящие здания в три, четыре, а кое-где и в пять этажей. Стены из серого и жёлтого камня, черепичные кровли, застеклённые окна. Улицы мощёные, широкие, с водостоками по краям.

По сравнению с нашей деревней он казался другим миром.

Но главное находилось в центре.

Там, за крышами домов, возвышалась пирамида.

Она была сложена из цветного стекла, и в лучах полуденного солнца каждая грань вспыхивала собственным оттенком: изумрудным, сапфировым, янтарным, рубиновым. Свет преломлялся в гранях, рассыпаясь радужными бликами по окрестным крышам и стенам. А изнутри пирамиду подсвечивало что-то ещё, какое-то мягкое сияние, отчего вся конструкция казалась живой.

Я попытался прикинуть размеры и про себя тихо присвистнул. Высотой с добрый десяток этажей, а в основании раскинулась на целый квартал. Стеклянные грани сходились к вершине, и там, на самом верху, горела точка ослепительно белого света.

Вокруг пирамиды тянулась каменная стена с башенками по углам. Не оборонительная, скорее декоративная или символическая.

— Что это? — спросил у Амелии.

— Резиденция главы региона, — ответила Амелия. — Там же находится городское древо. Празднование пройдёт внутри, под пирамидой.

Карета въехала в город через ворота. Стражники в начищенных доспехах скользнули взглядами по гербу на дверцах и пропустили без досмотра и лишних вопросов.

Я продолжал смотреть в окно.

Мощёные улицы, торговые ряды под полосатыми навесами, толпы людей в одежде, которая здесь считалась повседневной, а в деревне сошла бы за праздничный наряд. Вывески над лавками, фонари на столбах, даже какое-то подобие канализации, судя по решёткам в мостовой.

Однако вместо того чтобы направиться к пирамиде, карета свернула на боковую улицу.

— Разве нам не туда? — я кивнул в сторону стеклянной громадины.

— Туда, — согласилась Амелия. Потом окинула меня взглядом с ног до головы. — Но сначала нужно привести тебя в подобающий вид. На празднование соберутся самые влиятельные люди. Если ты появишься там в… этом, — она сделала неопределённый жест в сторону моей одежды, — это может вызвать определенные неудобства.

Я посмотрел на себя.

Свободные штаны, заправленные в сапоги. Простая рубаха, куртка из грубой ткани. В целом удобная и практичная одежда, которую одобрил бы любой ремесленник или охотник.

Подумал о том, куда мы едем, закрытое мероприятие для элиты и сливок местного общества, и на нём моя простая одежда и правда может создать препятствия.

— Ладно, — я пожал плечами.

Карета остановилась у здания с вывеской: «Портняжная мастерская семейства Шепард». Двухэтажный дом с большими окнами, за которыми виднелись манекены в роскошных нарядах.

Мы вышли из кареты и направились ко входу.

Внутри пахло дорогими тканями и чем-то цветочным. Высокие потолки, зеркала в позолоченных рамах, манекены в незаконченных нарядах. Рулоны шёлка всех цветов радуги громоздились на полках вдоль стен.

Но моё внимание привлёк не интерьер.

В центре зала, на невысоком помосте, стоял молодой человек лет девятнадцати. Светлые, почти белые волосы он уложил с той небрежной тщательностью, которая стоит дороже любой причёски. На плечах висел церемониальный халат из тёмно-пурпурного шёлка с какими-то золотыми птицами. Вокруг него суетились помощники с булавками, а жизнерадостная пухлая женщина в цветастом переднике придирчиво осматривала строчку на рукаве, то и дело всплёскивая руками и что-то бормоча себе под нос.

Звук двери заставил блондина обернуться.

Он скользнул по мне взглядом, задержался на мгновение и переместился на Амелию. Лицо парня тут же преобразилось. Широкая улыбка, расправленные плечи, приподнятый подбородок. Он развернулся всем корпусом, чтобы халат эффектно заструился.

— Амелия! — голос у него был до приторности слащавый. — Какая приятная неожиданность. Надеюсь, вы будете на празднике Древа?

— Буду, — ответила Амелия холодно.

Блондин не заметил её настроя, или сделал вид, что не заметил. Он спустился с помоста и снова посмотрел на меня, задержав свой взгляд на моей одежде.

— А это кто с вами? — спросил он Амелию.

— Ив, мой спутник. — Пауза. — Ив, это Эдриан Вайт, наследник Дома Вайтов.

Я сухо кивнул, мол «будем знакомы», однако он отреагировал так, будто меня здесь вообще не было.

— Надо же, — скривил он губы в снисходительной усмешке и протянул, глядя на Амелию. — А выглядит он как деревенский оборванец. Это может смутить остальных гостей, вы не находите, что ему не место на празднике?

Хо-хо…